Глава 27. Цветы повсюду — хорошая примета

Время окончания службы. У ворот Чжэнъян выстроились в ряд повозки и паланкины. Большинство чиновников служат в приказах по обе стороны Дороги тысячи шагов, и по обычаю выходят из повозок и паланкинов у ворот. Перед окончанием службы их семьи присылают сюда экипажи, чтобы отвезти господ домой. Некоторые, по особой милости, могут въезжать в повозках прямо в ворота. Маркиз Динси принадлежал ко второй категории, но, когда можно было не привлекать внимания, он не любил выставляться напоказ; он был ещё бодр и обычно выходил из повозки и шёл пешком. В тот день повозка резиденции маркиза, присланная за ним, уже давно ждала у ворот Чжэнъян. Полог был откинут, и внутри сидели двое — А Вэй и няня Вэнь. А Вэй рассеянно смотрела на чиновников, которые один за другим выходили из ворот. Перед тем как приехать, она разузнала, где живёт дядя. За девять лет Фэн Чжэнбинь продвинулся по службе, с шестого ранга поднялся на третий, его жалованье стало иным, он давно переехал и больше не жил в прежнем доме. Сейчас дом Фэнов находился в переулке Тяньшуй. От ворот Чжэнъян на юг — три кэчэня пути. В столице, где земля была на вес золота, даже чиновнику третьего ранга трудно поселиться ближе к императорскому дворцу. А Церемониальный приказ располагался как раз внутри ворот Чжэнъян — ближе всех. Поэтому, если Фэн Чжэнбинь ехал прямо домой, он обязательно проходил через эти ворота. А Вэй ждала около кэчэня и уже начала про себя бормотать: «Неужели он появится позже дедушки?» — как вдруг няня Вэнь легонько хлопнула её по руке. А Вэй встрепенулась, и няня Вэнь, понизив голос, указала: «Вон там, трое идут вместе. Тот, что слева от тебя, барышня». А Вэй пристально посмотрела. Она не видела Фэн Чжэнбиня одиннадцать лет. Когда ей было четыре года, перед отъездом родителей к месту службы, родные провожали их до городской окраины — это был последний раз. Она была слишком мала и не запомнила, как выглядел дядя, но сейчас, когда няня Вэнь указала, у неё возникло чувство внезапного узнавания: кажется, дядя именно так и выглядел. Фэн Чжэнбиню было тридцать восемь лет, но выглядел он моложе. По словам няни Вэнь, «черты лица почти не изменились, а манера держаться стала иной». Долго был чиновником, притом крупным, и в движениях появилась гораздо большая важность, чем в прежние времена, когда он был мелкой сошкой. Вдобавок ко всему, у него была правильная, красивая внешность. А Вэй подумала, что немудрено, что он в своё время стал зятем семьи Цзинь. Дед тогда намеренно выбирал из недавних выпускников императорских экзаменов простого происхождения. Отбросив происхождение, оставалось смотреть на учёность, нрав и внешность. Дядя был хорош собой, плюс три года учёбы в Императорской академии дали ему базу, позволявшую лучше оценить его характер по сравнению с экзаменующимися, только что приехавшими в столицу. К тому же его ценило начальство, которое и сосватало ему невесту — так он получил этот шанс. Теперь же А Вэй вынуждена была рассматривать его с подозрением. Сначала — усомниться. Здесь было много народу и экипажей, Фэн Чжэнбинь не заметил, что на него смотрят, и, конечно, не стал бы заглядывать в чужие повозки. Пока он не дошёл до своего паланкина, он так и не увидел А Вэй и няню Вэнь. А Вэй узнала его и снова откинулась на сиденье, закрыв глаза, и ждала возвращения маркиза Динси. Маркиз Динси был весьма удивлён, увидев А Вэй в повозке. А Вэй уступила ему место и сказала: «Я за эти дни ещё не была у императорского дворца». «Да, раз приехала в столицу, надо погулять, — сказал маркиз Динси. — Осенью хорошая погода, самое время. В другой раз попроси дядю, чтобы сводил вас куда-нибудь. В городе и за городом много интересных мест». А Вэй на словах согласилась — это была просто отговорка. А вот маркиз Динси, сам того не ожидая, воодушевился: «Можно и в поместье съездить. Ты разбираешься в стряпне — сама выберешь продукты, какие понравятся, всё будет самое свежее. А если что-то приглянется, можно велеть, чтобы тебе присылали в резиденцию». «А вы поедете?» — вдруг спросила А Вэй. «Дедушка на службе». «А в выходные?» — спросила А Вэй и, не дожидаясь ответа, продолжила: — «Да, вы очень заняты. Матушка мне тоже говорила, что, когда вы заняты, вы даже ночуете в присутствии, и она могла по десять дней вас не видеть — это