Глава 6. Грифон

      Бравос, 293 г. от З.Э.       Освелл вошёл в таверну, быстро занял место; подошедшая служанка приняла заказ, вернулась с кружкой, и он остался ждать. Король отправил его сюда с поручением, и Освелл, хоть поначалу и без особого энтузиазма, испытывал нечто похожее на воодушевление — наконец-то король сам делает ход. Потягивая эль, он вернулся мыслями к разговору с королём и Эртуром, вспоминая, как удивила их обоих с братом эта просьба.       — Вы хотите, чтобы я отправился в Бравос, мой король? — спросил Освелл.       — Именно, Оззи, очень важно, чтобы ты добрался туда вовремя, — ответил Джей.       — Почему, мой король? Что там, в Бравосе?       — Не что, Оззи. Кто.       Сделав ещё один глоток, он увидел вошедшего мужчину — рыжие волосы с проседью, аккуратно подстриженная борода. Тот почти не изменился. Но глаза, прежде яркие и синие, теперь несли в себе какую-то безысходность, и Оз, никогда не питавший к этому человеку тёплых чувств, всё же ощутил нечто похожее на жалость. Джон Коннингтон любил Рейегара — говорили, что был в него влюблён, — но каким бы ни было это чувство, Оз понимал его: он и сам любил своего принца.       Он наблюдал, как мужчина прошёл в угол и сел — служанка уже несла ему бутылку вина и бокал. Может, он приходит сюда часто? Но Освелл отмёл эту мысль: король сказал, что он должен оказаться здесь именно сегодня, а значит, если бы Джон бывал тут постоянно, прийти можно было в любой день. Освелл поднялся и направился к нему. Джон взглянул снизу вверх и узнал его — это читалось в глазах совершенно ясно.       — Уэнт?       — Да, Джон, это я.       — Чего тебе нужно? Я думал, ты шляешься где-то со своей чёртовой компанией и Герольдом.       — Да, так и было. Мы думали, ты придёшь к нам — как Ричард и кое-кто ещё.       — С какой стати?       Освелл лишь пожал плечами и кивнул на стул. Джон согласно кивнул; Освелл сел и заказал ещё выпить.       — Нам есть о чём поговорить, Джон.       — Нет, Уэнт. Не сегодня.       И тут он вспомнил — а точнее, понял, что забыл сам, а вот король не забыл. По спине пробежал невольный холодок. Может, Эртур был прав? Может, это и правда были сны дракона? Он задумался, пока перед ним ставили кружку.       — Рейегар не хотел бы видеть тебя пьяным в день своего рождения, Джон.       — Рейегар мёртв, Уэнт. Мёртв — убит проклятым оленем. И где были ты и Эртур? — бросил Джон с яростью.       — Там, где нам было положено, Джон. Охраняли короля.       Он смотрел, как Джон поперхнулся и закашлялся. Поднявшись, Освелл хотел хлопнуть его по спине, но тот отмахнулся.       — О чём ты говоришь, Уэнт? Эйгон мёртв, а вас никогда не было на Драконьем Камне.       — Джон, есть человек, который хочет с тобой встретиться. Человек, который ждёт этого с нетерпением. Ты можешь пойти со мной и обрести наконец какую-то цель — или можешь сидеть здесь и киснуть. Выбор за тобой.       Джон взглянул на него и увидел улыбку. Кивнул, поднялся, бросил монеты на стол, и оба вышли на улицу. До Лиса путь неблизкий.       Лис, 292 г. от З.Э.       Эртур беспокоился о Джее. Вот уже несколько месяцев тот просыпался хмурым и усталым — стоило им поесть и поспарринговать, как мальчик приходил в себя, но поутру замыкался в себе, и это слишком напоминало Эртуру его отца. Лианна тоже поделилась с ним своими тревогами, и оба твёрдо решили докопаться до причины. Во всём остальном всё было хорошо: в учёбе Джей делал поразительные успехи, давно превзойдя наставника в знаниях; фехтовал невероятно для своих лет — Эртур усмехнулся, представив, каким мастером тот станет, когда подрастёт.       Они с Лианной пришли к молчаливому соглашению: их чувства были настоящими, но Джей — главным, и всему, что могло бы возникнуть между ними, не было места там, где это грозило помешать. Решение давалось обоим нелегко, но оба считали его верным. Эртур направился в небольшую комнату, где они завтракали. Лианна и Сена уже были там и готовили утреннюю трапезу.       — Доброе утро, Артс, — сказала молодая девушка, ставя на стол кувшин с молоком.       — Доброе утро, Сена. Лианна, — произнёс он, садясь.       — Доброе утро, Эртур. Джей вернётся через минуту, он уже давно встал, — сказала Лианна, и беспокойство на её лице было очевидным.       Эртур взглянул на неё, она кивнула. Он уже собирался встать и поискать Джея, но тот вошёл сам — и Эртур удивился: мальчик улыбался. Он наблюдал, как Джей подошёл к матери, обнял её и поцеловал в щёку, затем шутливо толкнул Сену и тут же отвернулся.       — Джей! — воскликнула та с улыбкой на лице.       — Что? Это был не я, это Артс, — беспечно бросил Джей и сел рядом с ним.       — Джейхейрис Таргариен, сколько раз я тебе говорила не лгать! — гневно произнесла Лианна.       — Прости, мама. Я просто шутил. Сена, извини, я не хотел ничего плохого, — виновато добавил Джей.       Эртур усмехнулся — и в адрес Джея, и в адрес Лианны; та нахмурилась, а потом засмеялась. Вот так-то лучше, подумал он: именно так должны проходить утра. Сена принесла еду, и они с Лианной присоединились к ним; все четверо завтракали вместе, как почти каждое утро. Когда закончили, Сена забрала тарелки, Лианна кивнула Эртуру и посмотрела на сына.       — Джей, давай поспаррингуем, — сказал Эртур, и мальчик просиял.       По дороге в небольшой сад, где они обычно упражнялись, он обернулся, чтобы кивнуть Лианне, — и поймал взгляд Джея. Тот всё заметил.       — Эртур, нам нужно поговорить, — сказал Джей твёрже обычного, и это застало его врасплох.       — Разумеется, мой король, — ответил тот. Джей редко называл его по имени — если честно, это началось совсем недавно, — но когда так случалось, это, как правило, означало желание обсудить что-то, связанное с их планами, что и радовало Эртура с Герольдом, хотя порой и вызывало тревогу.       Они сели на скамью в дальнем конце сада, и он увидел на лице мальчика то самое хмурое выражение, с которым тот просыпался.       — Эртур, что тебе известно о снах дракона? — спросил Джей, и это застало его совершенно врасплох.       — Я... не уверен, мой король. Дейнис Провидицу я, конечно, знаю; твой отец тоже упоминал о них. Почему ты спрашиваешь?       — Потому что они снятся мне, Эртур. Уже некоторое время.       Квохор, 290 г. от З.Э.       Битва — если это вообще можно было так назвать — закончилась меньше чем за час. Разведчики нашли расположение Воронов-буревестников, доложили обо всём, и план был составлен. Герольд и Ричард каждый взяли по половине кавалерии и атаковали с флангов; Освелл повёл пехоту в лоб, делая вид, что наступает прямиком на небольшой форт. Когда их заметили, Вороны-буревестники выстроились в ожидании лёгкой победы — и оказались в окружении. Уже через несколько минут двойной охват Герольда решил исход.       — Потери, сир Ричард? — крикнул Герольд, когда рыцарь подъехал к нему.       — Никаких, сир Герольд. Пара незначительных ранений — и всё. Эти люди совершенно не умеют воевать, — засмеялся он, когда к ним присоединились ещё всадники.       — Да уж, привыкли биться с дотракийцами, которые прут прямо на них, — сказал сир Кларенс, вытирая лоб.       — Сколько, по-твоему, они потеряли? — спросил Герольд.       — Примерно половина убита или вот-вот умрёт, остальные ранены, но большинство выживут и снова смогут воевать. Командира мы захватили — пытался сбежать тайком. Какой-то здоровяк по имени Прендаль что-то там, говорит куда лучше, чем дерётся, — ответил Ричард, указав за спину.       Освелл и пехота подходили, а битва кончилась ещё до того, как им пришлось обнажить мечи. Он был рад, что никто из его людей не пал, но досада не отпускала: какой смысл в сражении, если ты в нём вовсе не участвуешь? Он шёл вперёд, и навстречу выехали двое верховых — один вёл в поводу лошадь без всадника.       — Сир Освелл, сир Герольд хочет вас видеть, — сказал первый.       — Да, иду, — ответил Освелл и обернулся к своему заместителю — молодому человеку из дома Гудбрук.       — Мартен, пехота — под твоё командование. Построй людей и входи.       — Слушаюсь, сир Освелл, — сказал Мартен, и Освелл ускакал.       