Глава 30. Победителю достаётся добыча.

      Королевская Гавань, 298 г. п.З.       Серый Червь.       Его люди вошли в город по приказу королевы. Ворота открывались перед ними — до тех пор, пока не становилось ясно, кто они такие, но к тому времени ворота уже были их. Они двигались туда, где шли бои, наблюдая, как драконы прокладывают путь, однако в конце концов сражаться оказалось почти не с кем: эти люди в стальных платьях сдавались слишком легко. По королевскому приказу он отвёл часть людей в сторону, а затем вошёл в сам город.       Здесь мужчины хотя бы пытались сопротивляться, но его воинам и это было не в диковинку. Когда королева приказала им взять Астапор, они встречали куда более упорное сопротивление при куда меньшем числе защитников. Здешние же казались трусливее — больше боялись смерти. Сам он, однако, знал одну неоспоримую истину, которую эти люди не понимали: все люди смертны. Но для него и его воинов этот день ещё не настал.       — Торго Нудхо, мы взяли дороги и большой замок, — сказал Красная Блоха, и он кивнул, отправив гонца к королю.       Серый Червь двинулся вперёд и краем глаза заметил их: двое в белых плащах, трое в золотых и один человек в золочёных доспехах — они шли по улицам в сторону воды. Он позвал своих людей и последовал за ними. Противники двигались быстро, но он и его воины — быстрее и увереннее, хотя те были куда внимательнее к окружению.       — Убейте их, — произнёс человек в золочёных доспехах высоким, почти девичьим голосом. — Убейте их немедленно.       Серый Червь ускорился и увидел, как эти люди надвигаются на толпу — несколько мужчин, несколько женщин, но главным образом дети, все безоружные и явно голодные. В голове у него мелькнули плети, цепи и ошейники, хозяева и рабы — и в следующее мгновение его копьё уже настигло ближайшего золотого плаща, двинувшегося к этим людям.       — Ossēnagon lī qilōni ȳdra daor obūljarion, mīsagon se tolie. (Убейте тех, кто не сдастся, защитите остальных.) — приказал он Безупречным и те двинулись вперёд.       Его люди наступали. Золотые плащи не были воинами — они падали почти разом. Двое в белых плащах шагнули навстречу, а человек в золочёных доспехах укрылся за их спинами. Серый Червь тренировался с Эртуром, с Герольдом, с Освеллом и Калорсом и знал, на что способны белые плащи, — а потому был готов к настоящей битве. Она не состоялась. Единственным, что связывало этих людей с теми, куда лучшими воинами, оказался цвет их плащей.       — Сдавайтесь, — произнёс он, когда один из белых плащей упал раненым, а другой бросил меч. — И ты тоже, — добавил он, направив клинок на человека в золочёных доспехах; его воины держали копья наготове.       — Я твой король, ты должен стоять передо мной на коленях.       — Не мой король, — ответил он, двинулся вперёд и ударил человека рукоятью меча по голове; глядя вниз на упавшего, произнёс: — Безупречные не преклоняют колен.       — Gūrogon zirȳ naejot se dārys. (Отведите их к королю.) — приказал он, пока один из его людей подбирал потерявшего сознание, а остальные конвоировали раненого и сдавшегося.       Серый Червь посмотрел на людей, которые казались одновременно облегчёнными и испуганными, и тут сверху донёсся рёв драконов.       — Вы в безопасности теперь, король здесь, — сказал он и пошёл прочь: в эту ночь в городе ещё было немало дел.       К тому времени, как он добрался до большого замка, уже рассвело. За эту ночь он убил нескольких человек — хотя и меньше, чем ожидал: эта ночь оказалась скорее охотой, нежели битвой. Подойдя ближе, он увидел своих людей, стоявших в карауле с копьями наперевес, а чуть в стороне — дракона своей королевы. Это его порадовало.       — Сколько нас пало?       — Меньше пятидесяти, Торго Нудхо, — ответил Красная Блоха, и он кивнул.       Он вошёл в большой замок — хотя после пирамид Астапора тот оказался куда меньше, чем он представлял. Это был новый дом короля Джейхейриса, дом повелителя всей этой земли, — а он бывал в пирамидах и попросторнее, принадлежавших людям, чьей власти это жилище и в подмётки не годилось. Впрочем, как и его королева, Джейхейрис не нуждался ни в чём, кроме себя самого, чтобы показать, кто он есть.       — Ты невредим, Торго Нудхо, — услышал он голос своей королевы, войдя в просторный зал.       — Этот слуга — слуга своей королевы.       — Сколько других не уберегли себя? — спросила она.       — Меньше пятидесяти заплатили цену этой ночью, моя королева, — ответил он, и она посмотрела на него с грустью.       — Сегодня ночью мы предадим их богам. Ты узнаешь мне их имена? — попросила она, и он кивнул, пока она вела его к дальнему концу зала.       На ступенях перед большим креслом сидел король, за его спиной стояли двое белых рыцарей, а вокруг — ещё рыцари, следовавшие за Джейхейрисом. Серый Червь был рад, что не им пришлось встать у него на пути.       — Торго Нудхо, полагаю, именно тебя я должен благодарить за поимку беглого короля, — сказал Джейхейрис с улыбкой, поднимаясь и подходя к нему.       — Этот слуга нашёл его бегущим, мой король.       — Но недостаточно быстрым. Благодарю тебя и твоих людей — я в долгу перед ними и перед тобой. Могу ли я чем-нибудь отплатить вам?       — Я служу своей королеве. Я служу тебе, мой король. Мне не нужно ничего сверх этого, — ответил он, и король кивнул.       Он наблюдал, как король беседует с его королевой, и дожидался, пока его не отпустят, — затем нашёл место, где можно было передохнуть. Он устал, замёрз и это место уже успел невзлюбить. Больше всего на свете ему хотелось домой, но он останется здесь столько, сколько прикажет королева, столько, сколько она того пожелает.       Королевская Гавань, 298 г. п.З.       Джей.       Он наконец-то вошёл в сам Красный Замок — лишь после того, как убедились, что нигде не затаились тайные убийцы, нет спрятанных кинжалов во тьме, не осталось непроверенных углов. Даже после этого Эртур и Барристан были начеку, как никогда прежде. Он понимал, что так и будет: Герольд уже вёл себя подобным образом, ещё когда они были в Астапоре, но теперь всё стало куда серьёзнее.       