Глава 5. Наёмник, Пираты и Драконы Чёрного и Красного.

      Лис. 290 год А.З.       Эртур сел и наблюдал, как Джей играет на арфе — мягкие, напевные звуки доводили его до слёз. Он взглянул туда, где стояла Лианна, и увидел, что по её щекам текут слёзы куда свободнее. Джей стремительно вырос под руководством браавосийской учительницы; та сама была поражена тем, как быстро мальчик освоил инструмент, называла его вундеркиндом, и Эртур невольно думал о Рейегаре.       Он вспоминал, как быстро его принц постиг фехтование — оружие давалось ему так, словно он родился воином. Принц-книжник в мгновение ока превратился в принца-бойца, и людям было трудно поверить, что тот почти не держал в руках меча до возраста, когда большинство мальчиков уже считались опытными. Но если Рейегар и был хорош, то его сын уже превосходил его — никогда прежде Эртур не видел, чтобы кто-то так быстро овладевал оружием.       Именно поэтому они и взялись давать ему больше уроков по другим предметам — игра на арфе, учёба, торговля и политика: всё давалось Джею так же легко, как и занятия с мечом. Когда Джей закончил играть, Лианна вытерла глаза и захлопала в ладоши с широкой улыбкой на лице.       — Это было изумительно, Джей. По-настоящему красиво.       — Спасибо, мама... Подожди, ты плачешь? — сказал он и бросился её обнять.       — Всё хорошо, мой маленький дракон-волк. Ты просто так напомнил мне твоего отца.       — Прости, мама, я не хотел тебя расстраивать.       — Джей, это добрые слёзы, понимаешь? — она крепко прижала его к себе, и он кивнул.       Эртур наблюдал, как она взлохматила мальчику волосы — тот нахмурился, — и в этот момент он так походил на Рейегара, что Эртуру пришлось отвести взгляд, чтобы не дать слезам скатиться по щекам. Пока они сидели, к нему подошла Сена — молоденькая девушка, помогавшая по дому, — с письмом в руке.       — Мастер Эртс. Один человек оставил это для вас, — сказала она, протягивая конверт.       — Спасибо, Сена. Он ушёл?       — Да, платы не ждал и сказал, что ему нужно спешить, мастер Эртс.       — Сена, просто Эртс, хорошо? Просто Эртс.       Девочка улыбнулась и ушла. Сена была маленькой, хрупкой девочкой лет двенадцати — длинные тёмные волосы и тёмные глаза выдавали её лхазарийские корни. Герольд и Оз спасли её от небольшого отряда дотракийцев во время задания в Квохоре; девочка слишком боялась возвращаться домой, а Оз, пожалев её, не стал принуждать уйти. Поэтому при следующем приезде к Джею она приехала вместе с ним, и её взяли к ним в услужение.       Это было почти год назад, а девочка до сих пор с трудом помнила, что она больше не рабыня. Только Джей, казалось, мог убедить её называть его по имени — юному мальчику удавалось успокоить её там, где у него самого и у Лианны это не получалось. Эртур посмотрел на письмо, узнал почерк Герольда и поднялся, чтобы войти в дом и прочитать его.       — Куда это ты крадёшься, Эртур? — спросила Лианна, застав его врасплох.       — Никуда, Лия. Просто нужно кое-что сделать.       — Что в письме, Эртур?       — Лия.       — Эртур, прочти письмо здесь. Пожалуйста, — мягко сказала она.       Он кивнул и снова сел. Вскрыл конверт, быстро пробежал письмо глазами, вздохнул. Заметив тревожный взгляд Лианны, протянул ей письмо.       Эртур.       Грейджои разгромлены. Роберт собрал флот из верных Старкам, Ланнистерам, Тиреллам и Арренам и обрушился на Железные Острова, сломив их сопротивление. Бейлон склонил колено, двое его сыновей пали, третий теперь заложник у Неда Старка. Паук говорит, что власть Роберта сейчас как никогда крепка и время ещё не пришло. Оз согласен — нам нужно ждать, Эртур, так и поступим. Здесь всё хорошо, компания крепнет. Наш час настанет, мой друг.       