Глава 31. Не знаете, тот ли это фруктовый чай, что раньше?

Седьмое число. Утром прошёл небольшой дождь, через полчаса выглянуло солнце. А Вэй приготовила большой кувшин фруктового чая, повозка доехала до ворот Чжэнъян, а затем до самого здания Церемониального приказа. Как она и предполагала, позавчера госпожа Сюй прислала в резиденцию визитную карточку. Поскольку в ней упоминалась А Вэй, госпожа Сан прислала спросить; А Вэй как раз ждала, когда Фэн Чжэнбинь и госпожа Сюй попадут в ловушку, поэтому, разумеется, не стала отказываться. Госпожа Сюй не решалась при А Вэй справляться о госпоже маркиза, а А Вэй сделала вид, что ничего не знает, и спросила только о фруктовом чае. Задав вопрос, А Вэй заметила, что в глазах госпожи Сюй мелькнуло сомнение — едва уловимое. А Вэй притворилась, что не заметила, а наоборот, изобразила живой интерес и терпеливо ждала, пока госпожа Сюй расскажет подробнее. Кроме того, что чай «вкусный» и «супруг его очень любит», А Вэй разглядела под слоем пудры тёмные круги под глазами госпожи Сюй. Похоже, у её дядюшки язык ещё на что-то годится. Убедившись, что у Фэн Чжэнбиня «всё готово», А Вэй специально пошла к маркизу Динси. Маркиз со вчерашнего дня днём помогал в Церемониальном приказе. Ранней весной следующего года из Дунъюэ должны были прислать послов с данью. Маркиз Динси в молодости провёл в Дунъюэ два-три года и хорошо знал тамошние порядки, поэтому чиновники Церемониального приказа попросили его помочь, чтобы не ошибиться с этикетом. Впрочем, А Вэй и Лу Нянь считали, что здесь на восемьдесят процентов была заслуга Фэн Чжэнбиня. Заместитель Фэн хотел через это наладить отношения и с маркизом Динси. Что ж, это давало А Вэй хорошую возможность. Кучер поставил скамеечку. А Вэй вышла из повозки, Цинъинь вынесла чайный кувшин. Они передали весточку в приказ, и вскоре маркиз Динси широкими шагами вышел. «Ты зачем приехала? — спросил маркиз Динси. — Дорога тысячи шагов — не место для девушек». Тут полно чиновников разного ранга — как бы чего не случилось… Даже если потом разберутся, девушка всё равно будет в невыгодном положении. Вспомнив о дурной репутации дочери в столице, маркиз Динси не хотел, чтобы и внучка нажила себе нехорошую славу. «Вчера я говорила с вами о фруктовом чае, вы очень заинтересовались, вот я и сварила побольше и привезла, — улыбаясь, сказала А Вэй. — В приказе всё равно пьют чай. Вы попробуйте и другим господам дайте». Маркиз Динси посмотрел на чайный кувшин, и глаза его засияли. За многие годы службы сослуживцы иногда угощали его привезёнными из родных краёв вкусностями или сладостями, которые прислали жёны или дочери. Получая угощение, надо было похвалить: «Какая у тебя жена мудрая, дочь послушная», — от этих похвал душа таяла, и если в доме было чем похвастаться, то один-два раза в год и сам устраивал такое. А маркизу Динси никогда не выпадало такого счастья. И вот, в его возрасте — ни жена, ни дочь о нём не думают, а внучка думает! Маркиз Динси взял чайный кувшин у Цинъинь и с воодушевлением сказал: «Здесь все мои старые знакомые. Может, зайдёшь засвидетельствовать почтение?» «Вам бы захотеть, чтобы я пошла знакомиться, а у них же нет для меня подарка. К тому же, дела важнее, — А Вэй подтолкнула маркиза Динси ко входу. — Идите, работайте, а я посижу в повозке, мне душно, чуть-чуть проветрюсь и поеду обратно». Это тоже было разумно. Маркиз Динси не стал настаивать, а только велел: «Побудь здесь, во дворе, никуда не уходи. Если что, позови меня погромче — я услышу». Увидев, что А Вэй кивает, маркиз Динси в прекрасном расположении духа ушёл. В кабинете присутствия Фэн Чжэнбинь как раз разбирал бумаги; рядом стояла чашка крепкого чая, чтобы взбодриться. В последние дни он чувствовал себя неважно. После того ночного кошмара он никак не мог выспаться как следует. Он запретил госпоже Сюй снова готовить тот фруктовый чай, но у него во рту словно всё время оставался этот вкус, и на душе было тяжело. Но, с другой стороны, Фэн Чжэнбинь считал, что последние дни проходили довольно гладко. Великий хранитель Цэнь