Глава 27. Правосудие Дракона

      Хайгарден, 298 год по З.Э.       Джей.       Чем больше времени он проводил с Маргери, тем отчётливее понимал: она ему не просто нравилась — видение будущего, которое рисовалось ему рядом с ней, стало чем-то большим, чем просто желанием. Это была необходимость. Маргери была умна и разбиралась в политике королевства ничуть не хуже его самого, Джона или даже её бабушки. Но в отличие от них всех она подходила к этому иначе — скорее сердцем, чем разумом. Она видела то, чего не замечали они, умела найти подход к людям так, как ему и в голову не приходило.       Там, где он или Джон обдумывали бы, чего лорд потребует за союз или что удержит его в верности, она знала, чей сын метит на какую партию, чья дочь дружит с кем. Беседуя с Маргери, он узнавал о великих и малых домах больше, чем от советников, — и уже тогда понял, какой великой королевой она станет.       По дороге на холм она ехала верхом с лёгкой нервозностью. Обычное платье сменили штаны и тёплый жакет — оба в цветах её дома, — и, по мнению Джея, они делали её не менее прекрасной, чем любой наряд. Когда они добрались до холма, он помог ей спешиться; Эртур и Барристан наблюдали вместе с Гарланом. Эртур спешился, держа поводья, Гарлан с тревогой посматривал в небо, но лицо Маргери выражало решимость — и хотя Джей чувствовал, как она слегка дрожит, она поднялась на вершину холма вместе с ним без колебаний.       — Обещаю, он тебя не обидит, Маргери, — сказал он успокаивающе, и она кивнула.       — Каково это — быть там, наверху, видеть мир с высоты? — спросила она, и он почувствовал, что Бранкардикс уже близко.       — Трудно объяснить. Может, сама расскажешь мне, когда мы вернёмся на землю, — ответил он, и она засмеялась.       Бранкардикс приземлился несколькими мгновениями позже. Джей наклонился к Маргери и прошептал ей на ухо: «Я всегда буду защищать тебя». Она кивнула, и он подвёл её к дракону. Прижавшись к шее сына, он сказал ему: «Она — это я. Она — это мы» — и Бранкардикс выразил своё согласие. Взяв руку Маргери, Джей приложил её к драконьей шее и наблюдал за её лицом — как она ощущает тепло его тела, чувствует дыхание, слышит тихое урчание.       — Ты ему нравишься, — сказал Джей, и она покачала головой.       — Ты просто так говоришь.       — Нет. Этот звук — так он выражает довольство. Урчит только с теми, кто ему по душе. — Джей увидел, как на её лице расцветает улыбка. — Готова? — спросил он, и она кивнула.       Бранкардикс опустил крыло, и Джей помог ей взобраться. Он усвоил урок, полученный с Арьей, а потому заранее расстелил меховой плащ на спине дракона, показал Маргери, куда садиться, где держаться руками. Сам устроился позади и почувствовал, как её дыхание участилось, когда он обнял её, ухватившись за шип.       — Совегон.       Маленький испуганный вскрик, когда Бранкардикс взмахнул крыльями, был восхитителен; счастливый смех, когда они поднялись в воздух, — ещё больше. Джей направил дракона к Хайгардену, и вскоре они летели над её домом. Лицо её он почти не видел, но сквозь руки, которыми крепко держал её, чувствовал восторг. Немного погодя снизился над Мандером и велел Бранкардиксу лететь медленнее.       — Совегон Паэз.       Дав ей освоиться со скоростью и убедившись, что она готова к следующему, он приготовился поднять её гораздо выше.       — Готова лететь выше? — спросил он, и она с воодушевлением кивнула. — Эгликта, — сказал он Бранкардиксу, и дракон немедленно откликнулся.       Несколькими взмахами крыльев Бранкардикс вознёс их к облакам — даже сам Джей был удивлён тем, как легко это далось сыну. Маргери взвизгнула от восторга: начальное волнение давно улетучилось. Джей направился в сторону Рогова Холма, желая проверить, выступил ли Тарли, — и именно Маргери заметила их, указав вниз. Тарли удалось собрать весьма внушительное войско. Джей повернул к Эшфорду — там люди уже ушли. А когда приблизился к Сидрхоллу, увидел их.       — Думаю, Лорас с ними, но лучше не приземляться — мало ли, испугаются, — сказал он, и она согласно кивнула.       Развернувшись обратно к Хайгардену, он почувствовал, как она откидывается на него, его голова почти касается её плеча. Она застала его врасплох, когда повернула лицо к нему и поцеловала — он отшатнулся, и её лицо омрачилось болью. Тогда он улыбнулся — и поцеловал её куда крепче, чем она его. Но хребет дракона — не место, чтобы потеряться в поцелуе, даже если его связь с Бранкардиксом, пожалуй, позволила бы это, и потому он нехотя остановился.       Вернулись они уже после полудня — провели в полёте несколько часов. Когда Бранкардикс приземлился и Джей помог Маргери спуститься, он почувствовал, как она затекла. Но выражение её лица, то, как она прыгнула ему в объятия и обвила руками, её счастливый смех — всё это говорило красноречивее любого неудобства.       — Спасибо, Джей, спасибо, что позволил мне разделить это с тобой, — сказала она, снова и снова целуя его в щёку.       — Если захочешь, мы можем повторить, — сказал он, и она с готовностью кивнула, прежде чем поцеловать его ещё раз.       Он поблагодарил сына, и Маргери последовала его примеру. Бранкардикс заурчал ещё громче — а затем взмыл в небо и полетел на Север. Спускаясь с холма и всё ещё держа её за руку, Джей заметил усмешки на лицах Эртура и Барристана и широкую улыбку Гарлана. Он помог ей сесть на лошадь — она посмотрела на коня почти с разочарованием, как на нечто второсортное, — и они тронулись обратно в замок.       — Тарли в пути, как и Эшфорд с Фоссовеем, — сказал Джей, и Эртур кивнул.       — Ты видел Лораса? — услышал он вопрос Гарлана, обращённый к Маргери.       — Нет, Гар, мы видели, как люди лорда Эшфорда соединились с людьми лорда Фоссовея. Джей говорит, Лорас с ними.       — Почему вы не приземлились и не поговорили с ним? — спросил Гарлан, и Джей ответил:       — Дракон, садящийся перед строем, мог оказаться слишком большим сюрпризом. Известно, что люди стреляют первыми и задают вопросы потом, а я не стал бы рисковать Маргери из-за шальной стрелы, сир. — Маргери мягко улыбнулась, Гарлан кивнул.       — Когда вы ожидаете их прибытия, Ваша Милость? — спросил Гарлан.       — Вашего брата — послезавтра, остальных — ещё через пару дней.       Немного погодя они въехали в Хайгарден. Маргери рвалась поделиться впечатлениями от полёта — и, несомненно, искупаться и переодеться. Джей перекинулся с людьми лишь несколькими словами, договорился о поединке с сиром Гарланом после обеда и отправился к матери и дяде. Он нашёл их в покоях и был удивлён, увидев там Призрака и Сиракс. Орлица потребовала его внимания, едва он вошёл; Призрак смотрел на птицу с видом существа, которому уже надоели её выходки.       — Как ты, девочка? Да-да, я тоже скучал по тебе, — сказал Джей, поглаживая её перья, затем почесал Призрака за холкой.       