Его лицо, моя пустота

Я не всегда была пустой. Мать отправила меня в Петербург, потому что моё лицо мешало ей смотреть на Николая. Тень на солнце. Я не спорила. В Петербурге я научилась смеяться над всем. Смех — это броня. Под ней можно не дышать. Теперь я вернулась. Скворешники встретили запахом сырости и старых скандалов. Брат со мной не разговаривал. Шатов сбежал, едва завидев меня на пороге. А Верховенский улыбался так, будто уже знал, что я убью человека. И что он поможет. Добро пожаловать домой, Анна.