Все или никто.       Герольд.       Эртур наблюдал, как Лианна качает головой. Он не мог понять, что злило её больше — то, что Роберт по-прежнему жив и правит, или то, что её брат по-прежнему так же близок к другу-убийце, как и всегда. Когда до них дошло, что именно Старк сказал при виде тел Элии и детей, Лианна была уверена: упрямый и честный брат никогда больше не заговорит с Робертом. Это письмо показывало, насколько она ошиблась.       — Эртур.       — Эртур.       — Что? Прости, Лия, я задумался.       — Сколько людей у Герольда, Эртур?       — Почти две тысячи, Лия. Тысяча четыреста конных и около шестисот пехоты.       — Этого не хватит, Эртур.       — Знаю, Лия. Это только начало. Имея больше войск и нужные союзы, мы, пожалуй, могли бы воспользоваться восстанием — но теперь нам понадобится куда больше.       Он посмотрел на неё и улыбнулся. Последние два года они стали куда ближе — даже поцеловались раз-другой, хотя оба всякий раз останавливались. Но больше всего его удивило то, что она всё же склонилась к мысли о коронации Джея: отчасти на это повлияла попытка убийства принца и принцессы — он это понимал. Но и здесь сам Джей всё решил за Лианну: видя мальчика, видя, каков он, оба знали, что перед ними законный король, и оба стремились довести дело до конца.       Квохор.       Оз смотрел на войско: тысяча триста пятьдесят всадников — большинство бывшие вестеросийские рыцари, а рядом несколько эссосийских воинов от дотракийцев до норвосцев и уроженцев самого Лиса — все под командованием Герольда и сира Ричарда Лонмута. Появление Ричарда в один прекрасный день почти с шестью сотнями людей и лошадьми стало полной неожиданностью. Все они — бывшие верные Таргариенов, жестоко наказанные новым королём, — прослышали о Компании Дракона, разыскали их и, обнаружив во главе его с Герольдом, тут же вступили в ряды.       Оз смотрел, как рыцарь черепов и поцелуев строил людей в боевые порядки — чётко и слаженно. Для перестроений и атак использовали знаки руками, рогам давая слово лишь при необходимости. Затем он повернулся к пехоте — почти шести сотням под собственным командованием. Оз не любил биться верхом: он предпочитал быть в гуще схватки, сражаться плечом к плечу с людьми, вести их в бой. Его воины орудовали пиками, короткими мечами и щитами, которые носили за спиной. Оз приспособил боевой стиль Безупречных, добавив несколько северных фалангообразных построений, вычитанных Джеем.       Он глядел на городские ворота в надежде, что скоро тронутся. Стоять поблизости от города — ещё куда ни шло, но воевать, прижавшись спиной к стенам, по его разумению, было гибельной затеей: прикрытый тыл хорош лишь до тех пор, пока есть куда отступить, а перспектива оказаться раздавленным о крепостную стену его не прельщала.       — Сир Освелл, как вы? — произнёс Ричард, подъехав вместе с двумя своими капитанами.       — Хорошо, сир Ричард. Вы?       — Отлично, Оз. Схватки уже жажду, по правде говоря.       — Будем надеяться, Герольд их уломает. Тогда займёмся этими ошалевшими воронами.       — Буревестники, Освелл. Буревестники, — отозвался Ричард со смехом.       — Правда? Думаешь, они не ошалеют, когда мы, драконы, насадим их на пики, Ричард?       Оба рыцаря и капитаны Ричарда разразились хохотом. Какого чёрта наёмный отряд чуть больше тысячи мечей вообразил, что может напасть на такой город, как Квохор, — это было выше их понимания. Зачем вообще их сюда позвали — тоже вопрос, но надобность есть надобность, а наёмной компании нужно золото, пусть даже среди её рядов немало верных сторонников.       