Он снял орлицу с жёрдочки, которую для неё сделали, перенёс на своё кресло, позволив ей положить голову ему на грудь, пока перебирал её перья. Дядя смотрел на него, качая головой с усмешкой, и Джей не удержался от подначки.       — Что такое, дядя? Никогда не видел мальчика с орлом? — сказал он, и мать фыркнула.       — Если бы этот орёл был нормального размера и не выглядел так, будто способен утащить даже меня — тогда, может, и нет. Но ты обращаешься с ней как с маленькой певчей птичкой, а она явно ею не является.       — Сиракс — ласковая, дядя, — сказал Джей, и та вскрикнула — словно в подтверждение.       — Как всё прошло с леди Маргери, Джей?       — Поначалу она нервничала, мама, но в итоге держалась как настоящий наездник.       — Разумно ли это, Ваша Милость — приучать её к дракону? — спросил дядя.       — Это то же самое, что с Призраком, дядя, или с лютоволками моих кузин. Они должны привыкнуть к тем, кто нам дорог, быть рядом с ними, понимать, что эти люди для нас значат. Но преданность их всегда будет нашей — если только мы сами не скажем иначе.       — Да, я видел это с Нимерией, прежде чем Арье пришлось её отослать, — сказал дядя с грустью.       — Но теперь она вернулась, дядя, — сказал Джей, и тот кивнул.       — Они уже в пути? — спросила мать.       — Должны появиться в ближайшие дни. Потом нам нужно будет объяснить всё лордам Простора.       Гарлан.       Он стоял в нетерпеливом ожидании короля; на балконе над ним наблюдала вся семья — болели за него, все до одного, кроме одной, хотя он не мог винить её за это. Джей произвёл на него впечатление с первой же встречи, и всё же часть его оставалась настороже: а вдруг тот окажется как лев — или, что хуже, как его безумный дед? Но было очевидно, что ни тем, ни другим он не является. Видя, как Джей смотрит на Маргери, как светлеет, стоит ей взглянуть на него, Гарлан понял: он был бы рад такому свояку.       Сейчас, однако, когда тот наконец появился, Гарлана больше занимало желание скрестить с ним клинки. Биться с Барристаном было откровением, биться с Эртуром — мечтой. Встретиться в поединке с человеком, обученным самим Мечом Зари, с королём, который, возможно, и впрямь достоин этой выучки, — такое мало кто может занести себе в послужной список, и есть о чём рассказать собственным детям. Он хотел бы, чтобы в руках у них была лучшая сталь — валирийский клинок короля против его собственного, — но бабушка отказала, и Шипу придётся подождать, прежде чем его сталь будет испытана.       — Сир Гарлан, до пяти ударов или до сдачи? — сказал Джей, вставая напротив с затупленным клинком в руке.       — Как угодно Вашей Милости, — ответил Гарлан, и Джей кивнул.       Первый удар застал его настолько врасплох, что поначалу он даже не был уверен, что это произошло, — и лишь когда клинок снова устремился к нему, понял: всё было по-настоящему. Назвать короля быстрым — значит явно не воздать ему должного: даже удары Эртура не были столь стремительны. Прошло немало мгновений, прежде чем Гарлан успел приноровиться к темпу, и за это время упустил ещё одно очко — финт и укол в живот пришли почти одновременно.       По меньшей мере, третий балл Джею пришлось отрабатывать. Гарлан раз за разом отражал удары, пока не пропустил вращение — приём, которого прежде не видывал. Миг — Джей атакует слева, потом справа, и вдруг резко разворачивается, оказывается сбоку, удар ложится в плечо. Нужно быть быстрее, точнее в атаках. Он перешёл на максимальную скорость: финты не работали, и он сделал ставку на прямые удары, зацепив Джея по плечу и заработав первый балл.       Это не разозлило короля, но сделало его быстрее и целеустремлённее — чистое везение помогло Гарлану уйти с линии атаки и ответным ударом заработать ещё одно очко. Однако этот счёт оказался последним: Джей насупился — и то, что прежде казалось Гарлану быстротой, превратилось в смазанное пятно. Три удара обрушились так стремительно, что он едва оправился от первого, как прилетели остальные два.       — Победа за вами, Ваша Милость, — сказал он, и Джей кивнул.       Гарлан взглянул на балкон — отец и жена смотрели с удивлением, мать была явно рада, что он остался цел, бабушка — невозмутима. Маргери же широко улыбалась, и Гарлан не сдержал смеха. Он наблюдал, как Джей подходит к Эртуру, говорит с ним, и рыцарь кивает; оба возвращаются на позиции. Гарлан с нескрываемым интересом смотрел — теперь они будут биться между собой.       Он знал, что Эртур сдерживался в поединке с ним, и задался вопросом: не делал ли того же Джей — с учётом молниеносности последних трёх ударов? Скорее всего, именно так, и лишь после гримасы раздражения сдержанность его покинула. Или же удар Гарлана задел его самолюбие? Он поднялся на балкон, где Леонетт бросилась проверить, всё ли с ним в порядке; он поцеловал её, и они вместе подошли к Маргери и королеве Лианне.       — Его Милость весьма искусен, — сказал он, и Лианна улыбнулась.       — Эртур вложил меч ему в руки почти с тех пор, как тот научился ходить, Гарлан. Тренировал его часами каждый день — любой стал бы умелым после этого. И, пожалуйста, просто Лианна.       — Лианна, — повторил он с лёгкой улыбкой. — Всё верно, но нужен ещё и природный дар — а у Его Милости его в избытке. — Маргери чуть заметно кивнула — похоже, сама того не замечая, — и Леонетт засмеялась.       Они обернулись на поединок: Эртур и Джей начали двигаться. Джей казался ему быстрым — но видеть бой со стороны совсем иначе, чем изнутри, и здесь это можно было оценить в полной мере. Как ему удалось держаться против него — загадка. Глядя теперь, он был твёрд в двух вещах: оба — и Эртур, и Джей — сдерживались в поединках с ним. Сейчас — нет. Клинки мелькали с такой скоростью, что прошло немало времени, прежде чем Гарлан осознал: это не затупленные лезвия.       — Именем Семерых, — вырвалось у него.       — Что? — спросила Маргери.       — Мечи. Это Рассвет — они бьются на боевых клинках, — сказал Гарлан, и жена с сестрой ахнули.       — Они всегда так делают, и ни разу не задели друг друга. Вряд ли это случится сейчас, — сказала Лианна, и Гарлан увидел облегчение на лице Маргери — а обернувшись — и на лице бабушки.       Смотреть на этих двоих было всё равно что видеть подлинное искусство, настоящую красоту — во всяком случае, для Гарлана. Он не заметил, как появился Уиллас с леди Сансой, не увидел, как тот передал бабушке свитки с воронами. Настолько захватила его эта схватка, что он не слышал, как несколько раз произнесли его имя. Поединок шёл долго — ни один не мог взять верх. Наконец он услышал, как Джей произносит «сдаюсь» — и увидел Рассвет, приставленный в волоске от королевского горла.       — Значит, сегодня тоже не вышло, Эртур, — сказал король с широкой улыбкой, и Гарлан увидел, как Меч Зари ухмыляется и кивает.       — Нет, мой король. Не сегодня.       