Когда они добрались до места, он увидел, что натворили Герольд и Ричард. Стало ясно, почему его люди оказались не нужны: у Воронов-буревестников не было ни единого шанса. Освелл спешился и подошёл к Герольду, сидевшему вместе с Ричардом и несколькими другими рыцарями.       — Освелл, как ты, брат? — спросил Герольд.       — Хорошо, Герольд. Только драки как таковой не было.       — Нет, Оз, не было. Ну да мы победили, вознаграждение будет хорошим, да и командира захватили — Хортис поразвлечётся.       — Бедолага, — мрачно сказал Освелл.       Лис, 292 г. от З.Э.       Кровавый Ворон наблюдал, как молодой король описывает широкую дугу мечом. Сталь блестела, отражая свет. Тёмная Сестра была достойна короля, достойна фехтовальщика — и когда-нибудь молодой король будет нести её навстречу рассвету. Сегодня же это был просто урок. Он смотрел, как мальчик движется и парирует невидимых противников, крутится и разворачивается, пока движения не станут второй натурой.       — Очень хорошо, Джейхейрис. Но у нас есть другие дела, — произнёс он, и меч исчез из руки мальчика.       — Конечно, мой лорд. Какой сегодня урок?       — Будущее, молодой король. Будущее.       Он провёл Джея к чардреву и передал ему чашу с пастой — здесь в этом не было необходимости, но кто знает, встретятся ли они в будущем, а если да, лучше пусть тот привыкает заранее. Мальчик вопросительно взглянул на него; Кровавый Ворон кивнул, и Джей начал есть, морщась от воскового привкуса.       Небо потемнело, луна скрылась, начали собираться тучи — и вдруг они перенеслись из того королевства, где Джей видел сны, в новое, иное место. Кровавый Ворон взглянул на мальчика и увидел растерянность на его лице.       — Вот мы и здесь, мой король. Дальше я не могу следовать. То, что ты увидишь, — лишь для тебя.       Мир завертелся, Кровавый Ворон растворился, и Джей остался один. Образы нахлынули стремительно, голоса в голове звучали отчётливо: «Ты — обещанный принц, вестник рассвета. Только ты можешь исправить содеянное и вернуть миру покой».       Темноволосый мужчина стоял на коленях, меч навис над его шеей; молодая рыжеволосая девушка кричала сквозь слёзы — и клинок упал. Маленькая девочка с серыми глазами плакала в руках огромного уродливого мужчины со шрамом на лице, а вокруг людей убивали. Юная красавица с большими карими глазами держала за руку очень похожего на неё мальчика — и вдруг их поглотила волна зелёного пламени.       Темноволосый мальчик лежал на холодной земле, и белый снег под ним краснел. Ледяная стена рухнула — люди бежали в ужасе. Молодую девушку, привязанную к столбу, сжигали заживо — её крик разрывал воздух. Дракон упал с неба, и крик его был жуток и прекрасен одновременно. Наконец человек взмахнул мечом в сторону существа изо льда — тонкий клинок пронзил ледяной.       Внезапно образы сменились и ускорились: корабль невиданных размеров; драконы в небе; человек в чёрных доспехах, переливающихся красным; лучники на гребне холма; воины в чёрном с копьями; мужчина с серебристо-золотыми волосами стоит на носу корабля, а за ним море покрыто сотнями других судов; мужчина с рыжеватыми волосами в проседь называет Джея своим королём; семеро рыцарей в серебряных латах и белых плащах — а человек в тёмных доспехах приземляется перед ними на драконе.       Джей задохнулся и проснулся в своей постели. Что, чёрт возьми, это было? Что он увидел? Что с ним сделал Кровавый Ворон?       Винтерфелл, 293 г. от З.Э.       День имени Робба выдался радостным: лорды и леди Севера почтили его своим присутствием, и Нед впервые за долгое время искренне наслаждался празднеством. Он сидел за главным столом среди семьи; почётным гостем этим вечером была леди Мормонт. Нед предпочитал чередовать, кому из лордов выпадает честь сидеть рядом с ним, не желая выделять кого-то из них как более значимого перед прочими.       — Мои лорды и леди Севера, — произнёс он, поднимаясь.       — Я рад приветствовать вас всех на праздновании десятого дня имени моего сына и благодарю за то, что пришли, — продолжил он под гулкий стук кружек о столы.       — Как вам всем известно, я не мастер красивых речей.       — Слава Старым Богам, — прогремел голос Большого Джона Амбера, и его слова потонули в одобрительных криках и новом стуке кружек.       — Поэтому скажу просто: спасибо вам, мои друзья, что разделили этот день со мной и моей семьёй. За верность и дружбу вашу я буду вечно благодарен. И как Север — Старки помнят.       Стук и крики стали ещё громче. Нед сел и обвёл взглядом зал: большинство лордов улыбались ему, прежде чем вернуться к своим столам и веселью. За столом справа он заметил Русе Болтона — тот холодными мёртвыми глазами осматривал зал; заметив взгляд Неда, Болтон поднял кубок и кивнул. Нед ответил тем же.       Лорд-пиявка оставался для него загадкой: ненадёжный, но верный; сомневающийся, но почтительный; всегда готовый указать, где что-то грозит пойти не так, но никогда не предлагающий решений. Отец всегда говорил Неду остерегаться Болтонов, и тот принял этот совет близко к сердцу. Пока, впрочем, Русе не предпринимал против него никаких шагов.       — Нед, всё в порядке? — спросила жена.       — Да, Кэт, всё хорошо, — ответил он с улыбкой.       Он пожал плечами и перевёл взгляд на детей. Робб вырастал настоящим молодым человеком: завязал крепкую дружбу с Теоном, и двое стали как братья. Санса была вся в мать — изящная, воспитанная, уже настоящая леди в свои семь лет. Маленький Брандон был тихим мальчиком, но стоило отвести взгляд — и попробуй его угомони; сегодня, впрочем, он мирно спал в постели: три года — слишком мало для такого пира.       Взгляд упал на маленькую дочь, и что-то сжалось в груди. Арья в свои четыре года была точным воплощением тётки: в ней жил вольный дух Лианны — настоящий дикий волк. Он улыбнулся, увидев, как она швыряет кусочки овощей в Теона, — тот нахмурился, как и её мать. Когда Кэт кивнула Роббу и Арью увели из зала, Нед едва не прослезился: сколько раз его мать делала то же самое, когда Лия затевала очередную проделку.       Королевская Гавань, 291 г. от З.Э.       Джейме мерил шагами коридор перед дверью — как при родах обоих детей, — хотя, если честно, думал он не о младенце. Серсея была его второй половиной, единственным, что удерживало его в здравом рассудке. Умри она — Джейме, пожалуй, захотел бы сжечь всё вокруг, как под конец Эйерис. Роберт, верный своему обыкновению, уехал на охоту. «Привезу малышу вепря», — радостно провозгласил он, и Джейме в тот миг был готов убить его на месте.       Сегодня вечером он будет пировать и поедать этого вепря, едва вспомнив, ради чего охотился и ради какого ребёнка всё это было затеяно. Как отец Роберт занимал место где-то между его собственным родителем и самим Джейме. Будь его воля, он сам был бы в той комнате — держал бы её за руку, следил, чтобы всё шло хорошо. Но приличия требовали ждать снаружи, и, как бы он ни презирал эти условности, выбора не было. Он обернулся, услышав шаги: по коридору шёл лорд Аррен — руки крепко сцеплены, на немолодом лице залегли морщины тревоги.       — Сир Джейме, есть новости?       — Нет, лорд Десница, мы всё ещё ждём... — плач младенца оборвал его на полуслове.       Они переглянулись; Джейме ответил на улыбку Аррена — куда менее искреннюю, чем у того. Прошло немало времени, прежде чем за дверью послышались шаги, она открылась, и на пороге появился Пицель.       — Мальчик, — произнёс великий мейстер, отчего улыбка на лице Аррена стала ещё шире.       — Королева? — спросил Аррен.       — В добром здравии, лорд Десница. И она, и младенец совершенно здоровы.       — Его Милость будет весьма доволен, — сказал Аррен.       Джейме сразу почувствовал, как напряжение отпускает. Улыбка, которую он подарил Аррену на этот раз, была куда более искренней. Сестра жива и здорова — вот всё, что имело значение. Не то, что он снова стал отцом, и не то, что болван-сокол наконец получил своего запасного принца, — а то, что его любовь, его близнец, в безопасности. Его сердце будет биться ещё один день.       Мир, 292 г. от З.Э.       