Глава 19. Те были дни нашей жизни.

      Астапор, 295 г. п.З.       Джей.       Он был рад, что на причале их никто не ждал, — не потому что не хотел видеть родных и друзей, а просто потому что без встречающих они быстрее доберутся до пирамиды. Высоко над ним драконы полетели к центру города, хотя и хотели приземлиться, чтобы быть рядом с ним; он пообещал провести с ними время, как только доберётся до пирамиды, и знал, что они потребуют исполнения обещанного. Он, Эртур, Мартен и Кларенс сошли на берег, пока Калорс оставался на борту в ожидании смены.       Пока они шли по улицам, Джей не мог не замечать, насколько счастливее выглядели люди вокруг — они казались довольными, занимались своими повседневными делами, некоторые даже улыбались ему вслед. Вскоре они встретили первый отряд Безупречных на патруле; Джей был рад видеть, что командир узнал его, хотя потребовалась минута, чтобы вспомнить имя. Когда Дени освободила его, он звался Чёрной Блохой, но взял имя Эсвелл, сдружившись с Озом и неправильно поняв шутку этого летуна.       — Король Джейхейрис, этот человек рад видеть вас вернувшимся.       — Рад тебя видеть, Эсвелл. Моя тётка и мать здоровы?       — Королевы Дейенерис и Лианна проводят суд вместе с Миссандеей из Наата.       — Тогда мне не стоит их тревожить, — произнёс Джей, кивнул и пошёл дальше.       Подойдя к огромной пирамиде, они увидели смешанный отряд из Безупречных и людей Роты Дракона, несущих стражу; на заднем плане слышался звон скрещивающихся клинков — шла тренировка. Вперёд вышел невысокий человек и спросил, кто они такие, чем вызвал смех у охраны. После того как они объяснились, вошли внутрь и поднялись по пирамиде, минуя тронный зал, где Дени и его мать вершили суд. Джей направился в их личные покои, Мартен и Кларенс отправились разыскивать других командиров роты; Эртур было двинулся следом, но Джей отослал его наконец-то побриться.       Войдя в комнаты, он сразу вышел на террасу, где его уже ждали драконы, — глядя на них в полёте, он и не осознавал, насколько они выросли. Они радостно рычали, пока он гладил их морды один за другим; громче всех радовался Бранкардикс, хотя и Рейегон был рад видеть отца. Он подходил к каждому по очереди и прижимался к их головам, рассказывая, где был, и получая в ответ образы того, чем они занимались без него. Они облетали огромные расстояния, хорошо охотились, и Рейегон был благодарен за возможность вольно парить в небе.       — Zaldrīzes buzdari iksos daor, — тихо сказал он Рейегону, и тот шумно выдохнул носом, заставив Джея засмеяться от этого фырканья.       — Я тоже скучал по тебе, — сказал он, прислонившись к Бранкардиксу, который ткнулся мордой ему навстречу, пока Джей смотрел дракону в глаза.       Следующие несколько часов он провёл, переходя от одного к другому: рассказывал Элланис о Стене, Рейегону — об Эймоне, а Бранкардиксу пообещал, что переночует с ним на террасе. Он почти задремал, когда тётка и мать вместе с Королевской Гвардией наконец завершили суд.       — Джей, ты вернулся! — услышал он взволнованный голос тётки, которая бросилась к нему.       — Вернулся. Я скучал по тебе, Дени, — сказал он, обнимая её.       — Я тоже скучала по тебе, Джей, — ответила она, а мгновение спустя он уже крепко обнимал мать.       — Ты цел? Всё прошло хорошо? — спросила мать.       — Да, есть много о чём рассказать, — сказал Джей.       — Эртур?       — Я отправил его бриться — он и правда ненавидел бороду, — пошутил Джей, вызвав смех у матери.       — Герольд, Оз, — сказал Джей, подходя к каждому и обнимая.       — Рад видеть вас дома, мой король, — произнёс Герольд, и Оз кивнул в знак согласия.       — Рад быть дома. Как тут всё было?       — Её Милость справлялась превосходно, мой король, — с гордостью сказал Герольд.       Джей обернулся — Дени смотрела на него, и в её взгляде мелькала лёгкая тревога. Он подошёл к ней и улыбнулся.       — Я никогда в этом не сомневался — она рождена быть королевой, — сказал он, и она просияла.       Вскоре к ним присоединился Эртур — без бороды он выглядел на несколько лет моложе. Он поздоровался со всеми, и Джей заметил, как они с матерью будто обходят стороной собственное приветствие. Ничего не сказав, Джей вместе с Дени и Королевской Гвардией направился к их покоям. Услышав недовольное ворчание драконов, ему пришлось вернуться и объяснить им, что придёт позже, как и обещал.       Когда все расселись, пришла Миссандея с людьми, принёсшими еду, сок и вино; Джей ел умеренно, но с удовольствием. Он рассказал им о миссии Джона, о Стене и о встрече с дядьями; Дени пришла в настоящее волнение, услышав об Эймоне, а мать разозлилась из-за Бенджена.       — Как мой брат оказался у Стены? — сказала она сердито.       — Это был его собственный выбор, мама. Он здоров, рад знать, что ты жива, и скоро вас увидит, — сказал Джей, немного её успокоив.       — Насколько плохи дела на Стене, мой король? — спросил Оз.       — Ужасны, Оз. Мы кое-что сделали и сделаем ещё, но как королевство позволило ей так прийти в упадок — уму непостижимо, — произнёс Джей, покачав головой.       — Понимаю, что это тревожно, мой король, но меня больше беспокоит ваша встреча с северными лордами — Мандерли и Амбером, если не ошибаюсь? — сказал Герольд.       — Именно, Герольд. Думаю, мы произвели на обоих хорошее впечатление, но Эртур говорил с лордом Амбером, и, похоже, до дяди дошли слухи о Роте, — сказал Джей.       — Почему это важно для Неда? — спросила мать.       — Он ничего не знает о тебе, мама, обо мне. Он думает, что ты погибла в Башне Радости, поэтому винит моего отца и, по той же логике... — начал Джей, но мать закончила за него:       — Королевскую Гвардию.       — Именно, поэтому я и попросил дядю Бенджена не говорить ему об этом, — сказал Джей, и мать посмотрела на него с раздражением.       — Зачем, Джей? Я понимаю, что у тебя есть свои обиды, но он всё равно мой брат. Если бы он знал, что я жива, если бы узнал о тебе... — вздохнула она.       — Мама, мы не можем рисковать. Скажи он хоть кому-нибудь — и всё рухнет. Обещаю, мы расскажем ему, как только сможем, — сказал Джей, и мать вздохнула, но в конце концов нехотя кивнула.       До конца дня они наверстывали упущенное — Джей рассказывал о поездке, а Дени объяснила, чем занимались здесь в его отсутствие. Был создан совет и начата работа над проблемами, с которыми Астапор столкнётся после их ухода: главными из них были торговля и безопасность. Хотя город служил прежде всего для обучения Безупречных, он также торговал разнообразными товарами с другими городами рабов.       В плане обороны город находился в плачевном состоянии, и Дени организовала его полное обследование; силами людей Роты и бывших рабов начали укреплять стены. Зато в финансовом отношении город был в куда лучшем положении: золото и богатые украшения прежних хозяев, теперь надёжно хранившиеся в Железном Банке, должны были сделать город почти самодостаточным — оставалось лишь решить вопрос с едой и водой.       Сейчас горожанам приходилось за тем и другим ездить за несколько миль — хозяевам до этого, очевидно, дела не было: не им же этим заниматься. Но работы уже начались. Были вырыты колодцы, а в некоторых открытых пространствах и на террасах пирамид вместо роскошных садов, где прежде прожигали часы хозяева, разбили огороды. Проблем хватало, но Дени справилась блестяще, и когда все разошлись, Джей попросил её выйти с ним на террасу.       — То, что ты сделала здесь, Дени, — это невероятно. Ты должна собой гордиться. Я очень горжусь тобой, — сказал он.       — Я... спасибо, Джей. Я хочу сделать больше. Эти люди... я чувствую с ними связь.       — Ты их королева, Дени.       — Я никогда не хотела быть королевой. Всё, чего я хотела, — быть девчонкой. Девчонкой с семьёй, — тихо сказала она.       — Ты и есть она, — улыбнулся он.       — Я... Джей, я думаю, что хочу остаться здесь.       — Дени, мы не можем. Ты знаешь, почему нам нужно вернуться.       — Знаю, и я возвращаюсь с тобой. Нам нужно это сделать, иначе...       Джей с облегчением выдохнул. Она нужна была ему рядом — не только потому что станет драконьим всадником, но и просто потому что нужна. Семья должна быть рядом.       — Но потом я хочу вернуться — сюда, в Астапор, в Эссос. Там их ещё много, Джей. Рабов. Думаю, мы должны их освободить.       — Ты должна.       — Я не справлюсь одна, Джей.       — Ты не будешь одна. Безупречные — твои, Дени, они следуют за тобой. Миссандея, эти люди — ты их королева. Разрушительница цепей, — сказал он, и она улыбнулась.       — Ты слышал.       — Это и кое-что ещё.       — Что? — спросила она.       — Мхисса.       Лианна.       Она выждала почти час, убедившись, что все заснули, прежде чем пойти к нему. Постучав в дверь, она не удивилась, когда он открыл — знала, что спать он ещё не ляжет. Он улыбнулся и впустил её, и мгновение спустя они уже стояли в объятиях друг друга, целуясь; она ощутила, как его руки нежно касаются её, и вздохнула, когда он повёл её к кровати. Прервав поцелуй, они сели, глядя друг на друга.       — Я скучала по тебе, — сказали они одновременно и засмеялись.       — Что мы делаем, Эртур?       — То, чего хотим. Я хочу быть с тобой — это всё, что я знаю. Ты этого тоже хочешь? — спросил Эртур.       — Больше всего на свете.       Они снова начали целоваться, и на этот раз зашли дальше, однако Эртур остановился, не позволив им перейти черту. Она не знала, хочется ей закричать на него в бессилии или крепче прижать его к себе за эту силу, удержавшую их обоих. Она видела его собственное разочарование в глазах — это хотя бы немного утешало, пусть и слабо. Они легли, её голова покоилась на его груди, и даже простое ощущение его дыхания приносило ей больше покоя, чем что-либо за прошедшие несколько лун.       Когда она проснулась, было ещё совсем рано. Она поцеловала его в лоб и тихо прокралась к себе. Луны назад она сменила Королевскую Гвардию на Безупречных — эти мужчины были куда проще в обходе и никогда не задавали вопросов о её передвижениях, — что-то, чему Герольд с Освеллом могли бы поучиться. По дороге обратно она заметила Лакоэс, выходящую из комнаты Дени — и не впервые. Она думала, что скажет Джей, когда неизбежно об этом узнает.       Она была потрясена, когда Дени пришла к ней поговорить о своих чувствах к этой девушке — тогда она не знала, что ответить, кроме как поддержать, видя, насколько та нервничает. В итоге, впрочем, она была, пожалуй, не лучшим судьёй в вопросах любви, и сказала Дени именно это. Сказала также, что всё, что та делает, — её дело; Джей уже обещал ей, что выдавать замуж ради союза не станет. Она вольна быть с тем, с кем пожелает, — пусть даже с другой девушкой.       Она вернулась к себе и легла в постель, но сон не шёл, и тогда она отправилась искать сына — нужно было ещё поговорить с ним об Эртуре. Найти Джея не составило труда — стоило войти в его комнаты, как она его услышала, пусть и не в самих покоях, а на террасе. Прислушавшись, она вышла к нему.       — ...Такая же высокая над землёй, как мы сейчас стоим.       — Конечно, я возьму тебя посмотреть — мы облетим её вместе.       — Да, я тоже скучал по тебе.       — Да, по вам обоим тоже.       — Правда, думаю, ты ещё не готов, но скоро — скоро мы полетим вместе, обещаю.       Она засмеялась — птичьи трели драконов и беседа, которую с ними вёл её сын, напомнили ей разговор с Бенджсом вскоре после поездки в Долину. Он злился, что она уехала, и по возвращении почти целый день не разговаривал с ней — пока она не пообещала никогда больше не оставлять его одного. Вздохнув, она подошла к сыну. Одно из многих обещаний, которые ей так и не удалось сдержать.       — Доброе утро, мама.       — Ты спал здесь?       — Они скучали по мне, я скучал по ним — казалось, лучшего решения не найти, — сказал Джей, и Бранкардикс громко рыкнул.       — Понятно. Я хотела поговорить с тобой — обо мне и Эртуре.       — Хорошо.       — Ты и правда дал нам своё благословение?       — Конечно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, мама, — для меня это важнее всего.       — А если мы захотим пожениться?       — Тогда вы поженитесь — разве нет? — сказал Джей с улыбкой.       — Тебя это действительно не смутит?       — Мама, я не могу представить человека, которого хотел бы видеть своим отцом больше, чем Эртура, — он отец, которого я выбрал сам. Если он тот, с кем ты хочешь быть, я рад за вас обоих, — сказал Джей, обнимая её.       Теперь ей оставалось лишь убедить Эртура, а ему — убедить Герольда и Освелла, что он не предаёт ни их братство, ни — что важнее — память Рейегара.       Астапор, 295 г. п.З.       Джей.       Джону потребовалось почти три луны, чтобы добраться. За это время у Дени прошли именины, и Джей ловил себя на том, что в Астапоре ему почти нечем заняться — тётка со своим советом прекрасно справлялась без его помощи. Поэтому он сосредоточился на двух вещах: знакомстве со как можно большим числом людей роты и укреплении своей связи с Бранкардиксом. Ещё выпала возможность поговорить с сиром Ричардом о Варго Хоут, и тот подтвердил то, что рассказывали Мартен и Кларенс.       — Этот человек — чудовище, мой король. Будь я другим, я бы убил его собственными руками при первой же встрече. Вместо этого я решил: окажемся мы по разные стороны контракта — пощады не будет, — сказал Ричард.       — Я склонен не ждать никакого контракта, Ричард, но правильно ли это? — спросил Джей.       — Правильно, если вы сами так считаете, мой король. Он убил наших людей, и одного этого достаточно. Знаю, что в роте есть те, кто жаждет мести, если вы решитесь.       — Хорошо, Ричард. Возьми людей и Сиракс — разыщи его, но не нападай. Когда узнаем, где он или где окажется, — тогда и ударим.       — Благодарю вас, мой король, за эту возможность.       — Ричард, будь осторожен. Не рискуй собой. Когда найдём его — бьём на уничтожение или не бьём вовсе.       — Как прикажете, мой король.       Это было луну назад, и ещё несколько лун он не ждал вестей — в Эссосе слишком просто затеряться, даже наёмнику. Тем временем из одного из других залов устроили вторую залу суда — с прямым выходом на открытую террасу, поскольку Бранкардикс всё чаще оставался с ним, а не летал. Дени была на совете, и за последние пару лун они виделись реже, чем ему хотелось. Даже сейчас, когда Джона встретили на пристани и вели к нему, суды будут вестись раздельно, а не совместно.       При Джее стояли сир Герольд, сир Освелл, сир Эртур и сир Калорс; мать держалась чуть в стороне, а по всему залу расположились люди роты. Шарра, Шалла и Ариана — единственные женщины помимо матери — наглядно показывали, насколько его двор отличался от двора Дени. Тётка позаботилась, чтобы среди её советников женщин было не меньше, чем мужчин, и Джей желал того же, однако не все здесь присутствующие поедут с ними в Вестерос.       — Ваша Милость, Джон Коннингтон, Ауран Уотэрс и Монфорд Веларион, — объявил сир Мартен, вводя Джона и двух Веларионов.       И Монфорд, и Ауран выглядели куда более валирийскими, чем он сам, — хотя Дени превосходила их обоих; Ауран был высоким и стройным и носил шляпу, которую Джей счёл совершенно нелепой. Монфорд с гордостью носил цвета своего дома, и Джей был удивлён, когда оба опустились перед ним на колено.       — Ваша Милость, дом Веларионов гордится снова служить дому Таргариенов, — сказал Монфорд.       — Встаньте, лорд Веларион. Я не позволю вернейшему дому нашей семьи стоять на коленях, — ответил Джей и увидел, как на лице Монфорда расцветает улыбка.       — Джон, рад тебя видеть. Вы здоровы? — сказал Джей, обращаясь к Джону Коннингтону.       — Да, мой король. Рад быть дома, — ответил тот с широкой, искренней улыбкой.       — Позвольте представить мою мать — королеву Лианну Таргариен, — произнёс Джей, и мать сделала шаг вперёд.       — Моя королева, — сказал Монфорд, целуя протянутую ею руку.       — Лорд Веларион, рада видеть вас в добром здравии.       — Вас тоже, моя королева. Вас тоже, — ответил Монфорд, и улыбка его была неподдельной.       — Милорды, знаю, что дорога была долгой и трудной и вы, должно быть, хотите подкрепиться и отдохнуть, прежде чем говорить о делах. Однако есть кое-что, что я хотел бы вам показать — если соблаговолите следовать за мной, — произнёс Джей, спускаясь с возвышения.       — Разумеется, Ваша Милость.       Он шёл в окружении Эртура и Герольда, Освелл и Калорс держались по бокам от матери; все четверо в белых плащах и новых доспехах — Эртур, впрочем, отказался надеть валирийские, поскольку и Джей был не в своих. Калорс был принят в Королевскую Гвардию почти сразу после возвращения Джея; посвятил его Эртур, хотя Калорс просил, чтобы рыцарем его сделал сам Джей.       Тот не был уверен, примут ли такое посвящение без короны как законное, и не хотел давать поводов для сомнений — тем более что Калорс его с лихвой заслужил; одного участия в бою на пиратском корабле хватало, по мнению Джея, для рыцарства. Герольд настоял, чтобы в гвардии были только рыцари, когда Джей упомянул о просьбе Калорса, и Джей уступил воле своего лорд-командира — он и так уже много менял в ордене; в этом можно было проявить гибкость.       — Дорога прошла спокойно? — спросил Джей Монфорда.       — Да, Ваша Милость, хотя и долго.       — Так оно и лучше, милорд. Узурпатор не должен узнать о наших планах — иначе будет готов.       — Воистину, Ваша Милость.       — Этого... не может быть, — произнёс Ауран, когда они вышли на террасу.       — Драконы и вправду вернулись, — сказал Монфорд, глядя, как Бранкардикс взмывает в небо.       Джей наблюдал, как оба Велариона смотрят на трёх драконов, описывающих круги над террасой; порывом ветра нелепую шляпу с головы Аурана снесло прочь. Джей подал знак подняться выше, а потом посмотрел на лицо Монфорда, когда в небо вырвалось драконье пламя. Даже Джон смотрел с изумлением — за время отсутствия они так выросли. Через несколько мгновений Бранкардикс приземлился, и Джей подошёл к нему.       — Что ж, милорды, как по-вашему — Олени и Львы ждут чего-то подобного? — произнёс он под смех гостей, протянув руку и почесав дракона по морде.       Дени, 295 г. п.З.       Завершив суд, Дени, Миссандея и Серый Червь направились в обеденный зал. Джей прислал записку с вестью о прибытии Веларионов, и она с нетерпением ждала встречи с семьёй, что всегда оставалась верной её роду. Люцерис Веларион был мастером над кораблями её отца и погиб в шторм, возвестивший о её рождении; оба его сына заслуживали приёма, достойного жертвы их отца.       Она хотела перенести сегодняшние встречи, но Джей был прав — она королева и несёт свои обязанности. И всё же в глубине души она чувствовала, что в чём-то подвела семью, не встретив Веларионов с самого начала, а потому решила отныне быть с ними как можно более радушной. Войдя в зал, она улыбнулась — двое мужчин и её племянник встали навстречу; не знай она правды, можно было бы подумать, что именно кто-то из этих двоих, а не Джей, приходится ей племянником.       Рядом сидели остальные — её семья: Лианна, ставшая ей матерью во всём, кроме имени, Эртур, Герольд и Освелл, а также Джон Коннингтон. Стражи и советники — да, но куда больше, чем просто они. Не будь Джона и Оза — кто знает, как сложилась бы её судьба. Герольд поддерживал её, пока она училась править, а Эртур рассказал о брате больше, чем она когда-либо решалась надеяться.       — Милорды, позвольте представить мою тётку — королеву Дейенерис Бурерождённую, разрушительницу цепей и правительницу этого славного города, — произнёс Джей с лёгким поклоном, улыбнувшись ей и выведя из раздумий.       — Ваша Милость, — сказал высокий тонкий мужчина, разглядывая её с интересом.       — Моя королева, вы — вылитая ваша дорогая матушка. Да благословят её Семеро, — произнёс второй.       — Благодарю вас, милорды, и прошу простить, что не встретила вас по прибытии — к сожалению, дела двора не позволили.       — Вам не за что просить прощения, моя королева, — ответил второй.       Джей представил обоих: первый — Ауран Уотэрс, незаконнорождённый брат второго, Монфорда Велариона; оба обладали характерными валирийскими чертами, хотя взгляды были куда обычнее. Подали еду, и Дени завела небольшой разговор с Аураном, чьи попытки заигрывать и очаровать её разбились о полное равнодушие — к явному его разочарованию; Монфорд же, казалось, куда больше интересовался беседой с Джеем.       Когда с ужином было покончено, перешли к куда более важным делам, и Дени с воодушевлением слушала, как обсуждали планы возвращения и борьбы за трон. Она дала Джею понять, что видит своё будущее в Эссосе, а не в Вестеросе, — и всё же хотела видеть, как те, кто предал её семью, поплатятся за измену. Она томилась желанием пройти по коридорам места своего рождения, увидеть Драконью Гору и расписной стол, пройтись по скалам над бухтой и найти то место, где провела последние мгновения её мать.       — Милорд, как объяснил Джон, нам нужен флот для перевозки людей — но прежде всего нам нужны верные люди, способные им управлять, — произнёс Джей.       — Ваша Милость, позволите? — спросил Монфорд, и Джей кивнул. — Сколько именно людей вы намерены привести в Вестерос?       — Герольд? — спросил Джей, взглянув на лорд-командующего.       — В общей сложности двадцать одна тысяча, мой король, почти десять тысяч из них — конные, — ответил Герольд, и Монфорд посмотрел на Аурана, который попросил пергамент и перо; Миссандея вышла их принести.       Миссандея вернулась мгновение спустя и передала Аурану пергамент; все ждали, пока тот торопливо строчил. Закончив, он протянул бумагу Монфорду.       — Ваша Милость, нам потребуется не менее двухсот кораблей, которые невозможно построить в срок, названный Джоном, — сказал Монфорд.       — Это мне известно, милорд. Сколько кораблей сейчас у дома Веларионов?       — Пять, милорд. Король-олень низвёл нас до ничтожества, — произнёс Монфорд с горечью.       — Здесь мы захватили ещё пять, мой король, — добавил Герольд.       — Морской лорд, возможно, продаст нам несколько, мой король, — сказал Джон Коннингтон.       — Милорды, у нас достаточно монеты, чтобы купить или построить нужное количество, не так ли? — спросил Джей, переведя взгляд на Монфорда и Аурана.       — Да, Ваша Милость. Сроки не подлежат пересмотру?       — Нет.       — Тогда предлагаю заказать постройку четверти кораблей и заняться покупкой остальных, — сказал Ауран, и Монфорд кивнул.       — А как быть с людьми для команд? — спросила Дени.       — Люди у нас есть, моя королева, хотя часть ваших людей вполне можно обучить в помощь, — ответил Монфорд с улыбкой.       После этого остаток вечера прошёл в беседах о семейных историях и рассказах лорда Монфорда о её матери, за что она была ему благодарна; эти истории вызывали улыбку на лицах Джея и гвардейцев Королевской Гвардии. Было решено, что Джон Коннингтон и Ауран займутся приобретением кораблей, а Монфорд — вербовкой людей.       Впрочем, Джей велел ему повременить с оповещением части других верных домов — до тех пор, пока приготовления не продвинутся дальше; после чего она улыбнулась, когда Джей отправил Освелла за подарком. Вернувшись, тот поставил накрытый меч рядом с Джеем, и племянник кивнул ей — приглашая встать рядом. Джей поманил обоих братьев вперёд и велел им преклонить колени, а затем обратился к ним; голос его звучал торжественнее, чем на протяжении всего вечера.       — Лорд Монфорд Веларион, я нарекаю вас мастером над кораблями, а в знак непоклебимой и высоко чтимой верности вашего рода дарю вам вот это, — произнёс Джей, снимая покрывало с меча из валирийской стали.       — Мой король, вы чтите меня сверх меры, — сказал Монфорд, изумлённо глядя на клинок.       — Ваш род заслужил эту честь, милорд.       — Ауран Веларион, нарекаю вас адмиралом королевского флота, — произнёс Джей чуть позже.       Дени наблюдала, как Монфорд посмотрел на брата со слезами на глазах; Ауран, весь вечер носивший на лице весёлое выражение, теперь смотрел перед собой в оцепенении — пока Джей не кивнул ему.       — Встаньте, лорды Прилива, — ибо дел впереди немало, — сказал Джей, и оба поднялись.       Она задержалась лишь на один праздничный кубок с лордами: Ауран всё ещё не мог опомниться после того, как его признали законным, а Монфорд попеременно радовался за брата и гордился и своим титулом, и новым мечом. Простившись с ними, она направилась к себе в покои и обнаружила, что Лакос уже лежит в её постели; расстегнув платье и не потрудившись даже распустить волосы, она легла рядом. Губы Лакос, коснувшиеся её губ, растворили всю усталость и напряжение дня, и когда она почувствовала, как ладонь девушки ласкает её грудь, застонала.       Астапор, 296 год от З.Э.       Джей.       Работа над флотом шла полным ходом, и число кораблей уже возросло: в гавани стояло двадцать пять их собственных судов, и подходили ещё. Однако сегодня Джея волновал не флот — взор его был устремлён в небо. За последние несколько лун драконы значительно выросли — настолько, что и Дени, и он сам решили: пришло время первого полёта.       Его воодушевление было ощутимо, воодушевление Дени — не меньшим, однако сами драконы, казалось, жаждали этого часа сильнее всех. Бранкардикс и Элланис почти не скрывали нетерпения всю последнюю неделю, тогда как Рейгон держался скорее безразлично, нежели раздражённо, — и Джей не знал, как это понимать. Но пока драконы и их всадники ликовали, другие были куда более встревожены: его мать, Эртур, гвардейцы Королевской Гвардии, Миссандея, Серый Червь и Лакос — все высказывали свои опасения.       Лакос была самой пылкой из них, и если бы Джей прежде не знал об её отношениях с тётей, страстные мольбы девушки, обращённые к Дени с просьбой быть осторожной, сами бы выдали всё. Дени смутилась, когда Джей застал их целующимися; Лакос едва ли не бросала вызов, — но Джей был просто рад за них обеих.       — Ты не сердишься? — спросила Дени.       — С чего бы ему сердиться — мы ничего дурного не делаем, — сказала Лакос, глядя на него.       — Дени, я хочу лишь одного — чтобы ты была счастлива. Тот, кто тебе это даёт, имеет моё благословение, — сказал Джей.       — Ты правда так думаешь? — Дени посмотрела на него с робкой улыбкой.       — Конечно. Я уже говорил тебе: свою судьбу ты решаешь сама, тётя, и никто другой. Ты — дракон, королева, и никто не вправе указывать тебе, что правильно. Только ты сама, — сказал Джей, и она бросилась его обнять.       Он смотрел, как Дени нежно целует Лакос, и как Эртур берёт мать за руку; удивительно, но те решили пожениться уже в Вестеросе, желая, чтобы рядом было больше близких людей. Однако по сути они были вместе во всём, кроме имени, и Джей не мог желать большего, чем видеть, как часто теперь улыбается его мать. Герольд и Освелл приняли эту новость куда лучше, чем оба рассчитывали; Герольд сказал, что прослужив его деду и видев, что тот сотворил с его бабкой, считает: давно пора изменить их клятву.       Нетерпеливый рёв Бранкардикса прервал его мысли — белый дракон смотрел на него так, словно говорил: «Ну, долго ещё?» Джей улыбнулся и зашагал к нему; чешуя дракона почти искрилась в ярком солнечном свете. Он увидел, что Дени подходит к Элланис, и кивнул: оба дракона опустили крылья, давая всадникам забраться. Это оказалось делом неловким, и Джей едва не поскользнулся; Дени же взбежала по крылу почти насмешливо легко, смеясь от радости. Усевшись на спине дракона, он заметил три выступающих рога, образовывавших нечто вроде седла и рукояти; устроился между двумя меньшими, ухватился за тот, что покрупнее, — и закрыл глаза.       — Sōvegon, — произнёс он, и Бранкардикс стремительно двинулся к краю террасы и, взмахнув крыльями, взлетел в небо.       Ветер в лицо был ощущением, каким ещё никогда в жизни. Слева он видел Дени, и улыбка на её лице, без сомнения, была зеркальным отражением его собственной.       — Adhirikydho, — сказал он, и Бранкардикс рванул вперёд; не успел Джей опомниться, как они оставили город позади и летели над морем.       — Ilagon, — сказал он, и дракон нырнул вниз, летя так низко над водой, что ветер от его крыльев гнал волны.       — Paez, — дракон замедлился по его команде.       Джей закрыл глаза и вошёл в разум Бранкардикса, ощутив его радость оттого, что всадник рядом; смотря глазами дракона, он увидел тётю вдали — и решил её догнать.       — Ūndegon zirȳ Brankardix, — сказал он, и дракон радостно рыкнул, устремившись вдогонку за сестрой.       Нагнали её быстро, и когда Джей взглянул на Дени, та почти опешила, увидев его рядом, — а потом рассмеялась во весь голос; и сами драконы, казалось, были рады близости друг к другу. Тут Джей почувствовал нечто в своём сознании — нечто иное, чужое присутствие, стремившееся войти; он услышал голос, назвавший его отцом, и улыбнулся. Рейгон поднялся в воздух незадолго до них и теперь парил высоко над ними. Джей крепко сжал рог, закрыл глаза и позволил второму сыну войти.       — Благодарю тебя, отец. Поделишься со мной?       — Конечно, сын, — сказал Джей.       Он увидел, как Рейгон уносится в дали, недоступные Бранкардиксу или Элланис: вот дракон летит над Валирией, над Браавосом, Пентосом и Миром, вот охотится над Великим травяным морем и пикирует в воды близ Лиса. Он чувствовал радость сына — радость от того, что может показать отцу эти края, дать ему всё это пережить вместе с ним. Он ожидал ощутить печаль или зависть оттого, что у Рейгона нет всадника, — но дракон показал ему образ: он принимает всадников; и образ молодой девушки с изуродованным лицом, и другой — тонкой, хрупкой, с мечом.       — Кто они? — спросил Джей.       — Это ты, отец, — ответил Рейгон.       