Глава 29. Каждый, кто пробовал, запомнит

Цинъинь вернулась, неся кисть и тушечницу, и увидела, как из боковой комнаты выходит няня Вэнь. Няня Вэнь тоже заметила её, приложила палец к губам, призывая к тишине, и только тогда подошла к Цинъинь и шёпотом сказала: «Барышня устала, хочет немного вздремнуть. Ты потише раскладывай вещи. Я схожу к поварам, куплю немного овощей. Барышня проснётся — сможет поесть. А ты присмотри за барышней, разожги печку. Я вернусь — приготовлю». Цинъинь послушно кивнула: «Няня, у нас только одна печка и нет столько же посуды, как дома. А барышня любит поесть?» «Для супа хватит». Цинъинь застенчиво улыбнулась: «Няня, а где вы были? Недавно барышня разговаривала с одной госпожой Сюй, которая приходила в нашу резиденцию. Я не знаю, кто она такая, и никогда раньше не принимала гостей — боялась нарушить этикет. Хорошо, что мы привезли с собой фруктовый чай. Если бы мне пришлось заваривать чай для гостьи, я бы точно опозорилась». «Заваривать чай не сложно, научу тебя, когда будет время, — няня Вэнь помолчала, на её лице появилось смущение. — С утра я полакомилась холодным и с тех пор чувствовала себя нехорошо. Я отпросилась у барышни и вышла». Цинъинь понимающе кивнула. Вот почему няня Вэнь, прошептав что-то барышне на площади перед залом, сразу ушла. Шла она быстро, чуть не наткнулась на людей. В комнате. А Вэй вздремнула две кэчэни и проснулась. Разбудил её не слабый аромат сандала, а запах супа из тофу и овощей, доносившийся с улицы. Избалованная и всеми любимая маленькая внучка семьи Цзинь выросла с привередливым вкусом. Даже в Чжунчжоу еда была изысканной, до тех пор, пока няня Вэнь не вынесла её на руках. У няни Вэнь были деньги. Тётя дала, отец поспешно обменял на банковские чеки разного достоинства, имена владельцев были самые разные, чтобы ни в коем случае не связывать их с семьёй Цзинь. Но всё делалось в спешке, и няня Вэнь боялась, что что-то упустила. Поначалу они не заходили в города, не ходили в меняльные лавки, а тратили несколько серебряных слитков, которые няня хранила при себе, разменивая их на медные монеты, и странствовали по деревням. А Вэй была маленькой, но понимала, что жизнь перевернулась, и не стала бы капризничать из-за еды. Чаще всего они ели суп из разных овощей с тофу. В деревне давали несколько монет, покупали кусок тофу, немного овощей, немного батата или риса и муки, а печку одалживали. Они шли на юг, притворяясь бабушкой и внучкой, разыскивающими родственников. Няня Вэнь скрывала своё умение готовить и варила всё в одном котле, боясь, как бы кто не заметил, что она хорошо разбирается в разных приправах. Так они шли три месяца, пока не удалились от Чжунчжоу и слухи немного не улеглись. Тогда они вошли в маленький уездный город. В харчевне няня Вэнь заказала для А Вэй целый стол. А Вэй только попробовала на вкус. Во-первых, как ни старалась она держаться, ей было всего шесть лет, жизнь перевернулась, она скиталась, несколько раз болела и была очень слаба. Во-вторых, за несколько месяцев она привыкла к пресному супу из овощей с тофу, а жирное мясо и рыба, наоборот, вызывали отвращение. Няне Вэнь было очень жаль её. Когда они смогли осесть в одном городке, она стала готовить для А Вэй разные столичные кушанья — всё те же, что она ела в детстве дома. Через некоторое время она её откормила. Но время от времени А Вэй всё равно хотелось того супа из овощей с тофу. Без всяких наворотов, самый простой суп, чуть-чуть солёный — и всё. А Вэй втянула носом воздух и перевернулась на другой бок. Как вкусно пахнет. Другим, может, он и не нравится, но для А Вэй суп из овощей с тофу — это вкусно. А Вэй встала, открыла окно и увидела няню Вэнь, сидевшую перед печкой и следившую за огнём. Цинъинь заметила её и быстро подошла: «Я причешу вас. Скоро можно будет есть». А Вэй согласилась. Когда всё было готово, А Вэй вышла, взяла пустую пиалу и палочки, присела на корточки у печки и стала есть прямо из маленького котелка, как в детстве. Увидев это, Цинъинь сказала: «Барышня, лучше в комнату…» «Ничего страшного, — А Вэй подняла голову и улыбнулась ей. — Сейчас рядом никого нет, так гораздо