обычное дело. А дом весь оставался на попечении госпожи маркиза». Маркиз Динси почувствовал неловкость. Это была правда, но он был занят важными делами, порученными государем, а в молодости он был ещё более рьяным. Он не считал, что усердно служить государству — это неправильно, но, возможно, с возрастом, когда внучка ему об этом напомнила, его охватило чувство вины. Немного помолчав, маркиз Динси прокашлялся: «Получаешь жалованье от государя — служи государю верой и правдой». С чувством неловкости он вернулся в резиденцию. Всю дорогу он колебался и наконец нашёл предлог: «Тот куриный суп был очень вкусный, князь хвалил твоё кулинарное мастерство». А Вэй молчала. Маркиз Динси добавил: «Жаль, что я не попробовал — обе пиалы князь съел». А Вэй моргнула: «Вы хотите сказать, чтобы я снова сварила вам суп?» Услышав это, маркиз Динси слегка удивился, но быстро нашёлся: «Да, в следующий раз, когда будешь варить суп, пришли и мне одну пиалу. Какую курицу нужно — пусть купят на кухне». А Вэй согласилась. Увидев, что она пошла во внутренние покои, маркиз Динси облегчённо вздохнул. А Нянь винит его в том, что он раньше не бывал дома, А Вэй с матерью заодно. Он хотел сблизиться с внучкой, чтобы стать ближе с дочерью, а вовсе не ради того, чтобы выпросить суп. Но раз А Вэй сама предложила, маркиз Динси погладил бороду — отказываться нельзя! Он должен его выпить, чтобы потом от души и с чувством похвалить. Потребовалось ещё три дня, чтобы няня Вэнь, напрягая память, вспомнила всё, что могла, о семье Фэн и о Цзинь Чжи, — любые мелочи — и рассказала А Вэй. В эти дни было сухо, и от долгих разговоров у неё першило в горле. Как раз из поместья прислали груши, и госпожа Сан велела отнести их в сад Весеннего Сияния. Няня Вэнь съела две груши, и вдруг её осенило. Она поспешно вытерла руки и пошла к А Вэй. «Я вспомнила: тогда госпожа варила для господина фруктовый чай». «Рецепт сохранился?» — спросила А Вэй. Рецепт был в голове у няни Вэнь. Она записала его, потом сходила на кухню и сварила по нему. Попробовала: «Да, тот самый вкус». А Вэй взяла пиалу, выпила до дна и запомнила рецепт. «Завтра первое число, — сказала она. — Поедем в храм Фаинь». Это тоже вспомнила няня Вэнь. Раньше в каждое первое и пятнадцатое число месяца старая госпожа Фэн ходила молиться в храм Фаинь. Пока госпожа не забеременела, она сопровождала свекровь. А после беременности, говорят, её стала сопровождать та самая двоюродная сестра, госпожа Сюй. Возможно, эта привычка сохранилась. Выходя из дома, А Вэй взяла с собой маленькую служанку Цинъинь. С тех пор как А Вэй переехала в отремонтированный восточный флигель, Цинъинь занималась мелкими делами по дому. Сопровождающий монах провёл их в боковую комнату. Немного отдохнув, А Вэй пошла в главный зал. Она осматривала буддийский зал, а няня Вэнь наблюдала за молящимися. Им повезло: на маленькой площади перед главным залом няня Вэнь нашла цель. «Только младшая, старшей нет. В зелёном, с нефритовой шпилькой в волосах, а служанка в бледно-голубом», — прошептала она на ухо А Вэй. А Вэй кивнула — узнала. Перед залом стояла большая тренога для благовоний, из которой вился дымок. Перед треногой был ряд подушек для коленопреклонений, и молящиеся по очереди кланялись. А Вэй взяла благовония у Цинъинь, взглянула на госпожу Сюй, которая сосредоточенно и беззвучно молилась, и, когда место рядом с ней освободилось, опустилась на колени рядом. Госпожа Сюй помолилась Будде, поклонилась, встала и пошла вставлять благовония. Кто-то проходил мимо, она посторонилась и нечаянно задела руку служанки. Удар был несильный, но у служанки в руках были ещё незажжённые благовония, и несколько палочек рассыпались и упали на землю. Лица госпожи Сюй и служанки помрачнели. Рассыпавшиеся благовония — не к добру… Они уже начали беспокоиться, как вдруг услышали голос: «Цветы повсюду». Госпожа Сюй повернулась на голос и увидела молодую девушку. Приглядевшись, она узнала её. Это же та самая двоюродная барышня из резиденции маркиза Динси, которая вернулась в день жертвоприношения! А Вэй мельком взглянула на спину удалявшейся няни Вэнь и перевела взгляд на госпожу Сюй: «О чём вы молились? Цветы повсюду — хорошая примета». Тревога рассеялась, и госпожа Сюй, уже не думая о «не к добру», словно подбадривая себя, сказала: «Верно, цветы повсюду — это к добру».