Глава 4. Наверстать упущенное со старыми друзьями 3

      Лис       Джей стоял у дерева, ожидая Кровавого Ворона, — это быстро становилось его ночным ритуалом: днём он упражнялся с Эртуром и разными наставниками, которых мать нанимала для него, а ночью, засыпая, снова оказывался на уроке. Стоя там, он гадал, какое обучение Кровавый Ворон приготовил ему сегодня, и надеялся, что снова будет фехтование — эти уроки нравились ему больше всего. Смотреть, как Кровавый Ворон орудует Тёмной Сестрой и указывает Джею, где тому надо совершенствоваться, — именно такое и снится в самых лучших снах.       Эртур, без сомнения, был лучшим мечником, но Кровавый Ворон не ограничивал себя честным боем. Поначалу учиться драться подобным образом казалось неправильным, однако, как объяснил Кровавый Ворон: «Когда дерёшься за жизнь, юный король, имеет значение только победа, а не то, как ты её добился». Чем больше Джей об этом думал, тем сильнее соглашался — особенно когда Кровавый Ворон рассказал ему об отце.       — Твой отец был искусным мечником — преданным, одарённым и рыцарственным, совсем как сир Эртур, но на Трезубце ему пришлось сразиться с человеком, который жаждал его смерти больше всего на свете.       — Что же случилось?       — В ходе поединка Роберт поскользнулся. Твой отец позволил ему восстановить равновесие, а тот воспользовался этим: зачерпнул горсть земли и швырнул её отцу в лицо. Пока отец протирал глаза, был нанесён смертельный удар.       — Но это же бесчестно, — сказал Джей.       — Рейегар сражался доблестно. Рейегар сражался благородно. Рейегар сражался честно. И Рейегар погиб.       После этого у Джея не осталось сомнений в том, стоит ли учиться драться как Кровавый Ворон. Уроки продолжились, и мальчик обнаружил, что схватывает их так же быстро, как усваивал всё то, чему учил его Эртур: на тренировках он дрался честно, но в настоящей схватке — дрался бы ради победы.       Он уже начинал скучать, когда наконец появился Кровавый Ворон. Джей был уверен, что тот любит испытывать его — проверять терпение и выводить из себя, — а потому решил держаться как можно спокойнее и с удовольствием замечал улыбку на лице старика всякий раз, когда ему это удавалось.       — Ты готов, юный король?       — Да, милорд. Чем займёмся сегодня?       — Сегодня будет иначе. Считай это уроком истории — пришло время познакомиться с твоими предками, мальчик.       Они внезапно оказались перед огромным замком. Его грозные башни уходили ввысь, теряясь из виду, поля вокруг были зелёными и пышными, и день казался мирным — но не прошло и минуты, как всё начало меняться: откуда-то донёсся топот копыт. Джей увидел, что один из всадников держит белый флаг; вскоре с другой стороны показались другие — тоже с белым флагом. Он смотрел, как две группы встретились посреди поля перед замком и двое предводителей коротко кивнули друг другу.       — Где ваш король? — спросил предводитель одной из групп — старый уродливый человек в серых доспехах, вызвавший у Джея немедленную неприязнь.       — Эйгон будет здесь с минуты на минуту, — ответил молодой человек; его длинные серебряные волосы и правильные черты явно выдавали валирийскую кровь.       Внезапно над людьми легла тень, заставив всех задрать головы. Джей невольно улыбнулся: Балерион был столь же грозен, каким описывали его книги — чёрная чешуя и исполинские размеры буквально заслоняли солнце. Джей смотрел на застывшие лица присутствующих, когда Чёрный Ужас приземлился, и сам глядел с восхищением, как Эйгон спустился по крылу — доспехи его были черны, как чешуя Балериона, а короткие серебристо-золотые волосы плотно прилегали к голове, чтобы валирийский обруч удобно лежал на ней.       — Ну что ж, приступим? — произнёс Эйгон, направляясь к группе людей и на ходу кивнув молодому серебристоволосому мужчине.       Джей наблюдал, как его предок препирался со старым серым человеком — Харреном, вот как его звали. В прочитанных книгах люди называли того Харреном Чёрным. Было видно, что Эйгон начинает терять терпение: самоуверенность и высокомерие старого короля так раздражали его предка, что фиолетовые глаза потемнели.       — Думаешь командовать мной, мальчишка? Я был королём, когда ты ещё сосал грудь своей шлюхи-матери.       — Сдайся — и я позволю тебе остаться лордом Железных Островов.       — С чего бы мне сдаваться? Мой замок неприступен — тем более для зелёного сопляка вроде тебя. — Харрен рассмеялся и сплюнул себе под ноги, едва не попав в Эйгона.       — Что ж, Харрен, ты не оставляешь мне выбора. Этой ночью твой род прекратится.       Джей смотрел, как Эйгон и Харрен разошлись в разные стороны. Он взглянул на Кровавого Ворона и увидел слабую улыбку на лице альбиноса; не успел сказать ни слова, как тьма опустилась — пришла ночь. Он снова стоял рядом с Кровавым Вороном перед замком и смотрел, как Балерион влетел внутрь. Ни криков, ни шума — почти тишина, а потом ночь вспыхнула чёрным пламенем и стены Харренхолла начали оплавляться.       Джей проснулся с тяжёлым чувством. Он видел, какой безжалостностью обладал Эйгон, — но видел и то, как тот предлагал милость: дал Харрену — человеку, несомненно злому, — шанс, прежде чем покончить с ним. Джей не был уверен, что поступил бы так же. Харрен был злым человеком, и прими он предложение Эйгона — продолжал бы оставаться таким же, продолжал бы причинять страдания другим. Неужели такой человек заслуживает второй попытки?       Герольд и Освелл смотрели на ворота особняка — в душе у обоих смешались облегчение и радость от возвращения домой. Они снова увидят своего брата, увидят свою королеву, и, что важнее всего, — своего короля. Минул почти год с тех пор, как кто-либо из них был в Лисе, и хотя оба справились с возложенными на них задачами, привкус неудачи всё же оставался.       Браавос. Три луны назад.       Герольд сидел за столом в таверне вместе с Освеллом. Встреча с банкирами прошла не так хорошо, как хотелось бы: те согласились вернуться к предложению, когда король войдёт в возраст, но поддерживать восстановление на троне пока отказались. Впрочем, они выдвинули интересное встречное предложение — и прежде чем принять решение, его нужно было обсудить с Эртуром.       — Господа, не желаете ещё выпить? — спросила невысокая темноволосая служанка. Они кивнули, и она тут же умчалась за новыми кружками.       — Что думаешь?       — Не знаю, Герольд. Честно, не знаю. Это и вправду поможет?       — Может быть, Оз. По крайней мере, это позволит нам поддерживать связь с Железным Банком.       — Хм. — Освелл, похоже, собирался добавить что-то ещё, но тут вернулась служанка с двумя кружками эля.       Оба сидели, обдумывая следующий шаг. Они понимали, что придётся вернуться и поговорить с Эртуром, однако прежде нужно было решить вопрос с принцем и принцессой: их необходимо переправить в другое место — всё просто, но куда? С собой взять нельзя — это поставит короля под угрозу. Но и оставить здесь нельзя — не теперь, когда стало ясно, что их местонахождение раскрыто. Прежде чем мысли успели зайти слишком далеко, к их столу подбежала маленькая девочка, сунула им записку и тут же исчезла.       Встреть меня у дома с красной дверью.       В час волка.       Друг.       Той же ночью.       Герольд стоял напротив дома почти на том самом месте, где несколькими днями раньше видел принцессу. Он ждал, пока Освелл держался в тени — если это ловушка, они будут готовы. Ему казалось, что прошли часы, прежде чем он наконец увидел его. Многих бы обманул этот маскарад, но Герольд знал этого человека слишком долго.       — Добрый вечер, Паук.       — А, сир Герольд, рад вас видеть, друг мой.       — Есть ли у тебя друзья, Паук?       — Хотелось бы верить, сир Герольд. Хотелось бы верить.       — Итак, Варис, чем могу служить?       — Для начала — попросить сира Освелла выйти из-за той двери. Трудно сосредоточиться, когда беспокоишься о кинжале в спину. — Мужчина тихо хихикнул.       — Не льсти себе, евнух. Я бы ударил тебя в грудь — хотел бы увидеть твои глаза в этот момент, — сказал Освелл, выходя из тени.       — Нам стоит найти место поуединённее — пауки не любят открытых пространств, слишком много чужих глаз, — произнёс Варис, и они двинулись обратно к таверне.       — Нет, не сюда. Туда, где потише, — добавил Варис, заслужив подозрительный взгляд обоих.       — Неужели вы думаете, что если бы я желал вам вреда, то явился бы сам, сир Герольд? — произнёс он, и они последовали за ним в узкий переулок.       Варис дважды постучал в дверь, затем трижды — быстро, один за другим. Дверь открыла старая седоволосая женщина; она жестом пригласила их войти и провела в небольшую комнату, где Варис занял место за столом и предложил им сесть. Затем взглянул на женщину и кивнул; та принесла кувшин и три кружки и удалилась. Герольд смотрел, как Варис быстро наполнил кружку прохладным сладким вином, осушил её одним глотком и наполнил все три.       — Итак, Паук, что привело тебя сюда? — спросил Герольд, делая глоток из ближайшей кружки, пока Освелл взял свою и подошёл к окну оглядеться.       — То же, что и вас, — забота о семье нашего короля. — Герольд едва не поперхнулся вином. Он взглянул на Освелла и увидел, как тот обнажил клинок: в мгновение ока острие упёрлось евнуху в горло, и впервые Герольд увидел на лице этого человека страх.       — Дай мне причину, почему я не должен позволить сиру Освеллу покончить с тобой прямо здесь, Паук.       — Сир Герольд, я, как и вы, служу истинному королю — Джейхерису Таргариену, третьему своего имени. Я не причиню вреда ни ему, ни его семье, уверяю вас. Однако, если вы сочтёте это необходимым, я ничего не смогу сделать, чтобы вас остановить. — Страх в его голосе был очевиден, и — к немалому удивлению Герольда — столь же очевидна была искренность.       — Оз, пока оставь. — Освелл убрал клинок от горла, но ножны оставил пустыми; он встал достаточно близко к столу, чтобы одного мгновения хватило пустить жизнь евнуха на пол. Герольд кивнул и посмотрел на Вариса: облегчение на его лице было явным, как и не исчезавшая нервозность. Тот достал из рукава небольшой платок и вытер пот со лба.       — Как давно ты знаешь о короле?       — С тех пор, как вы покинули Дорн. Хотя где именно он находится, мне узнать не удалось.       — И не удастся.       — Прекрасно, сир Герольд. Продолжим?       — Хорошо. Говори убедительно, Варис, — Освелл не любит обнажать клинок, чтобы не напоить его кровью. Не правда ли, Оз? — Герольду не нужно было оглядываться, чтобы представить ухмылку на лице Оза.       — Принц и принцесса живы и в безопасности. Единственный, кто знает, где они находятся, — это я. К сожалению, мой план перехватить убийц провалился, что сделало ситуацию куда более опасной, чем должно было быть.       — Это ты послал убийц сюда. Не окажись мы здесь — они были бы мертвы, и твоё имя стояло бы в том списке значительно выше, чем стоит сейчас.       — В каком списке?       — Тех, кто виновен в падении семьи, которой мы служим, — опередил Герольда Освелл. Варис посмотрел на них обоих с любопытным выражением, которое Герольд не смог разгадать, затем кивнул и продолжил.       — Разумеется. Чисто для себя — насколько высоко я стою в этом списке?       — Достаточно высоко, чтобы король сам решил твою судьбу, но недостаточно, чтобы один лишь вид тебя стал приговором. Так что будь осторожен, Паук. Очень осторожен.       — Непременно, сир Герольд. Я обычно таков.       — Итак, ты знаешь о короле, о принце и принцессе — какова твоя игра, Паук?       — О, единственная игра, которая имеет значение, сир Герольд. Великая игра. — Он тихо хихикнул.       Лис.       Лианна смотрела из окна на то, как Эртур и Джей фехтуют. Ей не нравилась та ожесточённость, с которой они шли друг на друга, но она видела восторг на лице Джея — и не сомневалась, что через несколько лет он станет ещё лучше. Она отвернулась от окна и принялась готовить ужин, как вдруг снаружи раздались радостные крики сына.       — Гер, Оззи! — завопил Джей и бросился к двум мужчинам.       — Мой король, — донёсся голос Герольда, затем Освелл тоже приветствовал её сына. Она пыталась приучить их к неформальному обращению, но, в отличие от Эртура, это так и не прижилось.       Во дворе приветствия продолжались: она слышала голос Эртура и Джея, засыпавшего Герольда и Освелла вопросами.       — Где вы были?       — Вы вернулись насовсем?       — Хотите спарринг?       Она улыбнулась тому, как пылко Джей разговаривал с обоими мужчинами. Для неё, и особенно для Джея, они были куда больше, чем королевская стража, — они были семьёй: Освелл — ворчливый дядя, Герольд — мудрый дед, Эртур — приёмный отец. Нет, больше — он был отцом Джею во всём, кроме крови. Она закончила приготовления и вышла поприветствовать мужчин.       — Моя королева, — сказали оба, и она поморщилась. С Эртуром оно ещё было терпимо — в его устах звучала хотя бы лёгкая насмешка, — но Герольд и Освелл произносили эти слова с таким почтением, что это причиняло ей настоящее неудобство. Она никогда не хотела быть леди — не то что чёртовой королевой, — но была рада видеть мужчин живыми и невредимыми, а потому сглотнула раздражение и поприветствовала их.       — Герольд, Оззи, как я рада вас видеть, — произнесла она, заметив, как Оз при этом поморщился. Хорошо, подумала она, — посмотри, каково это.       — Вы наверняка проголодались. Пойдёмте есть.       — Благодарим, Ваша Милость, но нам сначала нужно поговорить с Эртуром. — Она кивнула Герольду, и он вместе с Озом и Эртуром удалился. На её лице появилась тревожная складка, которую Джей тут же заметил; он подошёл и обнял её.       — Не беспокойся, мама. Всё будет хорошо.       — Конечно, мой драконоволк, — улыбнулась она и принялась его щекотать. Они возились и смеялись, и настроение у неё немного поднялось, но тревога не уходила: где же они были и почему им так срочно нужно говорить с Эртуром?       Эртур и его братья молча шли к его комнате — о чём бы ни шла речь, говорить об этом открыто они не собирались. Эртуру не терпелось узнать о принце и принцессе и о том, как прошла встреча с Железным Банком. Войдя в комнату, он запер дверь; Оз и Герольд заняли места на стуле и у стола, Эртур сел на кровать.       — Ну, друзья мои, как прошло путешествие? — спросил он.       — Расскажи ему, — произнёс Освелл, кивнув на Герольда, и встал, подойдя к окну.       — С чего начать, Эртур... Принц и принцесса в безопасности, хотя нам повезло — мне повезло, что Освелл подоспел вовремя. Самозванец послал убийц за ними, но мы с этим справились.       Эртур сглотнул. Они ожидали, что рано или поздно это случится, но почти за пять лет ничего не происходило, и он надеялся, что принцесса и принц в Браавосе в безопасности. Что теперь? Придётся их переправить? Герольд и Оз уже сделали это?       — Где они сейчас?       — В Браавосе. В безопасности, Эртур.       — Как? Если их нашли однажды, найдут снова, Герольд.       — Мы встретили Паука, Эртур. Он охраняет их.       — Пауку нельзя доверять, Герольд. Ты помнишь, что случилось в Харренхолле.       — Да, Эртур. Но нас тогда ввели в заблуждение. Намерения Паука были искренними — и здесь тоже. Знаю, в это трудно поверить, но он на нашей стороне. На стороне короля.       — ЧТО? Ты говоришь, он знает о Джее? Нам нужно уходить немедленно. Что бы ты ни говорил — этому человеку нельзя верить.       — Эртур, ты думаешь, я стал бы подвергать короля опасности?       — Нет, Герольд. Но Паук ведёт свою игру.       — Верно, Эртур. Но на этот раз — ту же игру, что и мы. Он хочет видеть короля на троне. Он защитит принца и принцессу и не позволит самозванцу узнать, где они на самом деле.       — Как мы можем ему верить?       — Он не знает, где король, Эртур. Если с принцем или принцессой что-то случится — мы будем знать, что он солгал, и тогда убьём его вместе со всеми остальными предателями.       Эртур не мог поверить своим ушам. Неужели Герольд предлагает использовать принца и принцессу как приманку? Не может быть — здесь должно быть что-то ещё.       — Что ты мне не говоришь, Герольд?       — Эртур, безопасность короля превыше всего — но мы поклялись защищать и его, и его семью. Доверься мне: мы выполняем оба обещания.       — Хорошо, лорд-командующий.       Он смотрел, как Герольд кивнул — облегчение, вероятно, было написано у того на лице. Герольд был хорошим человеком, наверное, лучше Эртура. Как бы тот ни спорил с ним насчёт принца и принцессы, правда заключалась в том, что Эртур пожертвовал бы ими ради защиты Джея, тогда как Герольд, он верил, попытался бы спасти всех.       — Как прошла встреча с банкирами?       — Не так хорошо, как хотелось бы, но лучше, чем могло быть.       Герольд объяснил, что банк пока не готов поддержать восстановление, однако сделал им предложение — такое, что нужно было обсудить лично. Эртур слушал, пока Герольд излагал суть; это было неожиданно, но могло оказаться полезным.       — Наёмники, Герольд?       — Да, Эртур. Они дадут нам капитал, чтобы создать свою компанию. Со временем мы её расширим, и, когда расплатимся с банком и докажем, что умеем делать дело, — они снова откроют разговор о поддержке нашего претендента на трон.       — Компанией Вестерос не возьмёшь, Герольд. Даже Золотых Мечей было бы мало.       — Я знаю, Эртур. Но это начало. Это даст нам силу, верную нам — верную королю.       — Золоту, Герольд. Верную золоту.       — Что ж, золотом мы их и обеспечим. Эртур, даже небольшая, но хорошо обученная компания — уже что-то. А что мы сможем сделать с ней дальше — время покажет. Оз согласен. Но только если единогласно — все или никто. Что скажешь, Эртур?       — Вам обоим придётся этим управлять?       — Да, поначалу — точно. Но как только дело встанет на ноги, мы сможем делить время между компанией и королём. К тому же, Эртур, ты сейчас защищаешь его милость и воспитываешь его лучше, чем мы могли бы.       — Хорошо. Я в деле. Все или никто.       — Все или никто, — повторили Герольд и Освелл.