Дени почти смеялась над ним — ей самой пришлось терпеть такое, пока он ездил на север, и её собственные Безупречные всё время были рядом, хотя даже они давали ей больше пространства, чем Эртур и Барристан ему. Когда он скажет им, что собирается ехать за своей королевой, возражений будет немало — он, конечно, не послушает, но они всё равно выскажутся. Варис помогал как мог: следил за тем, чтобы определённые слуги не путались под ногами, и занимал его разговором в ожидании.       И вот наконец он шагал в Тронный зал — видел его впервые, видел трон, который вернулся сюда отвоевать, наследие своей семьи. Первая мысль была: уродливая вещь, чертовски уродливая. Но с этого места можно делать то, что нужно, — и он ощутил воодушевление, когда двигался к нему. Чем ближе он подходил, тем что-то казалось неправильным, и потому он остановился и сел на ступени перед троном.       — Пожалуй, лучше сделать это в присутствии всех, — произнёс он, и Варис кивнул.       — Как вам угодно, Ваша Милость.       — Джоффри и Тайвин — кто их стережёт? — спросил он, повернувшись к Эртуру.       — Сир Кларенс сам выбрал людей, Ваша Милость. Как и тех, что стерегут Станниса.       — А остальные? — спросил он, и Дени ответила:       — Я отправила часть Безупречных им в подкрепление. У нас бесчисленное множество пленников, но все под надёжной охраной.       — Тот путь, которым мы вошли, лорд Варис, — он заблокирован?       — Нет, Ваша Милость, но его стерегут ваши люди.       — Нужно отправить воронов… — начал он и умолк, почувствовав её присутствие. — Здесь есть балкон? — спросил он, и Варис указал ему на выход; там она прилетела и приземлилась, явно радуясь встрече с ним.       — Я думала, она улетела на Дрифтмарк? — произнесла Дени, пока он поглаживал шею Сиракс.       — Улетела, но уже вернулась. Как только отдохнёт и поест, я отправлю её к моему кузену — передать, чтобы вёл северную армию сюда, — ответил он, и она кивнула.       — Риверран? — спросила она ровным голосом, хотя он знал, что она хочет снова увидеть Лакоэса.       — Вороны. Лорд Варис, сможем ли мы отправить их без Пицеля?       — Я позабочусь об этом, Ваша Милость. Стоит ли оповестить королевство?       Он взглянул на Дени, затем на Эртура и Барристана — все кивнули, — после чего повернулся к Варису и тоже кивнул. Тот вышел немедля.       Затем они заговорили о предстоящих судах. Когда явился Серый Червь, они немного побеседовали с ним, и после того, как тот ушёл, Джей повернулся к Дени и своим гвардейцам.       — Я знаю, что вы все собираетесь сказать, и понимаю вас, но всё равно поступлю по-своему — так что лучше сразу знайте, — произнёс он, и Эртур посмотрел на него с усмешкой.       — Вы собираетесь забрать свою невесту, мой король, — сказал Эртур, и Джей кивнул.       — Я смогу съездить и вернуться за несколько часов, уж точно до темноты. К тому же это развеет беспокойство, которое могут испытывать она или моя мать, — добавил он и повернулся к Дени: — Королевская Гавань — твоя, тётя, пока я не вернусь.       — О, подарок — а я тебе ничего не принесла, — засмеялась она.       Он покачал головой и вышел во двор. Закрыв глаза, он позвал своего сына — Бранкардикс и его брат с сестрой устроились на отдых в пещере, которую отыскал его дракон. Но сын не устал, и вот уже он с Рейгоном летел на его зов; Элланис осталась позади. Глядя на них издали, он невольно подумал, что творится сейчас в душах горожан: драконы вернулись по-настоящему.       Джей смотрел на раскинувшийся перед ним город. Нужно будет найти место, где драконы могли бы садиться — безопасное, не вызывающее паники. Но он отогнал эти мысли, когда сыновья приземлились перед ним. Взобравшись на спину Бранкардикса, он взял курс на Маргери, надеясь найти её быстро: чем дольше его не будет, тем сильнее станут тревожиться Эртур и Барристан. Поэтому он твёрдо решил задержаться ровно настолько, чтобы объяснить происходящее.       — Лети, сын мой, — прошептал он, когда Бранкардикс взревел.       Внизу мелькали знамёна, люди махали вслед. Их доверия у него ещё не было, их искренней веры — тоже, но они были готовы дать ему шанс. Пока этого хватит, хотя в том, что грядёт, одного шанса будет мало. Он пролетел над Королевским Лесом, увидел Розовую Дорогу, закрыл глаза и ощутил Рейгона — почувствовал радость сына от того, что они снова летят вместе.       Через несколько часов они увидели их: армия, двигавшаяся по земле, даже с высоты казалась огромной. Джей испытал лёгкое сожаление — эти люди шли сюда впустую. Первая война кончилась; настанет время готовиться к великой. Глядя сверху на армию Простора, он надеялся, что она будет готова, когда тот час придёт. Он снизился, давая себя рассмотреть, но не настолько близко, чтобы перепугать коней.       — Вон туда, сын мой, — произнёс он, и Бранкардикс с Рейгоном полетели к соседнему холму.       Всадники прибыли быстро. Он увидел Гарлана и Рэндила Тарли, Матиса Рована и сира Бейлора, с ними — с дюжину воинов, в том числе сир Освелл. Похлопав сына по шее, он велел ему и брату подождать и отдохнуть — он задержится ненадолго — и зашагал вниз по склону.       — Ваша Милость, всё в порядке? — произнёс сир Освелл, подъехавший первым.       — Всё в порядке, сир Освелл. Идёмте — мне многое нужно вам рассказать, — ответил он, и Освелл кивнул, пока солдат подводил ему коня.       Он быстро сел в седло и поехал рядом со своим шурином и Чёрным Нетопырём, кивнув Тарли и Ровану. Впереди уже стояла торопливо разбитая палатка — он усмехнулся её размерам. Но потом увидел жену, стоявшую у входа и смотревшую на него, — и сразу забыл обо всём остальном. Маргери была в верховом костюме — каком-то необычном, такого он прежде не видел.       Бриджи, редингот — всё это было одновременно элегантным и практичным, и, к немалому своему удивлению, он нашёл этот образ весьма привлекательным. Он соскочил с коня, на мгновение разрываясь между тем, чтобы броситься к ней бегом, и тем, чтобы идти с королевским достоинством. В конце концов получилось и то и другое: сначала пошёл, потом побежал — схватил жену в объятия и поцеловал её глубоко, к изумлению всех вокруг.       — Вы здоровы, мой король? — сказала она, вспыхнув, когда он оторвал губы от её губ и чуть отступил, не выпуская её руки.       — Да, моя королева. И тем более теперь, когда вижу вас, — ответил он, и она улыбнулась, а в этот момент подошла его мать.       — Ваша Милость, — сказала та, и он отпустил руку Маргери, обнял мать и шепнул ей на ухо: — Всё кончено. Все живы.       Повернувшись к Маргери, он снова взял её за руку, и они вошли в палатку — Оленна и Мейс уже сидели внутри. Он занял своё место, Маргери рядом, и стал ждать остальных. Сир Герольд, сир Освелл, Калорс, его мать, лорды — пока все собрались, прошло немало времени. Он отказался от угощения и начал рассказ о произошедшем.       — Мои лорды, мои леди, простите мне столь же внезапный отъезд, как и столь же внезапное появление, — но вести, которые я привёз, объяснят и то и другое.       — Королевская Гавань пала. Армия Тайвина разбита, как и армия Станниса. Мы победили, мои лорды. Война окончена, — произнёс Джей и услышал облегчённый вздох Маргери, увидел улыбку Оленны и горделивый взгляд Герольда, устремлённый на Оза.       — Ваша Милость, Тайвин, Станнис… — начал Рэндил Тарли.       — Ждут суда в темницах, лорд Тарли. Вместе с Джоффри и многими другими.       — Я не понимаю, Ваша Милость, как это возможно? — спросил Матис Рован.       — Мои лорды, я готовился к этому большую часть своей жизни, а последние три года — особенно тщательно. Появилась возможность завершить всё быстро — я ею воспользовался. Не представься она мне, война затянулась бы куда дольше.       — Но это ничуть не умаляет заслуг людей Простора — напротив, только возвышает их. Ведь без вашей поддержки Тайвин не оказался бы в столь безвыходном положении, — сказал он, и одни кивнули, другие нахмурились в раздумье.       — Что теперь, Ваша Милость? — спросила Оленна.       — Ваши люди могут возвращаться домой, моя леди. Вы тоже, мои лорды. Но я прошу вас приехать в Королевскую Гавань: предстоит коронация — моя и моей королевы, — он взглянул на Маргери с улыбкой. — И судебные процессы, на которые я надеюсь рассчитывать на вас.       — Разумеется, Ваша Милость, — ответил Тарли, за ним — Рован, Бейлор и остальные.       — Тогда, с вашего позволения, мои лорды, я хотел бы поговорить с женой и матерью, — произнёс он, и все начали расходиться.       Он ждал, пока не ушли все, наблюдая за Мейсом, который никак не мог решить — уйти или остаться, — и наверняка ушёл бы первым, если бы Оленна не смерила его взглядом. Когда все вышли, в палатке остались только свои: мать, жена и её семья.       — Что случилось, Джей? — спросила мать прежде, чем кто-либо успел раскрыть рот.       Он изложил свой план: как они с Дени успели в нужный момент, как перехватили атаку Станниса и приход Тайвина. Когда дошло до драконов, он ожидал возражений, но их не последовало.       — Расчёт времени, — произнесла Маргери, и он улыбнулся. — Всё решал расчёт времени.       — Чаще всего именно так, моя королева, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Что и подводит меня к тому, ради чего я прилетел. Завтра, когда я буду говорить с народом, я хотел бы, чтобы моя королева стояла рядом. Королевская Гавань в полной безопасности, а чтобы добраться туда в обозе, понадобится луна пути или больше. Потому я подумал: не предпочтёте ли вы прилететь на драконе?       Улыбка и кивок были ему ответом — он едва не схватил её за собой, так не терпелось снова подняться в воздух. Но тут со всех сторон посыпались сомнения и вопросы, и главной виновницей была её бабушка.       — Вы же не собираетесь вот так просто лететь туда? Право, куда лучше было бы приехать вместе с остальными, — сказала она, обращаясь к Маргери, но та покачала головой.       — Что может быть лучше, чем прилететь на драконе, бабушка? Если народ увидит меня рядом с Джеем, на его драконе, а назавтра я предстану перед ними как их королева — какое впечатление это произведёт, какое другое появление может сравниться с этим?       — Я согласен с вами, Оленна. Эртур и Барристан — в Красном Замке, Безупречные и люди компании держат город. Народ должен видеть короля и королеву; пусть люди знают, что власть переменилась. Куда лучше, чтобы они увидели Её Милость рядом с Его Милостью сейчас, чем ждать луну, — произнёс сир Герольд, и Оленна посмотрела на него.       — Вы не возьмёте с собой Лораса, Ваша Милость? — спросила Оленна.       — Вы сомневаетесь, что я защищу мою королеву, моя леди? — ответил он ровным голосом, но глаза его были холодны.       — Нисколько, Ваша Милость. Просто мне спалось бы спокойнее, знай я, что её брат рядом с ней, — сказала Оленна, и он взглянул на Маргери, которая кивнула.       — Что ж, сир Лорас, надеюсь, ваш желудок крепок, — произнёс он с усмешкой, и Маргери засмеялась в ответ. — Не оставите ли вы меня ненадолго наедине с женой, прежде чем мы соберёмся в дорогу? — добавил он, и один за другим все вышли; его мать на прощание обняла его.       — Как я рада тебя видеть, — сказала Маргери, обнимая его, когда они остались одни.       — Я тоже. Вы готовы к этому? — спросил он, глядя ей в глаза.       Она кивнула, и он поцеловал её снова — на этот раз медленнее, позволив себе насладиться её губами без чужих взглядов. Оторваться от этого поцелуя оказалось ещё труднее; он сделал это с неохотой, оба одинаково пылали румянцем. Джей подумал: не думает ли Маргери, как и он, о предстоящей ночи, о том, что они снова разделят постель?       — Надо идти, дорога займёт какое-то время, — сказал он, и она кивнула.       — Что мне взять с собой, Джей? — спросила она, и на мгновение он не понял, о чём речь.       — Ах, я не подумал об этом. Немного, боюсь. Если повезёт, Рейгон, может, и возьмёт небольшой сундук — но, право, одна-две смены одежды самое большее; остальное придётся заказать, — ответил он, и она кивнула.       Арья       Он собирался бросить её здесь снова, снова уехать без неё — и она была страшно злая. Тем более что он брал с собой этого противного Лораса. Маргери — ещё понятно, хотя видеть, как кузен целует королеву, было невыносимо, а уж этот его взгляд, когда он смотрел на неё, — просто глупость. Но всё же это понятно. А вот Лорас — зачем? Почему не она? Она уже летела на драконе, она не трусила, как Лорас.       — Прости, Арья. Сейчас я не могу взять тебя с собой. Но скоро увидимся.       — Пожалуйста, Джей, я здесь никого не знаю, кроме тёти Лианны. Пожалуйста, возьми меня с собой, — взмолилась она, округлив глаза как можно больше и закусив губу.       Джей посмотрел на неё, потом на дракона, потом на Маргери, которая улыбнулась, потом на Лораса, который покачал головой. Кто он такой? Не он тут главный — король главный, а не этот противный Лорас. Она снова посмотрела на кузена: тот закрыл глаза, и она принялась гадать, что происходит. Но когда он открыл их и улыбнулся, она тоже улыбнулась.       — Ладно. Но там ты делаешь, что тебе говорят, никуда не сбегаешь. Я серьёзно, Арья. Держишься рядом со мной — иначе забудь о том, о чём мы говорили: я не буду в этом участвовать, — предупредил он, и она была так рада, что даже не вспомнила, о чём они говорили.       — Буду! Спасибо, Джей! Спасибо!       — Хорошо. Иди попрощайся с моей матерью — ты оставляешь её здесь одну, и она может расстроиться из-за этого, — сказал он, и ей стало немного стыдно.       Она смотрела, как Джей прощается с Королевской Гвардией и с леди Оленной и другими, а сама пошла проститься с тётей.       — Прости, тётя. Я знаю, ты будешь скучать, но мне надо лететь. Прости, — сказала она, и Лианна только засмеялась.       — Ну и волчонок ты, Арья. Лети, но слушайся Джея. Береги себя, племянница, скоро увидимся.       Джей подошёл к Лианне и говорил с ней куда дольше, чем она сама, потом встал на колено перед Призраком, и вот все четверо двинулись к драконам. Она увидела чёрного дракона — что-то было привязано у него на спине, — но не успела рассмотреть что, как уже забиралась на Бранкардикса. Маргери заняла место впереди, перед Джеем, а она устроилась рядом, Лорас — за её спиной.       Совсем скоро они были уже в воздухе. Обидно — почти ничего не видно, зато теплее без ветра в лицо. Сбоку она видела чёрного дракона, летевшего совсем близко и смотревшего на них куда больше, чем вперёд. За спиной Лорас нервно дёргался, и она хихикнула — новичок. На своём первом полёте она была куда смелее, с гордостью подумала она.       Она и вправду задремала — проснулась только когда они шли на посадку. Она мысленно выругала Джея: устроил её здесь, и весь полёт она проспала, ничего не видела. Когда они приземлились, она и Лорас слезли первыми, Джей помог Маргери, и она огляделась с тревогой — она надеялась никогда не возвращаться сюда. Но теперь всё было иначе: этот король куда лучше прежнего, и она неожиданно для себя самой была рада оказаться в Красном Замке.       — Арья? — послышался голос Дени, и она бросилась к ней, обняв принцессу с радостью, которой та явно не ожидала.       — Я не знала, что ты здесь, Джей мне не сказал, — произнесла она, и Дени засмеялась.       — Конечно не сказал, он весь поглощён своей женой, — сказала та, и Арья скосила взгляд на кузена: тот улыбался и держал Маргери за руку, разговаривая с Варисом.       — Пойдём, провожу тебя в комнату. Есть хочешь? — спросила Дени, и она кивнула.       Комната была другой, не как прежняя, — ближе к королевским покоям. Дени объяснила, что так и должно быть: теперь она часть королевской семьи. Без стражи она бы вполне обошлась, но слово дала — не сбегать, — а значит, постарается его сдержать. Но когда она узнала, что случилось с Серсеей, что Джоффри заперт в темнице, желание нарушить обещание стало почти невыносимым. Ей хотелось повидать их обоих — посмеяться над Джоффри, поглядеть на тело Серсеи.       — Она отравила себя, её нашли сидящей на троне, — сказала Дени, пока они шли к покоям Джея.       — Хорошо, — ответила она. — А остальные? Джоффри, Тирион?       — Тирион тяжело ранен, выздоравливает под стражей. Джоффри в темнице.       — Можно мне его навестить?       — Нет, — раздался голос Джея, и она сердито взглянула на него, когда они вошли в королевские покои.       — Почему нет?       — Увидишь его на суде. До тех пор — никто к ним не ходит. Даже я, Арья, ты понимаешь? — сказал он, и она кивнула. — Ну а теперь — за стол, у тебя живот урчит так, что слышно отсюда. Ты громче Бранкардикса, — засмеялся он. Глупо, подумала она — и тоже засмеялась.       За едой она смеялась то и дело. Джей дурачился — и с Маргери, и с ней, и с Дени. Иногда вдруг хмурился, будто чем-то недоволен, и она уже начинала гадать, что сделала не так, — а он корчил рожу и снова смешил её. Ещё рассказывал истории — некоторые про Дени, отчего та краснела до ушей, но потом брала реванш и рассказывала истории уже про самого Джея.       Когда он проводил её до комнаты, она едва держалась на ногах от усталости. Пообещал, что стража всю ночь простоит за дверью, и что завтра они позавтракают вместе, а может, и поспаррингуют. Уложив её в кровать, взъерошил ей волосы — она снова захихикала, — а потом встал на колено у изголовья и заговорил тихо.       — Если ты этого хочешь — я сделаю так, чтобы это случилось. Но убедись, что точно хочешь, хорошо? — произнёс он, и тут она вспомнила, что именно он ей обещал.       — Хочу. Спокойной ночи, Джей, — ответила она — и теперь как никогда жаждала остаться здесь, у него и Маргери, чтобы добрые воспоминания об этом месте вытеснили дурные.       — Спокойной ночи, Арья. До завтра.       Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Маргери.       Она лежала в постели, муж спал рядом. Понимала: нужно его разбудить — день впереди, пожалуй, один из самых важных в их жизни. Но Джей выглядел таким умиротворённым, таким довольным — и она сама ощущала то же самое, даже более того. Провела пальцами по его лицу, убрала волосы со лба, чтобы смотреть на него.       Когда на его губах появилась полуулыбка, она не смогла удержать свою. Наклонилась и поцеловала его — и рассмеялась, когда он подхватил её и перекатил под себя.       — Джей, прекрати, — сказала она, когда он принялся её щекотать. Смех стал громче.       — Нет, — ответил он, щекоча сильнее.       — Джей, — выдохнула она, задыхаясь от смеха, и он остановился, навис над ней и посмотрел на неё.       — Доброе утро, жена.       — Доброе утро, муж, — сказала она, когда он её поцеловал и она почувствовала, как его язык ищет входа.       