Пока Джей и Эртур поднимались по ступеням на балкон, он увидел, как бабушка читает письма — улыбка на её лице говорила о хороших новостях. Жена повернулась к нему с вопросом, почему он не отвечал, и он засмеялся — слишком был поглощён поединком, — что заставило её надуть губки.       — Мужчины, — сказала она, и Маргери прыснула, когда подошёл Джей.       — Вести из Староместа и Золотой Рощи, Ваша Милость. Дом Хайтауэров и Рованы уже выступили — должны быть здесь к концу недели, — сказал отец, получив от бабушки письма вместе с разрешением огласить их.       — Прекрасные новости, милорд. С ними и остальными домами, похоже, большинство, если не все ваши знаменосцы соберутся здесь в течение недели.       — Люди Простора верны своему слову, Ваша Милость.       — Тогда их лорду есть чем гордиться, — ответил Джей, и Гарлану показалось, что отец вот-вот лопнет от гордости — судя по выражению его лица.       После того как поединки завершились и пришли вести о движении лордов, Маргери и Леонетт вместе с Лианной и остальными домочадцами удалились — готовить приём к прибытию гостей и обсуждать свадебные планы. Решено было, что как только все соберутся и узнают правду о Джее, тут же сыграют свадьбу, и мать с королевой уже вовсю хлопотали.       Гарлан ненадолго задержался с Джеем и Эртуром, а потом тоже ушёл. Брат должен был вот-вот появиться, и Гарлан поймал себя на нетерпеливом ожидании — хотелось увидеть Лораса живым и невредимым, узнать, что стряслось с Ренли.       Битва при Окскроссе, 298 год по З.Э.       Сир Стаффорд Ланнистер.       Укладываясь спать, Стаффорд думал о том, что люди, которых он собрал, хотя и плохо обучены, по крайней мере полны рвения, и что ему удалось набрать достаточно бойцов, чтобы они имели значение. Лорд Джаст отзывался о них пренебрежительно, Роланд оставался Роландом — лорд Крейкхолла, крепкий и несгибаемый, как всегда. Они собрали всё, что могли: Запад вычесали сверху донизу в поисках способных держать оружие — от моря до гор. Скоро они двинутся против оленей или волков.       Куда именно Тайвин направит их — ему было всё равно. Лишь бы хватило времени потренировать людей в пути. Больше муштры, больше дисциплины — чтобы хоть стояли на месте, а не разбегались при виде врага. Укладываясь на постель и допивая остатки вина, он думал о Миранде и жалел, что её нет рядом. Сон был тревожным, сны — мрачными; в ночи выли волки, и это преследовало его.       Он вскочил, с ужасом осознав: это не сны. Волчий вой стоял совсем рядом, и это могло означать лишь одно. Север не собирался ждать, пока они принесут войну к нему, — Север принёс войну сам. Он оделся так быстро, как смог, — доспех едва застегнул, — выбежал и прыгнул в седло. Вокруг полыхали пожары, со всех сторон слышались панические крики падающих людей, и собственный страх начал захлёстывать его.       — Сир Стаффорд, ваши приказы! — услышал он чей-то голос.       — Сир Стаффорд!       — Да какого хрена, ну прикажите же кто-нибудь! — заорал голос.       — Строиться! К коням! Выходим на них в поле! — крикнул он и был рад видеть согласные кивки.       Человек двадцать собрались вокруг него, готовые к атаке. А потом он увидел их — и понял, что дело швах. На них скакало, должно быть, пятьсот всадников, а вёл их человек крупнее самого Крейкхолла. Он видел, как гаснет решимость в глазах его людей, как оседает их боевой дух.       — Люди Запада! Эти люди пришли на нашу землю, чтобы убить вас и ваших детей, осквернить ваших жён и дочерей! Вы намерены это допустить?! — прокричал он.       — Нет!       — Нет!       — За Запад!       — За лорда Тайвина!       Крики прокатились вокруг него волной. К его двадцати прибавилось ещё десять — и почти сотня пеших.       — Слава или смерть! — прокричал он, отдавая приказ к атаке на северян, скакавших навстречу.       Лорд Роланд Крейкхолл.       Он был в самой гуще схватки, вокруг царил хаос, и он был рад, что сыновей нет рядом. Двуручный меч ходил в его руках не переставая. Может, здесь ему и суждено пасть — но не в одиночестве. Северяне были свирепы: он видел знамёна с медведем, знамёна с ободранным человеком — и от этого последнего даже у него холодело в груди. Репутация Болтонов была ему хорошо известна. На холме над ними было видно, насколько шатко их положение, — по числу враги не превосходили их, но те не были новобранцами.       Как им удалось сюда добраться — он будет думать после, если вообще доживёт до «после»: судя по тому, как шла битва, это было далеко не гарантировано. Но вместе со своими людьми он продвигался вперёд, и на мгновение в конце длинного мрачного тоннеля мелькнул свет. Северяне заколебались, приостановились — и Роланд увидел шанс. Пусть не на победу, но на отступление с честью.       — Вот цель, туда! — прокричал он, указывая на холм.       — Милорд, вы хотите атаковать? — спросил кто-то из людей бледным голосом.       — Атакуем — либо победим, либо прорвёмся. Но вперёд — здесь нельзя обороняться, — сказал он и развернул лицо этого человека, чтобы тот сам увидел, как обстоят дела.       На левом фланге исход был очевиден — Антарио с людьми уже был разбит, на правом Стаффорда тоже заваливали, и их отряд оставался единственной силой, ещё не сломленной. Помочь другим они были не в состоянии — значит, только вперёд. Может, повезёт захватить кого-нибудь из северных лордов, а не повезёт — хотя бы унесут ноги. Выбора всё равно не было.       — ВПЕРЁД! — рявкнул он, и они двинулись как один.       Добравшись до холма, он увидел — и понял, что опоздал. Что день уже проигран. Всадник сидел в седле, будто родился на нём; серый волк рядом с конём почти не уступал ему размером. Они неслись, а Роланд стоял пешим — от кавалерийской атаки не уйти. Он оглянулся на людей, увидел страх в их глазах, покачал головой — и улыбнулся.       — Никто не свирепее! — прокричал он и бросился вперёд со всей скоростью и силой, на какую был способен.       Он не прошёл и четверти пути. Взмахнул двуручником — но волк оказался быстрее, намного быстрее. Не может быть такого зверя, мелькнула мысль. Он слышал крики вокруг, упал, почувствовал зубы на плече — наплечник так и остался лежать в шатре. Глядя в жёлтые глаза волка, на его клыки, окровавленные и лязгающие, он думал: почему тот не добивает его.       — Милорд, я принимаю вашу капитуляцию, — произнёс голос. Роланд посмотрел поверх волка — и увидел, что это вовсе не мужчина. Мальчик. Рыжеволосый, синеглазый — молодой волк явился забрать свою добычу.       — Мои люди? — спросил он.       — Уже сдались, милорд. Похоже, вид лорда, сбитого волком, стоил им мужества, — ответил мальчик — без насмешки, без укора в голосе.       — Условия? — спросил он, пока оба волка смотрели на него, хотя ответил человеческий.       — Их предложит наш король, однако я обращусь с вами и вашими людьми куда уважительнее, чем вы бы со мной, окажись мы в обратном положении.       — Тогда я сдаюсь, лорд Старк.       — Мои люди проводят вас к остальным пленникам, милорд. Битва окончена.       