Он открыл глаза и обнаружил, что Рейгон летит прямо рядом, глядя на него в упор. Повернувшись влево, он увидел встревоженный взгляд Дени, но лишь кивнул: всё хорошо, — и они развернули дракона обратно к пирамиде. Посадка вышла куда более плавной, чем он ожидал, и, сойдя на землю, он посмотрел на Рейгона, который тоже приземлился, — а затем снова обернулся к Бранкардиксу.       — Спасибо, дружище. Ты был великолепен, — тихо сказал он, поглаживая дракона по шее.       Он подошёл к Рейгону, закрыл глаза — и тут же снова оказался в разуме сына. Дракон был умиротворён — счастливее, чем Джей когда-либо его знал; тот потёрся об него и рыкнул.       — Мы можем летать вместе, отец, но не одинаково.       — Да, сын мой, не одинаково. Но летать будем, — сказал Джей, и Рейгон рыкнул ещё громче.       Пентос, 297 год от З.Э.       Джей.       «Скорбь Дракона» входила в гавань, и Джей стоял на палубе с улыбкой — в следующий раз, когда он окажется так далеко к северу, путь его будет лежать уже в сам Вестерос. Но прежде ему предстояла последняя встреча с Варисом, чтобы понять расстановку сил, — и лишь тогда можно будет строить окончательные планы. На палубе к нему присоединились Эртур и сир Ричард; Освелл тем временем готовил всё необходимое внизу. Долго они здесь не задержатся, однако он заблаговременно послал Сиракс разузнать, можно ли отыскать Хоата.       Сир Ричард преследовал этого человека чуть ли не через весь Эссос, пока Джей его не отозвал; он желал разделаться с Храбрыми Спутниками, однако гонять Ричарда по бесплодной охоте было расточительством. Для него находилась куда более важная работа, а потому Джей встретился с ним и его людьми в Мире. Приготовления к началу решительных действий почти завершились, и все его люди должны были знать, что делать в предстоящих войнах.       Когда судно пришвартовалось, Освелл поднялся на палубу с золотом для Вариса: содержать шпионскую сеть обходилось дорого, но сведения окупали каждую монету, а пташки Вариса были рассыпаны по всему королевству. Джей сошёл на берег — Эртур, Оз, сир Ричард и ещё дюжина охранников последовали за ним; на борту осталось ещё три дюжины, ибо Герольд настоял: чем ближе возвращение, тем надёжнее должна быть охрана.       — Ненавижу этот город, — сказал Оз, пока они шли по улицам.       — Ты всё ненавидишь, — усмехнулся Ричард.       — Не всё. Просто зачем здесь такая жара, — сказал Оз, вызвав смех у остальных.       Таверна нашлась быстро, и Джей не удивился, когда Эртур отправил Оза и четверых охранников проверить её, прежде чем войти самому. В последнее время Эртур стал ещё осторожнее — даже на тренировочных поединках он отказывался идти на Джея в полную силу, пока тот не приказывал ему напрямую. Даже довод о том, что, сдерживаясь, он наносит ему вред, не помогал — пришлось именно приказать.       К счастью, это возымело действие, и теперь на тренировках они рубились всерьёз, что делало Джея куда более умелым бойцом, чем было бы иначе. Уроки Кровавого Ворона давали ему иные навыки, но именно уроки Эртура сделали из него того мечника, каким он был; теперь он изредка одерживал маленькие победы над Эртуром, хотя в целом тот всё равно брал верх. Когда Оз вышел и дал знак, что всё чисто, они вошли, и маленькая девочка провела их на второй этаж — в комнату, где ждал Варис.       — Мой король, рад видеть вас в добром здравии, — сказал Варис, когда они вошли.       — И вас тоже, лорд Варис, — ответил Джей, пока Оз ставил сундук на стол. — За вашу работу.       — Благодарю вас, мой король. Начнём? — сказал Варис, когда Джей сел.       — Расскажите мне о королевстве, милорд.       — В Дорне всё по-прежнему, мой король — даже мои пташки почти ничего оттуда не приносят. Что до Севера, ваш дядя по-прежнему ничего не знает о вас и о вашей матери и держится в прежней изоляции. В Речных Землях лорд Хостер занемог — и, возможно, дни его сочтены.       — Туда ему и дорога, — сказал Оз, заслужив усмешку Джея.       — Его сын, лорд Варис? — спросил Джей.       — Глупец, мой король. Однако глупец порой бывает полезен.       — Или обузой, — сказал Джей, и Варис тихо засмеялся.       — Именно так. Долина может стать проблемой, мой король: леди Аррен — женщина неразумная, и, боюсь, её скомпрометировал мастер над монетой.       — Это тот самый Мизинец, о котором вы говорили прежде? — спросил Джей.       — Он самый, мой король. Отвратительный тип, которому нельзя доверять — а пожалуй, лучше бы от него избавиться, пока вы не вернулись.       — Как бы мне этого ни хотелось, лорд Варис, у каждого своя роль, и у него — тоже. Пока что мы ничего не предпринимаем, — сказал Джей, и Варис кивнул.       — Пока что, мой король? — спросил Варис, глядя прямо на него.       — Да. Когда мы высадимся, он станет излишним риском — а лишние риски нам ни к чему, — сказал Джей, и Варис улыбнулся.       — В Штормовых Землях раскол, мой король: лорд Станнис считает их своими по праву, хотя он лорд Драконьего Камня. Лорд же Ренли на самом деле перетянул на свою сторону большинство лордов и весьма тесно связан с кое-кем из Простора, — сказал Варис, и Джей кивнул.       — Как братья ладят между собой? — спросил Джей.       — Никак, мой король. Станнис убеждён, что Ренли занял его законное место, а Ренли считает Станниса слишком негибким, слишком одержимым долгом, слишком прикованным собственным чувством чести и справедливости.       — Как можно быть слишком привязанным к справедливости? — спросил Джей.       — Во время осады Штормового Предела, мой король, некий контрабандист сумел прорваться сквозь блокаду с припасами. Сир Давос Сиворт, Луковый Рыцарь, — без его грузов гарнизон умер бы с голоду. Станнис наградил его, посвятив в рыцари и пожаловав небольшой замок, — но прежде отрубил ему четыре пальца до второго сустава в наказание за контрабанду.       — Этот человек — глупец, — сказал Джей.       — Нет, мой король. Просто негибкий.       — Но подобная негибкость и есть глупость. Быть может, в следующий раз помощь и вовсе не придёт — если вот так обращаться с теми, кто её оказывает, — сказал Джей, и Варис кивнул. — Простор, милорд?       — Тиреллы преследуют одну цель, мой король: пустить свою кровь на трон. Тот, кто предложит им это, получит их поддержку. Как я уже говорил вам, они уязвимы через своих вассалов — таких, как Флоренты и Тарли, которые были бы только рады видеть Тиреллов поверженными.       — Рендилл Тарли пойдёт против них? — удивился Герольд.       — При должном стимуле — возможно, — сказал Варис.       — Станнис ведь женат на Флорент? — сказал Джей, и Варис улыбнулся, прежде чем кивнуть. — Вы сказали, лорд Ренли близок с кое-кем из Простора. С Тиреллами?       — Да, мой король. Сир Лорас Тирелл был его бывшим оруженосцем, и эти двое мужчин... связаны, — сказал Варис, и Джей на мгновение взглянул на Герольда.       — Полагаю, на западе всё по-прежнему?       — Так и есть, мой король.       — Благодарю вас, лорд Варис, за вашу работу. Всё пойдёт своим чередом — ровно через год вы увидите этот корабль в Королевской Гавани; встретимся у Чатайи, как условились.       — Превосходно, мой король. Буду считать дни.       — Лорд Варис, берегите себя до тех пор. Не рискуйте без нужды. Я хочу видеть вас живым и здоровым, — сказал Джей, и на лице Вариса мелькнуло мгновенное удивление.       — Постараюсь, мой король.       Они ушли, как только разговор завершился — Джею не было нужды задерживаться в этом городе дольше необходимого, а впереди был долгий путь обратно в Астапор. Когда они добрались до корабля, тот отчалил быстро — меньше чем через час после окончания встречи они уже были на ходу. Джей лёг спать, чувствуя себя усталее обычного, и к своему удивлению снова оказался подле Кровавого Ворона у дерева. За последние пару лет он видел Кровавого Ворона лишь изредка — прошло немало лун с их последней встречи. Когда он подошёл, тот тепло улыбнулся ему, и это застало его врасплох.       — С возвращением, юный король.       — Милорд, — сказал Джей, кивнув.       — Ты справился хорошо, Джейхейрис. Ты взялся за свои задачи лучше, чем я надеялся; твоя связь с драконами поистине впечатляет.       — Благодарю вас, милорд. Я упражнялся так, как вы учили, — сказал Джей — и это была правда: с Бранкардиксом они были почти как единое целое, и всё же с Рейгоном у него теперь тоже была столь же крепкая связь — только совершенно иная по своей природе.       — Твои приготовления у Стены тоже идут хорошо, юный король — они в точности выполняют твои указания.       — Значит, всё в порядке?       — Да. Я пришёл дать тебе последний урок перед возвращением.       — Хорошо.       Кровавый Ворон протянул руку, и Джей обнаружил себя стоящим на ледяном холме. Внизу, куда хватало глаза, раскинулись шатры, и вокруг них свободно и радостно передвигались мужчины, женщины и дети. Джей смотрел, как седобородый толстяк смеётся, пока красивая белокурая спорит с рыжеволосой, а в углу темноволосый мужчина перебирает струны лютни. Потом с ужасом наблюдал, как лагерь захлёстывают мертвецы с синими глазами; ледяные люди шествовали сквозь него, круша всех на своём пути.       Он видел, как пала белокурая и как пала рыжеволосая, как седобородого поглотила толпа, которой не было числа, видел, как человека с лютней подняли в воздух и пронзили ледяным мечом. Всё кончилось в мгновение ока — ни одного живого человека не осталось на ногах. Кровавый Ворон коснулся его плеча, и он увидел мужчину в ледяной короне, который воздел руки, — и павшие стали подниматься. Потом он оказался на вершине Стены и, глядя вниз, увидел армию, покрывавшую землю до самого горизонта.       — Смотри внимательнее, юный король, — сказал Кровавый Ворон, и Джей увидел: в этой армии — те самые мужчины и женщины, которых только что видел павшими.       Он снова стоял рядом с Кровавым Вороном у дерева — и чувствовал, что дышит короткими судорожными вдохами.       — Что это было? — спросил он.       — Вот что произойдёт с вольным народом, если ты потерпишь поражение, юный король.       — Эти... это был вольный народ?       — Они самые. Только ты можешь их спасти, Джейхейрис. Только обещанный принц способен отвратить их судьбу.       — Но сначала я должен победить?       — Именно так. А теперь смотри, — сказал Кровавый Ворон, коснувшись его лба.       Видения понеслись вперёд: он увидел маленькую девочку, машущую деревянным мечом на кудрявого мужчину, который уворачивался от неё; увидел горящие корабли в море зелёного пламени; увидел, как замок в снегах рассыпается под волнами, хлынувшими изнутри. Увидел корабли с парусами в виде драконов, высаживающиеся у белого города, и дракона, обратившегося волком и улёгшегося в саду, полном роз. Увидел белого льва, взревевшего от боли — и затем радостно взревевшего вновь; увидел падение оленя; увидел тень, скользящую по земле — и ослеплённую светом пламени, когда дракон взревел высоко над ней.       — Мы не увидимся ещё долго, юный король, но мы вмешаемся там, где сможем. Не бойся крови — она означает, что мы рядом, — услышал он тихий голос Кровавого Ворона, тающий вдали.       Проснувшись, Джей почувствовал, что из носа течёт кровь, — вскочил и схватил тряпицу. Кровь останавливалась долго, но когда наконец остановилась, Джей чувствовал себя прекрасно — больше чем прекрасно: казалось, его коснулся сам бог.       Винтерфелл, 298 год от З.Э.       Нед.       Последние несколько лет выдались очень удачными; он просматривал книги и видел, что дела обстоят лучше, чем за многие годы, — что было особенно важно с учётом неизбежного конца лета. «Зима Близко» — это предупреждение обязано было принять близко к сердцу каждое поколение Старков, а забота о подготовке к ней являлась главным долгом лорда Винтерфелла. На это ушло немало времени, и несколько лет Нед не чувствовал в себе сил соответствовать этому долгу: потери, которые он понёс, давили не только на разум, но и на душу.       