Глава 35. Награды.

      Стена, 298 г. о.Э.       Джей.       Полёт до Стены занял больше времени, чем он ожидал: Бранкардикс, казалось, не торопился, и Призрак тоже был беспокойнее обычного. Пришлось приземлиться в Речных Землях неподалёку от Харренхолла — Божье Око маячило вдали. Призрак вырвался на свободу и бросился в воду, и пришлось ждать, пока волк обсохнет, прежде чем снова подняться в воздух.       До Стены они добрались почти к ночи, когда темнота уже накрыла всё вокруг. Он спустился с Бранкардикса и направился к воротам Чёрного Замка — Призрак шёл рядом. Джей почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда они подошли к воротам. Впрочем, он был рад убедиться, что тревога была напрасной: стражники на стене над воротами смотрели на него сверху вниз.       — Я пришёл повидать дядю и лорда-командующего! — крикнул он, и один из стражников перевёл взгляд с белого волка на него.       — Да, а ты кто такой?       Джей не смог сдержать смеха: он — король семи королевств, всадник дракона — и вот на краткий миг никак не мог сообразить, что ответить.       — Я Джон Сноу, — сказал он. — Бенджен Старк — мой дядя.       Стражник кивнул, ворота открылись, и он снова оказался в Чёрном Замке — впервые за многие годы. Его разочаровало, что мало что изменилось к лучшему. Кое-какие перемены были, но он надеялся на большее, надеялся, что старый медведь образумится, — однако тот не образумился, а потому перемены оказались весьма скромными.       — Джон? — услышал он голос дяди и бросился к нему, крепко обняв.       — Дядя Бенджен, как я рад тебя видеть! Ты в порядке?       — Да, я не ожидал тебя.       — Всё кончено, дядя. С короной — всё кончено.       — Как? Погоди... ты король? Ты и вправду король?       — Да, дядя, мы победили, — сказал он, и Бенджен едва не подхватил его на руки, улыбаясь.       — Я слышал о Неде, о походе Робба, но о тебе — ничего. Боялся худшего.       — Я же говорил, что вернусь. Эймон — он здесь? — спросил он с тревогой.       — Да, здесь. Пойдём, поговорим сначала с лордом-командующим, а потом навестим его.       По дороге он рассказал дяде об армии, о том, как, прибыв, узнал, что Нед в плену, о девочках — об их спасении и о том, как их отправили в Хайгарден, о войне и наконец о Маргери.       — Ты женат? — сказал дядя с улыбкой.       — Да.       — Счастлив?       — Больше, чем когда-либо мог представить, — ответил он, и его собственная улыбка подтверждала правдивость этих слов.       Они дошли до покоев лорда-командующего, Бенджен постучал, через мгновение дверь открыл молодой человек, и вскоре они были внутри. Джиор смотрел на него почти как на призрака; впрочем, его суровый нрав вскоре взял своё.       — Это тебе я обязан двумя мертвецами в моих камерах, парень.       — Да, мне.       — На что тебе два мертвеца?       — Они не поднялись? — спросил он, и Бенджен покачал головой, а Джиор засмеялся.       — Поднялись! Наслушался уже этого от Бенджена, от Эймона, теперь ты туда же.       — В течение дня-двух вы получите ворона, лорд-командующий. В нём будет объяснение моих полномочий, но, пожалуй, пора вам узнать правду.       — Полномочия, правда — что вообще происходит, Бенджен?       — Меня зовут не Джон Сноу, лорд-командующий. Меня зовут Джейхейрис Таргариен — законнорождённый сын Рейегара и Лианны Таргариен. Я третий своего имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, лорд Семи Королевств и Защитник Государства.       — Это что, шутка такая, Бенджен?       — Никаких шуток, Джиор. Его Милость — мой племянник, и он — король.       — Джоффри?       — Сидит в темнице и скоро будет отправлен сюда. Как и Станнис со многими из его людей. Грядёт война, лорд-командующий, и те два мертвеца, о которых вы говорите, — лишь первые из многих, что последуют за ними.       — О чём вы вообще... Джо... Ваша Ми... Чёрт возьми, как мне вас называть?       — Мне всё равно. Ворон придёт, лорд-командующий, и когда он придёт, мои полномочия будут выше ваших.       — Ночной Дозор не участвует в войнах за троны, мальчик.       — Ночной Дозор подчиняется мне, лорд-командующий. Как король я могу освободить каждого из вас от клятвы, распустить орден, и никто не вправе мне помешать — разве не так?       — Да, мог бы, — произнёс Джиор обречённо.       — Ночной Дозор слишком важен в грядущей битве, лорд-командующий. Куда важнее, чем кажется. Когда я вернусь, вам нужно будет собрать самых надёжных людей. А пока — иду повидать другого дядю. Те тела — их нужно заковать в цепи, дядя, но будьте осторожны.       — Прослежу за этим. Вас проводить к Эймону?       — Нет, я знаю дорогу. Дядя, цепи — займись этим завтра с утра.       — Конечно, Ваша Милость, — произнёс Бенджен с усмешкой.       Он вышел из покоев лорда-командующего и направился к покоям мейстера. Ветер выл, Призрак шёл рядом. Он миновал пару чёрных братьев, которые кивнули ему — весть уже разошлась о том, что именно он последние несколько лет присылал им припасы. Постучав в дверь мейстера, он удивился, когда наружу вышел толстый парень примерно его возраста.       — Простите, милорд, — пробормотал тот, и Джей лишь кивнул.       — Мейстер внутри?       — Да, а это... это лютоволк? — спросил парень дрожащим голосом.       — Да. Призрак, ко мне, — сказал он, и волк подошёл ещё ближе, заставив парня попятиться. — Тебе ничего не грозит. Призрак трогает лишь тех, кто того заслуживает.       — Сэм. Сэмвелл Тарли.       — Джон Сноу. Приятно познакомиться, Сэм, — сказал он и вошёл внутрь.       Он увидел дядю, сидящего у огня — тот выглядел ещё более немощным, чем в последний раз. Джей быстро подошёл, услышал, как дядя кашляет, и посмотрел на него с тревогой.       — Что-то забыл, Сэм?       — Дядя, — произнёс он тихо, и услышал вздох Эймона.       — Джейхейрис? Это ты?       — Да, дядя, — ответил он, беря его за руку.       — Ты вернулся... Пришло время? Ты вернулся, чтобы отвоевать трон?       — Нет, дядя. Я уже сделал это.       Он принялся рассказывать обо всём: о вторжении, об армии, о Дени, о том, что Тайвин и Лорч у него в плену и что Гора пал. Он рассказал о своей женитьбе, о Маргери — и дядя улыбнулся, слушая о его чувствах к жене. Когда же он объяснил, зачем приехал, дядя покачал головой и начал рассказывать о мертвецах.       — Я ждал, что они поднимутся, но этого не случилось. Мне жаль, племянник. Я сомневался в тебе. Лучше бы не сомневался, но сомневался.       — Я и сам не понимаю этого, но знаю того, кто понимает. Завтра с утра я полечу к нему.       — Полетишь? На драконе? Твой дракон здесь? — голос дяди выдавал его волнение.       — Да, сейчас он отдыхает, дядя. Бранкардикс здесь, со мной.       — Дейенерис... она в порядке?       — Да, дядя. Она в порядке, счастлива. Она хочет познакомиться с тобой. Я хочу, чтобы ты поехал со мной — обратно в Королевскую Гавань.       — Я человек Дозора.       — Я — король, дядя. Я могу освободить тебя от клятвы или просто попросить составить мне компанию. Я хочу, чтобы ты был там — чтобы увидел Дени, полетел со мной, когда я вернусь.       — Боюсь, возраст не позволит мне летать, племянник. Кости слабые, и двигаться с каждым днём всё тяжелее. Моё время подходит к концу.       — Я привёз тебе кое-что, дядя. Сам не до конца понимаю, что это такое, но это поможет, — сказал он, доставая и протягивая флакон с жёлтой жидкостью.       — Что это?       — То, что использовали в Валирии. Помогает, — сказал он, и Эймон кивнул, прежде чем выпить.       — Помоги мне добраться до постели, племянник.       Он помог дяде лечь, укрыл его, поцеловал старика в лоб, пока тот засыпал. Джей сел и подбросил дров в огонь. Призрак лёг перед камином, а вскоре к ним присоединился Бенджен — и несмотря на усталость, почти всю ночь они проговорили.       Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что Эймон уже на ногах, и с радостью отметил, что тот выглядит бодрее. Джей встал, потянулся, и дядя обернулся к нему с улыбкой.       — А я-то думал, что это я — старый и усталый, — поддразнил его дядя.       — Как вы себя чувствуете, дядя?       — Лучше, чем за многие годы. Не знаю, что было в том флаконе, но я чувствую себя хорошо, племянник. Пойдём, позавтракаем.       Они выходили из комнаты, когда Сэм прибежал, держа в руках свиток, доставленный вороном.       — Мейстер, свиток из Королевской Гавани! — сообщил Сэм взволнованно.       — Вороны из столицы нам приходили и прежде, Сэмвелл. Что тебя так взволновало в этот раз?       — Он скреплён печатью Таргариенов, мейстер.       — Открой и прочти вслух, Сэмвелл, — произнёс Эймон с усмешкой, и Джей был рад видеть дядю в таком игривом расположении духа.       — «Лорду-командующему Ночного Дозора. Мы рады объявить о коронации Их Милостей короля Джейхейриса Таргариена и королевы Маргери Таргариен. Подписано: Тирион Ланнистер, Десница короля».       — Думаешь, этого хватит, дядя?       — Дядя? — переспросил Сэм, глядя на него.       — Сэм, поприветствуй Его Милость, короля Джейхейриса Таргариена, третьего своего имени, — произнёс Эймон с сияющей улыбкой, пока Сэм смотрел на него с открытым ртом.       Королевская Гавань, 298 г. о.Э.       Маргери.       Рослин помогла ей с причёской, и когда она была готова, Маргери отправилась завтракать. Она не могла спать с тех пор, как уехал Джей: и тревога за него, и понимание того, что её собственные дела ждут, не давали ей покоя. Усевшись, она стала ждать бабушку и кузин Джея, но первой пришла Дени — принцесса одарила её мягкой, ободряющей улыбкой и заняла своё место.       — Джей улетел благополучно, Ваша Милость. Он вернётся, как только сможет.       — Я думала, вы полетите вместе? — сказала она, и Дени покачала головой — в это время подали еду.       — Я хотела, но я нужна здесь. Драконы должны быть на виду.       Она уже собиралась ответить, когда появились Ширен и Арья — обе смеялись и болтали, хотя веселье быстро угасло, как только они увидели, что Джея нет. Ширен успела спросить, где он, раньше Арьи.       — У Джея свои обязанности, как и у вас обеих, — произнесла Дени прежде, чем она успела что-либо сказать, и Маргери едва не прыснула: когда Арья открыла рот, Дени осадила её одним взглядом.       — У вас обеих сегодня уроки, не так ли? — добавила она, и снова Арья попыталась что-то сказать, но на этот раз уже её собственный взгляд заставил девочку замолчать.       — Если вы обе будете вести себя хорошо и мне не придёт ни одной жалобы на то, что вы уклонялись от занятий, то после я возьму вас посмотреть на драконов, — пообещала Дени, и обе девочки мгновенно сделались куда покладистее.       Маргери усмехнулась Дени, пока те горячо шептались, и продолжала завтракать, когда наконец появилась бабушка. Увидев, кто сидит за столом, та ничего не сказала об отсутствии Джея — и вопросы начались лишь тогда, когда они закончили есть и шли в солярий.       — Где Его Милость? — спросила бабушка.       — Он отправился на Стену, бабушка. Вернётся, как только сможет.       — Маргери, всё в порядке? — спросила бабушка, едва они вошли в комнату, — она заметила тревогу в голосе внучки.       — Да, бабушка. Во всяком случае, я так думаю. У Джея свои обязанности, у меня — свои, — произнесла она решительно.       — Что тебе от меня нужно, моя королева? — произнесла бабушка, и в её голосе прозвучала нотка гордости.       — Лорды, бабушка. Лорды Простора. Они не должны уезжать, пока Джей не вернётся. Вы с Тирионом уже говорили о назначениях?       — Говорили. Король высказал своё мнение, кое-что изменил, так что тебе придётся назначить их вместо него.       — Хорошо. Пожалуй, можно уже начать делать назначения — дать им повод задержаться. Мне не хочется устраивать ещё один пир, но, может, турнир? Не слишком ли это? — спросила она.       — Джей ведь сам упоминал турнир, не так ли? У нас здесь уже собраны все или почти все лорды, и Королевская Гвардия тоже. Думаю, если ты предложишь это, у них будет ещё больше оснований остаться.       — Я подниму этот вопрос сегодня на совете.       — Если что понадобится — я здесь, Ваша Милость, ты знаешь, — сказала бабушка, и она кивнула. — Ну что ж, оставлю тебя с твоими делами. Кажется, у тебя ещё есть новые гвардейцы, которых надо принять в ряды.       — Ох, во имя Семерых, я совсем забыла! Чёрт бы тебя побрал, Джей, — произнесла она со смехом.       — Мужчины — вечно бросают свои обязанности, — поддела бабушка, уходя.       Маргери не сдержала смеха: если в чём-то она была уверена насчёт своего мужа — почти так же твёрдо, как в его чувствах к ней, — то именно в том, что бросить свои обязанности — это самое последнее, на что способен Джей.       — Рослин! — позвала она, и та вошла, а вместе с ней — Джейни Пуль.       — Ваша Милость?       — День у нас будет очень насыщенный. Вы поели, обе?       — Да, Ваша Милость.       — Хорошо. Вам нужно быть готовы по первому зову.       — Будем, Ваша Милость.       — Благодарю вас. Когда будете выходить, пришлите сира Герольда.       — Немедленно, Ваша Милость.       Она подождала несколько мгновений, пока не вошёл сир Герольд — в полном доспехе Королевской Гвардии он выглядел ещё более внушительно.       — Ваша Милость, — произнёс он, встав перед её столом.       — Сир Герольд, мне выпало принять в орден трёх новых членов. Не могли бы вы устроить церемонию в Тронном Зале в ближайшие несколько дней?       — Разумеется, Ваша Милость. Его Милость передал вам мечи?       — Мечи? Нет.       — Каждый член ордена получит клинок из валирийской стали, Ваша Милость. Я позабочусь об этом.       — Каковы будут их обязанности, сир?       — Мы ещё не определились до конца, поэтому пока назовём их Королевской Гвардией и прикрепим к Охране Королевы. Если угодно, вы можете объяснить это прежде, чем вызовете их, или же лучше мне?       — Пожалуй, лучше вам, сир. Объясните устройство ордена, а затем я вызову их и приму в него.       — Как прикажете, Ваша Милость.       — Обязанности им назначите вы, сир?       — Да, Ваша Милость. Пока что прикреплю каждого к кому-нибудь из нас, чтобы новые члены освоились с ролью. По сути, это неожиданно открывает нам кое-что новое, что, возможно, станет основой для будущего, Ваша Милость.       — Благодарю вас, сир. Не могли бы вы также распорядиться, чтобы ко мне привели сира Давоса Сиворта? А затем мы соберём Малый Совет.       — Немедленно, Ваша Милость.       Она велела принести чай, и он появился чуть раньше, чем сир Давос. Рыцарь Луковицы выглядел робко, входя в комнату, и застыл по стойке смирно перед её столом. За её спиной стояли сир Герольд и сир Баррестан — лорд-командующий сказал, что на встречах с людьми не из семьи при ней должны находиться двое рыцарей. За дверью стоял сир Джейме: несмотря на то что его приняли обратно в орден, сир Герольд пока не был готов оставить его с ней наедине.       — Прошу, сир Давос, присаживайтесь.       — Ваша Милость, — произнёс он, садясь.       — Хотите чаю?       — Нет, благодарю, Ваша Милость.       — Сир, мой муж, король, хотел сделать это сам, но его неожиданно вызвали, и потому эта честь выпала мне. Как вам известно, мы восстанавливаем не только столицу, но и всё королевство. Мой муж хочет, чтобы рядом с ним — с нами — были нужные люди.       — Мудрое решение, Ваша Милость, хотя не понимаю, какая здесь роль мне, — сказал он озадаченно.       — Вы ведь родились на Блошином Конце, не так ли, сир Давос?       — Да, Ваша Милость.       — Кто из нас двоих, по-вашему, лучше понимает простых людей?       — Ваша Милость?       — Прошу, сир Давос, говорите прямо, — произнесла она с самой тёплой своей улыбкой.       — Из нас двоих — я, Ваша Милость, с вашего позволения.       — В этом нет нужды. Мой муж тоже так думает, сир Давос. Он также считает, что нам нужен человек, который понимает простых людей лучше, чем мы, — знает их, знает их нужды и желания, знает, что улучшит их жизнь. Встаньте, сир Давос, — сказала она, и он поднялся — вместе с ней.       — Ваша Милость?       — Сир Давос Сиворт, я хочу назначить вас Хранителем Народа. Прошу вас занять место в Малом Совете — говорить о нуждах и желаниях простых людей, работать со мной ради улучшения их жизни. — Он смотрел на неё, не находя слов.       — Ваша Милость, я недостоин такой чести.       — Мой муж считает, что достойны. Я — тоже. Что скажете, сир?       — Принимаю, Ваша Милость. Благодарю вас за эту возможность.       — Я вам очень признательна, сир. Лорд Тирион проследит, чтобы вам выделили помещение для работы. Мы ещё поговорим с вами позже, и, быть может, ваша супруга присоединится ко мне и Его Милости на ужине после его возвращения. А пока — прошу прощения, сир, но нас ждёт заседание, — произнесла она, и он усмехнулся, отчего усмехнулась и она.       Она шла по коридорам — сир Баррестан и сир Джейме по бокам, сир Герольд впереди, сир Давос рядом, — когда дверь зала Малого Совета распахнул стражник и её объявили. Лорд Джон Коннингтон, лорд Виман, лорд Тирион и лорд Монфорд уже сидели там — вместе с Уилласом, который улыбнулся ей. Совет был ещё неполным, но дело шло.       — Ваша Милость, — произнесли они почти в один голос, вставая, пока она занимала своё место, а затем садясь снова. Сир Герольд занял своё место среди них.       — Господа, нам есть о чём поговорить, — сказала она и начала.       Стена и за ней, 298 г. о.Э.       Джей.       С известием о том, что он король, всё переменилось. Джиор теперь подчинялся ему — ему это не нравилось, но с подтверждением в руках лорд-командующий подчинялся, а это пока всё, что было нужно Джею. Он стоял у ледяных камер и смотрел на два неподвижных тела. Они не доказывали ничего, не показывали ничего, и он задавался вопросом, на что они вообще годятся.       И всё же что-то подсказывало ему: они пригодятся, они покажут всему королевству то, что ему нужно. В сочетании с предстоящей встречей с Кровавым Вороном это давало ему куда больше спокойствия, чем он ожидал. Он смотрел, как на тела надевают тяжёлые цепи, затем проверил сам — и едва он вошёл в камеру, как они зашевелились.       — Боги правые, — раздались возгласы лорда-командующего и братьев, которых тот привёл.       — Мешки! Накройте им головы! — сказал он, и сам не понимая, зачем.       — Ваша Милость, нужно вас увести в безопасное место! — воскликнул дядя Бенджен, обнажая меч.       — Нет, дядя. Мешки. Накройте им головы — и ничего больше, — произнёс он, и дядя кивнул.       Когда это было сделано, когда головы были накрыты, он вышел из камеры. Оба тела всё ещё извивались на полу — явно живые, но не способные ни на что большее.       — Эти мешки не снимать. Приводите людей смотреть, лорд-командующий, но мешки не снимать — и ничего с ними не делать. Мне нужно, чтобы они оставались вот так.       — Слушаюсь, Ваша Милость, — произнёс Джиор, всё ещё потрясённый.       