Когда ему помогали подняться, он наблюдал, как молодой волк погладил серого и улыбнулся, поворачиваясь к нему спиной.       — Подождите — ваш король, вы объявили себя за Станниса? — спросил он и увидел, как мальчик улыбнулся.       — Нет, милорд. Мы служим дракону — королю Джейхейрису Таргариену, третьему этого имени.       Таргариен. Не может быть — они же все погибли. Джейхейрис... кто, чёрт возьми, такой Джейхейрис и почему Старки пошли за королём Таргариеном.       — Вы поддержите драконов после того, что они сделали с вашей тётей, с вашим дедом и дядей? — воскликнул он в замешательстве.       — Моя тётя жива, милорд. Мы поддерживаем её сына. Похоже, вашему лорду всё-таки не удалось пресечь линию Рейегара.       Роллан едва не осел. Судьба Тайвина его не заботила — он лишь надеялся, что Лайл окажется подальше, когда дракон сделает свой ход, ведь всякий, кто встанет у него на пути, непременно сгорит.       Хайгарден, 298 г. от З.       Оленна.       Джей то и дело удивлял её, но, пожалуй, ничто не удивило её так, как то, как он обошёлся с Мизинцем. Она была уверена, что он велит казнить его — по тому, как себя повёл при встрече, — почти ждала этого. Наблюдать, как мужчина обмочился, было одновременно отвратительно и чрезвычайно занятно. Но вместо этого он просто отправил его в камеру и приставил к нему стражника из Королевской Гвардии и своих собственных охранников. Ни разу не упомянул о нём, ни разу не навестил — просто оставил в камере на несколько дней.       Сама она, однако, не смогла удержаться — пошла взглянуть на него, выяснить, что именно он натворил, чтобы навлечь на себя гнев дракона. И больше всего её порадовало то, что оказалась она там не одна. Всякий раз, когда она спускалась, там топтался лорд Старк — будто набирался смелости, чтобы взглянуть мужчине в лицо, что совершенно не вязалось с тем, что она знала об Эддарде Старке. Но потом она всё поняла: он не набирался смелости — он сдерживал ярость. И сегодня наконец узнала почему.       — Моя жена доверяла тебе, а ты воспользовался этим доверием, чтобы предать меня, — воскликнул Нед Старк, пока сир Герольд наблюдал за происходящим.       — Разумеется, воспользовался. А что мне оставалось? Примкнуть к вашей нелепой попытке посадить Станниса на трон? Боги, насколько же глупо это обернулось бы для всех нас — ведь теперь сюда идёт дракон, чтобы потребовать своё. Тот, что родила ваша же сестра. Бастард-король для бастард-трона.       — Мой король не бастард. Но продолжайте, если угодно — казнь вашу я встречу с куда большим удовольствием, — ровным голосом произнёс Герольд.       — Казнь? За какое преступление? В чём меня обвиняют? Какие мне предъявлены обвинения?       — Государственная измена, — сказала она, выходя из тени.       — А, цепкие лозы показывают шипы. В какой измене я виновен? Я служил своему королю — таков обет лорда. Я действовал по его приказам, и по всем законам людей и богов я чист перед любым обвинением в измене, — самодовольно произнёс он.       — Вы забываете, лорд Бейлиш: эти законы писал дракон — дракон, у которого отняли трон. Любой, кто служил самозваному королю, может быть обвинён в измене, — сказал Герольд, и Бейлиш засмеялся.       — Тогда лорду Старку стоит беспокоиться о собственной голове, ведь он служил ему куда усерднее, чем я.       Она уже открыла рот, как появился Джей. Он подошёл к камере, заглянул внутрь и сплюнул на пол рядом с Мизинцем.       — Наслаждайтесь, милорд. Ваше время подходит к концу.       — А, ящерица показала когти. Итак, маленькая ящерица наконец пришла объяснить, почему ты запер меня здесь.       — Всему своё время, милорд, всему своё время. Спите спокойно этой ночью, лорд Бейлиш. Завтра вас ждёт суд. Советую поупражняться в своих умных речах — они вам очень понадобятся.       Она наблюдала, как Джей повернулся и пошёл прочь, и заметила, как Мизинец судорожно сглотнул. Двинувшись следом за королём, она услышала, как лорд Старк что-то пробормотал, и тоже ушёл.       Она нагнала короля почти у верхних ступеней — он нарочно шёл медленно, чтобы дать ей догнать себя, и это её порадовало.       — У вас есть вопросы, моя леди?       — Есть, Ваша Милость.       — Джей, — сказал он с улыбкой, не останавливаясь.       Она сдерживала вопросы, пока они не добрались до её покоев — Эртур всю дорогу молча шёл следом. Войдя, она спросила, не хочет ли Джей выпить; он покачал головой и опустился в кресло.       — Что он натворил, Джей? — спросила она, не тратя времени попусту.       — С чего начать... Вы знаете о Королевской Гавани, о Джейн?       — Кое-что знаю. О вашем дяде. Но Джейн?       — Корона отдала её Мизинцу на попечение — поступай как хочешь. Он намеревался сделать из неё шлюху.       — Она же совсем дитя, — сказала Оленна, и Джей кивнул.       — К счастью, мы успели прежде, чем с ней случилось худшее, — сказал он. — Но мои счёты с ним уходят глубже. Он в ответе за многое. Да, были и другие — Джон Аррен, Роберт, сам Тайвин, — но они появились позже. Смерти моего дяди и деда — на его совести. Их кровь на его руках.       — Я не понимаю.       И он рассказал ей — о письмах отправленных и перехваченных, о Бейлише и Лизе и о любви этой женщины к нему; рассказал о письме, которое он велел ей передать его дяде Брандону, о лжи, которую заставил её произнести.       Он фактически сам отдал Брандона Старка в руки Эйерису — и именно с этого всё и началось.       — Откуда вы это знаете, Джей? — спросила она.       — Я вижу вещи. Во снах.       — Во снах? — переспросила она в замешательстве.       — Вы слышали полную историю о том, как моя семья пережила Рок?       — Я знаю, что ваш предок перевёз семью на Драконий Камень прежде, чем это случилось. Он и Веларионы прибыли из Валирии, если я правильно помню.       — Так и есть, хотя Веларионы переехали ещё раньше. Но дело не только в этом. Дейнис Провидица, дочь Эйнара, узрела Рок во сне — видение было столь явственным, что моя семья продала всё, чем владела, и перебралась с драконами на Драконий Камень. Двенадцать лет спустя Валирия пала, и из сорока уцелел лишь наш род.       — И вам тоже снятся такие сны? — спросила она потрясённо.       — Мои другие, Оленна, но они есть. Ночью накануне приезда Бейлиша я увидел, как всё было на самом деле.       — Но у вас нет доказательств. Нельзя осудить человека на основании сна.       — Леди Оленна, я не намерен его осуждать, — сказал Джей с улыбкой.       И вот час спустя она оказалась на своём месте — рядом с лордом Старком и её сыном — пока Петира Бейлиша вели к ним держать ответ.       Мизинец.       Его переиграли — переманеврировали, — просто потому что он понятия не имел об этом новом игроке, об этой новой складке в его планах. Дракон выжил и, судя по всему, уже прибрал розы к рукам — без сомнения, предложив золотой розе корону. Но какую армию он привёл? Какова его сила? Пока что, кроме имени и горстки стражников, он ничего не видел — однако засохшая старая роза не стала бы принимать сделку ради одного лишь имени.       