Сир Герольд ехал во главе эскорта — пятьдесят всадников рядом, хотя сам он вряд ли думал, что они ему понадобятся. С квохорцами ему случалось иметь дело и прежде: странные создания, бесспорно опасные, но, на его взгляд, люди чести. Они добрались до цели — большого здания с белёным фасадом, у входа которого стояло немало стражников. Герольд и сир Кларенс Крабб спешились и направились ко входу.       — Я здесь к Валону Хортису, — сказал Герольд. Стражник кивнул и пропустил его.       Их с Кларенсом провели по длинному коридору трое стражей: один впереди, двое сзади. У высоких дверей в конце другой стражник молча кивнул и отворил их. Зала оказалась куда меньше, чем можно было ожидать, глядя на двери: большой стол почти целиком заполнял её, а во главе сидел Хортис — невысокий лысеющий человек, чья семья принадлежала к числу самых влиятельных в Квохоре.       — Сиры, присаживайтесь, нам есть о чём поговорить, друзья мои. Торвийского вина гостям, — сказал Хортис, делая знак крупному мужчине, стоявшему у него за плечом. Слугу Герольд в нём не признал — телохранителя, которым хозяин пользовался, чтобы застать собеседников врасплох.       — Хортис, рад снова вас видеть, — сказал Герольд, занимая место за столом.       — Взаимно, друг мой. Жаль только, что повод невесёлый.       — Да уж. Что ж, сразу к делу. — Герольд взял бокал с вином: отравить — не квохорский обычай; если они хотят вашей смерти, она будет мучительной и принесётся в дар чёрному козлу.       — Итак, Хортис, что за блажь взбрела этим наёмникам — напасть на Квохор?       — А, сир Герольд, похоже, моё послание было истолковано неверно. Они нападают не на сам Квохор — на торговые пути. Вот почему нам нужны ваши услуги.       Герольд кивал, слушая. Он чувствовал, что в полученном сообщении что-то не так, и был рад, что чутьё не подвело. Покосился на сира Кларенса, усмехнулся и снова повернулся к Хортису.       — На каком именно маршруте? И давно это началось, Хортис?       — На главном, сир Герольд. Луну-другую назад, не больше.       — Значит, их лагерь где-то неподалёку. Полагаю, найти их вам не удалось?       — Нет, мой друг. Вот тут-то вы нам и нужны.       — Компания разберётся с этим без промедления, Хортис.       — За поимку их главаря предусмотрена награда, сир Герольд. Весьма щедрая — она удвоит ваш гонорар.       Герольд передёрнулся, покосившись на Кларенса, который лишь пожал плечами. Если нужен живым — можно только догадываться, какие муки его ждут. Впрочем, это не его забота. Поймать или убить — невелика разница: контракт есть контракт, и принятый — будет выполнен. Их слово, может, не золото, но данное — держат.       — Как вам будет угодно, Хортис.       Винтерфелл.       Нед водил тканью по клинку — валирийская сталь блестела в солнечных лучах, холодный ветер освежал усталые кости. Богороща всегда дарила ему покой, но ранним утром мороз и впрямь возвращал ощущение дома. Мысли были в смятении — именно они выгнали его из постели раньше, чем хотелось бы.       Восстание угасло почти так же быстро, как разгорелось, и порою казалось, что рядом с Робертом снова по-старому — будто ссоры и не было вовсе, оба сплотились ради защиты королевства. Бейлон оказался глупцом и дорого поплатился: двое сыновей пали, третий теперь заложник. Нет, не заложник — Теон мой подопечный, — поправил он себя, глядя в тёмные воды пруда.       — Нед, зачем нам брать этого мальчика?       — Указ Роберта, Кэт. У нас нет выбора.       — Заложник, стало быть. Чтобы держать Грейджоев в узде.       — Да, Роберт именно этого и хочет. Но я так поступать не стану, Кэт. Мальчик ни в чём не виноват — будет жить как подопечный, что бы его отец ни натворил.       — Конечно, Нед.       Мысли о Роберте неизбежно возвращали его к сестре. Он потерял её — её и Брандона, обоих унесли драконы, а потом Бенджен сбежал в Ночной Дозор, уйдя от своего долга. Никогда Нед не чувствовал себя таким одиноким, как когда вернулся из Дорна. Он достал медальон из-за пазухи: потемневший волк был тёплым на ощупь — это всё, что осталось у него от сестры, от его дорогой сестрёнки, от его вольной волчицы.       После боёв на Пайке они с Робертом говорили, и названый брат снова сетовал на потерю любимой — но ты никогда по-настоящему не знал её, Роберт. Ты любил тень, призрак — но не ту вольную волчицу, какой она была на самом деле, — думал Нед, и слёзы покатились по щекам. Он вытер глаза и направился в дом — покой был разрушен ещё на один день.       Королевская Гавань.       Джейме вошёл в сестру, её стоны побуждали его двигаться быстрее, толкаться сильнее, заставлять её кричать его имя всё громче. Руки запутались в её волосах, запрокидывая голову и натягивая шею, пока она сама билась ему навстречу.       — Да. Ещё. Сильнее.       Он удвоил усилия — звук плоти, хлещущей о плоть, заглушался лишь её стонами. Она была его — прямо сейчас, прямо здесь она принадлежала ему. Он хлёстко шлёпнул её по прекрасной жопе, ощутив, как плоть дрожит под ладонью, смотрел, как краснеет след, и ударил снова и снова — хотел пометить её, дать всему миру знать, кому она принадлежит.       — Да, бей меня сильнее, любимый, трахай меня сильнее, Джейме.       — Кому ты принадлежишь? — произнёс он, почти останавливаясь.       — Джейме, пожааааалуйстааа, — взмолилась она.       — Я спросил: кому ты принадлежишь? — он почти вышел из неё.       — Тебе. Я твоя, принадлежу тебе, прошу тебя, Джейме, трахай меня.       — Умоляй.       — Пожалуйста, любимый, мой господин, мой рыцарь — умоляю. Трахай меня. Трахай свою королеву. Сделай меня своей.       Джейме вошёл в неё резче, чем когда-либо, — удар был настолько силён, что у неё перехватило дыхание. Снова и снова, всякий раз почти выходя и снова врываясь с неистовой силой. Он прижал её лицом к постели и продолжал двигаться, пока её не захлестнула дрожь. Он не остановился — снова и снова доводил её до края, пока наконец сам не кончил в неё. Она поняла это прямо там и тогда: это кончится ещё одним ребёнком, ещё одним прекрасным ребёнком — таким же, как её драгоценный Джоффри.       Браавос.       Сир Уиллем кашлял и задыхался — дыхание давалось с трудом. Письмо было отослано почти луну назад, и он надеялся, что Герольд успеет добраться, — но, похоже, надежды оказались тщетными. Принцесса стояла рядом с братом, слёзы текли по её щекам, и Уиллем чувствовал, как сердце разрывается.       — Принцесса, подойдите.       Она подошла к нему, пока брат стоял у двери, — в глубине дома слышно было, как слуги переворачивают всё вверх дном.       — Вы вылитая мать, принцесса. Её красота живёт в вашем лице. — Он попытался улыбнуться, чувствуя, как начинается новый приступ кашля.       — Дени, отойди от него — можешь заразиться, — сказал Визерис, потянувшись к ней.       Маленькая принцесса не обратила на брата внимания и вложила свою маленькую руку в его ладонь — тепло её прикосновения успокоило Уиллема. Дракон, иначе не скажешь, подумал он: она улыбалась ему, хотя тревога в её глазах была видна.       — Ваша мать так гордилась бы вами, принцесса.       