И всё же теперь он был доволен жизнью — семья превзошла все его надежды, он и его жена любили друг друга всем сердцем. Дети росли именно такими, какими он хотел их видеть: счастливыми и любимыми — а судя по дару, который они недавно получили, боги тоже их не обошли милостью. Лютоволков не видели к югу от Стены уже много поколений, и вот теперь у каждого из его детей был свой.       Убрав книги, Нед встал с кресла: следовало наведаться в богорощу и возблагодарить богов, — он взял Лёд и вышел из главного корпуса, едва не споткнувшись о Рикона и его волка по дороге. Он улыбнулся Арье, наблюдая за её упражнениями в стрельбе из лука: знал, что та мечтает владеть мечом, и давно бы разрешил ей, если бы не жена, — так что стрельба из лука стала их компромиссом. Он смотрел, как Арья вместе с волчицей Нимерией идёт подбирать стрелы, — и был рад, что много лет назад прислушался к голосу сердца.       Именно Арья убедила его оставить лютоволков; несмотря на возражения матери, он дал дочери больше свободы, позволив ей быть собой, а когда пришла весть о дезертире, спросил, хочет ли она поехать с ними. Она, разумеется, согласилась, и по сей день Нед задавался вопросом: не направляли ли его Старые Боги — ведь именно на обратном пути они и наткнулись на тело волчицы.       — Отец, смотри, — сказала Арья.       — Арья, осторожно, — предупредил Нед, когда дочь прыгнула вперёд и побежала к зверю.       — Что это за чудовище? — рассмеялся Теон.       — Волк, — сказал Робб.       — Нет, это лютоволк, — сказала Арья, отступая.       — Арья, вернись, — сказал Нед, и мгновение спустя она вернулась — с щенком на руках.       — Смотри, отец, щенки — пятеро их, — сказала Арья, и Теон взял одного.       — Надо прекратить их мучения, лорд Старк, — сказал Теон, вынимая нож из-за пояса.       — Нет, отец, прошу! — воскликнул Бран.       — Отец, их пятеро, — сказала Арья.       — Да, — он посмотрел на неё вопросительно.       — По одному для каждого из нас. Они предназначены нам, — произнесла дочь, умоляюще глядя на него.       — Вы будете сами за ними ухаживать, сами их обучать, а если они умрут — сами и похороните.       — Они не умрут, — твёрдо сказал Робб, берясь за одного из щенков.       Тогда же Арья нашла щенка-альбиноса, пока они уходили, — немого, которого никто не выбрал и который ни за кем не шёл следом. Тот самый немой щенок вырос крупнее остальных и несколько дней назад пропал. Нед послал Джори с гончими, но те не нашли и следа волка, и Нед, поначалу надеявшийся, что волк предвещал рождение ещё одного ребёнка, теперь смирялся с тем, что тот исчез.       Он подошёл к сердце-дереву и принялся искать тряпку, которой натирал Великий Меч, — тот, в отличие от обычной стали, никогда не нуждался в заточке. Найдя её, Нед сел и помолился, а затем устроился на камне и принялся водить тряпкой по клинку — это движение всегда успокаивало его и давало покой. Сегодня, однако, покой был нарушен звуком шагов, и он обернулся: жена шла к нему с печальным выражением на лице.       — Любовь моя, я принесла страшную весть: Джон Аррен умер, — тихо произнесла Кэт, и сердце Неда сжалось — его любимый приёмный отец, человек, который по сути его вырастил, ушёл из жизни.       — Твоя сестра? Мальчик? С ними всё хорошо?       — Да, любовь моя. Но это ещё не всё: король едет в Винтерфелл.       — Когда?       — Он уже в пути. Будет здесь не позже чем через луну.       Нед почувствовал, как покой и умиротворение, которых он с таким трудом только что добился, тают на глазах. Если Роберт едет сюда, ему нужно лишь одно — и это последнее, чего хотелось бы Неду. Но разве он может отказать? Разве может он отвергнуть своего друга? Своего названого брата.       Астапор, 298 г. от З.Э.       Джей.       Время пришло. Наконец-то пришло. Все приготовления были завершены: флот вышел в море больше луны назад, Герольд — и того раньше. Он попрощался с Джоном и сиром Ричардом, и те вместе с Дени отправились со своими людьми в собственный путь. Его планы теперь высечены в камне — всё будет именно так. Элланис и Рейгон отправятся с Дени, и через Рейгона он сможет сохранять связь и знать, если понадобится его помощь.       Его связь с чёрным драконом стала почти второй натурой: стоило закрыть глаза — и он уже знал, что тот чувствует, как себя ведёт. Захоти он — мог бы направить сына, заставить его выполнять приказы и видеть глазами дракона. Рейгон пока без всадника — и всё же никогда не летал в одиночку. К радости сына, Бранкардикс отправится вместе с ним, хотя, к его досаде, лететь им не придётся. Джей чувствовал Бранкардикса над головой и ощущал, как тот счастлив, что они наконец покидают это место.       — Готов, мой король? — спросил Калорс, пока Джей смотрел на город, быть может, в последний раз.       — Да.       Дени передала управление городом совету и пообещала вернуться. Они подготовили не только оставшихся Безупречных, но и немало вольных людей, пожелавших встать под знамёна, — теперь у города было постоянное войско, готовое к его защите. Против массированного удара оно не устоит, но ни одни наёмники, кроме Золотых Мечей, город не возьмут — а значит, прочим городам рабовладельцев выгоднее оставить его в покое. По крайней мере, на это они надеялись.       Что бы их ни ждало впереди, Джей просчитал всё: бесчисленные часы ушли на разработку планов, контрпланов и запасных вариантов на любой случай — в долгих обсуждениях с Джоном и Дени, с Ричардом и Эртуром. Герольд одобрил, Освелл тоже, и хотя этого человека Джей не видел уже больше года, он был убеждён: Кровавый Ворон дал бы своё благословение. Скоро всё это будет поставлено на настоящее испытание.       До Королевской Гавани — две луны пути, но что там ждёт его, оставалось неизвестным. Ясно одно: стоит ему прибыть — и всё придёт в движение. Освелл покинет их, когда они доберутся до Уила, и приступит к собственным приготовлениям. Джей развернулся и подошёл к матери — та стояла рядом с Озом и Эртуром — и улыбнулся им.       — Мы едем домой.