Выйдя из туннелей, он чувствовал, что люди всё ещё не пришли в себя от увиденного, и мысленно благодарил за это богов — это сделает всё то, что ему в конечном счёте придётся сделать, куда проще.       — Почему они?.. Почему сейчас? — спросил Бенджен.       — Не знаю, дядя. Я видел, как они поднялись и напали на лорда-командующего, но, может, когда мы поместили их сюда, всё изменилось. Может, у них теперь другая цель.       — Ты?       — Не знаю. Всё, в чём я уверен, — там, снаружи, их куда больше. И нам нужно быть готовы, когда они придут, — сказал он, и Бенджен с лордом-командующим переглянулись.       — Когда это произойдёт? — спросил Джиор.       — Хотел бы знать, лорд-командующий. Тот, к кому я лечу, — единственный, кто это знает.       Слухи о том, что произошло в ледяных камерах, быстро разошлись по рядам, и пока он ждал Бранкардикса, видел, как люди выходили из туннелей — бледные, испуганные, и уже верящие. Он взглянул на Призрака — волк почти не замечал его. Ему нужно было, чтобы тот остался здесь, ждал здесь. Он не знал, сколько возьмёт с собой людей, а Призрак не должен занимать нужное место, если оно понадобится.       — Ты уверен, племянник? — спросил Эймон.       — Уверен. Призрак защитит тебя и Бенджена, пока я не вернусь. Скоро увидимся, дядя. А когда в следующий раз отправлюсь — ты летишь со мной. Я ведь обещал тебе прогулку на драконе, — сказал он со смехом, который подхватил Эймон.       — Да, обещал.       Он попрощался с обоими дядями, встал на колено, посмотрел в глаза Призраку и велел ему охранять стаю, а затем вышел и спустился на небольшую долину, где ждал Бранкардикс. Сев на дракона, он взмыл в воздух, и вскоре они поднялись достаточно высоко, чтобы пересечь Стену. Он почувствовал это в тот момент — холод в костях, ощущение, что переступаешь черту между землями своих и чужих.       Полёт до прогалины занял, казалось, очень долго. Он летел высоко, не зная зачем, а когда вдали показалось то место — почувствовал, как нарастает волнение. Всю свою жизнь Кровавый Ворон был рядом — наставником, проводником, кровным родичем, — направлял его сквозь жизнь и помогал стать тем, кем ему было суждено быть. Наконец увидеть его воочию — этого он очень ждал.       Он приземлился на холм рядом с чардревом — Бранкардикс устал, и Джей надеялся, что у его сына найдётся время отдохнуть. Спускаясь, он заметил вдали лося и потянулся к нему, подзывая. Эта трапеза поможет его дракону куда больше, чем даже отдых. Он спустился туда, где, по его расчётам, должен был быть вход, и едва не оступился, увидев её — дитя, стоявшее там; то, как она смотрела на него, заставило его остановиться.       — Долго мы ждали тебя, принц, — произнесло дитя, хотя голос был совсем не детским — старым, куда более старым, и слова звучали почти как песнопение.       — Кто ты?       — Я Лист, хотя братья и сёстры зовут меня иначе. Идём, он ждёт.       Он последовал за ней в пещеру, замечая всё больше и больше маленьких существ, похожих на детей. Дети Леса считались легендой, выдумкой — так он думал, но, судя по всему, они существовали, как существовали и драконы. Увидев родича, он едва не расплакался: ветви были срублены, и его освободили от дерева, хотя следы остались. Он понимал, что могло быть хуже, и всё же такая судьба — это то, чего ни один человек не должен был претерпевать.       — Судьба моя была моим собственным выбором, юный король, моим собственным решением. Не сокрушайся о ней — ты здесь не затем, чтобы изменить мою судьбу, но судьбу всех остальных.       — Рад видеть тебя, милорд, хоть и жаль, что при таких обстоятельствах.       — Лишь при таких обстоятельствах мы и могли встретиться. В иной жизни я умираю здесь, дети умирают здесь. Ты подарил нам надежду — так же, как приносишь её остальному миру. За это я и дети тебе благодарны.       — Сколько вас? — спросил он, и Лист ответила.       — Меньше двадцати двух.       — Не знаю, смогу ли я всех вас перевезти, — сказал он с тревогой.       — Управимся, ваш скакун очень велик, — ответила Лист, и хотя сказано это было серьёзнее некуда, он всё равно невольно засмеялся.       — Это точно.       Собирались они около часа — их пожитки вмещали всё необходимое. Перенести Кровавого Ворона к Бранкардиксу было ни с чем не сравнимо: человек весил почти ничего — высокий и тощий, он ощущался как воздух, а не как живой человек. Помогая детям карабкаться наверх, показывая, за что держаться, он почувствовал что-то вдали и обернулся: на горизонте сгущалась буря.       — Нам нужно уходить. Немедленно, — произнёс Кровавый Ворон, и впервые Джей услышал панику в его голосе.       — Все ли здесь? — спросил он, повернувшись к Листу.       — Все здесь. Нам нужно идти, принц, ворон говорит правду — нам нужно идти, нам нужно идти сейчас.       — Сōвегон Бранкардикс, сōвегон хэ сэ ельмио. (Лети, Бранкардикс, лети как ветер.)       Дракон поднялся в небо чуть медленнее обычного, но Джей облегчённо выдохнул, когда тот всё же взлетел. Он летел быстрее, хотя и ниже, чем обычно, и когда Джей оглянулся через плечо, то увидел, как буря движется к поляне. Они давно уже были далеко, когда она до неё добралась, и он немного расслабился — но лишь когда они пересекли Стену, он почувствовал, что Кровавый Ворон тоже расслабился впереди него.       — Тегун, — (Приземляйся.) произнёс он, когда они достигли ручья и деревьев, и его дракон опустился — усталый, нуждающийся в отдыхе.       — Нам нужно остаться здесь на ночь. Ему нужно отдохнуть, если мы хотим добраться до Божьего Ока, — сказал он, и Кровавый Ворон кивнул.       Дети собирали упавшие ветки, уходили за ягодами и кореньями, а пока Джей разводил огонь, Кровавый Ворон сидел, привалившись к дереву, и на его лице играла лёгкая улыбка.       — Ты превзошёл мои надежды, юный король, мои мечты и желания для тебя. Дети бы погибли, а вместе с ними и память об этом мире. Они — замок, понимаешь ли, без них слишком много силы вырывается на волю, и в неправильных руках эта сила может оказаться страшнее даже той, с которой тебе предстоит столкнуться.       — Я не понимаю.       — Я обещал тебе, что если мы оба переживём грядущую войну, я покажу тебе правду — всю её, целиком. И я сдержу слово. Но знай: каждый день, что ты провёл в этом мире, я наблюдал за тобой и вновь гордился своим родом, — сказал Кровавый Ворон, закрывая глаза.       