Глава 36. А раз жалеет — и хорошо!

А Вэй шла не быстро и не медленно; гнев на её лице уже рассеялся, осталась лишь некоторая надменность и непокорность. На полпути она остановилась и, указывая на одну из галерей, сказала: «Идите по этой дорожке — скоро будет сад, где живёт госпожа маркиза». Госпожа Сюй тоже остановилась и посмотрела в ту сторону, куда она указывала, не понимая, что у той на уме. Указывать дорогу — вряд ли: госпожа Юй лишила её своего расположения. Но только что она снова сделала язвительное замечание — то ли насмехается, то ли ещё что… Госпожа Сюй не ответила, глядя на человека, который менялся на глазах. А Вэй, намереваясь подлить масла в огонь, разве стала бы говорить госпоже Сюй что-то приятное? Она притворилась, что только что вспомнила, и с деланым удивлением сказала: «Да, вы же навещали госпожу маркиза на праздники, так что знаете, где она живёт. Раз уж у вас были с ней отношения, почему бы не продолжать их углублять, а вместо этого искать пути через меня? Или вы не смогли найти к ней подход?» Госпожа Сюй, и так едва сдерживавшая гнев, чуть не прокусила себе ладонь: «Я…» А Вэй, не обращая на неё внимания, шла вперёд и бормотала себе под нос. Но бормотала она так, что не сдерживала голоса, и каждое слово резало госпожу Сюй как ножом. «Конкуренты не жалуют конкурентов?» «Если настоящие, честные и добрые жёны не жалуют таких, как вы, — это ещё можно понять, но вы-то из одного теста, и между вами тоже есть старшие и младшие?» «Вот уж странно». А Вэй проводила гостью до самого павильона для паланкинов. Увидев свой паланкин, госпожа Сюй немного успокоилась. У госпожи Юй она потеряла всё лицо, но как только выйдет за ворота, она больше не будет иметь с ней никаких дел. Будем считать, что… «Госпожа, — А Вэй нарочно заговорила в тот момент, когда выражение её лица стало немного спокойнее, — вы не жалеете, что в тот день познакомились со мной и попытались мне угодить?» Госпожа Сюй, проигрывая, не хотела проигрывать и внешне, и, собрав последние силы, сказала: «Что вы, госпожа Юй…» А Вэй, как всегда, дала ей только начать, но не дала закончить: «Лодка плывёт по воде, а переменить лодку не так-то просто. Я слышала, первая жена господина Фэна была дочерью великого наставника, и он шёл по его стопам. Когда та гора рухнула, делать было нечего, но как же он стал учеником великого хранителя Цэня? Такая смена лодок, конечно, вызывает качку! Но я поняла: вы с господином Фэном — одного поля ягоды, иначе откуда бы вы так умели лавировать? Он использовал дочь великого наставника как трамплин, оказавшись между вами, своей детской любовью; вы использовали меня как пригласительный билет, чтобы добиться расположения госпожи маркиза. Прекрасный способ». Госпожа Сюй терпела, терпела, но наконец не выдержала: её бледное лицо залилось краской: «Госпожа Юй!» «Я вас хвалю: вы с господином Фэном — настоящая пара, чувства у вас глубокие, а вы злитесь? — А Вэй, наоборот, рассмеялась — уголки губ приподнялись, но в глазах не было ни тени улыбки. — Вы не были искренни, когда пытались со мной сблизиться, а теперь обижаетесь, что я вас не пощадила? Как интересно. А раз жалеете — и хорошо!» У госпожи Сюй перехватило дыхание. Но, к сожалению, силы были неравны. Единственный способ выразить свой гнев — это развернуться и уйти. В сердцах она даже не поздоровалась с Лу Чжи, который как раз возвращался в резиденцию. Лу Чжи только что вошёл и смутно слышал какие-то крики, но не понял, в чём дело. Будучи старшим господином резиденции маркиза, он должен был соблюдать этикет с любым гостем, независимо от его положения. Он уже собирался поздороваться, но гостья просто прошла мимо, не обратив на него