Он закашлялся, судорожно сжал её руку и почувствовал, как делает последний выдох.       — Что теперь с нами будет? — спросила Дейенерис, повернувшись к брату.       — Надо бежать, Дени. Бежать немедленно.       Лис.       Джей и Кровавый Ворон наблюдали, как двое мужчин бьются — валирийская сталь скрещивалась с валирийской сталью, Черное пламя встречало Покинутую леди. Они дрались долго. Наконец Деймон нанёс решающий удар сиру Гвейну: избитый, окровавленный, лишившийся зрения, тот рухнул, и Деймон дал знак одному из своих отнести раненого к лекарям в тылу.       Вдруг Джей и Кровавый Ворон уже стояли на гребне холма — туда подтягивались лучники. Джей вздрогнул: Зубы Ворона внушали страх — двести человек с луками из чардрева. У их командира, молодого, в расцвете своей воинской славы, были целы оба глаза. Он кивнул своим людям, и Джей увидел, как старший Кровавый Ворон закрыл глаза.       Стрелы полетели высоко и точно, и внизу стали падать люди. Кровавый Ворон указал на знамя — чёрный трёхголовый дракон на алом поле, реющее на ветру, — и просто кивнул. Лучники сосредоточили огонь на этой точке. Джей видел, как падали люди; один из них носил знак дракона. Он взглянул на старшего Кровавого Ворона: из его единственного глаза катилась слеза.       Внезапно лучники прекратили стрельбу — внизу люди бросились к раненым. Он увидел, как Деймон бежит к одному из павших, и уже с холма услышал его отчаянный крик: «нет». Он смотрел, как лорд Кровавый Ворон отдаёт приказ своим людям стрелять, и наблюдал, как стрелы настигают всё ещё кричащего Деймона.       Молодой человек подхватил Чёрное пламя с тела мёртвого Деймона и двинулся к холму — но тоже упал под стрелами. Молодой Кровавый Ворон выхватил меч, когда подоспели воины; старший же стоял неподвижно, прикрыв глаз, и слёзы текли по его щеке.       Двое встали лицом к лицу — лорд Кровавый Ворон и сам Жгучий Клинок. Мечи скрестились, и быстро стало ясно: каким бы хорошим бойцом ни был Кровавый Ворон, Жгучий Клинок превосходил его — но Кровавый Ворон не собирался сдаваться без боя, и поединок затянулся почти так же долго, как схватка с Деймоном. Наконец удар достиг цели — Кровавый Ворон лишился глаза. Его вот-вот добили бы, но прогремел рог.       Мятежников ударили с тыла, одновременно другая сила навалилась с фронта. Джей узнал командиров обоих отрядов — принц Бейлор и принц Мейкар: молот и наковальня. Он смотрел, как мятежников сминают.       Позже, когда они стояли у дерева, Джей видел скорбь на лице Кровавого Ворона. Было ясно, что воспоминания дались ему тяжело, и Джей решил, что лучше промолчать. Но заговорил сам Кровавый Ворон.       — Чему ты научился, юный король?       — Мне жаль, милорд, — сказал Джей с участием.       — Забудь об этом. Я живу с тем, что сделал, и ад, который меня ждёт, — по заслугам. Но ты, юный король — что ты вынес из увиденного?       Джей помолчал, обдумывая. Молот и наковальня — один из лучших боевых манёвров в истории, но это он и без того знал. Зубы Ворона показывали, что стрелы и высота могут сами по себе решить исход битвы и подавить восстание — но атака Жгучего Клинка едва не уничтожила их: никакого прикрытия не было.       Но больше всего Джей думал о том, что случилось с Деймоном и его сыновьями. Тактика была бесчестной — однако итогом стал конец восстания. Жизни, которые могли быть потеряны, оказались сохранены тем, что произошло на том поле в тот день.       — Быть беспощадным — значит быть милосердным, — произнёс Джей, и Кровавый Ворон тепло улыбнулся.       — Воистину, юный король. Но тяжело лежит на сердце беспощадность.