Глава 32. Испытания и невзгоды. Часть вторая.

      Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Оленна.       Она оказалась права: ужин в тот вечер прошёл в семейном кругу — она сама, король и его мать, Джон Коннингтон и сир Эртур, да ещё остальные рыцари Королевской Гвардии, стоявшие на страже. Ни тётя, ни дядя короля не сочли нужным явиться, и всё же именно отсутствие его младшей кузины, как ей казалось, не давало Джею покоя. Но она была рада видеть, что внучка умеет поднять королю настроение — Маргери удалось заставить его улыбнуться и даже рассмеяться.       Когда ужин завершился, он попросил её вместе с Маргери присоединиться к нему в солярии, и она задумалась, о чём же он хочет с ней говорить. Она и сама собиралась поднять кое-какие вопросы, но решила подождать, пока он не будет в более спокойном расположении духа.       — Оленна, прости меня за то, что было раньше, за слова, которые я тогда произнёс — я хотел бы говорить об этом иначе, — начал Джей, но она отмахнулась от его беспокойства.       — Всё хорошо, Джей, уверена, когда придёт время, ты скажешь всё, что нужно, — ответила она, и он кивнул.       — Непременно, обещаю. Я хотел поговорить с тобой о Джейме Ланнистере и о своих намерениях относительно него. Завтра его будут судить — после отца, который, без сомнения, потребует суда поединком. Сиру Джейме откажут в праве быть его чемпионом, поскольку тот сам ожидает суда, и тогда Тайвин назовёт Гору, — сказал Джей, и она посмотрела на него в растерянности.       — Джей, я не понимаю: на каком основании ты откажешь Джейме в праве быть чемпионом?       — На основании его собственного суда.       — Но ты позволишь Грегору Клигану сражаться за своего сюзерена — разве он сам не под судом?       Она наблюдала, как до короля начало доходить, как он взглянул на неё и на лице его появилась лёгкая улыбка.       — Ещё раз благодарю тебя, Оленна. Я так увлёкся тем, чего хотел достичь, что не заметил очевидного. Мне нужно кое-что изменить в порядке дел, но теперь я вижу всё как надо.       — Бабушка, Джей хочет поговорить с тобой о Лорасе, — сказала Маргери, меняя тему.       — Да. Я говорил с Эртуром и Герольдом, и оба считают, что Лорас, Бриенна и сир Робар — достойные кандидаты в Гвардию Королевы, — произнёс Джей, удивив их обеих.       — Гвардия Королевы? — переспросила она, тогда как Маргери вопросительно взглянула на Джея.       — Я намерен создать Королевскую Гвардию в широком смысле, Оленна. Герольд будет руководить всем. Она разделится на Королевскую Гвардию Короля, Гвардию Королевы и саму Королевскую Гвардию. Семь рыцарей были символичны — я понимаю, Эйгон хотел воплотить семь королевств, и для этой цели это годилось, но не для того, чтобы по-настоящему защищать тех, кому давалась клятва. Поэтому я намерен устроить всё иначе: у моей королевы будет своя охрана, как и у моей матери, и у остальной семьи.       Она улыбнулась — приятно было видеть, что он думает о безопасности Маргери так же, как о своей собственной, — хотя её немного занимала леди Бриенна: женщина-воин была в порядке вещей на Севере, но никак не на юге.       — Леди Бриенна? — спросила она.       — Лорас говорит, что она превосходный боец, бабушка, — вступилась за неё Маргери.       — Я не сомневаюсь, внучка. Я лишь говорю о том, что она — дама.       — Которую вскоре посвятят в рыцари, Оленна. Её поступок — попытка спасти Ренли Баратеона, пусть и безуспешная, — заслуживает этой чести. Детали ещё уточняются, как и состав каждой из гвардий. Однако я думал: может быть, Лорас предпочтёт охранять сестру, а не её мужа?       — Уверена, мой внук будет благодарен при любом назначении.       — Честь одинакова: Королевская Гвардия Короля или Гвардия Королевы — обе равны, — сказал Джей и переглянулся с внучкой.       — А как насчёт Гарлана? — спросила Маргери.       — Я не знаю, чего он хочет, если вообще чего-то, но если это в моих силах, я хотел бы и его держать рядом, — сказал Джей и добавил: — И Уилласа тоже. Когда твой отец вернётся в Хайгарден, мне понадобится, чтобы он приехал и приступил к работе.       — Уверена, он будет рад, — ответила она.       Когда она ушла, оставив их вдвоём, и направилась к себе, двое стражей медленно следовали за ней — слева и справа. Гвардия Королевы, её внук в белом плаще, Уиллас в Малом Совете, Гарлан обласкан наградой. Будь она моложе и живее — пожалуй, и поскакала бы от радости; как оно было, шла неспешно, наслаждаясь ощущением того, как далеко они зашли, как сильны они стали.       Ночь выдалась спокойной. Наутро она позавтракала вместе с остальными родственниками, оставив внучке время побыть наедине с королём. Садясь за стол, она обрадовалась, увидев обоих внуков, и дождалась, пока Мейс с Алерией займут свои места, после чего поделилась новостями.       — Прежде чем мы отправимся на суды, я хочу кое-что вам сообщить. Король меняет устройство Королевской Гвардии. Вчера вечером он сообщил мне, что намерен создать Королевскую Гвардию, которая объединит прежнюю Гвардию Короля и новую Гвардию Королевы.       — У Маргери будет своя охрана? — спросил Мейс, просияв и залившись краской.       — Да. Он также сказал, что хочет видеть в ней Лораса, сира Робара и эту женщину — Бриенну.       — Он берёт женщину в Королевскую Гвардию? — спросил Гарлан — с любопытством, но без пренебрежения.       — Бриенна достойна, брат, — сказал Лорас, и она уже видела в его лице гордость от полученного назначения.       — Раз ты говоришь, брат — значит, так и есть. Ты примешь?       — Конечно, я с радостью буду охранять сестру, — ответил Лорас с улыбкой.       Они закончили завтрак, ещё немного поговорили и наконец направились в Тронный Зал — на суды. Она шла, охваченная смешанным чувством азарта и лёгкого беспокойства: с нетерпением ожидала, как падут львы, но не знала, что Джей уготовил Джейме Ланнистеру — и, что важнее, как это будет принято.       Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Цареубийца.       Одежда, которую принёс Тирион, удивила его. Его собственная, цвета дома, лучший наряд, — и всё же он с трудом смотрел на эти цвета. Малиновый и золотой напоминали о том, как она лежала, и только камни на её глазах говорили о том, что она больше не принадлежит этому миру.       