Глава 21. Что за петух стоит двести пятьдесят лян?

Управляющий Лю, промаявшись всю ночь, выбился из сил. Маркиз задал ему вопрос, и он не посмел ничего утаить, а рассказал всё как есть. «Двоюродная барышня пришла с петухом, с угрожающим видом, быстрым шагом. Мы увидели, что дело неладно, и побежали за ней до самого кабинета старшего господина. Видим, старший господин прижался к столбу. Мы не посмели хватать двоюродную барышню и велели А Дану бежать во внутренние покои за подмогой. Сначала пришла няня Вэнь и передала барышне нож. А когда подоспела госпожа наследника, её так и не оттащили. Всё выяснилось: старший господин играл на деньги в петушиные бои в Генеральском квартале. Неведомо как это дошло до ушей барышни, она рассердилась и поймала того бойцового петуха. Старшего господина наказывали, госпожа наследника не препятствовала. Как бы мы, мелкие, посмели вмешиваться? Барышня взяла руку старшего господина и зарезала петуха. А что было потом — вы, господин, сами видели». Маркиз Динси нахмурился и на сей раз сразу уловил главное: «Играл на деньги в петушиные бои?» Он не стал спрашивать, правда это или нет. Если бы его оговаривали, у жены А Цзюня характер мягкий, она не сумела бы унять ссору, но сам А Чжи не стал бы спокойно терпеть, когда ему в лицо тычут ножом. Маркиза Динси удивило другое: «А Вэй только вернулась в столицу, а уже знает, что А Чжи играет на деньги в петушиные бои. Почему же в резиденции об этом ничего не знали? А где слуга, который ходит за А Чжи?» Управляющий Лю ответил: «Говорят, няня Яо заперла его и завтра госпожа наследника будет допрашивать». «И то хорошо», — маркиз Динси слегка кивнул. Скверный парень такое устроил — жене А Цзюня, должно быть, тяжело. Сейчас уже глубокая ночь, отложить допрос до утра — дело обычное. К тому же управление домом в руках невестки, маркиз Динси не будет без спросу вмешиваться в её дела. Бить и ругать он будет родного сына. А сын пусть бьёт внука. Так и положено в семье. «Завтра утром ты скажи А Цзюню, чтобы пришёл ко мне в кабинет». Отдав распоряжение, маркиз Динси, заложив руки за спину, отправился к себе. Фарфоровую пиалу и ложку со стола уже убрали, но окна были закрыты, и в комнате всё ещё стоял аромат куриного супа. Досада маркиза Динси, которая было улеглась, от этого запаха вспыхнула с новой силой. Он быстро подошёл к окну и распахнул его. Ворвался холодный ветер, маркиз глубоко вздохнул. Негодник! В такие годы уже учится распутничать — в петушиные бои играть! Поделом ему — А Вэй с ножом в лицо тыкала! Того петуха — правильно зарезали! Он ещё немного посердился, пока в животе не заурчало, и только тогда снова закрыл окно. Вспомнив, как Чэнчжаоский князь с удовольствием уплёл две пиалы, маркиз Динси позвал своего доверенного слугу Фэн Тая. «Что там на кухне есть готового?» Фэн Тай знал только, что сегодня ночью из сада Весеннего Сияния приносили куриный суп, но не знал всех подробностей. Подумав о пустых пиалах, которые он убирал, он решил, что суп, должно быть, вкусный, и предложил: «Может, мне сходить в сад Весеннего Сияния?» Маркиз Динси: … Не будет он пить суп из этого бойцового петуха! «Ладно, — маркиз Динси махнул рукой. — Завтра утром укажи на кухне сварить суп из курицы, не надо, чтобы в саду Весеннего Сияния утруждались». Фэн Тай согласился. В ту ночь маркиз Динси лёг спать полуголодным. Лу Цзюнь, который ничего не знал, спал всю ночь как убитый. Он выпил накануне много вина, сначала его клонило в сон, но потом его разбудили и дали пиалу куриного супа. Горячий, с петушиной кровью и желудочками, он выпил — его прошиб пот, и хмель выветрился. Лёг в постель и проспал до утра; встав, не чувствовал ни ломоты, ни тяжести после вина — всё было хорошо. Лу Цзюнь встал поздно, госпожи Сан в их саду не было. Он сам умылся, причесался и уже собрался выходить. Только он дошёл до вторых ворот, как встретил Лу Нянь и А Вэй. А Вэй подошла, позвала «дядя» и спросила: «Как вам вчерашний суп с петушиной кровью? Понравился?» Лу Цзюнь удивился: «Откуда ты знаешь, что я вчера ел?» «Это я приготовила и велела вам отнести. Вчера