Она знала: окажись рядом кто-нибудь посторонний — увидел бы её улыбку, увидел бы румянец, когда она думала о его языке и о том, что он вытворял им прошлой ночью. Она не могла устоять, и когда его пыл стал слишком горячим, ущипнула его — и вырвалась из объятий.       — Правда? — сказал он с усмешкой.       — Да. Нам надо вставать, Джей, — сказала она, а он покачал головой и надул губы — до умиления.       — Я теперь король, и я повелеваю нам оставаться в постели. — Он придвинулся ближе, принялся целовать её шею, потом губы скользнули к уху, и он прошептал хрипло: — Разве ты не хочешь остаться в постели, жена?       Она вздрогнула. Хочу — больше всего на свете, — подумала она. Но нельзя. Ущипнула его снова и рассмеялась над тем, что он сказал, схватив её за руку.       — Хорошо, что я люблю тебя всю, до последней крупицы. Нападать так на короля — за такое можно лишиться этой изящной маленькой ручки, — произнёс он, целуя её пальцы один за другим.       — Но мой нежный муж так меня любит, что никогда не позволит никому причинить мне вред. Разве не так?       — Так, — сказал он, и она снова поцеловала его — теперь уже готовая встречать утро.       — Мне нужно будет позже перенести вещи в мои покои, — сказала она, оглядываясь в поисках нижней рубашки.       — В какие твои покои? — спросил он с удивлением.       — Это королевские покои. Покои королевы, насколько я понимаю, — в конце коридора, — пояснила она и увидела, как он нахмурился.       — Ты хочешь жить отдельно? — спросил он.       — Нет, я просто... я так думала, — ответила она, и сердце забилось быстрее при мысли, что он может не захотеть раздельных покоев.       — Я бы предпочёл, чтобы это были наши покои — если ты не против? — сказал он, и она с радостью кивнула.       — Очень даже не против, — сказала она, а улыбка, которую он ей подарил, была открытой и настоящей.       — Голодна? — спросил он.       — Страшно.       — Понятия не имею, что с этим делать, — сказал он, и оба засмеялись.       — Позови кого-нибудь из слуг, они тебя наставят на путь истинный.       Несколько минут спустя он был одет, она — ещё нет. Он вышел и прислал ей нескольких служанок; её собственные прибудут позже, но пока сойдут и эти. Усевшись, она сама уложила волосы и поняла, что ей нравится. Пока служанки извлекали из сундука одно из двух принесённых ею платьев, она выбрала красно-чёрное — в цвета мужа.       За завтраком её появились не Джей, а Дени и Арья. Тётка мужа подшучивала над её ночью и обратила внимание на небольшой след укуса на шее. Комната, в которую та её привела, была куда пышнее, чем требовалось для завтрака четырёх человек, — слишком украшена; должно быть, главная личная трапезная королевской семьи.       — Здесь подойдёт, — сказала Дени, и она не стала возражать: голод и отсутствие бабушки, которой было бы что сказать, взяли верх над приличиями.       — Как прошла ваша первая ночь здесь, Ваша Милость? — спросила Дени с лукавой улыбкой и приподнятой бровью, давая понять, что прекрасно догадывается, чем они с Джеем занимались.       — Изнурительно, — ответила она, и Дени расхохоталась так, что Арья с удивлением посмотрела на обеих.       Еда появилась, а следом — Джей, раздражённо покачивая головой из-за чего-то. Тем не менее улыбнулся им и сел рядом с ней, а не во главе стола.       — Что случилось?       — Что? — переспросил он. — А, кухня здесь, еда, запасы... Они готовы были морить народ голодом, но сами бы ни в чём не нуждались, — сказал он.       — Можно раздать часть припасов, если хочешь. И распорядиться о новых поставках теперь, когда обстановка стала спокойнее.       — Так и сделаем, — сказал он, улыбнувшись ей и взяв её руку. Несколько минут спустя они принялись за еду.       Вошёл сир Артур, ведя за собой лорда Вариса. Тот передал Джею записку; он прочитал и протянул ей.       Его Милость король Джейхейрис и Её Милость королева Маргери из домов Таргариен и Тирелл сим просят всех верных подданных прибыть в Королевскую Гавань и принести клятву верности. Армия Ланнистеров разбита, армия Баратеонов разбита. Всякий, кто не явится добровольно, будет признан врагом и понесёт соответствующее наказание.       Джейхейрис Таргариен, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Лорд Семи Королевств, Защитник Государства.       Маргери Таргариен, Королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Леди Семи Королевств, Защитник Государства.       Маргери не верила своим глазам. Он говорил, что они будут править вместе, что она его королева, — но видеть это написанным перед собой... Она взглянула на него, поймала его кивок и вернула записку.       — Превосходная работа, лорд Варис. Послание отправлено?       — Да, Ваша Милость.       — Всё готово к сегодняшнему? — спросил Джей.       — Да.       — Где?       — Септа Бейлора, Ваша Милость. Наиболее подходящее место для обращения к народу, — сказал Варис.       — Отлично, милорд. Мы с королевой хотим раздать еду тем, кто больше всего в ней нуждается, лорд Варис. Знаю, это не вашего ведомства дело, но пока не прибудут нужные люди — не возьмётесь ли?       — Возьмусь, и всё будет исполнено, Ваша Милость, — сказал Варис, поклонившись Джею, а затем повернулся к ней: — Ваша Милость.       Они ели, и за трапезой мысли её невольно устремлялись к предстоящему дню. Сначала они обратятся к народу — то, чего прежде не делал ни один король, ни одна королева. Вместо того чтобы быть принятыми лордами и леди Вестероса, они явятся сначала к простому люду — ещё до официальной коронации. К нему Джей обратится прежде всего.       Если это не знак того, что они — иные, не такие, как Олень или Лев, что снова настало время Дракона, то никакого знака и не бывает. Бабушка рассказывала ей о Рейегаре, о том, как он проводил время среди простого люда, как заботился о нём. Похоже, его сын чувствовал то же самое. Это наполняло её гордостью, радостью от мысли о будущем и о переменах, которые они принесут.       Риверран, 298 год от З.Э.       Нед.       Большую часть времени, проведённого вместе, он сдерживался, не говорил того, что было на душе, — какая-то часть его всё ещё не желала этого касаться. Но после еды, выслушав Эдмара, узнав, как пострадали Речные Земли, как мог пострадать Север, он больше не мог молчать, оставшись с ней наедине. И, глядя на неё в отведённой им комнате, заговорил.       — Почему, Кэт?       — Нед?       — Почему ты это сделала?       — Он пытался убить Брана.       — Правда?       — Я...       — Я просил тебя оставить это, Кэт. Позволить мне разобраться. Посмотри, что ты натворила, — произнёс он, стараясь удержать голос в узде.       — Не я. Это всё Ланнистеры, — сказала она, и он посмотрел на неё. Неужели она так слепа?       — Как, по-твоему, должен был отреагировать Тайвин? Ты взяла его сына. Пусть Бес был ему и не мил, но это был его сын.       — Я не подумала... — начала она, но он перебил.       — Да, не подумала. И поставила под угрозу мою жизнь, жизни девочек — потому что не подумала.       — Нед, прости меня.       — Прощение не вернёт Джори. И не вернёт Вэйона, и септу. Ты понимаешь, что твой так называемый друг сделал со мной, чего хотел сделать с Джейн?       — С Джейн? — переспросила она, и он не мог поверить, что она не подумала о девочке, — хотя, по совести, и сам не сразу о ней вспомнил.       — Бейлиш хотел пристроить Джейн в одно из своих заведений, — сказал он, и Кэт покачала головой.       — Я не знала, Нед. Я не знала, — сказала она, и слёзы покатились по щекам.       — Знаю. Но даже не в этом дело. Мальчики, Кэт. Ты оставила мальчиков одних. Учитывая, что Джей говорил о том, что должно было случиться, — с тобой, с Роббом, с ними, с девочками... Боги, я едва не лишился головы. Всё потому, что ты не знала. Не подумала, — сказал он, и она осела на пол, рыдая и захлёбываясь.       — Прости меня. О боги, прости, — говорила она, и слёзы лились не останавливаясь.       Часть его желала уйти, оставить её там, дать время подумать. Но он не мог — не было в нём такого. Он мог быть с ней несогласен, но она его жена, он любил её, и сделала она всё не из злобы и не с дурным умыслом. Поэтому он подошёл, поднял её — ноги не держали, — и она упала в его объятия. Уложил её на кровать и смотрел, как она сворачивается клубком, рыдая ему в грудь, — его руки обхватывали её.       Когда он заснул, он не заметил, но проснулся — ещё в темноте — один. Оглядел комнату — пусто. Быстро вышел к двери: стражники оказались людьми Талли, они указали ему на септу. Он нашёл её там — молящейся перед одной из статуй. Матерь, кажется, хотя он не был уверен.       — Кэт, пойдём обратно в постель, — сказал он, и она покачала головой со слезами на глазах. — Кэт, — сказал он мягче и наклонился, чтобы помочь ей встать.       Она молчала, пока он шёл рядом, держа её за плечо. Приведя в комнату, помог лечь, помог раздеться, и она посмотрела на него почти умоляюще. Он тосковал по ней — и знал, что и она по нему. Они соединились отчаянно, почти судорожно, но к концу что-то изменилось — стало нежнее, стало скорее очищением, нежели чем-то иным.       — Милорд, милорд! — послышались голоса у двери. Оставив её спать, он встал открыть — за дверью стоял управляющий.       — Что случилось? — спросил он раздражённо.       — Волчица, милорд. Рычит у ворот.       — Волчица?       — Волчица вашей дочери, милорд.       — Сейчас буду, — сказал он и вернулся одеться. Оглянулся — Кэт не спала.       — Нед, что случилось? Что-то не так?       — Нимерия у ворот, они встревожены.       — Арья... с ней что-то случилось? — голос её дрогнул от страха.       — Арья в порядке, это просто волчица, Кэт, — сказал он, мягко поцеловал её и вышел.       У ворот Нимерия рычала на всякого, кто приближался, — не делала исключения и для него. Но в конце концов, казалось, успокоилась и позволила ему ввести её внутрь. Хотя ему почудилось, что смотрит она на него всё ещё сердито. Он распорядился принести ей еды и, присев рядом, сказал, что скоро они увидят Арью, — это, кажется, успокоило её больше всего.       После завтрака он с облегчением увидел, что Кэт снова становится собой, хотя следы его слов по-прежнему читались на её лице. Он отправился к Эдмару — хотел узнать последние вести из Речных Земель и из-за их пределов. Оказалось, что бо́льшая часть Речных Земель отбита у людей Тайвина: Стоунхедж, Воронодрев — почти всё, кроме Харренхолла. Это принесло облегчение: похоже, чаша весов склонялась в их сторону.       — Превосходная работа, милорд, — сказал он.       — Большую часть сделали люди вашего племянника. Джон Коннингтон и сир Ричард Лонмут ведут их.       — Лианна говорила мне, что они с ними. Хорошие люди, говорила, — сказал он, и Эдмар согласно кивнул.       — Похоже на то. Как, впрочем, и сам он — вопреки моим сомнениям.       — Сомнениям?       — Он Таргариен, — сказал Эдмар, и Нед напрягся.       — Ты предпочёл бы видеть Ланнистера на троне, Эдмар? — спросил он, и тот покачал головой.       — Нет, Нед. Я просто говорю, как чувствовал поначалу. Меня переубедили — и слава богам, — сказал Эдмар, и Нед был рад этому. Не переубеди его — Талли потеряли бы куда больше, чем Речные Земли.       — Что с Роббом?       — Не знаю. Только то, что его послали на Запад — изображать вторжение.       — Никаких вестей?       — Пока нет.       — Джейме Ланнистер здесь — где он? — спросил он, и Эдмар приказал проводить его.       Стражники у камеры оказались людьми Джея или его тётки — не Талли и не северяне. Неда обыскали на оружие, прежде чем впустить в удивительно приличную комнату, где содержался Джейме Ланнистер.       — Меня бросили в чёрные камеры ни за что. Тебя — сюда, — сказал он с горечью, глядя на человека напротив.       — Своими условиями я обязан вашему племяннику, Старк. Будь выбор за вашей женой или сыном — обошлись бы со мной так же, как с вами.       — Да. Но ты бы заслужил это, — сказал Нед.       — Заслужил? За что? Назови причину.       — За Джори. За моих людей, — сказал он с яростью.       — А как насчёт моего брата, Старк? Или тот факт, что его захватила ваша жена, не снимает с вас вины?       — Проклятый Цареубийца. Я позабочусь, чтобы твою голову отделили от туловища за всё, что ты натворил.       — Правда? И кто же победит меня в судебном поединке, Старк? Не думаю, что у вас есть такой человек. Разве что ваш племянник, — сказал он, смеясь, и Нед едва сдержал желание ударить его — но он пленник, а бить пленника бесчестно.       