Сир Герольд сидел в небольшом командном шатре вместе с сиром Ричардом, сиром Кларенсом, сиром Мартеном — тот командовал пехотой в отсутствие Освелла — и Арейгисом, капитаном их лучников. Молодой изхариенец пробыл с ними лишь год, но уже успел доказать свою ценность и ценность своего отряда многократно.       Когда Джей велел ему набрать лучников, Герольд удивился — не тому, что ценность их очевидна, а тому, насколько настойчиво король добивался создания специализированного отряда. Когда же тот добавил, что командира они найдут в Пентосе, Герольд был поражён. Но, как и говорил его король, Арейгис нашёлся — и с тех пор он со своими двумястами обученными лучниками стал поистине незаменим.       — Мои друзья, я только что от наших радушных хозяев, — сказал Герольд под смех присутствующих.       — И каков контракт, сир Герольд? — спросил сир Ричард.       — Похоже, путь наш лежит в спорные земли, друзья мои. Некий кхал отказался платить дань и движется сюда — наша задача разубедить его в этом намерении, — сказал Герольд с усмешкой.       — И как же мы его разубедим, сир Герольд — красивыми словами или холодной сталью? — спросил сир Кларенс, уже зная ответ.       — Когда это кхал давал себя разубедить без холодной стали? — сказал сир Мартен, вызвав новый смех.       — Вот именно. Пора посмотреть, как дотракийцы устоят против драконов, — сказал Герольд, указывая на карту.       — Сколько их, Герольд? — спросил Ричард, глядя на карту.       — От пяти до десяти тысяч, Ричард.       Компания Дракона выросла за последние два года и насчитывала уже более четырёх тысяч бойцов, не считая вспомогательных сил, обеспечивавших снабжение. Более двух тысяч семисот тяжёлых и лёгких всадников, тысяча пехотинцев и двести лучников, плюс двести лучников-охранников — ещё одна идея Джея. Компания была грозной силой, хотя нередко уступала противнику числом.       — Вот здесь, — Герольд указал на карту. Небольшая долина — идеальное место, чтобы прогнать сквозь неё дотракийцев.       Его люди кивнули. Герольд свернул карту и взял мирский глаз — подарок магистра Орсинуса. Кивнув своим людям, они вышли: впереди был долгий переход, и, хотя нужно было торопиться, прибыть к долине следовало раньше кхала — это давало время отдохнуть и подготовиться.       Лис, 293 г. от З.Э.       Джон едва мог говорить, пока они шли с Освеллом к небольшому особняку. Он увидит сына своего принца — после стольких лет, думая, что всё потеряно, он снова встретит дракона. У самой двери пришлось остановиться и перевести дух. Впервые почти за десять лет Джон почувствовал надежду — когда дверь отворила маленькая темноволосая девочка.       — Оззи, ты вернулся! — сказала та, и Джон едва не улыбнулся, заметив гримасу на лице Уэнта.       — Да, Сена, рад тебя видеть. Ты в порядке?       — Да, Оззи, спасибо тебе. Заходите скорее — Джей за домом с Эртуром, а Лианна обрадуется, увидев тебя и твоего друга, — улыбнулась девочка, и они вошли.       Пройдя по дому, Джон услышал звон скрещивающихся клинков. Ноги сами понесли его на этот звук — приветствие светловолосой женщины он почти не заметил. Выйдя во внутренний дворик, он застыл.       Мальчик двигался и крутился — клинки сталкивались и расходились в искусном танце. Сир Эртур в полную силу, и молодой мальчик, не уступающий ему ни в чём: поворачивается, разворачивается, посылает меч широкой дугой, делает обманный выпад влево — и наконец удар достигает Эртура в бок. Мальчик улыбнулся.       Эту улыбку Джон узнал бы где угодно. Он жил ради того, чтобы видеть счастливым своего серебряного принца, — и сделает то же ради его сына. Потому что у Джона не было ни тени сомнения: перед ним — сын Рейегара. Цвет волос был иным, но всё остальное принадлежало его серебряному принцу — и особенно глаза. Это были глаза Рейегара, и сердце Джона едва не остановилось. Когда оба заметили его и прекратили спарринг, мальчик повернулся и пошёл навстречу.       — Мой король, — произнёс Джон, опускаясь на колено.       — Встань, лорд Коннингтон. Нам многое нужно обсудить.