Мейс бы принял — в этом он не сомневался: Мейс принял бы предложение о помолвке от сына Рейегара в мгновение ока. Последний дракон, как все думали, — хотя теперь это оказалось неправдой. Но Оленна потребует большего — ей нужно большее. Нед Старк привёл Север, а может, и Речные Земли — это кое-что. Но достаточно ли? Он прикидывал в уме: два королевства, верные сторонники Таргариенов и теперь Простор.       Тайвину конец — это ясно. Но он, он мог использовать это, обратить в свою пользу. Только нужно быть хитрее — позволить им показать, что именно им известно. Как только они сделают ход, он ответит. И у него есть козырь: Долина — слишком большой приз, чтобы от него отказаться.       Он улыбался, пока его вели умыться, и ещё шире — когда позволили одеться. Когда его провели в комнату, он взглянул на Таргариена, сидевшего в кресле в ожидании.       — Милорды, я обвиняю лорда Петира Бейлиша в государственной измене и похищении человека, — произнёс мальчик, вставая. Петир увидел, как лорд Старк покачал головой.       Петир едва не засмеялся — точно так же, как вчера, когда Старк пришёл к нему. У этого человека по-прежнему не было ни малейшего понимания ни политики, ни людских поступков — апеллирует к чести, будто это что-то значит, когда меч уже занесён над головой. Он посмотрел на Сансу, сидевшую рядом с Маргери: рыжие волосы ярче материнских, глаза синее — и сердце сжалось от боли. Он когда-то любил Кэт, считал её самым прекрасным существом в целом мире.       Но Санса была ещё прекраснее и со временем станет ещё красивее. Мысли его провалились в самые тёмные глубины, и он снова оказался в той постели — много лет назад. Только теперь его утешало не лицо Кэт, а лицо её дочери, и ему пришлось отвести взгляд, чтобы не потерять рассудок.       — Как вы себя признаёте, лорд Бейлиш? — сказал Старк, и он решил пока что ответить просто.       — Я невиновен в этих ложных обвинениях, милорд.       Пришлось сидеть и слушать, пока мальчик вызвал Джейн: её показания были убийственными, однако в них имелись небольшие прорехи, которыми он мог воспользоваться, — на них он и сосредоточился.       — Моя леди, позвольте выразить мне сочувствие вашим страданиям, — сказал он с улыбкой, пока она сверлила его взглядом.       — Вы за них и ответственны, — горько произнесла она.       — Каким образом, моя леди? Разве не королева приказала передать вас под мою опеку?       — Да, но вы забрали меня против моей воли, — сказала она, и голос надломился от волнения.       — Этого я не отрицаю. Лишь то, что это было по приказу королевы, не так ли?       — Так.       — Находясь под моей опекой, вы были обижены, моя леди? Вам причиняли физическую боль?       — Нет, но мне угрожали.       — Угрожали, но не причиняли вреда?       — Нет, — сказала она, взглянув на короля.       — Вы утверждаете, что вас доставили в бордель и намеревались принудить работать шлюхой — это правда, моя леди?       — Правда.       — Но вас когда-нибудь трогали? Вас продавали мужчине?       — Лишь потому, что мы спасли её прежде, чем вы успели, лорд Бейлиш, — произнёс король, и он улыбнулся ему.       — Как вы утверждаете, Ваша Милость. Однако вопрос остаётся в силе, — сказал он, поворачиваясь обратно к Джейн.       — Нет, меня так и не продали. Но всё именно так, как говорит Его Милость: только потому, что вы не успели.       — Или же потому, что у меня никогда не было такого намерения, — произнёс он с улыбкой, взглянув на лорда Мейса.       — Что вы имеете в виду, лорд Бейлиш? — клюнул на приманку Мейс.       — Моя королева приказала мне доставить Джейн в моё заведение — да, бордель, но у меня не было выбора: приказ королевы не обсуждается. Там я сказал ей, что она будет продана, — но только потому, что ожидал, когда королева проверит положение девушки. Мне нужно было, чтобы та в это поверила, — чтобы поверила и королева, — произнёс он и умолк, грустно покачав головой.       — Вы хотите сказать, что обманывали королеву? — произнесла Оленна.       — Я знал, что Джейн — близкая подруга леди Сансы, — сказал он, повернувшись и улыбнувшись рыжеволосой девушке. — Последнее, что я бы сделал, — это причинил ей вред.       — Вы смеете называть себя другом дома Старков после того, что вы сделали? — громко сказал Нед Старк.       — Я никогда не утверждал этого, милорд. Однако я друг вашей жены, — произнёс он, внутренне торжествуя, когда рука Оленны перехватила руку Неда прежде, чем тот вскочил.       Джейн помогли уйти, и он ждал, пока Лианна Старк заняла своё место, размышляя, к чему они клонят.       — Матушка, прошу, расскажите суду о письме, которое вы передали леди Лизе, — попросил король, и он начал паниковать.       Он слушал, как она рассказывала о письме, содержащем правду, — о письме, о котором ему говорила Лиза, о письме, которое он велел уничтожить. Взглянув на короля, понял, куда всё ведёт: письмо, которое получил Брандон, было тем самым, что он велел Лизе написать, а история — той, что велел ей рассказать. Но то письмо исчезло. Доказательств нет. У них нет доказательств. И потому он ждал и не задал Лианне Старк ни единого вопроса — к удивлению всех присутствующих.       — Прошу суд позволить мне задать лорду Бейлишу несколько вопросов, — сказал король, и после недолгого обсуждения ему дали разрешение, — и тот занял место.       — Вы и мой дядя Брандон были врагами, милорд — это было бы верно сказать?       — Верно. Мы любили одну женщину, и в пылу желания доказать эту любовь ваш дядя срубил меня. Да, я бы назвал Брандона врагом, Ваша Милость, — и шрам тому свидетель, — произнёс он с нескрываемым удовольствием, наблюдая, как корчится Нед Старк при упоминании его любви к Кэт.       — Вам не было больно видеть его мёртвым?       — Нет.       — Вы и леди Лиза Талли были близки, не правда ли?       — Я был близок и с Лизой, и с Кэт, — сказал он, улыбаясь Сансе и краем глаза замечая, как на лице Старка закипает гнев.       — Можно ли сказать, что леди Лиза была без памяти влюблена в вас, милорд? — произнёс король, и он задался вопросом, откуда тот это знает.       — Детская влюблённость, Ваша Милость, не более.       — Как ваша собственная — к моей тёте, милорд, — сказал король, и Петир поймал себя на том, что смотрит на него с ненавистью.       — Как вам угодно, Ваша Милость, — произнёс он, беря себя в руки.       — Итак, если бы вы попросили Лизу уничтожить письмо, дать ложные показания — она бы это сделала? Я имею в виду тогда.       — Не могу сказать, Ваша Милость. Возможно.       — Вы просили?       — Нет.       — Вы не просили её уничтожить письмо моей матери?       — Нет.       — Не просили составить подложное письмо, называющее моего отца похитителем?       — Нет.       — Я называю вас лжецом, милорд, — гневно произнёс король.       — На каком основании, Ваша Милость? У вас есть письмо? Лиза здесь, чтобы уличить меня во лжи?       — Я...       — Милорды, Ваша Милость, полагаю, это недоразумение, — произнёс он и поднялся.       — Лорд Бейлиш, Его Милость не давал вам разрешения вставать, — сказала Оленна, и он взглянул на короля, который кивнул.       — Ваша Милость, я не знаю, откуда вам стало это известно и что заставляет вас в это верить, но заявляю: моя невиновность очевидна. Есть ли иные обвинения? — сказал он, глядя на короля, который выглядел растерянным.       — Ваша Милость? — произнёс Нед Старк, и он увидел, как король покачал головой.       — Тогда я прошу суд вынести решение, милорды, — произнёс он и увидел, как они переглянулись.       — Невиновен, — сказала леди Оленна.       — Невиновен, — сказал лорд Мейс.       — Невиновен, — сказал лорд Старк. Король смерил их яростным взглядом и вышел из комнаты; леди Маргери и его мать бросились следом.       Ещё один капризный мальчишка — с этим можно работать. Он наблюдал, как Старк взял дочь за руку, и та улыбнулась ему на выходе, и сердце дрогнуло — настолько улыбка была похожа на материнскую. Лорд Мейс тоже быстро удалился, оставив его наедине с леди Оленной и её громилами-стражниками.       — Вы и впрямь скользкий тип, Бейлиш, — произнесла Оленна, и он лишь улыбнулся ей в ответ.       — Его Милость ошибается. Я ни при чём. Однако его появление несколько меняет расклад.       — Меняет.       — Возможно, я мог бы предложить ему свою поддержку теперь. Хотя примет ли он её?       — От вас — нет. Но зачем она ему вообще? — с любопытством спросила она.       — Я могу привести Долину.       — Каким образом?       — Он был не вполне неправ. Хотя влюблённость Лизы — дело более позднее. Если я попрошу, думаю, смогу склонить её на нашу сторону.       — За цену.       — Моя леди, всё, что мы делаем, имеет свою цену, не правда ли? — произнёс он, и она засмеялась.       Он ушёл час спустя. Его стражники не пострадали, но их нужно было заменить: ни один из них так и не попытался защитить его. Но они ему понадобятся, чтобы добраться до Долины. Верховный лорд Долины и Хранитель Востока, женитьба на Лизе — почти решённое дело. Лестница снова чётко стояла перед мысленным взором.       Уезжая из Простора, он ухмылялся, думая о капризном мальчишке: обойти его будет нетрудно, и скоро на троне окажется кто-то другой. Он улыбнулся, думая о рыжеволосой девушке, что сидела рядом с ним, — её имя уже вертелось на языке, готовое сорваться вслух.       — Санса, — произнёс он мечтательно, скача по Золотому тракту.       Лорас.       Он увидел это издалека — он и дозорные всадники вместе с лордом Эшфордом и его личной стражей; капитан охраны лорда вёл основные силы армии в дне пути позади. Увидев огромное число людей вокруг родного дома, он поморщился — горьким прозрением обернулось для него зрелище армии Эшфорда, выстроенной и готовой к маршу. Его семья нашла нового короля и бросила Ренли на произвол судьбы, оставила его одного — и вот наконец готовилась к войне.       Кто этот король — ему было всё равно. Его король мёртв, другому служить он не станет. Теперь он служит лишь одному — мести, и Станнис заплатит за всё, что у него отнял. Рядом Робар и Бриенна казались почти воодушевлёнными при мысли о грядущей битве. Они тоже искали мести за павшего короля. Подъезжая ближе, он различил знамёна отчётливее: среди прочих выделялся шагающий охотник дома Тарли.       — За кого вы объявили себя, милорд? — снова услышал он вопрос Робара лорду Эшфорду.       — Ни за кого, сир. Я объявил себя за своего сюзерена и жду его приказов.       Их встретила семья, тепло приветствовав лорда Эшфорда. Сестра, увидев его, забыла обо всяком этикете, и он принял её объятия с радостью, как и объятия братьев, — хотя замер от изумления, увидев, что Уиллас идёт без трости.       — Уиллас, как?       — Долгая история, брат. Ты хорошо выглядишь, — сказал Уиллас, и он поневоле улыбнулся.       — Брат, сир Робар Ройс и леди Бриенна — мои друзья. Позаботься о них, — сказал он и подошёл к матери, которая крепко его обняла, прежде чем он взглянул на бабушку.       Они оба стояли молча, прежде чем он обнял её и почувствовал её объятия в ответ. Он был на неё зол, разочарован — и чувствовал, что она испытывает к нему то же самое.       Он услышал, как отец говорит лорду Эшфорду, что король встретится с ними этой ночью, и задался вопросом, возможно ли это. В отличие от остальных, он разобрался по дороге: семья собирается поддержать Джоффри Ланнистера, Маргери — в королевы, без сомнений. Поддерживать Станниса они не будут — это ясно. Робб Старк может выиграть несколько битв, но скорее уйдёт на Север, чем возьмёт трон.       Он последовал за братьями и бабушкой в покои. Осмотревшись, он не увидел Маргери — наверное, осталась снаружи, подумал он. Войдя, он и Уиллас сели, Гарлан остался стоять, и тут он заметил меч у того на боку.       — Новый меч? — Гарлан кивнул и вытащил его из ножен.       — Это... это валирийская сталь, — сказал он, глядя на узоры клинка. — Откуда у тебя?       — Король подарил, — с улыбкой сказал Гарлан.       — Джоффри. Вы продались Ланнистерам за меч. Ренли должен был быть нашим королём.       — Ренли никогда не стал бы королём, Лорас, и ты был дураком, думая иначе. Тебя просили вернуться, — сказал Уиллас.       — Я остался с моим королём, — сказал он с гневом.       — Есть лишь один король, и он будет здесь с минуты на минуту. Лорас, предупреждаю один раз: веди себя почтительно, — произнесла бабушка, и он смотрел на неё исподлобья, пока не кивнул — она так и не отвела взгляда.       Он уже собирался спросить, кто этот король, когда вошла Маргери — смеясь и переговариваясь с темноволосым мужчиной с глубокими индиговыми глазами. Он взглянул на его чёрный наряд, брошь в виде дракона и алые отделки — и понял, что перед ним Таргариен. Следом шли четверо: Барристан Отважный, некто ещё старше прославленного рыцаря, светловолосый мужчина и высокий дориец. Когда он увидел плащи, доспехи — начал понимать, кто они такие.       — Ваша Милость, — произнесла бабушка, вставая; Уиллас тоже поднялся, метнув на него сердитый взгляд с требованием последовать примеру. Лорас помедлил — но совсем не по той причине, о которой они могли подумать: он только что заметил клинок дорийца.       — Прошу, садитесь, — произнёс темноволосый в тот самый момент, когда он наконец поднялся. — Сир Лорас, рад видеть вас в добром здравии. Не уверен, успели ли вам рассказать обо мне или нет? — сказал он, и Уиллас ответил.       — До вашего появления, Ваша Милость.       — Тогда, пожалуй, представлюсь сам. Меня зовут Джейхейрис Таргариен. Люди вокруг меня — моя Королевская Гвардия. Сира Барристана вы знаете, полагаю?       — Знаю, Ваша Милость, — сказал он, взглянув на остальных и надеясь, что не ошибается.       — Это сир Герольд Хайтауэр, лорд-командующий Королевской Гвардии, сир Освелл Уэнт и сир Эртур Дейн.       — Меч Зари, — произнёс он почти благоговейно.       — Почему никто никогда так не говорит о Чёрной Летучей Мыши? — сказал сир Освелл, и король усмехнулся.       — Когда-нибудь, Оз. Когда-нибудь, — сказал король, и Лорас взглянул на улыбку, игравшую на его лице.       — Мы с Джеем поженимся, Лорас, — сказала Маргери, и несмотря на горечь от того, что семья избрала этого нового короля, счастливая улыбка сестры на время взяла верх.       — Поздравляю вас обоих и желаю счастья, — искренне произнёс он.       — Сир Лорас, может, вы объясните, что произошло с лордом Ренли? Я знаю, что Станнис объявил себя королём и Штормовые Земли пали, но лорд Ренли взят в плен или случилось худшее? — спросил Джей, и он взглянул на него с печалью.       — Ренли мёртв. Его убила тень, — сказал он, и все, кроме короля, посмотрели на него в замешательстве.       — Леди Мелисандра — она тоже из заклинателей теней, Герольд, — произнёс король сиру Герольду, и тот кивнул.       — Тень, сир Лорас — кто-нибудь из вас настиг её клинком? — спросил сир Герольд.       — Я не успел, сир. Быть может, леди Бриенна или сир Робар.       — Нам нужно поговорить с ними обоими. Барристан, пожалуй, пока лучше ты, — сказал Герольд, и Барристан кивнул, развернулся и вышел из комнаты.       — Я не понимаю. Заклинатели теней, тень... что всё это значит? — спросила его бабушка.       — Это значит, что я был прав, не объявившись прежде времени. И отныне никто из нас никуда не идёт, если рядом нет того, кто носит при себе валирийскую сталь, — сказал Джей.       Они ещё немного поговорили, и наконец король, Эртур и Герольд направились к выходу — Освелл оставался охранять Маргери. Он смотрел, как Джей поцеловал сестру в щёку и вышел из комнаты, и сам не понимал, как должен реагировать. Король из Таргариенов, окружённый величайшими рыцарями, которые когда-либо жили, величайшим мечником, которого только видел свет, — Ренли бледнел в сравнении как вариант для его семьи.       И всё же Ренли был его любовью, и они оставили его одного. Явись они тогда — быть может, он выступил бы раньше, быть может, был бы ещё жив. Хотя тени и заклинатели теней говорили о том, что борьба куда сложнее, чем ему представлялось.       — Значит, вот ради кого ты бросила Ренли?       — Ренли никогда не был вариантом. Ты сам себя убедил в обратном и едва не уговорил отца поставить наш дом в величайшую опасность за всю его историю, — сказала бабушка.       — Как? Что у него есть, кроме имени? — произнёс он и увидел, как брат с сестрой нахмурились.       — Не считая Королевской Гвардии его отца, армии, сира Джейме в плену и нашей поддержки? — сказал Гарлан.       — Он причина того, что я больше не хромаю, Лорас. Он исцелил мою ногу, — сказал Уиллас.       — У него есть драконы, Лорас. Настоящие, огнедышащие, — сказала Маргери, и он посмотрел на неё, уже готовый рассмеяться. — Я сама летела на одном, брат. Летела над Хайгарденом и Эшфордом, видела людей лорда Алина на дороге.       — Почему вы не приземлились? Почему не поговорили со мной? — спросил он.       — Как бы вы все отреагировали, увидев дракона? Удержали бы ваши лучники стрелы? — сказала бабушка.       — Лорас, он наш король, и я хочу, чтобы ты был рядом со мной — стал моим Королевским Гвардейцем, — сказала Маргери, и он посмотрел на неё, не зная, что ответить.       — Я устал и хочу помыться. Мы можем поговорить об этом позже? — сказал он, и Маргери кивнула, когда он поднялся с места.       — Лорас, сегодня вечером мы объявим его нашим королём перед всем Простором. Ты будешь там вместе со своей семьёй, — сказала бабушка, и он кивнул, зная, что выбора у него нет.       Выходя из комнаты, он думал о том, что сделает Станнис, когда к нему явится дракон, — как он и его жрица ответят на драконье пламя.       Джей.       Он был с матерью и дядей, и внутри него всё трепетало в предвкушении того, что должно было произойти. В большом зале собрались лорды Простора, вот-вот должен был начаться пир, и его предстояло им представить. Он был одет в лучшее из своих нарядов, на голове — валирийская корона, и наконец прибыли Маргери и её семья. Он встал, взял её под руку, пока Королевская Гвардия окружала их со всех сторон. Лорд Мейс должен был сопровождать мать Джея, а его дядя — леди Алерию.       — Позвольте, мой король? — сказала Маргери, и он улыбнулся ей.       — Позвольте, моя королева, — ответил он, и она кивнула, пока они шли.       Он услышал, как в зале умолкли, когда герольд приготовился представить их, а затем — шум поворачивающихся голов и отодвигаемых стульев, когда прозвучало его имя и люди начали вставать с мест.       — Его Милость король Джейхейрис Таргариен, Король Андалов, Ройнар и Первых Людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства, и его будущая королева леди Маргери Тирелл.       — Лорд Мейс Тирелл и Мать-королева Лианна Таргариен.       Остальные представления прошли как в тумане, и он слышал шёпот, пока они с Маргери шли к почётному столу, слышал оживлённые разговоры, когда люди узнавали его мать и Королевскую Гвардию.       — Сир Герольд.       — Меч Зари жив.       — Это же Лианна Старк, как есть она — я помню её по Харренхоллу.       — Сын Рейегара.       — Сын дракона.       Заняв места, он жестом предложил лордам сесть, затем встал и обвёл взглядом лица в зале, мысленно поблагодарив Маргери и Оленну за то, что они растолковали ему рассадку и описали каждого. Эртур и Герольд стояли у него за спиной — по одному с каждого плеча, Калорс — за матерью, Барристан — за Маргери, Освелл — за дядей; расстановку людей определял Герольд.       — Милорды, увас, без сомнения, найдётся немало вопросов, и у каждого из вас будет возможность получить на них ответы. Но прежде я скажу о правде, что долгие годы скрывалась ради моей безопасности.       Он смотрел в зал: все глядели на него с нетерпением — на одних лицах играли улыбки, узнавшие черты его отца, другие с жадностью ждали, что он скажет, большинство же выражало любопытство.       — Мою мать никто не похищал. Те из вас, кто знал моего отца, давно, должно быть, подозревали, что это ложь. Мой отец и мать встретились, полюбили друг друга и с благословения Элии обвенчались в свете Семерых и Старых Богов семьи моей матери. После разграбления Королевской Гавани сир Герольд, сир Эртур и сир Освелл, понимая, какой опасности я подвержен, и страшась за мою жизнь после гибели моих брата и сестры, инсценировали нашу смерть и вывезли меня с матерью в Эссос.       Пятнадцать лет я ждал и готовился вернуться — вернуть то, что было похищено у моей семьи, предать справедливому суду тех, кто повинен в убийстве моих брата, сестры и их матери. Вместе с моей тётей Дейенерис и преданными людьми — такими как моя Королевская Гвардия, лорд Джон Коннингтон, сир Ричард Лонмут и многие другие — мы планировали и готовились, и вот час настал.       