Глава 35. Думаете, я маленькая и меня легко обмануть?

А Вэй послала госпоже Сюй пригласительную карточку. Затем она вынесла деревянный сундук, достала оттуда один нож и села во дворе точить его. Цинъинь боялась блестящих лезвий, посмотрела на них издали два раза и пошла прибираться в боковой комнате. Но когда она закончила все дела, звук точения всё ещё не умолкал. Неужели ножи нужно точить так долго? Цинъинь, заинтересовавшись, пошла посмотреть и обнаружила, что барышня точит уже не тот нож, что раньше. А Вэй не останавливалась. Кухонные ножи были разложены в ряд на земле. Лицо у неё было бесстрастным, она только повторяла одно и то же движение снова и снова. Пока не пришли с передней части сообщить, что прибыла госпожа Сюй. Тогда А Вэй подняла голову, слегка размяла шею и снова убрала ножи в сундук. Когда госпожа Сюй вошла в сад Весеннего Сияния, А Вэй только что вымыла руки. Дверь главного дома была закрыта — Лу Нянь не принимала гостей. Госпожа Сюй знала о дурной репутации этой госпожи и не стала по глупости лезть на рожон, а присела вместе с А Вэй за каменный стол во дворе. Последние два дня у неё голова шла кругом. В тот вечер муж со свекровью заперлись и о чём-то говорили, её выставили вон, и она только смутно разобрала сквозь громкие выкрики свекрови имя «Цзинь Чжи». Сердце у неё забилось. Неужели покойница снова всплыла? Неудивительно, что её не пустили. Но больше всего госпожу Сюй огорчила реакция Фэн Чжэнбиня. Она ещё не успела спросить, как он себя чувствует, а он уже, нахмурившись, принялся допрашивать её: какие у неё отношения с госпожой Юй, откуда взялся рецепт фруктового чая, что она рассказала о их семье… Словно она была преступницей. Как ни отвечай — всё не так. А днём, когда она пришла к свекрови, та разразилась бранью. Раньше ещё делала вид, язвила, а последние два дня и виду не делала — из её уст сыпались одни площадные ругательства. Госпожа Сюй несколько раз пыталась огрызнуться, но безуспешно. Во-первых, она боялась мужа, во-вторых, у неё не было таланта к уличным перепалкам. От такого напряжения за два дня у неё во рту вскочили болячки — даже чай пить было больно. Получив пригласительную карточку от госпожи Юй, она сразу же приехала в резиденцию маркиза Динси. Она чувствовала, что всё началось с той чашки фруктового чая: муж выпил его, и… Она подозревала, что дело в этом, но не могла спросить А Вэй напрямик. Она улыбалась и пыталась поддерживать светскую беседу. А Вэй, держа в руках чайную чашку, не спеша отпивала, выражение её лица было равнодушным. Госпожа Сюй поняла по этому тону: в резиденции есть и гостиная, и в боковых флигелях есть комнаты для приёма гостей — зачем же посадили гостью во дворе? Между ней и госпожой Юй не было таких близких отношений, чтобы пренебрегать этикетом. А Вэй некоторое время наблюдала за растерянным видом госпожи Сюй, затем внезапно заговорила: «Я купила немного благовоний и свечей, хочу поставить подношение в столице. Скажите, где в семье Фэн совершают жертвоприношения?» Вопрос был неожиданным. Госпожа Сюй растерялась на мгновение, а затем ответила: «В семье Фэн в столице нет подношений». «Нет? — А Вэй усмехнулась, всем видом показывая, что не верит. — А как же первая законная жена господина Фэна? Разве семья Фэн не должна возжигать для неё благовония? Я слышала, когда та госпожа скончалась от болезни, у неё в животе был ребёнок — умерли и мать, и дитя. Неужели господин Фэн не помнит ни жены, ни сына?» Лицо госпожи Сюй побелело как полотно. А Вэй поставила чайную чашку на стол; фарфор не разбился, но раздался звон. «Вы, госпожа Сюй, презабавная, — она не скрывала недовольства, более того, выплёскивала гнев. — Вы в храме специально подошли ко мне, чтобы завязать знакомство, но о своих делах говорили с утайками. Вы же вторая жена господина Фэна, у него была