Он хотел умереть. Поначалу — убить короля, выхватить клинок и вогнать ему в горло: тот солгал, обещал не причинять ей вреда, а она всё равно пала. Но потом он увидел её — понял, что она сделала это сама, услышал подтверждение от Тириона, разглядел сочувствие в глазах Джейхейриса, когда тот рассказывал ему, — и гнев отступил.       Теперь, одеваясь, готовясь предстать перед судом, готовясь к презрению, готовясь встретить бывших братьев, он чувствовал, как дрожат руки, как пальцы скользят по шнуркам, как не слушаются пуговицы. Тирион сидел на постели в ожидании, и Джейме был рад его присутствию, рад, что успел повидать Томмена раньше и что Мирцелла скоро вернётся. Он кивнул — готов — и они двинулись к двери.       — Пойдём, брат? — сказал Тирион, они направились к выходу, и Джейме постучал в дверь.       — Мы готовы, — сказал он, и стражник кивнул, указывая путь.       Идя через замок, он с каждым шагом ощущал, как ноги делаются тяжелее. Освелл и Герольд будут смотреть на него с презрением, с ненавистью. Но Эртур — как посмотрит Эртур, что он почувствует, что почувствует сам Джейме, увидев человека, которым так мечтал стать, — вот что тревожило его больше всего. Когда он добрался до дверей, когда они остановились в ожидании объявления, у него едва не подкосились ноги — но двери распахнулись, и он вошёл.       Он увидел королеву на троне — её взгляд был устремлён на него. Маргери была красивой женщиной, этого не отнять, но на мгновение её глаза показались ему зелёными, а не карими, волосы — золотыми, и он заморгал. Рядом стоял король — чёрный и красный. За ними выстроились все остальные, и он удивился, увидев там Барристана. Но смотрел он на других: на Освелла, на Герольда и на Эртура — живого, здесь, сейчас, — и Джейме едва не улыбнулся.       — Сир Джейме Ланнистер, вам предъявляется обвинение в нападении на бывшего Десницу короля в Королевской Гавани, в последующем вторжении с войском в Речные Земли, в… — начал Джон Коннингтон, но король шагнул вперёд, подняв руку.       — Лорд Коннингтон, я буду говорить от имени сира Джейме, — произнёс король, и по залу прокатились ахи изумления — он спустился от королевы и встал рядом с Джейме.       — Ваша Милость? — сказал Джон Коннингтон, но король лишь обернулся к нему и кивнул.       — Милорды, милостивые дамы, я понимаю, что это весьма необычно. Я знаю, что среди вас есть те, кто желает, чтобы сир Джейме ответил за эти преступления, — но я не согласен с предъявленными обвинениями и объясню почему. Прежде всего — сир Джейме, вы отрицаете что-либо из того, что назвал лорд Коннингтон?       Король взглянул на него и кивнул, и Джейме, вопреки всему, вверил себя этому юноше.       — Нет, не отрицаю. Я напал на лорда Старка в Королевской Гавани, а затем повёл людей отца в Речные Земли, — сказал он, и голоса лордов Речных Земель вместе с северянами взметнулись громко и гневно.       — Какому королю вы служили, сир Джейме, когда вели людей в Речные Земли?       — Королю Джоффри, Ваша Милость.       — А кто был Десницей короля?       — Лорд Тайвин Ланнистер, мой отец.       — И какова была ваша роль при короле?       — Я был рыцарем Королевской Гвардии, Ваша Милость, — сказал он, и по залу прошелестели шёпоты.       — Сир Герольд, прошу вас выйти вперёд, — сказал король, и Белый Бык шагнул из ряда.       — Разумеется, Ваша Милость.       — Сир Герольд, если король или его Десница, действуя по королевскому приказу, посылают рыцаря Королевской Гвардии вести людей в бой — это законный приказ?       — Да, Ваша Милость.       — Значит, если я прикажу вам взять людей и атаковать Штормовые Земли, вы подчинитесь?       — Незамедлительно, Ваша Милость.       — Благодарю вас, сир Герольд. Можете вернуться на место.       — Позвольте слово, Ваша Милость? — вышел вперёд Нед Старк.       — Конечно, лорд Старк.       — Король Джоффри не был законным королём — ни по крови, ни по праву завоевания. Подобный приказ не имеет законной силы, — произнёс Нед Старк, и зал загудел в знак согласия.       — Пока он сидел на том троне, лорд, — имел, — ответил король, и они с дядей встретились взглядами.       — Что же до остальных обвинений, Ваша Милость, — нападения на меня и моих людей?       — Рад, что вы это упомянули, милорд. Какую причину назвал сир Джейме, напав на вас?       — Вы знаете причину, Ваша Милость.       — Знаю, лорд Старк, — и всё же прошу вас объяснить это собравшимся.       — Из-за того, что моя жена захватила лорда Тириона, Ваша Милость, — выдавил Нед Старк сквозь зубы.       — Итак, после того как лорд Тирион был схвачен леди Кейтилин — за преступление, в котором он не был повинен, — сир Джейме потребовал вернуть брата и лишь затем допустил нападение. Я верно понимаю, милорд?       — Верно, Ваша Милость.       — Превосходно, милорд. Я не могу осуждать человека за исполнение долга — пусть и перед самозванцем на троне. Не могу осуждать и за попытку спасти брата, пусть и предпринятую неразумно. Есть ли у кого-то ещё обвинения против сира Джейме?       — Он убил своего короля, моего отца — ударил его в спину. Рыцарь Королевской Гвардии, запятнавший свой плащ, — принцесса была так похожа на мать, так похожа, что он едва не моргнул, едва не назвал её Рейлой.       — За это его помиловал король, и мы не здесь, чтобы судить его за это, — ответил король.       — Тогда в чём смысл этого собрания? Его помиловал человек, кровно заинтересованный в гибели нашей семьи, человек, который смеялся над телами вашего брата, вашей сестры, их матери, человек, называвший их Порождением Дракона. Если вы не встанете за семью — вы не лучше него, — голос Дейенерис звучал громко, и некоторые лорды и дамы кивали в знак согласия.       — Не смей обвинять меня в том, что я не защищаю семью. Или ты забываешься, тётя? — произнёс король, и та опустила голову.       — Сир Джейме, не хотите ли вы поведать всем правду — объяснить, почему убили моего деда? Или предпочтёте, чтобы я показал им?       Он смотрел на короля — показал? Что значит показал? Слова не шли, ответить он не мог — поэтому просто кивнул.       — Лорд Варис, — произнёс король, и евнух вошёл, неся стеклянную банку, наполненную зелёной твёрдой массой.       — Ваша Милость, как вы и просили, — сказал лорд Варис, передавая банку.       — Это, — король поднял её высоко над головой, — для тех, кто не знает, — дикий огонь.       По залу прокатился шелест шагов — люди в испуге отступали.       — Это безопасно. Он не воспламенится. Как и всё остальное.       — Остальное? — услышал он вопрос королевы, и король взглянул на тётю — на его лице промелькнули тревога и сожаление.       — Мой дед, как, без сомнения, помнят те, кто его знал, был человеком недобрым. Безумный Король заслужил своё прозвище. Прямо в этом зале он убил моего дядю, убил моего деда — здесь стоят люди, которые были вынуждены смотреть на это бессильно: он был королём.       Джейме закрыл глаза и снова оказался в Тронном Зале. Он чувствовал запах горящей плоти, видел верёвку на шее Брандона Старка и содрогнулся.       — Но в конечном счёте все эти злодеяния остались бы лишь воспоминаниями, не задумай он то, что задумал. Лорд Варис, кто был последним Десницей моего деда?       — Россарт, Ваша Милость.       — И кем был Россарт?       — Главой гильдии алхимиков.       — Лорд Тирион, прошу вас выйти вперёд, — произнёс король, и он смотрел, как брат шагнул вперёд.       — Дикий огонь, который вы использовали, милорд, — сколько бочек вы велели изготовить?       — Около пятидесяти, Ваша Милость.       — Благодарю вас, милорд, — он наблюдал, как Тирион вернулся на место. — Лорд Варис, сколько бочек дикого огня наши люди привели в негодность?       — Четыре тысячи, Ваша Милость, — сказал Варис, и даже Джейме не сдержал изумлённого вздоха.       — Сир Джейме, не могли бы вы сообщить присутствующим, каким был последний приказ, который мой дед отдал вам?       — Принеси мне голову твоего отца. Если ты не предатель, — произнёс Джейме.       — Значит, он приказал вам убить вашего отца, а вы отказались. Это ли причина, по которой вы убили моего деда?       — Нет, Ваша Милость, — твёрдо ответил он.       — Каков был последний приказ, данный моим дедом лорду Россарту, сир Джейме?       — Поджечь дикий огонь. Сжечь их всех, Ваша Милость.       — Сжечь всех — кого он имел в виду? — спросил король, и Джейме увидел, как Эртур смотрит на него — совсем не так, как смотрел, войдя в зал.       — Людей, Ваша Милость.       — Лорд Варис, где были найдены бочки с диким огнём?       — Повсюду, Ваша Милость. Под каждым крупным строением Королевской Гавани, — сказал Варис, и зал ахнул, а затем смолк.       — Итак, получив приказ принести голову отца, зная, что тот же король приказал поджечь дикий огонь, что опустошило бы город и убило бы одни боги ведают сколько людей, — вы подняли меч против короля. Это правда, сир Джейме?       — Да, — произнёс он еле слышно.       — Сир Джейме.       — Да.       Он смотрел, как король подошёл к нему — взгляд в глаза, лёгкая улыбка, — а весь зал расплылся у него перед глазами.       — Встаньте на колено, сир Джейме, — сказал король, и он опустился на колено. — Милорды, милостивые дамы, некогда на этом троне сидел безумный король — человек, которого безумие довело до чудовищных поступков, человек, чьим последним деянием стало бы убийство большего числа мужчин, женщин и детей, чем унесли бесчисленные войны. Человек передо мной — тот самый, кто не позволил этому случиться. Тот, кто запятнал своё имя и свой клинок кровью короля и за это навсегда стал известен как Цареубийца — рыцарь без чести.       Говорю: нет больше. Говорю: человек передо мной — истинный рыцарь, достойный не только нашего уважения, но и места, которое он заслужил больше, чем кто-либо другой.       Сир Джейме Ланнистер, прошу вас встать и принять белый плащ рыцаря Королевской Гвардии — ибо нынче и впредь мне нужны истинные рыцари.       Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Оберин.       Зрелище того, как король расточает похвалы Джейме Ланнистеру, вызывало у него отвращение. Пусть он и не знал о планах Эйериса, пусть Джейме Ланнистер и вправду спас город — этот человек предал его сестру, предал его племянника и племянницу, и видеть, как его награждают вместо того, чтобы покарать, было невыносимо. К счастью, он был не одинок в этом чувстве. Король переманил на свою сторону большинство лордов и дам, но потерял тётю.       Дейенерис высказалась, и даже речь короля её не убедила: когда Джейме Ланнистер поднялся с колена, она вышла из зала. Нед Старк и лорды Речных Земель тоже были в гневе, хотя и скрывали его — принцесса была молода, порывиста и не умела прятать чувства. Оберин решил поговорить с ней позже, дать ей время, чтобы злость перегорела, — а пока с нетерпением ждал следующего суда.       — Ты молчишь, любовь моя.       — Думаю, любовь моя. Этот балаган сегодня утром не даёт мне покоя — как этот мальчишка смеет так обращаться с Цареубийцей.       — Он всё же спас город, Оберин. Благородный поступок, — сказала Эллария.       — Но где он был ради Элии, ради Рейенис и Эйгона? Благородство — это не один поступок, это нечто большее.       Она кивнула, и они продолжили обед, удивившись, когда раздался стук в дверь. Варис вошёл с письмом от короля. Оберин посмотрел на евнуха, потом на письмо, вскрыл его и прочитал — и усмехнулся.       Оберин.       Гора — твоя, я назначу тебя чемпионом. Но убей его быстро. Будешь медлить — месть Дорна, справедливость Дорна на этом закончатся. Лорх, Тайвин — ни тот, ни другой суда не увидят: я освобожу их, но не допущу, чтобы мне в этом отказали.       Джей.       — Передайте Его Милости — я согласен, — произнёс он, и евнух кивнул.       Он передал письмо Эллярии, её встревоженную гримасу прогнал поцелуем, они закончили обед и вернулись в Красный Замок, заняли места и стали ждать, когда приведут Тайвина. Он смотрел, как на месте судей расположились королева, Мейс Тирелл и Нед Старк, и был удивлён, увидев там королеву. Впрочем, мальчишка, судя по всему, в ней души не чаял — и это немного прибавляло ему в глазах Оберина.       — Лорд Тайвин Ланнистер.       Старого льва ввели, и он тоже, похоже, был удивлён, увидев королеву посреди состава судей.       — Лорд Тайвин, вам предъявляется обвинение в приказе убить Рейенис Таргариен, Эйгона Таргариена и Элию Мартелл. Как вы себя признаёте? — произнёс Джон Коннингтон.       Он смотрел, как старый лев смерил взглядом короля, затем быстро окинул взором судей — и усмехнулся.       — Требую суда поединком, — сказал Тайвин, и Оберин усмехнулся в ответ.       — Есть ли у вас чемпион, милорд? — спросила королева.       — Называю своим чемпионом сына — сира Джейме Ланнистера.       — Ваша Милость, позвольте слово, — сказал король, выступая вперёд.       — Разумеется, мой король, — ответила королева с улыбкой.       — Боюсь, лорд Тайвин не вправе призвать сира Джейме, — произнёс король, и Тайвин уставился на него с ещё большей неприязнью.       — Мало того, что вы узурпировали трон, которого не заслуживаете, — теперь вы лишаете меня справедливого суда. Вот как вы намерены начать своё правление, мальчик?       — Полагаю, вы убедитесь, что трон принадлежит мне по праву крови и завоевания. Или я ошибаюсь, милорд, и это вы победили, а всё происходящее — лишь сон? — ответил король под громкий смех.       — Вы всё равно лишаете меня моих прав, мальчик.       — Ни в чём вас не лишаю, милорд. Но как действующий рыцарь Королевской Гвардии сир Джейме не вправе поднять оружие против короны — даже в суде поединком.       Он наблюдал, как Тайвин побагровел, как обвёл зал взглядом, как до него дошло, что он снова лишился золотого наследника — теперь по воле Таргариена.       — В таком случае я вынуждена отказать вам в праве называть сира Джейме своим чемпионом, милорд, — сказала королева.       — Что ж, тогда называю сира Грегора Клигана.       — Ваша Милость, есть ли у вас возражения против сира Грегора? — спросила королева, и король покачал головой.       — Нет, Ваша Милость.       — Превосходно. Лорд Тайвин — принято. Что касается нашего собственного чемпиона, мы называем… — начала королева.       — Ваша Милость, я предлагаю свои услуги в этом деле, — произнёс он, выйдя вперёд и встав перед судьями.       — Что ж, принц Оберин, корона принимает ваше предложение. Поединок состоится завтра. Лорд Тайвин, принц Оберин. Мы переходим к следующему делу, — объявила королева.       Он смотрел, как вводили людей с Запада, предлагая им выбор: преклонить колено или отправиться на Стену. Большинство склонили колено, хотя некоторые горделивые отказались. Как правило, это были лорды и их наследники, которым позволили сохранить земли и замки, — при том что иные лишились части владений, — а король в целом проявил, по мнению Оберина, немалую щедрость. Когда вперёд вышел лорд Киван, он ожидал, что тот окажется таким же гордым, как его брат.       — Лорд Киван, полагаю, вы не преклоните колено, — сказал король.       — Не преклоню.       — Тогда у меня нет выбора, милорд. Вы и ваши сыновья наденете чёрное, вашу жену отправят к молчаливым сёстрам, дом Свифт лишится всех своих земель, его имя будет забыто… — король был готов продолжать, когда Тирион шагнул к дяде и заговорил с ним вполголоса.       — Если я преклоню колено и дам вам клятву — что тогда? — спросил лорд Киван нехотя.       — Вы следовали своему сюзерену, своему брату. Я не могу осуждать вас за это — но ваш брат проиграл, ваш сюзерен проиграл, и теперь ваша верность принадлежит вашему королю. Преклоните колено — и я приму её как таковую. Даю вам слово. Дадите ли вы мне своё? — спросил король, и Киван кивнул.       — Клянусь в верности Его Милости Джейхейрису Таргариену и Её Милости Маргери Таргариен; отдаю им свой меч, свою преданность и свой совет, делаю это во имя своей семьи — навечно.       — Принимаю вашу клятву, милорд. Вы вольны оставаться подле вашего племянника и говорить с ним обо всём, что сочтёте нужным.       Когда судебные слушания на сегодня завершились, большую часть вечернего пира он провёл наблюдая: король и его тётка почти не разговаривали, хотя с дядей тот, кажется, был в несколько лучших отношениях. Он ел и не пил — хотел сохранить ясную голову до завтра: увидеть, как падёт Гора, увидеть лицо Старого Льва в тот миг; одни лишь мысли об этом были слаще любого вина.       Королевская Гавань, 298 год.       Варис.       Он был впечатлён королём с первой же их встречи: уже тогда тот обдумывал способы улучшить королевство, способы сделать жизнь людей лучше — и это согревало душу. Наблюдать же теперь, как он поручает эти заботы своей королеве, даёт ей средства на всё это, — лишь укрепляло уверенность: Джейхейрис — именно тот, кто нужен королевству.       Но особенно успокаивало его наблюдение за тем, как король играет в игры, — как делает то, чего большинство королей не делает. Судьба Джейме Ланнистера была ему в общем-то безразлична, однако он знал, что Тириону она небезразлична, а потому был рад услышать о королевских замыслах в отношении этого человека. Когда король вызвал его и спросил о диком огне, он был удивлён и потрясён — и тем, что тот снова знал нечто, о чём он сам не ведал, и тем, что всё это покоилось прямо у них под ногами.       — Мне нужно, чтобы вы его нашли, лорд Варис. Просто найдите — не трогайте, — но мне нужно знать правду об этом.       — Где именно, Ваша Милость?       — Повсюду, лорд Варис. Я думаю, мой дед намеревался убить как можно больше людей.       Он нашёл всё: король отправил с ним белого волка, который провёл их туда, куда его малые птицы не добрались, и когда он вернулся с докладом, то застал короля с небольшим кувшином дикого огня в руках.       — Ваша Милость?       — Его слишком много под нами, чтобы безопасно вывезти, лорд Варис. Однако есть иной способ.       Он наблюдал, как король взял второй кувшин, достал небольшой листок, подержал его в руках, а затем опустил в кувшин с диким огнём. Мгновение спустя король улыбнулся и протянул ему сосуд. Заглянув внутрь, он увидел, что содержимое застыло — жидкость больше не двигалась, и кувшин стал несравнимо безопаснее, чем прежде.       — Я пошлю людей с вашими малыми птицами, лорд Варис. Теперь поджечь это может только дракон, — сказал король, и он кивнул.       — Слушаюсь, Ваша Милость.       