Он снова обвёл взглядом зал: лорды переглядывались. Он видел, как Тарли и Рован кивнули друг другу, видел улыбку Бейлора Хайтауэра и довольное лицо Эшфорда. Лорды Фоссовей и Редвин, Оукхарт и Мерривезер, Касвелл и Мулендор — все смотрели на него.       — Мой дядя Эддард Старк и лорды Севера принесли мне присягу, его тесть лорд Хостер Талли и лорды Речных Земель присягнули мне. Мои люди в настоящее время заняты тем, чтобы Речные Земли стали местом, где Львы боятся ступать.       По залу прокатился смех — даже на невозмутимом лице Рэндила Тарли появилась улыбка.       — Лорд Тирелл принёс клятву верности и призвал вас, своих верных вассалов. Вы — верные лорды Простора, сражавшиеся за моего отца. Я прихожу к вам и спрашиваю: будете ли вы сражаться за его сына?       — Да! — откликнулось несколько голосов.       — Будете ли вы сражаться за его сына? — повторил он чуть громче.       — Да! — отозвалось больше голосов.       — Я — сын дракона, милорды. В моих жилах течёт кровь отца. Будущее, к которому он стремился, будущее, что он обещал вам всем, — оно в наших руках, стоит лишь взять его. И потому я спрашиваю вас снова: будете ли вы сражаться за его сына, будете ли вы сражаться за меня? — произнёс он, и на этот раз зал взорвался криками.       — Пламя и Кровь! — крикнул Джей, и лорд Мейс с сыновьями, и даже дядя подхватили.       — Пламя и Кровь!       — Пламя и Кровь!       — Пламя и Кровь!       Он дождался, пока крики утихнут, затем кивнул Эртуру, который вышел перед почётным столом; следом то же сделал Герольд.       — Милорды, скоро мы будем пировать и праздновать, но прежде есть кое-что, что я хочу вам показать. Поэтому прошу вас ненадолго выйти со мной на улицу.       Джей вышел из зала туда, где большие двойные двери, ведущие на главный балкон, уже были распахнуты. Он ждал, пока зал почти не опустеет: все именитые лорды стояли здесь, а позади люди тянулись, заглядывая через плечи друг друга. Тогда он указал в небо.       — Милорды Простора, драконы вернулись, — произнёс он, и наступила тишина, когда Бранкардикс полетел в их сторону.       — Не может быть.       — Это дракон.       — Это дракон.       Бранкардикс приближался к балкону — достаточно близко, чтобы все могли хорошо его разглядеть: белая чешуя светилась в лунном свете. Джей подал знак, и дракон издал громкий рёв — раскаты прокатились по ночному небу, — и взмыл выше.       — Дракарис, — сказал Джей, и его сын выпустил пламя в небо.       В лунном свете огонь горел ослепительно ярко, озаряя небосвод, казалось, на многие мили вокруг. Позади слышались изумлённые возгласы, лорды оживлённо переговаривались — одни с восторгом, другие с нескрываемым страхом.       Спустя несколько мгновений он велел сыну лететь отдыхать — ночная работа была выполнена, — и Бранкардикс послушался и улетел. Все вернулись в большой зал, начался пир, и Джей следил за тем, чтобы никто не чувствовал себя обделённым угощением. Когда трапеза подошла к концу, он дождался, пока музыканты принялись расставляться, и кивнул Освеллу, который вышел и вернулся мгновение спустя с арфой. Калорс поставил кресло посреди зала, и Джей подошёл к нему, глядя на инструмент: арфа его отца была готова зазвучать вновь.       Именно мать предложила эту песню, и сердце Джея сжалось при мысли о том, что придётся сыграть её перед ней.       — Они запомнят это, Джей. Что бы у них ни было на душе — услышав, как ты играешь, они вспомнят отца.       — Ты уверена? Нам не нужно, мама. Не нужно, если ты не готова.       — Я уверена. К тому же мне самой хочется услышать её снова — услышать, если поёт наш сын.       Взяв первые ноты, он почувствовал это. Взглянул на мать — она тихо улыбалась — и заиграл ту песню, что некогда пел его отец.       В высоких чертогах ушедших королей Дженни танцевала с тенями своими — С теми, кого потеряла, кого нашла, С теми, кто любил её больше всех. С теми, кого не было уже так долго, Что имён их она не помнила, Что кружили её на сырых старых камнях, Кружили прочь её горе и боль. И она не хотела уходить, не хотела уходить, Не хотела уходить, не хотела уходить. Они танцевали весь день И в ночь под снегом, что мёл сквозь чертог, От зимы до лета, и снова зима — Пока стены не рухнули в прах. И она не хотела уходить, не хотела уходить, Не хотела уходить,…       Когда он закончил, он увидел это. Мать была права: его речь, и дракон, и её присутствие — всё это заставило людей хотеть верить, и всё же этого оказалось недостаточно, чтобы развеять все сомнения. Теперь же их не осталось ни единого. Он — сын Рейегара, и это читалось в том, как Тарли смотрел на него, как улыбался Рован. Он видел, что мать утирает слезу, что леди Алерия, Санса и Джейн делают то же.       Маргери же почти плакала открыто, хотя улыбка на её лице говорила о радости, а не о горе, и это согревало Джея. Заняв место рядом с ней, он протянул руку и взял её ладонь в свою — улыбка на её лице стала ещё ярче. Позднее они танцевали: она прижималась к нему ближе, позволяла держать себя крепче, и он чувствовал, как будущее, о котором мечтал, становится всё ближе.       Он поговорил с некоторыми лордами и понимал, что с каждым нужно будет побеседовать ещё отдельно. Направляясь к себе в комнату, он ощутил его в своих мыслях и понял: время пришло. Эртур и мать присоединились к нему; Освелл и Барристан в эту ночь несли дежурство, тогда как Калорс и Герольд спали.       — Где он? — спросила мать.       — Примерно на четверти пути до Староместа.       — Люди? — спросил Эртур.       — Сделают, как было сказано, — ответил Джей, и Эртур кивнул.       — Действуй, — сказала мать, и Эртур кивнул.       Джей закрыл глаза. Сын мчался стремительно к своей цели; те остановились на отдых в поле, и когда он почувствовал, как сын тянется к нему, услышал его голос в своей голове, — велел Рейегону приземлиться, но людей не трогать.       — Да, отец.       Он уловил страх этих людей, слышал вопли и крики, пока Мизинца тащили и ставили перед драконом, а затем люди в панике кинулись к коням и ускакали. Мизинец попытался бежать, но Рейегон привык к добыче куда умнее и опаснее этого жалкого человечка. Дракон прыгнул — и в мгновение ока схватил его когтем — и они взмыли в воздух; вопли мужчины потонули в хлопанье исполинских крыльев.       Сыну потребуются дни, чтобы добраться до места назначения, и Джей чувствовал, как радость сына сливается с его собственной при мысли о мучениях, что ждут этого человека за все его злодеяния.       — Я доставлю его туда, отец, а потом мы ещё полетаем вместе, — сказал сын и показал ему Арью, гладящую его по шее.       Он повернулся к матери и кивнул, она улыбнулась, Эртур обнял её за плечи.       — Этот человек пытался принести Рок на нашу семью. Пусть найдёт свой собственный — на нашей родине, — сказал Джей.       — Валирия, — произнёс Эртур, и Джей кивнул.