Джей вскочил и бросился к нему, но Лист остановила его прежде, чем он успел подбежать.       — Ему нужно отдохнуть. Ему нужно отдохнуть перед дорогой.       Той ночью сон не шёл, и снились сны — чьи они были, его или Кровавого Ворона, он не мог понять.       Серебристые волосы мальчика были собраны сзади; он подошёл к чёрному дракону и прислонился к его боку, прежде чем сесть верхом, но прежде чем успел взлететь, девушка окликнула его.       — Ты собирался бросить меня?       — Конечно нет, Рея, он всё равно без тебя никуда не полетит, — хохотнул мальчик.       Когда дракон поднялся в небо, дети засмеялись, и он увидел мужчину, стоявшего там, — белый волк у его бока смотрел вслед, как они улетели в море.       — Ты их балуешь, любовь моя, — услышал он голос откуда-то сзади.       — Это он их балует — мой сын слишком рад носить всадников на спине.       — И всё же между ними он не выбирает? — промолвила она, когда мужчина повернулся, чтобы поцеловать её.       — А мы бы смогли?       Джей проснулся и спустился к ручью, плеснув воды на лицо, чтобы согнать сон с глаз. Возвращаясь к костру, он знал: пришло время — и потому, разбудив Лист, наблюдал, как она собирает детей. Он снёс Кровавого Ворона к Бранкардиксу и беспокоился, что тот всё ещё спит, но Лист была спокойна, и он просто принял это как должное.       Путь до Божьего Ока занял день и ночь, ещё почти час ушёл на поиски места для посадки — так, чтобы не повредить чардрева, которые росли повсюду на острове. Никогда прежде он не видел их в таком множестве, и когда приземлился, почувствовал силу поляны — это было иным, более настоящим, и Кровавый Ворон открыл глаза, когда Лист повела их к пещере.       — Ты тоже это чувствуешь, юный король?       — Да.       — Здесь Старые Боги, — произнёс Кровавый Ворон.       Идя через пещеру следом за Листом, он вышел к большому водоёму, и она велела ему опустить Кровавого Ворона в воду. Он взглянул на родича — тот кивнул — и сделал, как ему было велено. Свет был ослепительным, заставив его отвернуться, и когда он угас и Джей посмотрел назад, то изумился: перед ним стоял не тот человек, которого он принёс сюда, — это был мужчина из его снов.       — Как?       — Старые Боги ещё не закончили со мной — они хотят, чтобы я был силён, хотя лишь здесь, в этом месте, мне суждено быть таким.       — Я не понимаю.       — Стоит мне покинуть этот остров — и я умру. Но пока я здесь, я могу жить как обычный человек. Это милость Старых Богов, награда, о которой я никогда не просил и не ждал.       — Но вполне заслуженная, — сказал Джей, и Кровавый Ворон улыбнулся.       — Тебе нужно идти, юный король. Здесь великая сила, и в тебе она есть тоже, но они в противоречии друг с другом — задержишься надолго, и ты застрянешь здесь, как я. Лист, ты должна отправиться с ним — пришло время тебе снова ступить в мир людей. Твой путь на этот раз будет куда короче.       — Я увижу тебя снова?       — Да. Мы связаны, юный король. Нашему времени вместе только положено начало.       Выходя из пещеры, он увидел это — и ужас охватил его. Он почувствовал, как Лист взяла его за руку, увидел её улыбку и потянулся к Сиракс: никогда прежде орёл не был ему нужен так сильно.       Совсем скоро он уже помогал Листу взобраться на спину дракона и летел обратно к Стене. Первое из задуманного свершилось. Пришло время дать королевству узнать о втором.       Королевская Гавань, 300 г. п.З.       Арья.       Уроки она ненавидела — и потому что они были скучными, и потому что Ширен была куда умнее её. В вычислениях она брала верх, но во всём остальном страсть Ширен к чтению говорила сама за себя. Арья вообще не должна была ходить на эти уроки, хотя и радовалась, что та была рядом. Ширен удивила её: им незачем было дружить — девочка почти не любила драться, не испытывала к этому никакого интереса, — и всё же Арья уже считала её подругой.       То ли потому, что та тоже была двоюродной сестрой Джея, то ли потому, что они жили в одной комнате — она не знала. Но Ширен умела рассмешить её, да и драконами интересовалась не меньше, так что, может, только это и было причиной. Именно мысль о том, что удастся увидеть драконов, и привела её на эти глупые уроки, но казалось, что каждую минуту они растягивались на час — сегодня не кончался никогда, или, во всяком случае, так казалось.       — Прекрасно, Ширен, на сегодня всё, — произнесла женщина, и Арья едва не бросилась бежать из комнаты — только испугалась, что это сочтут плохим поведением и не пустят к драконам.       — Идём, найдём Дени — она обещала отвести нас в Драконье Логово, — возбуждённо сказала она.       — Ты не голодна? — спросила Ширен.       — Конечно голодна, не говори глупостей. Но поесть можно в любое время — когда нам ещё выпадет увидеть драконов?       — Ты дура, — сказала Ширен, хихикая, и Арья усмехнулась.       — Ладно, дура, пойдём найдём её, — сказала она со смехом.       — Как скажешь, дура.       — Не тормози, дура, шевелись.       Всю дорогу до покоев Дени они не останавливались, обе едва не плакали от смеха, а охранники смотрели на них как на сумасшедших, но ни той ни другой не было до этого дела. Это была ещё одна причина, по которой она всё больше привязывалась к новой подруге: та умела играть. Обычно, когда она называла кого-то дурой, те обижались — как Санса. Но Ширен отвечала тем же, и из этого получилась игра — весёлая игра, думала Арья.       — Что вас так смешит? — спросила Миссандея, открывая дверь в покои Дени.       — Спроси у дуры, — сказала Ширен, и Арья снова расхохоталась.       — Принцесса ждёт вас. Думаю, если вы хотите увидеть драконов, смеяться — не лучшая идея.       Мало что могло заставить её перестать хихикать, но угроза напрасно потраченного дня и лишения заслуженной награды, похоже, помогла.       — Принцесса, я нашла двух дур снаружи, они просили к вам, — сказала Миссандея с подмигиванием, и они снова не удержались — обе смеялись, пока писарь закатывала глаза.       — Кажется, мы вот-вот будем обедать, может, с едой во рту они наконец замолчат. Как думаешь, Лакоэс?       — Надеюсь, принцесса, не хочется даже думать, что будет, если нет, — женщина говорила так серьёзно, так уверенно, что даже Ширен перестала смеяться — и тут же засмеялась снова, увлекая за собой Арью.       