первая законная жена, но вы умолчали об этом. «Выросли вместе» да «судьба»? Ваша «судьба» — это гибель первой жены? Я с вами была вежлива, а вы меня с самого начала обманывали? Думаете, я маленькая и меня легко обмануть?» Госпожа Сюй изо всех сил сжала в руке платок. Быть женой заместителя начальника — это, конечно, давало некоторое положение, но по сравнению с наследуемой из поколения в поколение и по-прежнему пользующейся милостью государя резиденцией маркиза Динси, она была слабее. Госпожа Юй была младше, но госпожа Сюй прекрасно понимала своё положение: она должна была угождать и заискивать. У неё не было оснований ссориться с госпожой Юй. К тому же, если дело получит огласку, позор падёт только на неё. По тому, что произошло в день жертвоприношения, было видно, что госпожа Юй не боится скандалов. Если разойдётся молва, что она, выдавая себя не за ту, кем является, обманывала младших… «Всё не так, — поспешно объяснила госпожа Сюй. — Я вовсе не хотела вас обманывать или дурачить. Просто во мне говорило тщеславие. В столице все знают, что я вторая жена. Чем лучше у нас с мужем отношения, тем больше кажется, что мы обижаем первую жену. Мне не с кем было поделиться, вот я и…» «А вы не обижаете? — А Вэй прямо перебила её, глядя в глаза. — Больше всего я ненавижу самоуверенных вторых жён. Что за добродетель, что за любовь? Это первая жена была вам поперёк горла и разлучницей? Она рожала детей, чем вам насолила? Вам нужно любить и жить в согласии, так надо вычеркнуть существование первой жены? Вы с ним выросли вместе, у вас такая глубокая привязанность, так почему же вы не стали первой женой? Хотите хвастаться — хвастайтесь перед кем-нибудь другим!» Госпожу Сюй словно в ледяную яму бросили. Почти десять лет люди за спиной обсуждали её, смеялись над ней, и она думала, что привыкла. Только сейчас она поняла, каково это, когда тебя ругают в лицо, да ещё и не щадя самолюбия. И в то же время она поняла причину гнева госпожи Юй. Вторая жена, которая замалчивает первую жену и присваивает её место, — в глазах госпожи Юй это смертный грех, перешедший к ней от матери. А Вэй смотрела на лицо госпожи Сюй, которое меняло цвет с белого на зелёный, и холодно сказала: «Так всё-таки, в семье Фэн совершают подношения или нет? Или господин Фэн хочет получить донос?» «Совершают! — боясь навлечь беду на мужа, поспешно ответила госпожа Сюй. — В храме Дацы под столицей». А Вэй с облегчением вздохнула. Вся эта вспышка гнева была нужна только для того, чтобы получить этот ответ. Сдерживая свои чувства, А Вэй продолжила: «Мне очень любопытно: зная о положении дел в резиденции маркиза Динси, вы всё равно пытались со мной сблизиться. Господин Фэн хочет с помощью своего наставника продвинуться дальше, а я стану давать вам возможность заискивать перед госпожой маркиза?» Госпожа Сюй была подавлена. В самом деле, раз уж она разузнала об их семье, то и об отношениях с учителем — тоже неудивительно. «И то не факт, — вдруг переменила тон А Вэй, полный сарказма. — Мы с вами не одного поля ягоды, а вот с госпожой маркиза вы, наверное, найдёте общий язык. Сколько можно говорить о том, как извести первую жену, — отличная тема!» Когда госпожу Сюй выпроводили из сада Весеннего Сияния, она была бледна, как смерть. Она споткнулась о порог, чуть не упала, едва удержавшись. Она тяжело перевела дыхание, и в душе у неё поднялась обида. Почему она всего лишь жена заместителя начальника? Почему Фэн Чжэнбинь не начальник, не великий хранитель?! Если бы он был более честолюбив и поднялся выше, посмела бы госпожа Юй так её унижать? За её спиной, в саду Весеннего Сияния, служанки и няньки затаили дыхание, боялись и пикнуть. Когда фигура двоюродной барышни скрылась из виду, они начали переглядываться. Что и говорить — дочь госпожи. Ругает больно! И ненавидит глубоко!