по-прежнему не давал определённого ответа, но у него самого появилось больше возможностей поговорить с маркизом Динси. Через некоторое время, когда выдастся случай, можно будет осторожно прощупать почву… Пока он размышлял, снаружи раздался звучный голос маркиза Динси: «Господа, выпейте чайку». Фэн Чжэнбинь, желая угодить, конечно же, не захотел отставать. Он тотчас встал, быстро привёл себя в порядок и пошёл в соседнюю комнату. Маркиз Динси сам разливал чай: «Я тут говорил, что в последнее время аппетит у меня неважный и горло болит, а внучка приняла это близко к сердцу и прислала целый кувшин. У неё других увлечений нет, только готовкой развлекается. Старший начальник, попробуйте». Фэн Чжэнбинь застыл на месте. Остальные господа, желая сделать приятное, наперебой хвалили «почтительность», хотя ещё и не пробовали чай. А Фэн Чжэнбинь стоял как вкопанный, у него затылок взмок. Он никак не ожидал, что «выпить чайку» — значит выпить чай той самой госпожи Юй. В поднебесной тысячи видов чая, но у Фэн Чжэнбиня было предчувствие, что принесённый чай — это тот самый фруктовый чай, который он пил несколько дней назад. Он совсем не хотел его пить! Но раз он уже здесь, отказаться — будет выглядеть странно. Фэн Чжэнбинь сделал шаг-другой назад, оттягивая время. «У этого чая фруктовый аромат и очень лёгкий запах лекарственных трав — очень своеобразный вкус». «Вкусно! Господин маркиз, не торопитесь разливать, потом мне ещё добавьте». «Ваша внучка — и заботливая, и мастерица!» Маркиз Динси от похвал расцвёл; он повернулся и увидел Фэн Чжэнбиня с пустыми руками: «Господин Фэн, не стесняйтесь!» Фэн Чжэнбинь, натянув улыбку, взял чашку. Он так мешкал, что оказался в комнате последним. Маркиз Динси поставил кувшин на стол, велев желающим наливать самим, и с жаром обратился к Фэн Чжэнбиню: «Попробуйте! Все хвалят!» Фэн Чжэнбинь, скрепя сердце, на мгновение собрался с мыслями и, сообразив, сказал: «А князь, он всё ещё в той комнате, с документами? Господин маркиз, не надо ли и ему отправить чашку?» «Спасибо, что напомнили, господин Фэн». Этого человека действительно нельзя было обойти. Маркиз Динси повернулся и подозвал служителя: «Отнеси чашку князю». Другого предлога у Фэн Чжэнбиня не оставалось. Под бдительным оком маркиза Динси он поднёс чашку ко рту. Знакомый запах, знакомый цвет. Он уже мог сказать наверняка. Будем пить как лекарство! Фэн Чжэнбинь запрокинул голову и заставил себя проглотить большими глотками. Знакомый вкус разлился во рту. Забыв о приличиях, он поспешно выдавил: «Вкусно». Маркиз Динси обрадовался: «Если бы вы, господин Фэн, пили вино так же бодро, мы бы с вами как-нибудь осушили кувшин». «Вы слишком любезны, слишком любезны», — едва выдавил из себя Фэн Чжэнбинь. Маркиз Динси больше не обращал на него внимания — его позвали другие. Лицо Фэн Чжэнбиня вмиг помрачнело. Он всё ещё был среди сослуживцев, но перед глазами у него стоял тот самый образ из прошлого. Пришлось поспешно выйти из комнаты и быстро направиться в безлюдное место. Надо прийти в себя. Непременно нужно заглушить этот вкус! Фэн Чжэнбинь прислонился к стене, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Осенний ветер гнал сухие листья, унося с собой и тепло; по коже побежали холодные мурашки. Фэн Чжэнбинь потер предплечья, немного пришёл в себя и утешил себя: от холода, просто от холода. Но краем глаза он заметил листок бумаги. Он лежал в ажурном оконном проёме, совершенно не к месту; Фэн Чжэнбинь вытаращил глаза. Когда он здесь появился? Почему он его раньше не заметил? Словно повинуясь неведомой силе, Фэн Чжэнбинь вытащил свёрнутую бумажку. Когда он развернул её, дыхание перехватило, и даже кровь застыла. Почерк был очень похож на её, или, вернее, Фэн Чжэнбинь не находил ни одного отличия. На бумаге была всего одна короткая фраза, от которой он словно очутился в ледяной яме. «Знаю, ты в последнее время в унынии, не знаю, тот ли это фруктовый чай, что раньше?» К горлу мгновенно подступила кислота; Фэн Чжэнбинь, не в силах сдержаться, согнулся и выплюнул на землю жёлтую жижу.