После обеда Дени позвала Серого Червя и охрану, и им позволили ехать верхом к Драконьему Логову. Ширен, судя по всему, была не слишком умелой наездницей, а поскольку кареты не было, ей пришлось ехать с одним из рыцарей. Хотя Арья заметила, что та, кажется, была этим довольна и в будущем, вероятно, будет ездить верхом охотно. Она расстроилась, когда прибыли и не увидела драконов на месте, — но ненадолго: вскоре Рейгон и Эллинис приземлились.       Синий дракон опустился неподалёку, но Рейгон — ещё ближе, и когда Арья взглянула на Ширен, то с удивлением обнаружила, что та смотрит на него, а не на Эллинис. Хотя она помнила, что чёрный дракон прилетел обратно с Драконьего Камня, когда Ширен и её мать отплыли в Королевскую Гавань.       — Avy jorrāelan tolī Ellanys, — услышала она слова Дени, которая медленно вела рукой по шее дракона.       — Ziry's gevie, issa tolī, — произнесла Ширен, и Дени, и Рейгон одновременно повернули к ней голову.       — Ты говоришь на валирийском? — спросила Дени.       — Мейстер Крессен учил меня. Некоторые из лучших книг написаны на валирийском, — ответила Ширен, и в голосе её прозвучала лёгкая грусть.       — Иди, я уверена, ты хочешь потрогать дракона? — сказала Дени, и когда Ширен шагнула в сторону Эллинис, им пришлось отступить: Рейгон почти оттолкнул сестру, преградив им путь.       — Daor Rhaegon, dīnagon, — (Нет, Рейгон, уйди.) сказала Дени, но дракон не шелохнулся. — Dīnagon Rhaegon sir. (Уйди, Рейгон, сейчас.) — Но дракон по-прежнему стоял на месте.       Арья подошла ближе — и Ширен тоже, и когда они коснулись его шеи, когда их ладони прикоснулись к нему, дракон издал мелодичный звук — чистая радость, исходившая от Рейгона, удивила Дени, успевшей к тому времени добраться до них. Пока они с Ширен продолжали водить руками по шее дракона, Дени смотрела на происходящее с изумлением, и звуки, издаваемые Рейгоном, не смолкали.       — Nyke jaelagon īlon could sōvegon hēnkirī tolī, — (Я бы хотела, чтобы мы тоже могли летать вместе.) сказала Ширен, и Арья посмотрела на Дени, потом на Ширен, потом на дракона, чьи глаза открывались и закрывались, пока он тёрся об их ладони.       — Ширен? — окликнула Дени.       — Ao'll ȳdragon naejot zirȳla syt Drēje, — (Ты будешь говорить с ним по-настоящему.) произнесла Ширен, и Арья услышала, как Дени ахнула.       Когда Ширен отступила, Дени направилась к ней, но Рейгон придвинул голову ближе к Арье, и та застыла в благоговейном трепете: прямо перед ней был глаз дракона. Она закрыла глаза и, прижав лоб к голове дракона, увидела чёрного дракона — он смотрел вниз, на землю под собой. Чёрный Дракон летел высоко, глядя на мир внизу, затем повернул голову вверх, и она ахнула, поняв, что видит на его спине две фигуры — себя и Ширен.       Дени взяла их с Ширен за руки, и они смотрели, как драконы взмывают в небо. Дени, которая, без сомнения, сама приехала сюда лететь, казалась почти потрясённой произошедшим. Она не произнесла ни слова — просто отвела их к лошадям, и они молча поехали обратно в Красный Замок. Но улыбку с лица Арьи нельзя было согнать ничем — и у Ширен, судя по всему, тоже.       Лёжа той ночью в постели, обе девочки говорили о том, что видели, и о том, что слышала в случае Ширен. Рейгон сказал ей, что они смогут летать — все трое вместе, что он поговорит с отцом.       — Ты правда думаешь, что сможем? — спросила Ширен.       — Надеюсь. Надеюсь, Джей вернётся скоро.       — Я тоже, — сказала Ширен.       Королевская Гавань, 298 г. п.З.       Робетт Гловер.       С первого взгляда он возненавидел его — возненавидел за то, что тот олицетворял, за то, чем был, за кровь, текущую в его жилах. Видеть, как северяне провозглашают его героем, своим королём, было для него невыносимо. Пусть другие забывают, пусть прощают — он не будет, никогда, не за то, что было у него отнято, что семья того отняла у него.       Итан никогда не стал прежним после того, что с ним сделали — никогда больше не улыбался, не смеялся. Напившись, он плакал, а по ночам просыпался с криком, бредил и твердил, что тот ничего не знал. В юности Робетт всегда смотрел на Итана снизу вверх — тот был таким, каким он сам хотел стать, и видеть его сломленным, покалеченным было больно куда сильнее, чем он когда-либо давал понять.       Утешением было то, что драконы мертвы, что семья, виновная в страданиях брата, поплатилась за это — и когда Итан свёл счёты с жизнью, он оплакал не того человека, в которого тот превратился, а того, кем тот был. Но всё это оказалось напрасным, всё ложью: драконы не исчезли, и вернулись они не одни — вместе с ними вернулась она, и даже Галбарт встал на их сторону.       — Осторожней, брат. Ты ступаешь по тонкому льду. Если бы не то, что ты с Севера, думаю, король уже давно лишил бы тебя головы.       — Этот мальчишка — не мой король, — прошипел он.       — Этот мальчишка — племянник нашего сюзерена, Старк, сидящий на Железном Троне. Он твой король, и как я присягнул Неду Старку и его милости, так ты присягнул мне. Говорю последний раз: прекрати — или я больше не потерплю тебя рядом.       — Ты прогонишь меня?       — Ты сам не оставишь мне выбора. Ты больше не опозоришь меня и наш дом. Разжалую тебя, назначу вместо тебя Гавена — не вынуждай меня, брат.       Дураки, проклятые дураки, купленные так дёшево за горсть золота и посулы семьи лжецов. Почему верить мальчишке, когда всё его существо изобличает его как лжеца? Даже его так называемое доброе дело — помощь Ночному Дозору — было сплошной ложью! Он думал, что доказал это на пиру, когда тот пытался купить Север, думал, что открыл им глаза на правду, — и снова оказался единственным, кто видит.       И что он за это получил? Ещё одну трёпку от сопляка, ещё одно разбитое лицо и презрение от так называемых друзей. Быть битым Амбером — уже достаточно унизительно физически; терпеть это с моральной стороны он не намерен — не от семьи, у которой самой нет никакой морали. Он думал, что Пиявочный Лорд хотя бы окажется на его стороне, думал, что тот ухватится за возможность наконец избавиться от Старков — ведь и те наверняка лжецы.       — Вы думаете, я безумен, чтобы идти против драконов? — сказал Русе.       — Мы можем убрать их всех. Если действовать быстро, можно избавиться от всех разом.       — Как? Сир Артур Дейн, Барристан Отважный, Джейме Ланнистер — как мы пройдём мимо них, не говоря уже о волках и самих драконах. Вы глупец, Гловер. И зачем мне это нужно?       — Вас купили за золото?       — За очень много золота, — ответил Русе и ушёл.       Значит, всё легло на его плечи — одного человека, которому предстояло уничтожить драконов, и он понятия не имел, как это сделать. Необходимость действовать в одиночку, найти способ ударить побольнее создавала трудности. Один шанс, одна возможность, один ход — и он пил, и планировал, строил замыслы, и наконец, наконец придумал идеальный способ, идеальную возможность свершить свою месть.       Он стоял в Тронном Зале; королева восседала на троне, и вместе с другими лордами он ждал объявления, когда Грифон выступил вперёд.       — Её Милость королева Маргери Таргариен благодарит вас всех за то, что пришли. Однако прежде чем мы начнём…       Откуда они взялись, он не понял — но вокруг него уже стояли. Он даже не заметил, что сира Артура нет на месте, однако когда перевёл взгляд на бледный белый клинок, направленный ему в шею, и услышал вздохи изумления, то обернулся и увидел ухмылку Бледного Лорда.       — Милорды и милостивые государыни, до сведения Её Милости было доведено, что лорд РобеттГловер решил пренебречь шансом — одним из многих, которые его милость предоставлял ему. Лорд Джон, прошу вас, — произнесла королева, когда Грифон двинулся к нему.       Он увидел, как брат покачал головой, увидел Неда Старка, Большого Джона Амбера, Вимана и Мейдж — все они смотрели на него с отвращением. Затем Грифон запустил руку за пазуху и вытащил нож — по залу снова прокатился вздох. Когда клинок был обнажён и все увидели яд, покрывавший лезвие, кто-то выкрикнул имя Оберина Мартелла, и Красная Гадюка подошёл к нему.       — Принц Оберин, не могли бы вы определить жидкость, которой покрыт клинок? — спросила королева.       Когда принц взял нож у Грифона, он увидел, как тот понюхал лезвие, а затем улыбнулся и обернулся к королеве.       — Волчья отрава, Ваша Милость, — произнёс принц, и взоры всего зала обратились к нему.       — Незадолго до этого я получила записку, милорды и милостивые государыни — записку от моего мужа. Лорд Старк, будьте любезны, — сказала королева, протягивая ему записку.       — «Моя королева, пишу тебе с тяжёлым известием: среди нас оказался предатель, человек, желающий лишить королевство того, что мне дороже всего на свете, — тебя. Робетт Гловер пронесёт отравленный клинок, которым намеревается пронзить оба наших сердца. Будь осторожна, моя королева, не рискуй. Скоро вернусь. Твой король», — зачитал Нед Старк под яростными взглядами и возмущёнными возгласами зала.       — Вы отрицаете это, лорд Гловер? — произнесла королева.       — Будьте прокляты все вы, порождения драконов, дружки драконов, будьте прокляты все до единого. Нет, не отрицаю — говорю об этом с гордостью! Я намеревался убить эту шлю… — рукоять меча ударила с силой, и когда он очнулся, то оказался в тёмной камере.       — Месть дракона — страшная вещь, брат, — услышал он надломленный голос Итана, и, забившись в угол камеры, он задрожал.       — Что же я наделал.       Королевская Гавань, 298 г. п.З. (происходит до и после части о Робетте)       Маргери.       После заседаний Малого Совета, хлопот с устройством турнира и подготовки церемонии для объявления новых стражей она устала, и потому после ужина легла спать, видя во сне мужа и мечтая о его возвращении. Объявить о турнире удалось позже, чем она надеялась, — хотя, по крайней мере, всё уже было подготовлено, и лишь почти три дня спустя она наконец была готова.       Когда же в то утро она проснулась, ей было нехорошо, и это отняло ещё один день. Хотя с ними был Ломис, она решила обойтись без мейстера и справиться сама — хотя и сократила приём просителей и число встреч в тот день. Был вечер, она стояла на балконе, когда увидела Сиракс — и улыбнулась, зная, что орёл несёт весть от Джея.       Читая письмо, она почувствовала, что задыхается, и позвала сира Артура, охранявшего её этой ночью, — рыцарь считал, что пренебрёг своим долгом, и никакие её уговоры не могли заставить его уделять больше времени жене.       — Ваша Милость? — отозвался он, входя в комнату, и, увидев её состояние, ускорил шаг. — Вам плохо? Позвать мейстера?       — Нет, это не так, я в порядке, прочтите же это, сир Эртур, — сказала она и протянула ему записку.       Она наблюдала, как гнев охватывает Эртура, как его рука сжимает записку, и ей пришлось положить ладонь ему на руку, чтобы удержать от немедленного выхода из комнаты.       — Нам нужно взять его прямо сейчас.       — Прочтите записку, сир Эртур, прочтите, что говорит Джей.       — Мы не можем рисковать: если что-то пойдёт не так, если с вами что-нибудь случится — нет, я не позволю, я дал обещание, — сказал он, и это застало её врасплох.       — Джей говорит, что именно так это и работает: всё должно быть сделано в точности так, как он велит. Вы видели больше моего, сир, вы были рядом со всем этим — если мы попытаемся действовать иначе, разве это не несёт в себе куда большего риска, чем нарушить его указание?       Хотя он был с ней согласен, он послал за Герольдом, за её бабушкой и свекровью, послал за лордом Старком, лордом Варисом и даже за лордом Тирионом — всех их привели в её солярий, и пока она ждала, её снедало беспокойство. Что она сделает, если они не согласятся? Чьему мнению последовать? Хотя в глубине души она знала: послушается совета мужа.       Когда они явились, она с облегчением увидела, что не доставила им большого беспокойства, вызвав к себе, — никто не лёг спать пораньше и не выглядел особо раздосадованным. Она дождалась, пока все соберутся, и лишь тогда заговорила.       — Я получила записку от Его Милости — предупреждение и его пожелание относительно того, как я должна на него ответить. Сир Герольд, лорд Старк, Её Милость — все они знают куда лучше меня, сколь порой странными могут казаться поступки и распоряжения моего мужа. Как порой они не поддаются объяснению, но при этом требуют неукоснительного исполнения. Прошу вас помнить об этом, — сказала она, и они кивнули.       