внимания. Недоумевая, он посмотрел на А Вэй. Двоюродная сестра с высоко поднятым подбородком выглядела так, будто так и надо, и даже с чувством собственного достоинства «провожала гостя». Когда паланкин унесли, Лу Чжи спросил: «Чья это госпожа? И почему у вас вышла такая неприятная сцена?» А Вэй усмехнулась: «Вторая жена заместителя начальника Церемониального приказа господина Фэна». Лу Чжи: … Что за представление — обязательно вставлять «вторая жена»? «Так это ты на ней злость сорвала? — спросил Лу Чжи, немного побаиваясь А Вэй и тщательно подбирая слова. — Я знаю, какой характер у тёти, что она выгнала жену заместителя Фэна с бранью — ничего удивительного. Но ты, двоюродная сестра…» «Ты опять беспокоишься о моей репутации? — спросила А Вэй и, прежде чем Лу Чжи успел возразить, положила ему руку на плечо. — Матушка не захотела её видеть. Она обманула меня первой, я её позвала и просто отчитала. Ты прав, я, младшая, не могу пойти в сад Осенней Лазури и ругаться, вот и нашла эту неразумную госпожу. Палкой по воде — два зайца одним выстрелом? Главное, я отвела душу». Лу Чжи хоть и побаивался, но не мог забыть тот куриный суп, и мать много хорошего говорила о двоюродной сестре. Раз уж они семья, он не хотел вечно ссориться и, желая как лучше, сказал: «Бабушка на самом деле хорошая. Вы только вернулись и судите о ней по тому, что говорит тётя…» Не договорив, он почувствовал, как его плечо сдавили, и его полусилой вытолкали из павильона для паланкинов и повели во двор. «Я должна слушать свою мать или твоего отца? — А Вэй скривила губы. — Твой отец явно не такой умный, как моя мать». «Я с тобой по-хорошему, а ты сразу ссориться лезешь?» — сказал Лу Чжи. «Слушай, — А Вэй повернула Лу Чжи к себе и заговорила серьёзно. — Ты родной внук моей бабушки, поэтому я терпеливо и обстоятельно с тобой разговариваю. Попробуй кто другой». Услышав это, Лу Чжи снова вспомнил свой страх. Но вместе со страхом пришло и чувство обиды. Где же тут терпение? В прошлый раз, когда она тыкала ему в лицо ножом, это называлось терпением? А как выглядит нетерпение? Сразу ножом резать? А Вэй, глядя на его немой гнев, сказала: «Прежде чем стать почтительным внуком, ты должен быть почтительным сыном своей матери. Если ты будешь дурить, не забывай: у дедушки есть ещё два внука — Лу Мянь и Лу Минь». Лу Чжи вытаращил глаза: «Третьему брату всего год! А второй…» «Я знаю, они маленькие, и распри старших не касаются таких младенцев, — серьёзно сказала А Вэй. — Но кто же тебе велит быть таким бездарным? Хочешь быть хорошим старшим братом — стань великим человеком, чтобы они и сравниться с тобой не могли, вот тогда и не будут сравнивать!» В спорах, будь то по делу или нет, Лу Чжи никогда не мог переспорить А Вэй; что до драки, то он, как подобает благородному господину, не станет поднимать руку на девушку — даже в прошлый раз, когда она тыкала ему ножом в лицо, он не ответил ни пинком, ни ударом. Но признать, что двоюродная сестра права… Ему было стыдно, и он промолчал. Поэтому он просто перевёл разговор на другое: «Ты выгнала ту госпожу с бранью, неужели не боишься господина Фэна?» «Ах да, ты забыл, что я — двоюродная барышня из резиденции маркиза Динси? — спросила в ответ А Вэй и добавила: — Не беспокойся, ей есть на ком выместить зло». Как бы ни умела сдерживаться госпожа Сюй, после того как ей накричали в лицо, она не могла не выплеснуть гнев. Иначе какой смысл был бы в ругани? А Вэй не могла за пределами дома упоминать тётю и семью Цзинь, кроме как под видом ссоры «первая жена — вторая жена». Чтобы выяснить дело тёти, нужно было посеять раздор в семье Фэн. Тётя и была тем ножом, который она направляла в семью Фэн.