Поэтому он ушёл и направился обратно, но у ворот снова задержался — на этот раз из-за всадников, возвращавшихся верхом. С Джоном Коннингтоном он не встречался со времён Битвы у Колоколов — два этих человека не скрещивали оружия. Хостер же встречался, и Нед задумался, каково это было — принимать в своём доме человека, едва не убившего отца Кэт. Дейнис Аррен тоже встречался — и поплатился за это жизнью.       Сира Ричарда он видел однажды — в Харренхолле, они с Робертом отправились тогда на поиски Рыцаря Смеющегося Дерева. Интересно, оценил ли этот человек, узнав впоследствии, что искал тогда Лианну. Глядя теперь на этих двоих, он видел людей в куда лучшем расположении духа — куда лучшем, — и гадал, что тому причиной, пока не увидел человека в цепях, которого волокли за лошадьми.       — Лорд Старк, — сказал Джон Коннингтон.       — Лорд Коннингтон. Сир Ричард. Как? — спросил он, глядя на Гору.       — Наш король прислал подмогу, милорд, — ответил сир Ричард, и Джон Коннингтон засмеялся.       — Подмога оказалась немаленькой, не правда ли, Ричард?       — Об этом как-нибудь в другой раз, милорд. Нужно найти место для этого человека — король захочет вершить над ним суд в своё время, — сказал сир Ричард.       Темница, куда поместили Гору, больше отвечала его ожиданиям: цепи сковывали громилу почти полностью. Стражники были поставлены и чтобы не допустить побега, и чтобы держать подальше речных жителей. Они хотели, чтобы его представили в Королевской Гавани, когда король займёт её, — но Нед не знал, когда это будет.       Ответ пришёл через несколько дней — в свитке, который принёс ворон. Всё было ясно: Тайвин разбит, Станнис разбит — и Нед не мог поверить, что всё случилось так легко, так быстро. Речные лорды тоже, казалось, были потрясены, но только не люди Джея — те восприняли это как нечто само собой разумеющееся. И лишь той ночью, в разговоре с Джоном Коннингтоном, он понял почему.       — Мой король продумал всё до последней детали, лорд Старк. Каждый шаг, каждое действие. Вы бы не поверили, сколько часов мы провели за разбором тактики, за обсуждением разных возможностей, разных исходов.       — И всё же — так быстро... Не закрадывается ли сомнение? А вдруг письмо — какая-то ловушка, чтобы заманить нас в Королевскую Гавань, а там окажется, что с Джеем что-то случилось? — спросил он, и в нём всё ещё жила эта единственная капля сомнения. Но Джон Коннингтон лишь засмеялся.       — Взгляните на конец письма, лорд Старк. Думаете, кто-нибудь другой поставил бы королеву наравне с собой? Вы ведь были на его свадьбе, не так ли?       — Да, был.       — И что вы скажете теперь? — спросил Джон, и он улыбнулся.       — Мне нужно выпить. Это ведь повод для праздника, не правда ли? — сказал Нед и засмеялся вместе с остальными.       Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Побеждённые.       Тайвин.       Он сидел в камере и пытался понять, как всё пошло не так, как дошло до этого. Могучая армия Ланнистеров разбита, разгромлена, дочь мертва — от собственной руки. Часть его на миг усомнилась, но он знал правду: Серсея убила себя. Живой она бы не сдалась — нет. В соседней камере его брат Киван, последовавший за ним, без сомнения, думал о том же.       Дальше плакал и скулил, а порой орал, что снимет им головы, внук — мальчик, на которого он делал ставку, который должен был стать королём. Но корону ему уже не носить, на трон не сесть. Ему повезёт, если голова останется на плечах. Самому Тайвину на такую удачу рассчитывать не приходилось. Лишиться головы — пожалуй, лучшее, на что он мог надеяться.       Или всё же есть другой путь? Есть ли способ спасти себя, спасти семью? Возможно. Возможно. Но это будет зависеть от того, чей сын этот новый Таргариен — отца или деда.       Станнис.       Он был так близко. Так близко — почти чувствовал вкус короны, которую собирался надеть, и дракона, на котором собирался лететь. Теперь и то и другое было вне досягаемости. С тех пор как его бросили сюда, он всё думал, гадал, видел сны. Ренли не давал покоя: стоило закрыть глаза — и он был рядом, Станнис слышал его, видел, почти мог коснуться.       «Ты убил меня, брат. Проклят убийца родичей. Проклят ты».       «Это был не я, брат. Не я», — кричал он в ответ.       «Тогда кто? Разве не ты желал моей смерти? Разве не ты послал её с твоим рыцарем?»       «Я спал. Я был во сне. Не я».       «Тебе нужно было взять персик, брат», — говорил Ренли, громко смеясь.       Он покачал головой. Нужно было. Им нужно было действовать вместе, братья должны держаться вместе, — но они с братьями никогда не держались вместе. Ренли ушёл ко двору, ища роз, Роберт ушёл за волчицей — что же ему оставалось, куда было идти? Разве он не был законным королём? Разве не избранником Красного Бога? Разве мир не нуждался в нём?       Он больше не был в этом уверен. Прежней уверенности не осталось. Он боялся, что ошибся, что его сбили с пути, — и теперь боялся за Ширен. Дочь его была невинна, чиста, нежна и кротка. Он должен был быть её отцом — этого должно было быть достаточно. Теперь же, из-за одного лишь этого, она в опасности. Его собственный брат позволял убийцам детей Таргариенов разгуливать на свободе. Поступит ли этот Таргариен так же, если кто-нибудь убьёт Ширен?       — Р'глор, защити мою дочь. Спаси её. Если не можешь спасти меня — спаси хотя бы её. Молю тебя, — сказал он, закрыл глаза и стал ждать, когда снова явится Ренли.       Давос.       Солнце жгло, во рту пересохло; острые камешки, на которых он лежал, едва удерживали его над водой, — но он не сгорел и не утонул, а это уже больше, чем можно было сказать о большинстве кораблей королевского флота. И о его сыне тоже — Маттос погиб, в этом он не сомневался; за Дейла и Алларда страшился худшего; Деван хотя бы прорвался сквозь огонь, хотя и это, должно быть, обернулось собственными бедами.       Но и сам он был в незавидном положении: до берега слишком далеко, сил плыть нет, он устал, замёрз, голодал — и всё же именно жажда, он знал, прикончит его. Человек умирает от жажды в окружении воды — мир обожал свои шутки. Давос сел и почувствовал боль в старых костях. Битва не нанесла ему ран, и всё же он потерял почти всё дорогое ему. Мир снова потешался над Давосом.       — Да убейте уж меня наконец! — крикнул он во всё горло.       — А с чего бы нам? — послышалось в ответ, и он увидел пару мужчин, гребущих к нему на лодке.       — Кто вы?       — Меня зовут Патрек, это Гаред, — сказал тот, что был моложе.       — Давос, — ответил он, когда старший протянул ему бурдюк с водой.       Он медленно пил, промокнул губы и плеснул немного на лицо.       — С кем вы?       — С королём, — ответил Патрек.       — С каким королём?       — С единственным. С Джейхейрисом Таргариеном.       Джейхейрис Таргариен — и кто, блядь, такой этот Джейхейрис Таргариен, подумал он, разглядывая мужчин.       — Прошу вас, сир Давос Сиворт, король желает вас видеть, — сказал Гаред, и Давос посмотрел на мужчин, потом на камень и понял: выбора нет — придётся идти с ними.       Мелисандра.       Её волокли по улицам; одежда рвалась, пока она отчаянно вырывалась из рук несгибаемых людей, захвативших её. Она плевалась, царапалась, пыталась бежать, понимая: эти люди — безбожники. Как Ланнистеры их наняли — она не знала; как им удалось добраться сюда, не привлекая внимания её бога, — она не понимала. Но страшилась она не за собственную жизнь, а за то, что это означало для избранника её бога. Где Станнис, что случилось, куда исчезли драконы — ничего этого она не ведала.       Но она знала: её убьют. Знала, что это — её конец. И пока она жаждала встречи с богом, она страшилась предстать перед ним после столь горького провала: вести его избранного так далеко — и пасть в самом конце. Вдали она увидела Красный Замок — главную цель, к которой стремился её принц, — и приготовилась к тому, что ждёт впереди. Однако, оглядевшись по улицам, она с удивлением заметила: лица горожан сияли, люди улыбались, — и всё же не это поразило её больше всего, а стяги над городом.       — Почему они вывесили знамёна дракона? — спросила она двух Безупречных, державших её за руки.       — Куда вы меня ведёте?       — К кому вы меня ведёте?       Но ответа она не получила — ни слова, ни взгляда от этих невозмутимых людей. Они просто шли вперёд — неуклонно вперёд. Когда они добрались до самого Красного Замка, знамёна стали видны ещё отчётливее: они были повсюду, трёхглавый дракон реял над высочайшими башнями. Подняв взгляд, она увидела их — белый впереди, за ним чёрный и синий; великолепные, грозные, смертоносные, — и опустилась на колени.       — Азор Ахай, — произнесла она, когда её втащили внутрь.       Тирион.       Сколько он пробыл без сознания — неизвестно; насколько тяжелы его раны — тоже; что с ним станет — это он хотя бы мог предположить. Откуда взялись Безупречные — он не понимал, как и кем были другие люди, стоявшие в охране. Станнис не мог нанять таких — у него попросту не было денег, насколько мог судить Тирион.       Неужели это люди его отца? Неужели ему так повезло? Он сомневался — уже хотя бы потому, что здесь всё было ясно: он пленник, а не гость, не сын, оправляющийся от ран. Безупречные оказались худшими тюремщиками, каких только можно пожелать, — неподкупные, молчаливые, они просто делали своё дело: стояли в охране, и он здесь застрял. Остальные были немногим лучше — вестеросцы, и это было всё, в чём он мог быть уверен.       Те хотя бы разговаривали с ним, его кормили и давали вино — пусть в меньших дозах, чем он предпочёл бы. Он был на грани срыва, на краю безумия — и всё из-за отсутствия нормального общения; даже лекарь, приходивший осматривать раны, задавал вопросы только о них. И когда стало совсем невмоготу, пришёл не Бронн и не Шая — отчего тревога за обоих лишь усилилась. Пришёл Варис.       — Вы хорошо выглядите, милорд, — произнёс Варис, с сочувствием глядя на него.       — Я никогда особо не блистал внешностью, Варис, — ответил он и не удивился, что евнух не засмеялся.       — Сестра? — спросил он, и Варис покачал головой.       — Она покончила с собой. Приняла яд, сидя на Железном Троне.       Он ощутил мимолётную печаль — и тут же в памяти всплыло лицо Мендона Мура. Он был уверен: именно сестра послала гвардейца Королевской Гвардии убить его.       — Отец? — спросил он, уже с большей тревогой.       — Он, ваш дядя, ваши кузены и ваши люди ожидают суда, милорд. Ваш брат — также, как только прибудет.       Джейме. Джейме едет — вот этому он действительно улыбнулся, хотя известие о предстоящем суде неприятно кольнуло. Впрочем, поразмыслив, он нашёл в этом свою выгоду: судебный поединок. Пусть попробуют одолеть его брата там.       — ШШаяей? Бронн?       — В добром здравии, милорд, — сказал Варис, и Тирион облегчённо выдохнул. — Как и ваш юный оруженосец. Но меня беспокоит не их шея, а ваша.       Тирион смотрел на него — несколько ошеломлённый. Он считал Вариса другом, поверенным — даже при всех их играх. Никогда не думал всерьёз, что тот отвечает ему взаимностью, хотя и надеялся на это. Услышать вслух было... иначе. Чуть лучше. Чуть менее одиноко, чем прежде.       — Почему?       — Потому что мне весьма нравится голова, которая на ней держится, — сказал Варис, и лёгкая улыбка тронула его губы.       — Кому вы служите, Варис? — спросил он, гадая, получит ли нынче верный ответ.       — Тому же, кому служил всегда, Тирион. Королевству, — произнёс Варис — и в этот миг за дверью послышались шаги, а сама она распахнулась.       Вошедший был в короне, какой Тирион прежде не видывал, — облачён в чёрное с красным; на груди цепь с отчётливым знаком трёхглавого дракона. Но этот человек был темноволос и черноглаз — ничуть не похож на Таргариена. За его спиной стоял гвардеец Королевской Гвардии — явно дорнийского происхождения. Вот оно что — за этим стоит Дорн? И сам этот человек тоже дорниец?       — Лорд Варис, — произнёс вошедший и взглянул на него.       — Ваша Милость, я как раз собирался говорить с лордом Тирионом о его будущем.       — Есть ли оно у меня, Ваша Милость? — спросил он, глядя на человека, которого Варис назвал королём.       — Столько же, сколько у нас у всех, лорд Тирион. Садитесь — нам есть о чём поговорить, и ваше будущее лишь часть этого разговора, — сказал тот, и Тирион подумал: кто же он такой?