вкуснее». Горячий суп с тофу и овощами, потом туда добавили лапшу — сейчас её вытащить как раз в самый раз. А Вэй подула на пар и маленькими глотками выпила полпиалы. Вкус по-прежнему был пресным, но ей вдруг вспомнилось, как она в детстве сидела в разных крестьянских дворах. «Всё тот же вкус», — сказала она няне Вэнь. Няня Вэнь посмотрела, как она с опаской жуёт горячий тофу, и сказала: «Вкус — такая вещь: если хоть раз попробуешь — он запомнится. Одни — глубоко, другие — не очень, но если воссоздать его, стоит только приоткрыть дверцу — и всё высыпется наружу». А Вэй сразу поняла. Няня Вэнь говорила о фруктовом чае. «Верно», — кивнула А Вэй. Ночью. В доме Фэнов госпожа Сюй, поговорив со старой госпожой Фэн, медленно пошла к себе. Ночной ветер дул в лицо, от холода её передёрнуло, и без того бледные губы стали совсем белыми. Сегодня вечером Фэн Чжэнбинь был на встрече с сослуживцами, сын Фэн Ю поел и рано лёг спать, а старая госпожа, наоборот, была необычайно энергична и заставила её просидеть рядом, болтая обо всём и ни о чём. Госпожа Сюй её недолюбливала. Раньше их отношения были неплохими — не как у родной матери с дочерью, но довольно тёплыми. Только в последние годы — то ли возраст, то ли жизнь у старой госпожи слишком гладко пошла — она начала чудить, и с каждым разом всё больше. Она без конца повторяла, как тяжела была жизнь раньше, как трудно было в деревне вырастить из сына чиновника третьего ранга, и винила невестку в том, что та ничем не помогает карьере сына, и даже утроба у неё неплодовитая — за много лет родила всего одного. Столько лет она была чиновничьей матерью в столице, а мысли всё те же, что у деревенской бабы. Придирается к пустому. А помогать! Раньше, когда они были в родстве с великим наставником Цзинь, она тоже не слишком-то ценила ту семью, втихую возмущалась, что те тратят много на еду и одежду, что они чересчур утончённые, не от мира сего. А она, Сюй, бережливая и хозяйственная, из простой семьи — как раз от мира сего. И тут старая госпожа снова завела речь о помощи. Прямо сказать — объелась и от нечего делать! Вернувшись в комнату, госпожа Сюй присела отдохнуть, и вскоре вернулся Фэн Чжэнбинь. От выпитого вина на нём был запах перегара, вид у него был усталый. Госпожа Сюй хотела было пожаловаться на старую госпожу, но, видя его состояние, не стала, а только велела служанке принести приготовленный фруктовый чай — чтобы снять опьянение. «Я сегодня ездила в храм…» Только начала она, как Фэн Чжэнбинь перебил её: «Что это я вижу — в кабинете Ю-эра свет потушили? В такой ранний час лёг?» «Он днём чувствовал себя неважно, — объяснила госпожа Сюй. — Я велела ему лечь пораньше». Фэн Чжэнбинь нахмурился и тяжело вздохнул: «Я днём был у учителя. Он опять ничего не сказал прямо, но, по-моему, обстановка неблагоприятная. На этот раз, боюсь, повыситься не удастся». На следующий год или, самое позднее, через год начальник Церемониального приказа собирался уйти в отставку. Неизвестно, назначат ли кого-то со стороны, но в любом случае у двух заместителей было больше шансов. Фэн Чжэнбинь хотел побороться за это место, но великий хранитель Цэнь всё не давал прямого ответа. Не говорил ни «да», ни «нет». В чиновничьей среде так обычно и бывает: обещать с потолка редко кто станет. Но если сам не будешь хлопотать, разве чего добьёшься? Госпожа Сюй знала об этом. С прошлого года она искала подход к госпоже маркиза Динси. Сегодня ездила в храм молиться — как раз об этом. Фэн Чжэнбинь был мрачен: «Мой возраст — самый неопределённый. По выслуге я не могу сравниться со старыми сановниками, по энергии и молодому задору — с молодыми. Застрял посередине, и ни там, ни там не берут. К тому же государь в последние годы делает ставку на молодых, и в приказах, естественно, следуют этому курсу». Видя, как он расстроен, госпожа Сюй утешила его: «А я думаю, что ты, супруг, и моложе старых сановников, и опытнее новичков. Всё-таки пост начальника — слишком большая ответственность для молодого». Служанка принесла фруктовый чай. Госпожа Сюй улыбнулась: «Попробуй, супруг, это снимает усталость и опьянение, должно быть, неплохо».