Глава 39. Мать и Мейстер

      Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Джейме.       Его разбудил рано поутру Эртур — вызвали к королю в солярий, где уже собрались король с королевой, Нед и Бенджен Старк, Оленна, принц Оберин, а также сир Герольд и Тирион; брат улыбнулся ему, когда он вошёл. После того как накануне все мероприятия дня были отменены из-за недомогания короля, Джейме с облегчением отказался от участия в турнире — не было у него ни малейшего желания скакать по полю, на котором нашёл свой конец отец.       Ни он, ни Тирион не держали на короля зла и с благодарностью приняли освобождение от необходимости наблюдать за происходящим. Вместо этого они провели день друг с другом и с детьми — Шэй тоже сопровождала его брата. Когда все вернулись, он пошёл узнать, что случилось, и ему сказали лишь, что королю нездоровится. Тревога быстро улеглась — Освелл сказал, что такое бывало и прежде и что это скорее неудобство, чем повод для беспокойства.       — Сир Джейме, рад, что вы смогли присоединиться к нам, — произнёс Джей, и тот кивнул королю.       — Ваша Милость.       — Похоже, моё присутствие требуется в другом месте, сир Джейме, и нам обоим вскоре предстоит путешествие. Надеюсь, вы оправились после последней поездки на Бранкардиксе, сир? — сказал Джей, с лёгкой усмешкой на губах.       — Куда мы направляемся, Ваша Милость?       — За Стену, сир Джейме. Мне нужно попасть в Суровый Дом и переговорить с вольным народом. Я думал, что у меня ещё есть время, но, увы, похоже, это не так.       — Вам непременно ехать самому, Ваша Милость? Разве нельзя послать кого-нибудь вместо вас? — спросила Оленна.       — Желал бы я, чтобы так было, миледи, — но нет, должен ехать я сам. Как я говорил прежде, в некоторых вещах выбора нет даже у меня.       — Одного сира Джейме достаточно, Ваша Милость? — произнёс принц Оберин — и не обернись Джейме в его сторону, он заметил бы выражение тревоги, мелькнувшее на лице королевы.       — Путь будет долгим и трудным, принц Оберин. Двое на спине Бранкардикса — уже немалая нагрузка для такого перелёта.       — А трое? Я давно хотел встретиться с одичалыми, и моё копьё вместе с мечом сира Джейме обеспечат вашей милости надёжную защиту, — сказал Оберин, вызвав удивлённые взгляды — и один облегчённый, со стороны королевы.       — А ваши обязанности здесь? — спросил Джей.       — Как и ваши собственные, Ваша Милость, их можно доверить умелым рукам, а мой брат, уверен, займёт моё место до нашего возвращения.       — Что ж, согласен, принц Оберин — вы, я и сир Джейме, — сказал Джей.       — А Призрак? — спросила Маргери.       — Он останется с тобой, любовь моя. Если мне понадобится сообщить кому-то из вас что-то важное, я смогу сделать это даже быстрее, чем летит Сиракс, и мне будет спокойнее, зная, что он здесь, рядом с тобой, — сказал Джей, и Маргери кивнула.       — Как долго вас не будет, Ваша Милость? — спросил сир Герольд.       — Не знаю, сир Герольд. Думаю, не дольше луны, но ничего не могу сказать с уверенностью, — произнёс король. — Сир Джейме, быть может, вы хотите попрощаться с Мирцеллой и Томменом перед завтраком? Мы отправляемся как можно скорее.       — Благодарю вас, Ваша Милость, — сказал он, кивая, и повернулся уходить — разговор за его спиной продолжался.       Он направился в покои детей, и вскоре к нему присоединился Тирион. Джейме заглянул в дверь и увидел, что оба всё ещё крепко спят — слишком безмятежно, чтобы будить их прямо сейчас. Поэтому они с Тирионом прошли в его собственную комнату, и он принялся перебирать вещи — брат помогал выбрать самое тёплое из того, что у него было, для обещавшего быть нестерпимо холодного путешествия.       — Я должен был бы завидовать тебе, — сказал Тирион.       — Почему?       — Тебе снова предстоит лететь на драконе. Я всегда этого хотел, — тихо произнёс брат.       — Хочешь поменяться местами? Я бы с удовольствием, — пошутил он, и Тирион рассмеялся вместе с ним.       — Я беспокоюсь, — сказал брат немного погодя.       — Тирион, я лечу на драконе вместе с Оберином и королём. Кроме Эртура и Барристана, не думаю, что мог бы оказаться в лучшей компании.       — Направляясь, пожалуй, в самое опасное место Вестероса, — сказал Тирион.       — Верно, но эта опасность рано или поздно придёт к нам всем, Тирион. У меня есть мой меч, меч короля и копьё Оберина. Мы настолько готовы, насколько вообще можно быть готовыми, настолько способны, насколько возможно, и с нами дракон. Если дойдёт до крайнего — думаю, король отступит.       — А если нет?       — Тогда нам пиздец, — сказал он, протянув руку и коснувшись плеча брата.       К тому времени как он собрался и вышел завтракать, дети уже проснулись, и они вчетвером — он, Тирион и дети — позавтракали вместе. Томмен пришёл в восторг, узнав, что отец улетает на драконе; Мирцелла выглядела немного обеспокоенной. Отведя дочь в сторону, он прошёл с ней в маленькую комнатку сбоку и посмотрел ей в глаза.       — Я вернусь. Даю тебе слово, — сказал он, и она прильнула к нему, обняв и поцеловав в щёку.       — Я знаю, отец, — тихо произнесла она.       — Я попрошу Тириона переговорить с Дораном. Он займётся приготовлениями к свадьбе и выяснит, каковы пожелания Дорана.       — Спасибо, — сказала она с улыбкой.       — Это то, чего ты хочешь? То, что сделает тебя счастливой? — спросил он — ему нужна была уверенность.       — Да.       — Тогда я с нетерпением буду ждать, когда поведу тебя к алтарю, дочка, — сказал он, и улыбка, что озарила её лицо, была лучезарной. — Береги брата и дядю, пока я не вернусь.       — Берегись, отец.       — Буду, — сказал он и закрыл глаза, когда она ушла, молясь о том, что окажется правдой, — и что привезёт короля домой живым.       По дороге к месту отлёта к ним присоединилось странное дитя. Он слышал, что её зовут Лист, и хотя видел её и прежде, толком с ней не общался. Тирион, Мирцелла и Томмен смотрели на девочку с любопытством, а он старался не подавать виду — и справлялся с этим весьма неплохо, пока она не заговорила.       — Не отступайте, сир Джейме. Когда вам бросят вызов, нужно стоять твёрдо и всегда быть начеку, — произнесло дитя голосом, похожим на мелодию.       — Кто бросит вызов?       — Вольный народ уважает силу, и если вам бросят вызов — вы должны её явить и сбить наглеца с ног, да покрепче, — сказала она, затем посмотрела на него. — И не медлите, если почуете опасность: на кону не только ваша жизнь.       — Ты знаешь вольный народ? — спросил Тирион, пока Джейме пытался разобраться в загадочных словах дитя.       — Долгие годы я ходила среди людей. Я знаю вас всех — ваши тревоги, ваши страхи, ваши желания и вашу жадность. Я знаю вашу жестокость и вашу алчность — не падай мой собственный народ вместе с вами, я бы с радостью позволила вам сгинуть, — произнесла Лист, и хотя голос её не утратил напевности, в нём Джейме услышал куда больше гнева.       — Значит, это единственная причина, по которой ты помогаешь? — спросила Мирцелла.       — Нет. Принц — единственная причина, по которой я помогаю. Он спас нас, и без него я, вы, все мы обречены, — сказала Лист, когда они наконец вышли во двор. Джейме удивился, увидев здесь так мало людей.       Он обернулся и снова сказал своим прощальные слова, а затем наблюдал, как Лист подходит к Оберину, стоявшему с семьёй, а после — к королю. Маленькая фигурка встала рядом с Джеем, когда вдалеке показался Бранкардикс. Когда дракон приземлился, Джейме помог взобраться Оберину, и оба с завистью наблюдали, как Джей и Лист вскарабкались наверх без малейшего усилия.       Бросив последний взгляд на свою семью, он услышал, как Джей заговорил на валирийском, — и уже через мгновение они были в воздухе. Дракон летел на север, и Джейме гадал, что ждёт их впереди.       Королевская Гавань, 298 год от З.Э.       Дени.       Она видела самый сладкий сон, когда в дверь постучали — Лакоэс встала открыть, и это разбудило её. Когда девушка вернулась и сказала, что надо одеться, потому что король пришёл её видеть, Дени была искренне раздражена, если не сказать зла. Но она оделась, накинула халат и вышла — злость быстро улетучилась, уступив место тревоге и беспокойству.       — Почему мне не сообщили? — спросила она.       — О чём? О том, что у меня было видение и носовое кровотечение? Дени, это бывает, это не проблема.       — Ты говорил с Эймоном? — сказала она, и Джей кивнул. — И? — Она посмотрела на него.       — Всё в порядке, Дени, ничего страшного. Это просто та сила, что нужна, чтобы послать мне видение, вырвать меня из бодрствования и привести в состояние, когда я могу его увидеть. Лист знает об этом больше, а Кровавый Ворон — ещё больше, чем Эймон или мейстеры когда-либо узнают. Это магия, Дени, они недостаточно её изучили.       — Так что это было за видение? — спросила она, и он рассказал.       — Ты идёшь за Стену. Когда?       — Завтра, — сказал Джей.       — А Старомест?       — Тебе всё равно надо ехать, Дени. Им нужно увидеть всё самим, изучить. Нам нужно знать больше.       — Я думала, ты хочешь держать драконов здесь?       — Рейгон останется, и Призрак тоже. Если понадобится, я смогу видеть и чувствовать через них. И рыцари тоже останутся.       — Ты едешь один? — Она покачала головой.       — Нет, со мной будет сир Джейме.       — Джей, — произнесла она, давая понять, что думает.       — Знаю. Но ты должна мне доверять. Он мне нужен — должен быть именно он, — сказал он, и она кивнула.       — Я подожду день-другой, а потом отправлюсь. Если мы оба уедем вместе, пойдут разговоры, — сказала она.       — Убедись, что её хорошо скуют и укроют, Дени. Им нужно понять, что голову надо держать закрытой как можно дольше — объясни им это, — сказал Джей.       — Хорошо.       — И ещё — возьми с собой Серого Червя и сира Освелла, обоих.       — Джей, — сказала она с раздражением.       — Нет, Дени. Обоих — и надень доспехи и меч. Сделай это для меня, — попросил он умоляюще, и она кивнула в знак согласия.       — Хорошо. Береги себя, племянник, — сказала она, когда он подошёл к ней.       — Буду. И ты тоже, тётя, — ответил он, и она кивнула, когда он повернулся уходить.       Когда на следующее утро она поднялась, его уже не было. Турнир потерял для неё весь блеск — и, похоже, для королевы тоже, — хотя он продолжался и продолжался. Джусты она почти не смотрела, едва ими интересовалась, и когда сир Эртур победил и увенчал Лианну, она порадовалась — хотя куда больше была рада тому, что всё наконец кончилось. На пир в тот вечер она не пошла и узнала позже, что королева тоже ушла раньше времени; у Дени же была другая цель.       Поднимаясь по ступеням, она думала о том, как Эймон вообще одолевает их все в его-то годы. Войдя в комнату, она обнаружила дядю за работой — двое молодых людей помогали ему разбирать и раскладывать разные травы и снадобья.       — Ваша Милость, — сказал один из них, и Эймон повернулся, словно глядя прямо на неё. Дени поразилась — он казался ей почти моложе, чем прежде.       — Это моя племянница или племянница по браку? — сказал Эймон, и она ответила прежде, чем успели слуги.       — Это я, дядя.       — Дейенерис, проходи. Ты ела? Пила?       — Со мной всё хорошо, дядя. А ты?       — Я…       — Дядя, — произнесла она с укором, затем обернулась к одному из молодых людей и попросила принести что-нибудь горячее поесть и попить.       Она ждала, пока дядя ест, — они говорили о пустяках, и она расспрашивала, каково ему снова жить в Красном Замке и удобно ли ему устроиться. С тех пор как Джей привёз его сюда, она узнала куда больше об истории своей семьи из бесед с Эймоном. С каждым разом она всё сильнее ощущала благодарность судьбе за то, что та подарила ей не просто больше родных, но ту семью, о которой она всегда мечтала, — семью, которую она любила.       Рассказы об Эгге и Мейкаре, о Дианне, о Рэй и Дейлле наполняли её радостью. Хотя, заметила она, дядя избегал историй об Эйрионе и Дейероне. Эймон говорил ей, что, как и Джей, она, похоже, слишком жадно слушает рассказы старика — и хотя говорил это с лёгким укором, она чувствовала, что ему самому нравится делиться ими с ней.       — Ну, теперь скажи мне, зачем ты пришла на самом деле, племянница. Не ради рассуждений старого человека.       — Мне нравятся твои рассуждения, дядя, — сказала она, и Эймон засмеялся.       — Мне тоже нравится рассуждать — но говори, дитя. Что у тебя на уме?       — Мейстеры, дядя. Чего мне ожидать?       — Напыщенности, слепоты и убеждённости, что им виднее.       — Есть ли среди них те, кому можно доверять?       — Эброуз — хороший человек, слепой ко всему, что не лежит прямо у него перед носом, но стоит показать ему доказательства — и он будет на твоей стороне. Марвин тоже — хотя он сам тебя найдёт.       — Найдёт меня? — переспросила она, глядя на лицо дяди.       — Как только дракон приземлится, маг примчится бегом, — сказал Эймон с усмешкой. — Доверяй ему, Дени, — ему больше, чем всем остальным.       — Что ты думаешь обо всём этом, дядя? О том, с чем нам предстоит столкнуться? — спросила она, и Эймон улыбнулся.       — Триста лет находились те, кто сомневался в достоинстве нашей семьи. Будь то те, кто стремился нас сменить, или те, кто желал нашей гибели, — триста лет они искали смысл нашего существования или основание для нашей погибели.       — И?       — Теперь этот смысл есть. Нам суждено помочь принести рассвет, Дени. Мы не можем потерпеть в этом неудачу.       Тот вечер она провела за ужином с Маргери, Лианной, Арьей и Ширен. Обе девочки были раздосадованы, что не могут поехать с ней, зато рады, что Рейгон остаётся. Дени перехватила взгляд Маргери, искавшей у неё совета, — та явно догадывалась, что могут натворить девочки без неё и Джея.       — Нет, — сказала она, посмотрев на обеих, и девочки сначала сделали виноватые лица, а потом принялись отрицать.       — Что «нет»? — сказала Арья, явно выбранная говорить за обеих.       — Нет, вы не будете пытаться ездить на Рейгоне, пока нас нет. Джей узнает, я узнаю — и если вы это сделаете, ни одна из вас больше никогда на него не сядет. Ясно?       — Но… — начала Арья.       — Ясно? — переспросила она, и на этот раз обе девочки кивнули. — Хорошо. Навещать его можно, разговаривать с ним, показывать, что вы о нём заботитесь и хотите ездить верхом — даже говорить ему об этом. Рейгон поймёт. Меня не будет недолго — самое большее неделю. Когда вернусь, мы снова потренируемся.       — Правда? — спросила Ширен, и обе с Арьей уставились на неё с блестящими глазами.       — Правда. Но только если обе будете хорошо себя вести. Тогда я даже позволю вам полетать над бухтой, — пообещала она — под восторженный визг: девочки тут же принялись шептаться, наперебой обещая слушаться, хотя Дени сомневалась, что слово своё сдержат.       Когда девочки легли спать, именно Лианна спросила, хорошая ли это идея — Маргери, похоже, была рада, что хоть одна забота свалилась у неё с плеч.       — Иначе с ними не сладить, Лианна. Нужно и награждать, и наказывать — иначе они будут своевольничать всё сильнее.       — Совсем как одна маленькая принцесса, которую я помню, — сказала Лианна, и Маргери хихикнула, тут же прикрыв рот рукой.       — Я никогда не…       — Даже не пытайся, молодая леди. Мы обе знаем правду — взять хотя бы твои уроки фехтования, — сказала Лианна, и Дени залилась краской при этом воспоминании.       Когда она шла к себе в комнату, настроение у неё было прекрасным — даже мысль об отъезде наутро его не портила, хотя обнаружить Лакоэс спящей немного. Вместо той ночи, которую она планировала, ей пришлось просто лечь спать, и она проснулась рано следующим утром. Лакоэс ещё дремала, когда она прощалась, и крепко спала, когда Дени ушла; она надеялась, что записка на столе немного утешит её любовь.       Снаружи её ждали Серый Червь и сир Освелл, разговаривавшие между собой, — они вместе с её людьми проводили её к Драконьему Логову. Джей улетел из Красного Замка, и она решила, что не стоит повторять то же самое — лишние вопросы ни к чему. Да и сковать то, что везли в повозке, было куда удобнее там, где есть простор.       Элланис была недовольна, но позволила Освеллу и Серому Червю сделать своё дело, пока Дени тихо говорила с ней; Рейгон наблюдал. Когда всё было готово, она подошла к чёрному дракону и сказала, что они с Джеем вернутся как можно скорее и что он сможет проводить время с Арьей и Ширен. Она попросила его не летать с девочками в их отсутствие и пообещала потренироваться с ним, когда вернётся, — в надежде, что он её слышит.       — Ну что ж, — сказала она, забираясь на спину Элланис. Серый Червь сидел с непроницаемым лицом, сир Освелл выглядел обеспокоенным. — Повеселей, Нетопырь — мы собираемся лететь! — сказала она, и рыцарь насупился, когда Элланис взмыла в небо.       Восточный Дозор, 298 год от З.Э.       Оберин.       Эллария была в ярости, дочери завидовали, брат недоумевал — никто из них по-настоящему не понимал его решения лететь с королём на Стену и дальше. Оберина это забавляло: о таком человеке, как он, было известно, что он всегда ищет новых впечатлений, — а они не могли понять, почему он хочет полетать на драконе. Не говоря уже о том, что они не понимали, зачем ему встречаться с людьми, которые живут вольно и по собственным законам.       Когда вдали показалась Стена, он усмехнулся — это тоже было причиной поехать: увидеть её своими глазами. Он видел Красный Храм и Чёрные Стены Волантиса, пирамиды Миэрина, Чёрно-белый дом и Дом Бессмертных — но Стены ещё не видел. Нет, упустить эту поездку было никак нельзя, даже если Эллария и переживала о его отъезде.       — Ты уйдёшь и оставишь меня здесь?       — Я должен. Мне нужно это увидеть, и король нуждается в защите.       — Пусть тогда возьмёт кого-то из своих рыцарей. Только не езди сам, — попросила она, голос её был мягким и встревоженным.       — Мне нужно это сделать, любовь моя.       — Тогда пообещай, что вернёшься ко мне. Что бы ни случилось — пообещай, что вернёшься, — умоляла она.       — Обещаю, любовь моя, — сказал он.       Глядя вниз на корабли и наблюдая, как люди задирают головы, он увидел, как дракон начал кружить, прежде чем найти место для посадки. Едва тот приземлился, Джей, Джейме и Лист спрыгнули вниз, и он последовал за ними мгновением позже. Джей подошёл к дракону, и тот вскоре поднялся в воздух и полетел в сторону моря.       — Он полетел охотиться. Может, и нам стоит перекусить? — сказал Джей, и Оберин кивнул.       Они не успели пройти и нескольких шагов, как к ним подъехали всадники — чёрные братья, люди дракона и, судя по шляпе на голове одного из них, Аурейн Веларион.       — Ваша Милость, мы не ожидали вас, — сказал Аурейн.       — Я и сам не ожидал, что приеду, лорд-адмирал. Сир Мартин.       — Что-то случилось, Ваша Милость? — с тревогой спросил сир Мартин.       — Мне нужно пройти за Стену, сир. Пойдёмте в замок — пленники доставлены без происшествий?       — Да, Ваша Милость. Коттер Пайк, комендант здешней крепости, взял некоторых из них для гарнизона, — сказал Аурейн.       — Отлично. Моих спутников, думаю, вы знаете — сир Джейме и принц Оберин. А это Лист, — сказал Джей, и мужчины уставились на дитя.       Войдя в замок, он покачал головой — обшарпанный, ветхий, но судя по тому, что он слышал, прежде было ещё хуже; повсюду виднелись работники, чинившие стены. Крик застал его врасплох, хотя именно сдавленный стон заставил его обернуться, — и он увидел, как сир Джейме выдёргивает клинок из тела человека.       Оберин даже не слышал шагов — его поразило, как этот человек вообще сумел подобраться так близко к королю. Поглядев вокруг на отвращение, написанное на лицах одних, и на улыбку Листа — он не мог понять, что и думать.       — Он мёртв? — спросил Джей, пока сир Мартин опускался на колени рядом с телом, трогал шею и лицо — и кивал, не обнаружив дыхания.       — Да.       — Глупец, ослеплённый ненавистью, — произнёс король, и Оберин был с ним полностью согласен, пока люди уносили тело Гловера.       — Лорд Станнис предупреждал нас, что тот всё ещё что-то замышляет, но здешний комендант заверил, что за ним следят, — сказал Аурейн с гневом.       — За человеком нельзя следить каждую минуту, лорд-адмирал. Люди только что видели, как приземлился дракон — простительно, что они были отвлечены. Будем благодарны, что сир Джейме — нет. Я ваш должник, сир, — сказал Джей, а рыцарь лишь покачал головой.       — Я — Королевская Гвардия, Ваша Милость.       — И я весьма рад этому, сир, — произнёс король с кивком в его сторону.       Когда тело унесли и Коттер Пайк с другими принесли свои извинения, Джей распорядился отправить ворона в Королевскую Гавань с объяснением случившегося. Он написал, что цел и невредим и что действия Гловера были его личным делом. Затем король спросил, желает ли он совершить долгий подъём на вершину Стены, — сир Джейме и Лист присоединились к ним, когда они начали взбираться по ступеням.       — Надо было лететь на драконе, — сказал запыхавшийся сир Джейме, когда они достигли вершины.       