Она зачитала записку целиком, изложив замысел Джея во всей его полноте, и стала ждать ответов — бабушкин оказался именно таким, какого она и ожидала.       — Мы не можем ждать: этого человека необходимо схватить. Я понимаю, чего желает король, но я не могу — мы не можем — подвергать вашу жизнь опасности.       — Никакой опасности не будет: мой сын не поставит свою королеву под удар. Всё, что он делает, он делает с умыслом, леди Оленна. Если он говорит, что так нужно, — значит, так нужно.       — Я согласен с Её Милостью, миледи, Ваша Милость, — сказал Герольд, обращаясь сначала к её бабушке, а затем к ней. — Все мы, кто годами был рядом с Его Милостью, в своё время сомневались в его планах и замыслах и спорили о рисках, которым он подвергает себя. Но тех, кого он любит, он под удар не поставит. Если он говорит, что именно так должно быть сделано, — я ему верю.       — Не могу поверить, что Робетт окажется таким глупцом, хотя своих чувств он не скрывал не раз. Я верю своему племяннику в этом, Ваша Милость: если он говорит, что так должно быть, — я говорю, что мы следуем его воле.       — И вы готовы сыграть свою роль, милорд? — обратилась она к Неду Старку.       — Да, Ваша Милость.       — Хорошо. Лорд Тирион?       — Боюсь, я совершенно не понимаю этого, Ваша Милость. Я склонен согласиться с леди Оленной, однако я — слуга Вашей Милости: если вы полагаете, что так лучше, я последую вашему примеру.       — Тогда дело решено. Сир Эртур, сир Герольд — поручаю вам уладить детали. Лорд Старк, лорд Тирион — не откажите мне в минуте наедине со свекровью и бабушкой.       — Конечно, Ваша Милость.       Когда они вышли, она повернулась к бабушке и потянулась к ней, взяв её ладонь в свою; другой рукой взяла руку Лианны.       — Я верю своему мужу: он не стал бы рисковать мной. Тому есть причина, пусть я её и не вижу, — но меня будут надёжно охранять, и я даже надену доспех на всякий случай, бабушка.       — Мне это не нравится, совершенно не нравится — но раз уж меня перевесили голосами, пусть будет так, — сказала её бабушка.       В тот день, наблюдая, как уводят лорда Гловера и оглядывая зал, она увидела это — увидела замысел мужа, поняла, почему он хотел именно так. Вопросы уже звучали, шёпот уже пополз по рядам. Как он узнал? Как её муж, о чьём пребывании у Стены знали все, мог узнать об этом оттуда?       Джей посылал им послание: с одной стороны — опасное, способное заставить людей думать о колдовстве и тёмных чарах, с другой — могущественное. «Тысяча глаз и один» — гласила старая присказка, тысяча глаз и один. Пусть так думают о её муже, пусть верят — ибо тогда замышлять против такого человека станет занятием бессмысленным. Она улыбнулась и начала говорить.       — Милорды, миледи, прошу простить за только что случившееся, однако дела королевства не ждут. А потому — сир Герольд.       — Ваша Милость, — сказал сир Герольд с кивком. — Сир Лорас Тирелл, сир Робар Ройс, сир Брайенна Тарт — прошу выйти вперёд.       — Сир, — произнесли они, выступая к трону.       — Королевская Гвардия — орден благородный, но устаревший. Отныне учреждается новый Королевский Орден Стражи, объединяющий Королевскую Гвардию, Гвардию Королевы и Домашнюю Гвардию. Каждый из членов ордена будет приписан к охране короля, королевы или королевской семьи. На колено, сиры.       Она наблюдала, как преклонил колено её брат, как сир Барристан поднял клинки, — затем встала, подошла к брату и взяла один из мечей у Барристана.       — Встаньте, сир Лорас Тирелл, член Королевской Стражи, приписанный к Гвардии Королевы, — произнесла она, касаясь клинком его плеча. Когда брат поднялся, она вручила ему меч, и тот с восхищением уставился на переливающийся узор стали.       — Ваша Милость, вы оказываете мне честь, — сказал её брат, и Барристан протянул ей следующий клинок.       — Встаньте, сир Робар Ройс, член Королевской Стража, приписанный к Гвардии Королевы, — повторила она тот же ритуал, и рыцарь, подобно брату, с восхищением взирал на вложенный в его руки меч из валирийской стали.       — Ваша Милость, я поистине удостоен чести, — сказал он, и Барристан протянул ей последний клинок.       Она взглянула вниз на Брайенну и с удивлением заметила влагу в её глазах; когда она коснулась клинком её плеча, то услышала, как у той перехватило дыхание, почувствовала, как она вздрогнула под лезвием.       — Встаньте, сир Брайенна Тарт, член Королевской Стража, приписанная к Гвардии Королевы, — женщина едва взглянула на меч — взгляд её был устремлён прямо в глаза Маргери, и та улыбнулась ей.       — Ваша Милость, я клянусь отдать жизнь на службу вашей. Буду служить вам с честью — всегда.       — Благодарю вас, сир, — произнесла она и повернулась к лордам и леди. — Милорды, миледи — Гвардия Королевы, — и те разразились аплодисментами.       — Стража Королевы! — разнеслись возгласы, пока она шла к трону, и все три рыцаря последовали за ней, занимая места рядом со своими новыми братьями.       — Милорды, миледи, вскоре нам предстоит проститься. Без сомнения, многие захотят вернуться в свои замки, к семьям, вновь увидеть близких. Но прежде чем вы уедете, Его Милость и я желаем пригласить вас всех принять участие в турнире в честь нового начала. Поэтому с великой радостью приглашаю вас на Турнир Обновления — да останется он в памяти как то новое начало, каковым он, без сомнения, и является.       Она оглядела зал и увидела воодушевление: большинство Великих Домов здесь, большинство прославленных рыцарей — но Королевская Гвардия, Безупречные, Мужи Дракона, возможность сразиться против них всех: этого все ждали с нетерпением.       Шагая в свои покои — позади сир Герольд и сир Барристан переговаривались с рыцарями, а её брат, сир Робар и сир Брайенна с жадным вниманием слушали каждое слово — она услышала рёв и сразу поняла, что он не такой, как обычно. Она ускорила шаг, не обратив внимания на усмешку бабушки; Лианна рядом двигалась не медленнее. Добравшись до своих покоев, она прошла прямо на балкон, и когда к ней присоединились сир Герольд и сир Барристан, все они увидели дракона, летящего над бухтой.       — Сиры, судя по всему, нам нужно устроить поездку в Драконье Логово: мой муж вернулся, — сказала она, и незачем было смотреться в зеркало, чтобы знать — она улыбается.