Судебные процессы сами по себе были упражнением в управлении толпой, которым Варис наслаждался в полной мере: он настроил публику так, что та стала смотреть на Цареубийцу совсем иначе. Настолько иначе, что когда тот был назначен в Королевскую Гвардию, люди, кажется, не возмутились — напротив, некоторые, по ощущениям Вариса, даже почувствовали облегчение. То, что это лишило Старого Льва его поединщика и позволило дорнийцам свершить месть, лишь сделало всё ещё лучше — это было мастерски.       Дорн, впрочем, беспокоил его — как и принцесса. Было очевидно, что между Дейенерис и Джейхейрисом назревает раскол, что они смотрят на вещи по-разному. Пока и Север, и Речные Земли были возмущены безнаказанностью Джейме Ланнистера, король всё же сумел их задобрить. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о принцессе: его малые птицы не раз слышали, как она ворчит.       Ещё больше беспокоило его то, что он был не единственным, кто обращал внимание на недовольство принцессы: не раз он замечал кого-то из дорнийцев рядом, когда та дурно отзывалась о короле. Он поставил своих малых птиц следить ещё пристальнее, сам слушал, как Оберин говорил со своей возлюбленной в борделе.       Теперь у него не оставалось выбора, кроме как довести это до сведения короля, — особенно с учётом нарастающих опасений за его безопасность. Он не думал, что между королём и его тёткой всё настолько плохо, чтобы та помышляла о подобном, — однако она была формально наследницей: если бы король пал, она стала бы королевой. А это открывало возможность, которой Дорн вполне мог попытаться воспользоваться.       — Его Милость внутри, сир Барристан? — произнёс он, подойдя к королевским покоям.       — Он и королева — внутри, милорд, однако они могут быть, э-э-э… заняты, — ответил рыцарь с улыбкой и лёгким румянцем.       — Мне нужно поговорить с ним неотложно, сир. — Барристан кивнул и постучал в дверь, и после куда более долгого ожидания, чем он рассчитывал, король открыл её сам — волосы растрёпаны, одежда словно наброшена наспех.       — Да? — сказал он раздражённо.       — Простите, Ваша Милость, но лорд Варис желает слова.       — Это не может подождать до завтра? — бросил король, смерив его взглядом.       — К сожалению, нет, Ваша Милость.       — Хорошо, минуту, милорд.       Он стоял в ожидании рядом с сиром Барристаном, чья улыбка стала теперь куда шире, и ещё через несколько мгновений король вышел — белый волк рядом, — и они прошли по коридору вместе.       — Пойдём куда-нибудь поукромнее, — сказал король и повёл его вверх по ступеням и дальше, на зубчатые стены, с которых открывался вид на море.       Мгновение он едва не принялся журить короля — указать ему, что тот не должен ходить без Королевской Гвардии, даже этот короткий путь. Но затем увидел меч у него на бедре, белого волка, который смотрел на него, и услышал рёв дракона, пролетевшего у них над головой.       — Знаю, знаю, где моя охрана, — сказал король, заметив выражение его лица, и Варис не удержался от смешка.       — Прошу прощения, Ваша Милость, — и за беспокойство, и за мою озабоченность.       — Одно из этих двух я приветствую, лорд Варис, — сказал король и засмеялся. — Ну а второе?       — Ваша Милость, как ваш мастер над шептунами, моя обязанность — держать вас в курсе не только происходящего, но и любых возможных угроз на горизонте.       — Разумеется, милорд. Вы нашли такую угрозу?       — Думаю, да, Ваша Милость. Принцесса Дейенерис.       — Осторожнее, милорд. Я не потерплю дурного слова о своей семье, — сказал король, повысив голос.       — Я не имею в виду ничего дурного, Ваша Милость, однако всем очевидно, что принцесса недовольна вашим решением относительно сира Джейме, и найдутся те, кто захочет воспользоваться этим.       — Мы с Дени можем спорить, но моя тётка предана мне.       — Не сомневаюсь, Ваша Милость. Однако эта отчуждённость между вами не осталась незамеченной принцем Оберином. Дорн принёс присягу, но Доран хочет видеть свою кровь на троне — я уже говорил вам об этом.       — Вы думаете, они захотят заменить меня Дени?       — Думаю, учитывая расстояние между вами, они могут попытаться — да.       — Она никогда на это не пойдёт, — сказал король.       — Не напрямую — нет.       — Вы думаете, они сначала захотят, чтобы я пал, а потом будут искать союза? Или сначала союза, а потом постараются меня убрать?       — Думаю, сначала они попытаются выяснить, открыта ли она к союзу, Ваша Милость.       Король просто стоял, глядя на море. Затем вдали Варис увидел всех трёх драконов, летящих и играющих вместе — они ныряли в воду, потом снова взмывали ввысь, сближались. Двое из них, казалось, что-то преследовали, потом белый дракон спикировал вниз, и все трое одновременно выдохнули пламя. Кит был огромен, и все три дракона пировали, а король стоял и улыбался всё это время.       — Вот как охотятся драконы, лорд Варис. Когда они вместе, они охотятся как волки в стае: гонят добычу, вынуждают её идти туда, куда им нужно, а потом набрасываются — совсем как Призрак. — Король наклонился и почесал волка за ухом.       — Не понимаю, Ваша Милость.       — Представление, лорд Варис. Вы попались на представление. Как и Дорн.       Королевская Гавань, 298 год.       Тирион.       Он нервно сидел в своей комнате и ждал: король хотел снова поговорить с ним, и он гадал — о чём. Варис приходил к нему не раз, король тоже — каждый раз намекали на что-то, спрашивали, почти испытывали его, и Тирион всё ещё не понимал, что стоит за этими визитами. Однако он обнаружил, что наслаждается ими: ему нравилось говорить с юношей, нравилось, как тот заставляет его думать.       Услышав стук в дверь, он встал и открыл её: за порогом стоял король вместе с сиром Эртуром и — что было неожиданностью — его братом. Когда они вошли и расселись, явился слуга с угощениями. Тирион разлил вино, которое король в очередной раз отказался пить, и, улыбнувшись ему, не удержался от вопроса — почему тот никогда не берёт бокала.       — Ваша Милость, это вино — восхитительный урожай, из тех, что не стоит пить в одиночестве, а вы никогда не пьёте. Может, это моя компания? — спросил он, и король засмеялся.       — Нет, милорд. Я обещал матери.       — Это делает вас куда лучше Оленьего Короля — тот не знал отказа ни одному питью.       — Я пришёл предложить вам партию, милорд, — сказал король, ставя на стол доску для кайвассы.       — Охотно, Ваша Милость, но разве вам не нужно быть в другом месте?       — Нужно, но это ненадолго, — сказал тот, и Тирион засмеялся.       — Вы либо очень хороши, либо очень плохи. Так которое из двух?       — Узнаем, милорд.       В итоге оказалось, что он очень хорош — слишком хорош. Откуда он этому научился — уму непостижимо, но таких ходов Тирион прежде не видел. То, что тот говорил не умолкая, тоже несколько раздражало: пока он пытался сосредоточиться на игре, король засыпал его вопросами о королевстве.       Вопросы о лордах, о землях, о желаниях, нуждах, торговле, силах — о том, кому из лордов можно доверять, а кому нет. Проиграв третью партию, Тирион покачал головой, когда король принялся расставлять фигуры снова, — однако на этот раз выставил лишь половину своих напротив него, намеренно ставя себя в заведомо невыгодное положение.       — Чтобы дать вам честный шанс, милорд, — сказал король, и на мгновение захотелось возразить, разоблачить этого юнца, мнящего себя таким умным.       Он промолчал — и снова они играли, снова сыпались вопросы, и снова он проиграл. В дверь постучали, вошёл слуга с какой-то бутылью, король взял её и налил всем четверым, выпив сам тоже.       — Я думал, вы не пьёте вина?       — Это не вино, милорд, — сказал тот, и Тирион попробовал — и хотя это было не вино, вкус оказался одним из самых сладких, что он когда-либо знал.       — Откуда это?       — Из Валирии, — сказал король, и Тирион едва не поперхнулся.       — Вы были в Валирии?       — Был. Мои драконы родились там.       Он улыбнулся, вспомнив: когда он смог снова ходить, Варис отвёл его на бастионы — и он увидел их в небе. Драконов. Настоящих. Он думал, что бредит, думал, что сошёл с ума, когда увидел одного над полем боя, но они существовали на самом деле — и он понял тогда, что его семья не имела ни малейшего шанса.       — Чего вы хотите от меня, Ваша Милость?       Он наблюдал, как король встал и наклонился к нему, положив руку ему на плечо, и улыбнулся.       — Тирион Ланнистер, я хочу назначить вас Десницей короля, — сказал тот, и он ахнул, растерянно оглядываясь.       — Я… я…       — Это «да»? — спросил король с тихим смешком.       — Почему? — выдохнул он, когда наконец смог дышать, когда прояснилось в глазах. — Почему я?       — Лорд Варис сказал, что вы хорошо справились за краткое время своего правления. Я вижу, что вы умны и способны, и мне нужны такие люди рядом. Политически это тоже уместно. Простор вознаграждён, у меня есть собственные планы в отношении Севера, в Штормовых Землях нет подходящего человека, как нет его в Дорне и Речных Землях, а Долина ещё не ответила на мой запрос о принесении присяги.       — Но я ваш враг.       — Разве?       — Я имею в виду, моя семья, мой отец…       — Заплатит за свои преступления. По закону.       — Я не понимаю.       — Как вы думаете, Тирион, вы будете хорошей Десницей? Вы сможете помочь королевству?       — Смогу.       — Тогда помогите мне. Помогите королевству.       — Ваша Милость, принимаю с честью, — сказал он, опускаясь на колено.       — Оставлю вас поговорить с сиром Джейме. Сегодня — поединок вашего отца и суд над вашим племянником; думаю, вам обоим лучше там не присутствовать. Томмен у моего кузена, я уже послал за Мирцеллой. Скоро поговорю с вами обоими.       — Ваша Милость, — сказал он, и Джейме мгновение спустя повторил то же самое.       Когда король ушёл, он улыбнулся, когда Джейме вложил ему в руку брошь: он смотрел на неё и не мог поверить. Он ждал казни или Стены, но Варис говорил ему, что у короля есть на него планы, и сам король намекал на то же. Но такого — никогда. И когда Джейме сел, было приятно видеть улыбку на лице брата.       — Я не понимаю его, — сказал Тирион, и Джейме засмеялся.       — Я тоже. Может, он просто хороший человек, хороший король? Неужели нам так повезло, брат?       — Не знаю. Он делает вещи, которых я не понимаю. Я не вижу ходов — как будто он знает больше нас.       — Он кое-что сказал мне на днях: через несколько лун он покажет нам нечто, что объяснит, почему он делает то, что делает. Что-то грядёт — нечто, к чему нам нужно быть готовыми, — сказал Джейме, и он посмотрел на него.       — Ты готов, брат? — спросил он, и Джейме кивнул.       — Если ты готов — то и я.       Королевская Гавань, 298 год.       Арья.       Джей и Дени ссорились, и она не знала, чья это вина. Она была согласна с Дени: Цареубийцу нужно было убить, его необходимо было убить — разве нет? Или хотя бы отправить на Стену, как Станниса, — но не давать белый плащ, не держать так близко к её кузену. Он уже убил одного короля — что помешает ему убить Джея? Нет, в этом она была на стороне Дени.       Поэтому с тех пор, как она сюда приехала, она держалась ближе к Дени, чем к Джею, — хотя Джей и не замечал: он вечно занят, а когда нет — всегда с Маргери. Он даже ещё не говорил с её отцом о ней. Хотя для неё он устроил тренировки и сам не раз бился с ней, так что по-настоящему обижаться на него она не могла.       — Ты хоть раз держал меч? — сказала она Томмену, когда тот снова уронил его.       — Нет, мама не разрешала, — грустно ответил мальчик, и хотя она считала его глупым, ей было жаль его из-за матери — пусть королева ей никогда и не нравилась.       — Вот, позволь покажу. Держи вот так, — сказала она, и на этот раз Томмен взял меч правильно.       — Ты пойдёшь сегодня на суд? — спросил он тихо.       — Конечно. Хочу видеть, как этот мерзавец Джоффри получит своё, — сказала она и тут же вспомнила, что Джоффри — брат Томмена. — Прости, — добавила она, и мальчик кивнул.       — Он бил меня. И убил Сира Сопелку.       — Убил рыцаря? — ахнула она.       — Сира Сопелку. Моего котёнка, — сказал мальчик, и слеза покатилась по его щеке.       — А ты видел Нимерию? — спросила она, пытаясь подбодрить его.       — Нет. А кто такая Нимерия?       — Пойдём, покажу. Она будет с Серым Ветром.       Она повела его мимо псарни к покоям, которые отвели её семье. Оба лютоволка просто играли снаружи в коридоре — носились взад-вперёд и гонялись друг за другом.       — Большой — это Серый Ветер, а Нимерия — моя, и она сильнее. Правда, девочка? — гордо сказала Арья, когда Нимерия повалила Серого Ветра на землю.       — Это волки? — воскликнул Томмен, и в его голосе звенело восхищение.       — Лютоволки, — сказала Арья, а Нимерия, завидев её, подбежала и принялась лизать ей лицо. — Нимерия, это Томмен. Томмен, это Нимерия.       — Рада знакомству, моя леди, — сказал Томмен с хихиканьем, а Арья нахмурилась.       — Она не леди, она воин. Как и я, — сказала она, и волчица кивнула. — Видишь? — Тут Нимерия лизнула Томмену руку, и тот засмеялся.       Поиграв немного, Арья в конце концов оказалась в Тронном Зале. Джей подошёл к ней и взлохматил ей волосы, она велела ему отстать и не быть таким глупым — потом увидела хмурый взгляд матери, и та объяснила ей, что с королём нельзя так говорить. Но сейчас, наблюдая, как ведут Джоффри, она почувствовала, как сердце колотится: это из-за него убили Мику, Пёс, может, и нанёс удар — но виновен был Джоффри.       — Джоффри Уотерс, вам предъявлено обвинение в убийстве. Как вы отвечаете? — провозгласил рыжеволосый лорд.       — Я король! Все вы поплатитесь головой! Вы не вправе судить меня, никто из вас! Я велю вас всех убить! — заорал тот, брызгая слюной.       Она уже собиралась что-то сказать, но тут Призрак метнулся от короля, оскалив клыки, и Джоффри рухнул на пол, рыдая как дитя.       — Уберите его! Уберите его! Пожалуйста, мама, мама, помогите! — вопил он, и она вместе с остальными расхохоталась.       Джей просто взглянул на белого волка, который вернулся к нему. Стражники помогли Джоффри подняться, тот ещё несколько мгновений дрожал, а потом снова принялся требовать чужих голов.       — Лорд Варис, не могли бы вы рассказать суду о Ларане? — спросила королева Маргери.       — Шлюха? Кому нужна эта шлюха, тупая сука? — выкрикнул Джоффри, и Джей лишь взглянул на Призрака — тот шагнул вперёд, и этого хватило, чтобы заткнуть напыщенного принца.       — Ларана действительно была шлюхой, Ваша Милость. Подарок лорда Бейлиша обвиняемому.       — Что с ней случилось, лорд Варис? — спросил Мейс Тирелл.       — Она была убита, милорд. Обвиняемым.       — Это правда, Джоффри? — спросил её отец.       — Она шлюха. Кому какое дело до шлюхи?       — Вы убили её? — повторил отец.       — Она была никчёмная шлюха, хотела, чтобы я ей заплатил. Мне, королю! Что ж, я заплатил ей. Ещё как заплатил, — сказал он со смехом.       — Полагаю, дело доказано. Каков ваш вердикт, Ваша Милость? — спросил Джей, и Маргери кивнула.       — Виновен.       — Виновен, — сказал лорд Тирелл.       — Виновен, — сказал её отец.       — Джоффри Уотерс, вы признаны виновным в убийстве и настоящим приговариваетесь… — начал было рыжеволосый лорд.       — Я король! Вы не вправе меня судить! Требую суда поединком!       — У вас есть поединщик? — спросил Джей.       — Мой дядя, сир Джейме Ланнистер, лучший меч в Вестеросе, будет защищать меня.       — Боюсь, что поскольку сир Джейме теперь гвардеец, он не может. Есть ли у вас кто-то другой? — сказал Джей, и Джоффри злобно уставился на её кузена.       — Сир Грегор Клиган.       — Боюсь, сир Грегор занят в другом месте: он защищает вашего деда.       — Ладно, ладно, тогда приведите мне моего пса, — сказал Джоффри, махнув рукой.       — Вашего пса? — переспросил Джей.       — Пса. Пёс будет моим поединщиком.       Вместе со всеми она ждала, пока Пёс не вошёл в зал; увидев его, почувствовала, как гнев вскипает в ней, — но успокоилась, когда заговорил Джей.       — Сандор Клиган, обвиняемый желает, чтобы вы стали его поединщиком. Вы принимаете?       — Нет, — ответил Пёс под общий смех.       — Я приказываю тебе биться за меня, пёс! — заорал Джоффри, и она засмеялась, услышав ответ.       — Пошёл нахуй, ты мразь.       — Пёс, вернись! Сейчас же! Я твой король! — орал Джоффри вслед уходящему Псу.       — После суда над вашим дедом вы можете обратиться к кому угодно в толпе. Если никто не встанет за вас, вы можете биться сами или принять приговор этого суда, — сказал Джей, и она снова засмеялась. Никто не осмелится выступить за Джоффри. Никто.       Королевская Гавань, 298 год.       Дейенерис.       Лежать в постели с Лакоэс было самым спокойным, что она чувствовала в этом месте. Видеть комнату, где умер её отец, комнату, где мать провела большую часть своей жизни, — это было тяжело. Они с Лакоэс летали на Драконий Камень, крепость оказалась почти безлюдной, и люди были рады её видеть. Она надела доспехи, взяла меч, но не чувствовала там страха — никакой опасности: эти люди всегда были самыми преданными сторонниками её семьи.       Теперь, когда Станнис ушёл, они снова могли открыто выказывать эту преданность. Она плакала, войдя в комнату, где родилась, — легла на кровать, свернулась клубочком и рыдала дольше, чем помнила. Лакоэс легла рядом, поглаживая её по волосам и немного успокаивая, хотя этого было недостаточно. Поэтому они полетели обратно в Красный Замок, и там чувства быстро вернулись.       Она ненавидела это место, этот город, этот континент. Она мечтала вернуться в Эссос как можно скорее, но знала, что грядёт, знала, что нужно сделать — и потому оставалась. Когда суды в основном завершились, она, Лакоэс, Миссандея и её Безупречные направились к Драконьему Логову, чтобы наблюдать судебный поединок. По пути их встретили дочери принца Оберина — и не впервые.       — Принцесса, рада вас снова видеть, — сказала Нимерия, и Лакоэс бросила на неё сердитый взгляд.       — И тебя, Ним. Тиина. А Обара сегодня нет?       — Она помогает отцу готовиться, — ответила Тиина, и та кивнула.       Две дочери Оберина были самыми неприкрытыми соблазнительницами, каких она когда-либо встречала. Ним, с тех пор как заметила её и Лакоэс, не раз предлагала разделить их постель — или свою, причём наедине. Она была бы лгуньей, если бы сказала, что не рассматривала такое, пусть и мельком, — но это было не в её духе, да и Лакоэс бояться было нечего. Хотя ей нравилось, что та ревновала — как двигалась ближе к ней, словно говоря: «Моя».       