Он стоял, глядя за Стену — и на саму Стену: ничего, кроме льда, куда ни посмотри. Её исполинские размеры давили, заставляя чувствовать себя крохотным и незначительным. Перед ним вдали раскинулся Зачарованный лес, и, глядя на эти земли, он с трудом верил, что люди могли выбрать жизнь в таком месте. Хотя, может, выбора у них и не было.       — Эти люди — одичалые, вольный народ — вы думаете, они просто согласятся с тем, о чём вы их попросите? — спросил он, повернувшись к королю, который, казалось, смотрел куда-то вдаль.       — Нет, не согласятся. Но у них нет выбора. За Стеной живёт столько же людей, сколько в Дорне или на Западе — а может, и в Просторе. Сколько именно — не знаю, но если они падут перед ним, боюсь, мы погибли.       — А если откажутся? — спросил сир Джейме.       — Тогда мы их убедим. Простой народ знает, сир Джейме — знает лучше, чем мы. Что бы ни потребовалось, чтобы провести их сквозь это — то я и предложу, что бы ни потребовалось — то и сделаю, — сказал Джей, направившись дальше вдоль стены.       — Оставьте его, — сказал Лист, когда сир Джейме двинулся следом.       — Я его гвардеец Королевской Гвардии, — произнёс Джейме взволнованным голосом.       — Здесь мы одни, ему ничто не угрожает, а мыслей у него и без того достаточно, — ответил Лист, и сир Джейме остался на месте, хотя взгляд его устремился вслед ушедшему королю.       Куда направился король, он не знал, но примерно через час с небольшим тот вернулся, и к тому времени он, сир Джейме и даже Лист были рады спуститься со стены и укрыться в тепле.       — Вам разве не холодно? — спросил он, дрожа, когда они добрались до подножия лестницы.       — Я дракон, Оберин, кровь у меня горячая. А вот вам обоим — тебе и сиру Джейме — стоит поговорить с Коттером насчёт более тёплой одежды.       — Мне нужно согреться прямо сейчас, — сказал он, и Джей засмеялся, когда они вошли в главный зал.       Еда оказалась превосходной — крабы особенно, — а вино и эль лились рекой, хотя король снова ни к чему не притронулся. Ту ночь он проспал хорошо: огонь в очаге ревел, согревая его, а наутро, проснувшись, обнаружил короля, фехтующего с сиром Мартином в окружении большой толпы. «Двигается быстрее, чем должен человек», — подумал он, и было ясно, что учил его Эртур, хотя столь же очевидно — король сражается вполсилы.       — Сдаётесь, сир? — спросил король, выбив ноги сира Мартина из-под него.       — Сдаюсь, Ваша Милость, — ответил сир Мартин, когда король убрал меч от его шеи.       Заметив его, король попросил составить компанию по дороге к кузнецу, и врученное ему копьё стало неожиданностью. Оно было не столь изысканным, как его собственное, и поначалу, если не считать наконечника, казалось жалкой заменой.       — Я надеялся, что это будет готово ещё в Королевской Гавани, но времени не хватило. Наконечник из валирийской стали — если мы столкнёмся с упырями, оно тебя защитит.       — Благодарю, Ваша Милость, — сказал он, удивлённый подарком.       — Не благодари пока, принц Оберин — тебе, возможно, и впрямь придётся его применить, — произнёс Джей, и на лице его мелькнула усмешка.       — Не знаю, надеяться мне на это или нет.       — Пока что — нет, — сказал Джей, и они направились в зал завтракать.       После того как им выдали тяжёлые меха и припасы, и после того как Джей велел кораблям плыть к Суровому Дому, Бранкардикс приземлился у ворот замка, и они попрощались. Оберин был одновременно нетерпелив и встревожен предстоящим путешествием.       Старомест, 298 год       Дени.       Хайтауэр производил внушительное впечатление даже издали, а когда они подлетели ближе и увидели его во всём великолепии, у Дени перехватило дыхание. Даже Эллейнис, казалось, была поражена: вместо того чтобы лететь прямо к Цитадели, она трижды облетела башню, давая Дени возможность разглядеть старика и молодую женщину, смотревших на них из высокого окна.       Когда обе — и она, и Эллейнис — насытились полётом вокруг башни, Дени направила дракона к Цитадели. Глядя вниз, она оценила расстояние, которое нужно будет преодолеть, чтобы доставить упыря, и решила — на всякий случай, если о её прибытии ещё не известно, — дать о себе знать. Они облетели каждую из башен, пролетели над двумя сфинксами у ворот и подобрались как можно ближе к главному входу в здание.       Внизу сновали люди; вскоре послышались крики, потом — указывающие пальцы, а затем она увидела, как толпа бросилась врассыпную. Пугать их она не собиралась, однако это расчистило место для посадки. Уже через мгновение Эллейнис стояла на земле, а Освелл и Серый Червь снимали с её спины упыря — к немалому удовольствию дракона.       — У нас гости, принцесса, — сказал Освелл, пока Дени разговаривала с Эллейнис.       К ним двигалась группа мужчин, большинство в серых одеяниях и тяжёлых цепях — она поняла, что это мейстеры, а возможно, и кое-кто из архимейстеров ордена. Впереди, едва ли не бегом, шёл человек с тем, что поначалу показалось ей длинным стальным прутом, однако чем ближе он подходил, тем яснее становилось: это валирийская сталь.       — Приветствую вас в Цитадели, принцесса Дейенерис, — произнёс он, подойдя к ним.       Дени пригляделась: приземистый, некрасивый, темноволосый и неопрятный — и всё же по сравнению с мужчинами, что вскоре подтянулись следом, в его глазах горела живость. Он переводил взгляд с неё на Эллейнис, затем на упыря, которого Освелл уложил на землю. Нога рыцаря придавила тело, и, убедившись, что всё осмотрел, мейстер снова взглянул на неё.       — Простите меня, принцесса, меня зовут Марвин, и уже одно то, что я вижу вас, вижу живого дракона — доказательство, что жизнь моя прожита не зря, — произнёс Марвин радостным голосом, и улыбка его казалась искренней.       — Рада познакомиться с вами, мейстер Марвин — мой дядя Эймон отзывается о вас в самых лестных словах, — ответила она с улыбкой.       — Мой старый друг здоров, принцесса? — спросил маг.       — Более чем здоров, мейстер. Я прибыла по важному делу от имени Его Милости — быть может, вы поможете мне устроить переезд в саму Цитадель? Мне нужно переговорить с вами и с остальными мейстерами.       — Разумеется, принцесса, — сказал Марвин, и в этот момент упырь шевельнулся — прочие мейстеры, только что подошедшие, двинулись вперёд, едва не отпихнув его в сторону.       — Принцесса Дейенерис, я — сенешаль Норрен. Позвольте представить: архимейстер Эброуз, архимейстер Райам и архимейстер Ниймос. Мы рады приветствовать вас в Цитадели, — произнёс мужчина, настороженно поглядывая на Эллейнис.       — Его Милость просит поставить знания Цитадели на службу делу, сенешаль. То, что вы считали мифами и легендами, существует на самом деле, и в грядущие дни королевство будет нуждаться в мудрости и знаниях Цитадели, — сказала она и увидела, как мужчины переглянулись и закивали.       — Чем бы мы ни могли служить Его Милости и вам, принцесса, мы в вашем распоряжении, — ответил Норрен, и она почувствовала, что за этими словами пока нет правды.       Оставив сенешаля стоять на месте, она подошла к Эллейнис и велела той лететь кормиться, сказав, что позовёт, когда понадобится. Дракон, впрочем, явно не хотел её покидать.       — Sōvegon Ellanys, sōvegon, ipradagon se ēdrugon. Īlon kessa sōvegon hēnkirī aderī, kesan sagon ȳgha, sōvegon. (Лети, Эллейнис, лети, ешь и спи. Мы скоро снова полетим вместе, я буду в безопасности, лети.) — произнесла она, и через мгновение Эллейнис взмыла в воздух.       Марвин вернулся вскоре после того, как дракон скрылся из виду, — мейстер сам правил телегой, и это почему-то расположило Дени к нему ещё больше. Освелл и Серый Червь втащили упыря и уложили его в кузов, а затем помогли ей взобраться и сесть рядом с мейстером, после чего забрались следом. Пока остальные мейстеры спешили обратно, Марвин тронул лошадей, и они неторопливо поехали к Цитадели.       Когда они прибыли, Серый Червь и Освелл вдвоём протащили упыря через коридоры. Она попросила Марвина найти место, где можно было бы безопасно показать тварь, — рассказав ему, что это такое. Мейстер даже не моргнул, просто велел следовать за ним, и после короткого пути она оказалась в большой комнате со столом посередине.       — Можно положить его сюда, в углу есть цепи, — сказал Марвин, и пока Освелл укладывал упыря на стол, Серый Червь и мейстер принесли цепи и приковали тварь.       Убедившись, что всё надёжно, Марвин предложил им немного еды и питья, что они с радостью приняли. Еда и напитки появились как раз тогда, когда подтянулись остальные мейстеры. Их было больше, чем тех, кто выходил встречать, и судя по виду — все они были так называемыми архимейстерами: разницу Марвин объяснил ей по дороге.       — Понимаю, господа, что вы жаждете ответов, однако принцесса и её охрана преодолели долгий путь и должны немного подкрепиться, — произнёс Марвин, и она заметила, как Освелл чуть улыбнулся.       — Разумеется, принцесса, — сказал один из мужчин, обращаясь к ней, а не к Марвину — она это отметила.       Когда один из мейстеров двинулся к столу, Серый Червь опередил его, преградив путь, и мужчина отступил — ему ещё повезло, что не попытался настоять на своём, ведь командир Безупречных был не в том настроении, чтобы терпеть несогласие. Выпив немного прохладного сока и съев хлеба с сыром — тогда как Серый Червь и Освелл ели с куда большим аппетитом, — она встала и подошла к столу; Марвин занял место рядом.       — Мой племянник вернул драконов, мейстеры, — не только потому, что это было нашим правом по рождению, но и потому, что они нужны в грядущей битве, — сказала она, наклонившись вперёд и положив руки на стол.       — До нас доходили слухи, что на троне воцарился мир и Джейхейрис сидит на нём по сей день — разве это не так? — спросил Эброуз.       — Это так. Мой род восстановлен на законном престоле, а те, кто узурпировал наш трон, получили по заслугам — и весьма легко, замечу, — ответила она, обводя мейстеров взглядом. — Однако это не та битва, ради которой мы пришли в Вестерос — ни тогда, ни теперь, — добавила она, и Марвин уловил суть её слов.       — Не тогда, принцесса? — спросил маг, приподняв мохнатую бровь.       — Когда Дейнис приснился сон, мы бежали сюда. Когда Эйгон завоёвывал — он делал это не по той причине, которую знаете вы и все остальные. Он сделал это потому, что однажды за Стеной поднимется враг. Однажды он придёт со своим войском, чтобы положить конец дням человека, и лишь дракон сможет встать между ним и победой.       — Вы говорите о дикарях, но каждый раз, когда за Стеной появлялся король, их отбрасывали обратно люди, а не драконы, — произнёс высокий мейстер почти пренебрежительно.       — Я говорю не о вольном народе, мейстер?       — Архимейстер Теоболд.       — Я говорю не о вольном народе, мейстер Теоболд, ибо они наши союзники в этой борьбе. Я говорю о Короле Ночи и о войске, которое он ведёт — войске из существ вроде вот этого, — сказала она, услышав смешки, когда повернула голову, указывая на упыря.       — Мифы и легенды как есть, — произнёс Норрен.       — В каждой сказке есть зерно правды, сенешаль, — разве мой род не тому доказательство? — спросила она и увидела, как один-два человека кивнули. — Прошу всех подойти ближе: то, что я собираюсь сделать, небезопасно, и я хочу проделать это лишь однажды, — добавила она и тихо обратилась к Освеллу.       Она встала во главе стола, Марвин — по правую руку, Серый Червь занял позицию за её спиной. Она ждала, пока Освелл займёт место за Теоболдом, и лишь тогда взглянула на мейстеров.       — Вот что ждёт королевство, если я или мой племянник падём, — вот участь, что ждёт вас всех, когда не станет драконов. Вот почему мы пришли тогда и вот почему мы вернулись теперь, — произнесла она и сдёрнула капюшон с лица упыря.       В комнате тотчас поднялся шум — мейстеры говорили все разом, пятясь назад. Когда она кивнула Освеллу, тот толкнул Теоболда, и когда тот упал на упыря, тварь зашевелилась и попыталась до него добраться. Она смотрела, как архимейстер рухнул на пол и на четвереньках пополз прочь, а когда повернулась обратно к упырю, тот начал визжать — и она тотчас накрыла ему голову.       — Мой племянник полагает, что этим визгом оно общается со своим хозяином, и расстояние не помеха: если дать ему время, оно передаст всё, что знает. Этого мы допустить не можем.       — Что это такое? — донёсся чей-то голос.       — Это болезнь?       — Она заразна?       Она подняла руку, и голоса смолкли. Подойдя к Марвину, она прошептала ему на ухо; мейстер вопросительно взглянул на неё, убеждаясь, что она не передумала, и, когда та кивнула, быстро исполнил просьбу. Он вернулся с двумя клинками в руках — первый тонкий и острый, второй пошире.       — Возможно, вы слышали, как Железнорождённые говорят: «Мёртвые не умирают» — и ответ на эти слова: «Но восстают вновь, крепче и сильнее». В каждом мифе и в каждой легенде есть своя правда, мейстеры, — произнесла она и кивнула Марвину.       Он взял тонкий клинок и вонзил его в сердце упыря, оставив там — на виду у всех. Каждый из мейстеров двинулся вперёд, некоторые трогали клинок руками, изучая место раны. Убедившись, что лезвие пронзило сердце, она снова сдёрнула капюшон — и снова упырь зашевелился и завизжал, прежде чем она накрыла его обратно.       Снова кивнув Марвину, она указала на ногу упыря. Он занёс второй клинок и опустил его — раз, другой, третий — и отрубил ступню по щиколотку. Подняв её с пола, мейстер держал её так, чтобы все видели, как пальцы один за другим зашевелились, а она тем временем взяла факел, и Марвин протянул ей ступню.       — Веками вы, мужи, были средоточием знания и учёности. Вы наблюдали, записывали историю и давали клятву никогда не принимать в ней участия. Этому пришёл конец. В этой войне нельзя остаться в стороне — ни мне, ни моему племяннику, ни вам. Этот враг преследует единственную цель: убить нас всех, и он не остановится, не успокоится, не отступит, пока не добьётся своего.       — Чего вы ждёте от Цитадели, принцесса? — спросил Норрен, и она была рада слышать, что в его словах теперь звучало куда больше искренности.       — Драконье стекло, драконья сталь и огонь, — сказала она и поднесла факел к ступне — все в комнате смотрели, как та загорелась и наконец перестала двигаться. — Мы знаем, что это убивает их. Нам нужно, чтобы вы прочесали свои архивы и нашли новые источники первых двух и безопасный способ применять третье. Нам нужно всё, что вы можете найти о Долгой Ночи и Короле Ночи, и нужно это немедленно.       — Цитадель готова, принцесса. Мы в распоряжении вас и Его Милости и выполним свой долг перед королевством, помогая выиграть эту войну, — произнёс Эброуз, и она кивнула.       — Прошу вас позволить другим взглянуть на этого упыря. Через два дня я уезжаю, и к тому времени эта тварь умрёт по-настоящему, — сказала она, и мейстеры кивнули, прежде чем разойтись.       Она опустилась в кресло и увидела, что Серый Червь смотрит на неё с гордостью — как и Освелл, — но больше всего её заставило улыбнуться выражение на лице Марвина.       — Я хорошо справилась? — спросила она мейстера.       — Очень хорошо, и я думаю, смогу помочь вам с драконьим стеклом, моя принцесса.       — Правда? Как? — спросила она, полная надежды, хотя и не вполне уверенная, что он справится так скоро.       — Драконий Камень, — просто сказал мейстер.       Суровый Дом, 298 год       Джей.       Он читал о Суровом Доме, говорил о нём с Листом, а в Восточном Дозоре беседовал с мейстером Хармуном и кое-кем из чёрных братьев, бывавших в тех краях. Он слышал о заброшенных руинах, куда вольный народ боялся ступать, — и всё же, когда Бранкардикс летел к ним, он увидел, что это неправда.       Там были тысячи людей — сколько именно, он не мог сказать, — и он был рад, что попросил Аурана пригнать все корабли. Он даже попросил Коттера одолжить свои, и тот с превеликой охотой согласился. Но корабли были ещё в нескольких днях пути, и пока что здесь, среди этих людей, были лишь Джей и те, кто летел с ним на спине дракона.       Он снизился — дракон, что неудивительно, привлёк к себе пристальное внимание, — и, к счастью, никто не выпустил стрелы, хотя люди разбегались врассыпную при посадке. Первым спешился он, за ним — Лист, и ребёнок, судя по всему, был зрелищем не менее захватывающим для вольного народа, который теперь снова начал подходить ближе. Встав рядом с Бранкардиксом, он посмотрел сыну в глаза — дракон давал ему понять, как за него беспокоится.       — Я буду в безопасности, сынок. Лети, ешь и отдыхай, но не здесь — на острова, лети на острова и жди моего зова.       — Отец, — ответил сын, и тревога его была слышна ясно.       — Лети, сынок, будь в безопасности — со мной всё будет хорошо.       Но Бранкардикс не собирался улетать тихо и смиренно: взмыв в воздух, он громко взревел и изрыгнул пламя. Предупреждение было ясным и недвусмысленным: причините вред моему отцу — и сгорите. Джей заметил, как Оберин и Джейме смотрят вслед улетающему дракону с чем-то похожим на тревогу, но прежде чем он успел что-то сказать, к ним подошла группа мужчин.       — Кто ты такой, всадник? — спросил предводитель, и Джей взглянул на него: высокий, белокурый, бесцветные глаза — единственное, что отвлекало внимание от косы в его руках.       — Ты знаешь, кто он такой, Плакса — это тот, о ком говорила мать, — произнёс один из стоявших рядом.       — Плевать мне на бредни этой сумасшедшей ведьмы. Здесь правит Плакса — не она и не Манс, — сказал мужчина и шагнул вперёд. — Так кто ты такой, мальчишка? — произнёс Плакса с издевательским презрением.       — Придержи язык, дикарь, — бросил Джейме, и Плакса замахнулся косой.       Но Джей был быстрее — он оказался рядом с мужчиной прежде, чем тот успел довершить замах, и ударил лбом чуть ниже носа. От удара коса полетела на землю. Он выбил ноги из-под Плаксы, выхватил меч и, опустившись на его грудь коленом, приставил клинок к шее, тогда как Оберин и Джейме уже держали на прицеле людей Плаксы.       — Я тот, кто пришёл забрать вас отсюда. Говори громко и внятно, если хочешь встретить рассвет, — произнёс он, и Плакса усмехнулся.       — Да, она говорила, что ты быстрый, — ответил мужчина, и в бесцветных глазах его Джей, вглядевшись, увидел нечто иное — надежду.       Он помог мужчине подняться, взглянул на Листа — тот кивнул, — и тогда позволил Плаксе поднять косу. Тот посмотрел на него, затем на Оберина и Джейме, и, когда знаком предложил следовать за собой, Джей убрал меч — Джейме и Оберин поступили так же. Они шли через лагерь, и Джей был удивлён, сколько здесь оказалось женщин и детей — все смотрели на него и показывали пальцем. Пока Плакса шёл впереди, он отстал, чтобы поравняться с Джейме и Обером — оба тоже озирались по сторонам.       — Похоже, нас ждали — или тебя во всяком случае, — сказал Оберин, слыша, как говорят вокруг.       «Всадник на драконе»       «Принц пришёл, как и говорила мать»       «Он возьмёт нас всех на своём драконе?»       Женщины, дети, мужчины — все без разбора смотрели на него так, словно он вышел из сказки, словно был историей, которую они знали, но едва верили в неё. Джей привык к преданности — он видел её в своих людях, в Эртуре и Герольде, Освелле и Барристане, в приверженцах Таргариенов, — но это было другим. Там преданность питалась тем, что он сын своего отца, принц-дракон, — надеждой на будущее. Здесь же надежда, казалось, была о настоящем.       — Ваша Милость, вы уверены, что не бывали здесь прежде? — спросил Джейме.       — Я видел это место в вещем сне, но нет, не бывал, — ответил он. — А почему?       — То, как они на вас смотрят, — будто узнают, — сказал Джейме.       — Потому что они верят, — произнёс Плакса, застав их врасплох.       — Верят? — переспросил Оберин.       — Мать сказала им, что придёт принц. Верхом на драконе прилетит и спасёт их всех — уведёт за Стену куда быстрее, чем успеет Манс. Не все верили, но все эти — верили.       — А остальные? — спросил он.       — Поговори с матерью, — сказал Плакса.       Его привели к покосившемуся строению, и он остановился, разглядывая его снаружи, затем взглянул на Листа — тот улыбался. На стене были нарисованы все три дракона, и Призрак тоже, а вот он сам верхом на Бранкардиксе — белый дракон был изображён отчётливее всех. У дверей стояла женщина — старая, согнутая, но на вид крепкая и сильная, с широкой, искренней улыбкой.       — Белый Дракон, Зимний Волк, Обещанный Принц! — провозгласила Мать Крот, и вокруг поднялся радостный крик — каждый кричал что-то своё.       — Вы — Мать Крот? — сказал он.       — Я, мой принц. Войди — нам о многом надо поговорить, а путь твой ещё не окончен.       Когда он направился к входу, вперёд выступили мужчины, ясно давая понять: войти может только он. Пришлось едва ли не прямым приказом велеть Джейме оставаться снаружи, и без Оберина и Листа даже это могло бы не помочь. Но рыцарь в конце концов подчинился, и Джей вошёл внутрь. У огня сидели мужчины и женщины — тринадцать, насчитал он, когда ему указали место.       Он увидел Плаксу и мужчин в мехах разных цветов. Один был в плаще из белого медведя, другой — в подобии доспеха, женщины были одеты примерно одинаково, и одна из них протянула ему кружку, которую он принял.       — Козье молоко, — сказала женщина, и он почувствовал на себе взгляды всех собравшихся.       — Я не могу, — сказал он и увидел, как лица нахмурились. — Я дал слово матери не пить, но воду приму с радостью, — добавил он и услышал смех; кружку наполнили водой и подали ему — он осушил её до дна под одобрительные кивки.       — Ты ездишь на драконе, но боишься гнева матери? — спросила с усмешкой женщина, подавшая ему кружку.       — Дракон — ничто в сравнении с любящей матерью, — ответил он, вызвав ещё больший смех.       — Карси, оставь принца — пока что. Нам надо говорить о деле и прийти к согласию, пока есть время.       — Да, мать, — сказала женщина, которую он теперь знал как Карси, хотя снова взглянула на него.       — Мой принц, ко мне приходило много видений — и некоторые пугали даже меня. Но одно наполнило меня надеждой, дало цель: о тебе, принце-драконе, летящем на своём драконе — он придёт и уведёт нас за Стену. Ты за тем и пришёл, мой принц, — спасти нас? — спросила старуха почти робко, и Джей увидел, что каждый из остальных смотрит на него с нетерпеливым ожиданием.       — Я знаю, что грядёт, Мать, и знаю, что первыми под удар попадёт вольный народ. Я пришёл, чтобы спасти столько людей, сколько смогу, и чтобы просить о вашей помощи.       — Чем мы можем помочь человеку с драконом? — спросил один из мужчин.       — Даже за той Стеной бой всё равно найдёт вас. Когда это случится, я прошу вас встать рядом со мной, встать и сражаться.       — Ты не просишь нас встать на колени? — удивлённо спросила Карси, подавая ему ещё одну кружку и переводя взгляд с него на Мать Крот.       — Мужчина, — сказал он, оглядев присутствующих, прежде чем снова посмотреть на Карси, — или женщина, — произнёс он, делая паузу, чтобы отпить воды, — не может сражаться, стоя на коленях. — Он увидел, как по комнате прокатились кивки.       — Ты возьмёшь нас на юг, как обещала Мать? — спросил другой мужчина.       — Да, и хотя я не стану просить вас встать на колени, я попрошу вас жить по законам той земли, пока вы там.       — Ты хочешь, чтобы мы отказались от своих обычаев, от своих прав? — гневно произнесла одна из женщин.       — Нет. Вы здесь вольны, но ведь законы у вас есть? Если мужчина или женщина нарушит правила клана, их наказывают, не так ли?       — Да, — сказал один из мужчин.       — Да, у нас есть свои правила, — добавила одна из женщин.       — Тогда я прошу: оказавшись за Стеной, примите правила тех земель. Найдутся люди, которые не захотят видеть вас там, не пожелают вашего присутствия. Люди, что будут искать любой повод, чтобы вытолкать вас обратно. Земли, куда я вас поселю, богаты дичью. Там есть места, где можно построить деревни и жить в мире — но лишь если вы согласитесь соблюдать законы этих земель. — Он увидел, как улыбнулась Мать Крот.       — Но меж собой мы сможем жить по своим обычаям и традициям, и никто не станет нам их навязывать? — спросила она, глядя на него.       — Не больше, чем любому южному лорду навязывают что-либо, если он не совершает преступлений, — сказал Джей, и по комнате снова прокатились согласные кивки.       Один за другим мужчины и женщины давали согласие, и Джей видел: Мать Крот едва сдерживала радость, а облегчение, разлившееся среди собравшихся, с каждой минутой становилось всё ощутимее.       — Когда придут твои корабли? — спросил один из мужчин.       — Они уже вышли. Сколько вас здесь? — спросил он.       — Я не знаю такого числа, — сказал другой мужчина под смех присутствующих.       — У тебя хватит кораблей? — озабоченно спросила одна из женщин.       — У меня около сотни. Путь до Восточного Дозора недолгий.       — Ты ведёшь нас к воронам? — гневно произнёс Плакальщик.       — Восточный Дозор — ближайшая земля отсюда. Я доставлю вас туда и переправлю дальше. Ночной Дозор важен для меня не меньше, чем вольный народ, и между вами должен быть мир.       — Вороны не станут соблюдать никакого мира, — горько сказала Карси.       — Станут, или их покарает дракон, — сказала Мать Крот, и когда все взгляды обратились к нему, он кивнул.       — Я заключил мир с Ночным Дозором. Они знают мою волю. Если они — или вы — нарушат этот мир, виновные почувствуют моё недовольство. — Он обвёл взглядом каждого.       — Ты будешь сражаться с ними за нас? — спросила молодая женщина.       — Если окажется, что вина лежит на них — да. Есть лишь одна битва, которая имеет значение. К ней нам нужно быть готовыми, и нам нужно быть едиными — иначе мы все падём.       — Да! — выкрикнул чей-то голос.       — Да! — подхватили остальные.       Когда все покинули комнату, он остался наедине с Матерью Крот, и та смотрела на него с нескрываемым интересом.       — Я ожидала увидеть мужа, а не юношу, и всё же рада, что пришёл именно ты, — сказала она после нескольких мгновений молчания.       — Почему? — спросил он с любопытством.       — Мужи слишком закоснели в своих привычках, слишком упрямы — как Манс. Юноша ещё мечтает о будущем, у него есть надежды и желания, есть то, что он хочет воплотить в жизнь. Надежда рядом с любовью — величайшая из вещей, и я чувствую в тебе и то и другое.       — Скоро я стану отцом, — тихо сказал он, и женщина кивнула, словно уже знала об этом.       — Мы должны набить твои корабли до отказа, мой принц. Никого не оставлять. Даже если придётся стоять на палубе — все должны уйти.       — Я позабочусь об этом. Манс? — спросил он.       — Упрямый дурак. Он не поверит, пока не увидит собственными глазами. Пока не сможет протянуть руку и потрогать.       — Сколько людей с ним?       — Все, — сказала она, и его пробрала дрожь при мысли о том, сколько это может быть.       — Где?       — В Клыках Мороза. Ты скоро его увидишь. А пока — пойдём. Вольный народ захочет отпраздновать нашу удачу, и впервые у нас есть повод считать её таковой. — Она улыбнулась.       Праздновали от души — пир вольного народа оказался совсем не таким, каким он его представлял. Мясо готовили на открытом огне, вокруг стояли котлы с похлёбками, рыбу запекали в каменных очагах под углями. Оберин ел и пил с воодушевлением, и Джей готов был поклясться, что в какой-то момент тот исчез с одной из женщин. Джейме сидел и наблюдал, и Джею пришлось чуть ли не силой отправить его спать. Лист играла с детьми, беседовала со старейшинами, а также с теми мужчинами и женщинами, которых он теперь знал как вождей кланов.       В какой-то момент к нему подсела Карси — рядом с ней устроились две маленькие девочки, которые наперебой спрашивали, правда ли, что он увезёт их на корабле. Одна из них, судя по всему, была явно напугана этой мыслью.       — Мама говорит, ты нас увозишь? — тихо спросила девочка.       — Это правда, малышка, но твоя мама будет рядом и возьмёт тебя за руку, — сказал он, придвигаясь к ней ближе. — Когда мне страшно, я тоже хочу держать маму за руку, — произнёс он тихо.       — Ты тоже боишься? — переспросила она, почти потрясённая этой мыслью.       — Только дурак ничего не боится. А ты ведь не дурочка?       — Нет, — решительно ответила девочка.       — Я тоже, кажется. — Он скорчил ей рожицу, и она засмеялась.       Сам он тоже устал, но, сидя на месте, потянулся разумом к Бранкардиксу — дракон спал на каменистом островке. Затем он потянулся к Рейгону: его сын парил над Драконьим Камнем. Наконец он потянулся к Призраку. Белый волк лежал в постели рядом с его женой — она спала, и пальцы её тонули в густой шерсти Призрака. Джей улыбнулся. Открыв глаза, он увидел, что Карси стоит рядом и смотрит на него с любопытством.       — Ты варг? — спросила она.       — Да, — ответил он, когда она опустилась рядом и протянула ему кружку. Он вопросительно посмотрел на неё.       — Просто молоко, самое обычное, — сказала она, улыбаясь. Он кивнул, отпил и нашёл его приятным, хотя немного тёплым.       — Благодарю тебя за то, что ты сказал Карле, — произнесла она с улыбкой, и он кивнул. — У тебя есть женщина? — спросила она, и он покраснел, отвечая.       — Есть. А почему ты спрашиваешь — намеревалась меня украсть? — спросил он, застав её врасплох.       — Тебе лучше спать вполглаза, мой принц. В попытке я была бы не одинока, — сказала она с разочарованным видом.       — Моя жена ждёт наших детей, — произнёс он немного погодя.       — Больше одного? — с любопытством переспросила она.       — Близнецы, — ответил он.       — Благословение Старых Богов, совсем как мои.       — Их отец? — спросил он.       — Пал от руки ворона, — горько ответила она.       — Когда всё это закончится, когда мы победим, — сказал он и заметил её улыбку, — тебе, возможно, придётся заключить настоящий мир с Ночным Дозором. Думаешь, сможешь?       — Если я переживу то, что грядёт, мне нужно одно — чтобы мои дочери росли в безопасности. Если ты можешь заставить воронов согласиться на это, то да, смогу.       — Слово даю, — сказал он, поднимаясь.       — Спокойной ночи, мой принц. И помни.       — Вполглаза, — сказал он, и она засмеялась, когда он направился к отведённой ему палатке.       Совет оказался дельным: за ночь трижды наведывались незваные гостьи. Оберин и Джейме хохотали, а потом принялись подтрунивать над ним, уверяя, что каждый из них отбился от куда большего числа, — хотя Оберин, судя по всему, по меньшей мере от одной не отбился.       Следующие несколько дней он посвятил знакомству с вольным народом. Плакальщик, поначалу казавшийся грубым и почти жестоким, вскоре объяснил ему причины их ненависти к Ночному Дозору — и Джей не мог осудить его за это. Ему предстоит ещё раз поговорить с братьями, но, быть может, с учётом людей, которых он к ним направил, порядки там изменятся.       Он с Оберином ходили на охоту с мужчинами, и с помощью Сиракс удалось вывести их к большому стаду лосей — охота вышла куда удачнее, чем любая из тех, что вольный народ устраивал самостоятельно. Когда наконец прибыли корабли, началась переправа людей, и по какой-то причине он стал ощущать беспокойство — в голове поселилось почти навязчивое чувство спешки.       — Всю ночь, Ваша Милость? Вы уверены? — спросил Ауран.       — Уверен. Зажгите огни, делайте что нужно, меняйте людей. Я попрошу Мать Крот выделить нам крепких мужчин, умеющих грести. Проследи за этим. — Ауран кивнул.       Джей, Джейме, Оберин и сир Мартин отправились говорить с Матерью Крот и Плакальщиком — оба согласились сделать всё, о чём он просил. За два дня на корабли удалось погрузить почти половину людей, и тогда он потянулся разумом к Бранкардиксу — дракон прилетел быстро. Когда тот появился, Джей и Джейме поднялись в воздух, и он потянулся к Сиракс, с досадой обнаружив, что та отдыхает на острове в некотором отдалении. Ему пришлось удержать её на месте, когда она почуяла его нужду, и та нехотя согласилась — хотя он знал: стоит ей отдохнуть, и она взлетит.       Они летели на север над Зачарованным лесом, и через несколько часов он увидел это и повернул назад — к его облегчению, земли внизу были пусты. Пока Бранкардикс нёс его, он пытался всё обдумать. Сколько времени у них есть, он не знал, но надеялся, что хватит. Вернувшись, он никому ничего не сказал, а вместо этого либо помогал следить за переправой, либо вселялся в птиц и смотрел с высоты на далёкий север.       — Эти люди помогут, мой принц, — сказала Мать Крот, найдя его сидящим у дерева с закрытыми глазами, пока ястреб, в которого он вселился, летел на север.       — Они варги? — спросил он, открывая глаза и позволяя ястребу кормиться.       — Да.       — Нужно смотреть на север, далеко за Зачарованный лес. Ищите бурю, а когда найдёте — постарайтесь понять, как быстро она движется, — сказал он двум мужчинам и женщине.       — Как близко нам подлетать? — спросил один из мужчин, самый старший из троих.       — Держитесь как можно дальше. Смотрите, наблюдайте — но не летите в бурю, — сказал Джей, и женщина кивнула.       На пятый день, когда грузили последние лодки, он почувствовал это — острую необходимость уходить, и уходить немедленно. Большинство кораблей уже отплыло, и лишь шесть оставались незаполненными, и в итоге он сам на Бранкардиксе начал переправлять людей на суда. Дракон садился в воду рядом с кораблями, и людей снимали с его спины; Джей чувствовал недовольство Бранкардикса, но сказал сыну, что так надо, — и тот подчинился.       Когда Мать Крот, Карси и Плакальщик вместе с остальными сели в последние лодки, Джей, Лист, Джейме и Оберин взобрались на дракона, и как только он увидел, что лодки отошли от берега, поднялся над ними в воздух. К тому времени как они добрались до кораблей, оно уже было здесь, и он взглянул на бурю вдали, а затем посмотрел вниз, увидев, как Мать Крот и Карси указывают на неё. Он сопроводил корабли, пока те не оказались в безопасности, и тогда резко развернулся, направившись на запад.       Оглядываться не было нужды. Корабли ушли, вольный народ пока в безопасности, а у него впереди ещё немало дел. Бранкардикс не останавливался, летел вперёд, и Джей чувствовал через ястреба, как тот парит над лагерем, раскинувшимся до самого горизонта. Ранним утром следующего дня он наконец прибыл — рассвет только занимался — и приземлился в середине лагеря, где было больше всего открытого пространства.       — Готов? — спросил он Джейме. Тот кивнул. Оберин и Лист наблюдали, пока Бранкардикс опускался на снег.       Их быстро окружили, и Джей оглядел тех, кто стоял перед ним: крупный рыжеволосый мужчина, смотревший на них с любопытством; высокий лысый с отрезанными ушами; человек, увешанный костями, в шлеме из черепа. Среди женщин встречались и низкорослые, и некрасивые, и красавицы — в том числе одна белокурая. И наконец он увидел его самого. Облачённый в чёрное, с длинными поседевшими волосами, этот человек меньше всего походил на короля — но Джей не сомневался: перед ним Манс Рейдер.       — Меня зовут Джейхейрис Таргариен, и я пришёл говорить с Королём За Стеной. — Голос его звучал громко, и в тот же миг Бранкардикс взревел ещё громче. Джей улыбнулся, видя, как один-два человека невольно попятились.