мы зарезали петуха, я знала, что вы любите свежую петушиную кровь. Кстати, кровь собирал двоюродный брат», — ответила А Вэй. У Лу Цзюня приподнялись брови, он сразу заинтересовался. Неважно, насколько они близки с племянницей, но когда стряпают свои — это не то, что кухонная стряпня. А тут ещё и сын поучаствовал. «Вы с ним, — Лу Цзюнь поднял руку и помахал в воздухе пальцем в сторону А Вэй, — прямо сюрприз мне сделали! Выходит, тот суп стряпали племянница с А Чжи. Недаром он мне так понравился. Ох! Вот встречусь сегодня с приятелями, расскажу — пусть завидуют». Лу Нянь, стоявшая рядом, закатила глаза, шевельнула губами, но не издала ни звука — по губам было ясно, что именно. «Дурак». До того дурак, что Цэнь им как хочет вертит. «Тётя сейчас в передней гостиной. Вы пойдёте с нами?» — спросила А Вэй. Лу Цзюнь, у которого на душе ещё было тепло от куриного супа, не стал отказываться. У вторых ворот слуга, помня наказ управляющего Лю, переданный среди ночи, сказал: «Маркиз велел наследнику зайти в кабинет». Лу Нянь прекрасно понимала. Дело о петушиных боях нужно раздуть как следует. Вчерашняя заварушка с петухом — это одно, но она была ночью, и это минус! Нельзя сейчас позволить отцу и А Цзюню засесть в кабинете и обсуждать всё за закрытыми дверями. Она сказала привратнику: «Передайте от меня: пусть отец тоже пожалует в гостиную. Сегодня, наконец, у всех есть время — сядем, поговорим и вместе пообедаем». Все знали, что госпожа, если сказала, так и будет. Увидя, что наследник не возражает, привратник сразу согласился. В гостиной. Госпожа Сан допрашивала А Дана. Лу Чжи тоже был здесь: она велела ему стоять в углу, чтобы не мог сговориться со своим слугой. А Дана продержали взаперти всю ночь. Он понял, что дело плохо, больше не посмел утаивать и выкладывал всё как есть. «Всё началось в конце прошлого года, перед каникулами в школе. На праздники было весело, и господин часто стал ходить в Генеральский квартал». «Он ходил туда с одноклассниками, я редко сопровождал его и не знаю, выигрывал господин или проигрывал». «Я виноват, не отговаривал господина и скрывал от резиденции, каждый раз, когда он поздно возвращался, я врал, что он общался с одноклассниками». В это время снаружи послышались шаги. В окно Лу Чжи увидел Лу Цзюня и обрадовался, хотел позвать его на помощь, но увидел, что на пару шагов позади идут Лу Нянь и А Вэй, и сразу втянул шею. Лу Цзюнь, конечно, не ожидал увидеть в гостиной такую картину. Он взглянул на Лу Чжи, потом на А Дана и сел рядом с госпожой Сан: «Что натворил А Чжи, что вы так рассердились?» «Он…» — госпожа Сан открыла рот, чтобы сказать, но, заметив, что управляющий Лю бежит, приостановилась. Управляющий Лю бежал, с по́том на лбу. Такая картина — явно не к добру — ему и вовсе не хотелось в это влезать, но не судьба. Набравшись смелости, он протянул визитную карточку А Вэй: «Двоюродная барышня, пришли по вашей карточке за деньгами». А Вэй взяла — это была та самая карточка, которую она дала управляющему Генеральского квартала. Она подошла к госпоже Сан и сказала: «Тётя, того петуха я купила силой и оставила долг — двести пятьдесят лян. Вот пришли получить». Лу Цзюнь как раз пил чай и чуть не поперхнулся: «Что за петух стоит двести пятьдесят лян?» «А тот самый, которого вы вчера ели», — А Вэй не изменилась в лице. Лу Цзюнь остолбенел. Верно, он ел куриный суп, а не суп из феникса. «Племянница, тебя что, обманули?» — спросил он. «Это тот бойцовый петух, на которого твой сын в Генеральском квартале ставил как на сокровище! — Лу Нянь насмешливо фыркнула, её фениксовые глаза сверкнули. — Не поймёшь толком — этот петух может стоить и две тысячи пятьсот, и двадцать пять тысяч лян! Сколько у тебя есть — всё проиграть не хватит!» У Лу Цзюня голова пошла кругом. Неудивительно, что у жены лицо чёрное, неудивительно, что среди ночи резали петуха и варили суп! Лу Цзюнь закричал Лу Чжи: «Иди сюда! Иди сюда, становись на колени!» А Вэй заботливо спросила управляющего Лю: «Метёлка из перьев уже готова? Не беда, что перьев мало, главное, чтобы стегать можно было».