Добравшись до Драконьего Логова, она поразилась тому, как всё было устроено — настоящее зрелище, настоящее торжество, Джей действительно пошёл ва-банк. Всего пятеро выбрали Суд поединком, хотя имел значение лишь один из них — сегодня она увидит, как падёт Гора. То, что это повлечёт за собой падение Старого Льва, только сильнее бередило душу, держало в напряжении: этот человек как никто другой был повинен в гибели её дома.       — Не хочешь пожелать отцу удачи? — спросила она Тиину, когда они уселись.       — Отец не нуждается в удаче, — ответила Ним с улыбкой, занимая место слева, а Лакос вопросительно взглянула на Миссандею — та лишь пожала плечами.       — И ты не боишься за него — с такими-то размерами у Горы? — спросила Миссандея.       — Его размеры не помогут ему против отца, — сказала Тиина, и Ним кивнула.       — Когда всё это закончится, принцесса, вы непременно должны приехать в Дорн — уверена, он вам полюбится не меньше, чем нам. Там столько всего можно увидеть, столько видов, ласкающих взор, столько всего ждёт, чтобы его открыли, — сказала Ним, и Дени едва удержалась от смешка, когда Лакос закатила глаза.       Джей и Маргери появились с опозданием, и это тоже вызвало у неё улыбку — племянник был совершенно очарован своей новой королевой, и она была рада за него. После того как объявили короля и королеву, после того как они, Лианна, Тиреллы и Старки заняли свои места, всё началось. Она вздохнула, сидя так далеко от Джея и Лианны, однако комментарии Нима и Тиины вскоре вытеснили эти мысли.       — Зачем он вообще выбрал поединок? Его же не собирались казнить? — спросила Ним.       — А вы хотели бы отправиться на Стену? — ответила Тиина.       — Лучше, чем умереть, — сказала Ним, и Дени не могла с этим не согласиться.       Она наблюдала, как первый из них сдался сиру Освеллу, следующий — Калорсу, а остальные наконец сиру Барристану и сиру Эртуру. Лорд Старк объяснил ей, почему в Суде поединком сражается Королевская Гвардия: если обвинение предъявлено от имени короны, Королевская Гвардия, как правило, её и представляет. Но истинная причина, по которой Джей выбрал именно их, ей была ясна — и чтобы показать их мощь, и чтобы эти люди остались живы.       — Ваши Величества, милорды и дамы, мы переходим к Суду поединком лорда Тайвина Ланнистера, — зачитал Джон Коннингтон под свист и улюлюканье толпы. — В этом Суде интересы лорда Тайвина будет отстаивать сир Грегор Клиган.       Свист стал громче, и она заметила, как даже Ним и Тиина слегка занервничали, когда Гора Верхом вступил в арену. Этот человек был попросту чудовищем, великаном — даже Калорс рядом с ним казался маленьким. Тёмно-серые тяжёлые латы. Двуручный меч в его руке выглядел устрашающе, и Дени почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Корону представляет принц Оберин Мартелл, — объявил Джон под громкие приветственные возгласы, и голоса Нима и Тиины гремели в этом хоре громче всех.       Глядя на принца — легко вооружённого, с длинным копьём, наконечник которого блестел на свету, — она почувствовала беспокойство за девушек рядом, за самого принца. Она заметила тревогу на лице Эллярии, увидела, как Оберин осушил бокал вина, и закрыла глаза, молясь о его безопасности. Когда принц двинулся навстречу великану и она увидела его, стоящего в тени этой живой горы, её рука сама собой сжала руку Лакос.       — Он обречён, — прошептала она еле слышно, чтобы услышала лишь Лакос.       — Да, но великан падёт, любовь моя, не бойся.       Она смотрела, как начался бой: двуручный меч едва не задел принца при первом замахе, копьё молнией ответило. Оберин ни секунды не стоял на месте, постоянно менял позицию, и то и дело копьё взлетало и возвращалось с окровавленным наконечником. Она всматривалась, видя уязвимые места в доспехах, которые принц находил, и наблюдала, как он уходил в сторону всякий раз, когда двуручный меч едва не настигал его в ответ.       — Вот так, отец, — сказала Ним, когда тот снова сменил позицию.       — Слева, слева, отец, — сказала Тиина, когда принц ушёл влево, и его копьё вновь нашло великана.       Она и не заметила, как полностью поглотилась боем, — и тут взглянула вправо: Серый Червь одобрительно кивал в такт движениям принца, который вдруг скользнул за спину Горе и скользящим ударом копья рассёк ему ногу сзади.       — Всё кончено, моя королева, — сказал Серый Червь.       Когда Гора опустился на одно колено, Оберин бросился вперёд, нашёл брешь в доспехах и вонзил копьё ему в живот, а затем переломил его пополам, взял обломок с зазубренным краем и загнал его под шлем Горы. Она, как и все вокруг, услышала это — как зазубренный обломок пронзил мозг великана. Услышала отчётливо.       — За Элию! За Рейенис! За Эйгона! — произнёс принц Оберин, и Гора рухнул замертво.       Крики торжества прокатились по всему Драконьему Логову — Тиина, Ним, Лакос и она сама вскочили на ноги и кричали не хуже других. Она увидела, как Оберин плюнул на тело и подошёл к Элларии, которая заключила его в объятия, и сама не удержалась — бросилась к Лакос: так рада была она гибели этого чудовища. Прошло несколько мгновений, прежде чем вывели Тайвина, и она улыбнулась, увидев потрясение на его лице.       — Лорд Тайвин, вы признаны виновным в ваших преступлениях. Ваш приговор — смерть. Есть ли у вас последние слова? — громко произнёс Джей, когда толпа утихла.       — Эти люди однажды пошли за безумным драконом, и это едва не погубило их. Не сомневаюсь, что ты завершишь то, что не удалось твоему деду.       — Вы забываете, лорд Тайвин, — у меня было два деда, — сказал Джей, и Тайвин взглянул на него, пока его уводили.       Той ночью она летела на Элланис, ощущая ветер в волосах и улыбаясь тому, как её дракон скользил над скалами. Приземлившись, она обнаружила, что Джей и Бранкардикс уже здесь — белый дракон выделялся на фоне ночной темноты. Она слезла со своего дракона и пошла к племяннику, лишь вблизи заметив Рейгона. Джей крепко обнял её, когда она подошла.       — Рад тебя видеть, Дени.       — И я тебя, Джей.       — Оберин? — спросил Джей.       — Встречусь с ним завтра, — сказала она, и он кивнул.       — Что ж, пусть игры начинаются, — сказал он, улыбнулся, снова обнял её и вскочил на спину Бранкардикса.