Глава 46. Ты знаешь, какой сегодня день?

Госпожа Сюй вскочила. Перед глазами всё поплыло; она протянула руку, чтобы опереться на стол, но не рассчитала силы и опрокинула стоявшую на столе вазу. Грохот. Осколки разлетелись, вода разлилась, намочив обувь. Госпожа Сюй сильно зажмурилась и инстинктивно отодвинула ногу. Служанка подошла поддержать её, и, коснувшись руки госпожи, почувствовала, как та сильно дрожит. «Госпожа, вы… — у служанки покраснели глаза. — Держитесь». Госпожа Сюй переждала, пока перед глазами прояснится, и опустила голову, глядя на осколки. В прошлый раз, когда разбилась ваза, ей порезало лицо. Но тогда она поругалась со старухой и в итоге чувствовала гнев и облегчение. Сейчас она была цела и невредима, но её сердце разбилось вдребезги. «Что ещё сказали чиновники? — выдавила из себя госпожа Сюй. — Старухе сообщили? Я пойду к воротам». Они со свекровью встретились в гостиной. В отличие от госпожи Сюй, старая госпожа Фэн была агрессивна: «Кто принёс эту весть? Как мог мой сын покончить с собой? Наверное, перепутали!» Чиновник ответил: «Такое сообщение поступило из храма Дацы. Господин глава управы уже выехал туда. Вам тоже стоит послать кого-нибудь». «Я не поеду! — старая госпожа вытянула лицо. — Это точно не Чжэнбинь!» Чиновник, решив, что она просто не может принять правду, не стал спорить с убитой горем старухой и обратился к госпоже Сюй: «Говорят, господин Фэн уже несколько дней находится в храме Дацы, монахи его хорошо знают. Как вы, сударыня, распорядитесь?» Госпожа Сюй кивнула: «Я сейчас всё устрою». «Что ты устроишь! — Старая госпожа Фэн развернулась и отвесила ей пощёчину. — Погубительница! Ты — губительница!» Госпожа Сюй не успела увернуться, у неё в глазах потемнело, но это только выплеснуло наружу её горечь и негодование. Она схватила старуху за руку, не обращая внимания на её ругань, и, приложив все силы, вытащила её из гостиной, подальше от чиновника. «Муж говорил, что многие хотят его убрать, и они использовали козырь «неуважение к покойной жене».» «Но он не перепутал дату смерти Цзинь Чжи — просто наружу выплыло то, что вы за спиной натворили!» «Это вы девять лет назад отточили этот нож!» «И вы ещё называете меня губительницей?» «У меня умер муж, у вас умер сын. Можете вы не верить или нет, но сейчас лучше держите язык за зубами и не создавайте новых проблем!» «Он умер. Умер. Его не воскресить». Старая госпожа Фэн открыла рот, но не могла вымолвить ни слова. Глядя, как госпожа Сюй разворачивается и уходит, её гнев постепенно сменился страхом перед потерей сына на склоне лет. На неё нахлынуло горе, и она обмякла: «Сынок мой! Это они тебя убили! Все они тебя убили!» Когда госпожа Сюй добралась до храма Дацы, монах проводил её в келью. Тело Фэн Чжэнбиня уже сняли и накрыли белой тканью. Окна были распахнуты, но всё ещё чувствовался невыветрившийся запах. Господин Ян, глава управы, выразил госпоже Сюй соболезнования и сразу спросил: «Мать господина Фэна не приехала?» «Нет, — ответила госпожа Сюй. — Свекровь не может смириться с его смертью…» «Вот предсмертное письмо господина Фэна. Посмотрите, сударыня, нет ли в нём каких-то несоответствий», — сказал господин Ян и велел секретарю передать ей письмо. Подошедший чиновник шепнул господину Яну на ухо о ссоре свекрови и невестки в доме Фэнов. Господин Ян слегка кивнул. Госпожа Сюй, прочитав предсмертное письмо, снова задрожала. Даже зная о преступлении, она не ожидала, что оно выплывет наружу. Что же теперь будет… «Я… я не верю, — дрожащим голосом сказала госпожа Сюй. — Я не верю, что муж мог покончить с собой…» Даже если содержание письма было правдой, она не верила, что Фэн Чжэнбинь способен на самоубийство. Господин Ян спросил: «Что вы думаете об убийстве госпожи Цзинь Чжи, о котором говорится в письме?» «Я не знаю, — госпожа Сюй повысила голос, а потом снова понизила. — Я не знаю…» Господин Ян подвёл её к телу: «Предварительный осмотр не выявил признаков отравления, смерть соответствует повешению. Почерк в письме не вызывает сомнений. В момент смерти дверь и окна в келье были заперты изнутри…» Госпожа Сюй смотрела на лицо умершего мужа, и слёзы текли ручьём. «Не может быть! — раздался снаружи молодой, срывающийся голос. — Этого не может быть!» Госпожа Сюй резко подняла голову, увидела сына Фэн Ю и поспешно спросила: «Ты как здесь оказался?» «Я вернулся с осенней прогулки и узнал о случившемся с отцом, — с решительным видом сказал Фэн Ю. — Я не верю, что отец мог покончить с собой. Его убили. Я и бабушка пришли просить правды за отца». В это время старая госпожа Фэн, стоявшая рядом, вдруг рванулась вперёд, бросилась на тело Фэн Чжэнбиня и заголосила: «Как же ты мог покинуть меня, старуху! Что мне теперь делать! Кто тебя убил? Кто тебя убил? Старуха отомстит, отомстит!» Началась суматоха, все переполошились. Чиновники бросились оттаскивать её, но она, потеряв голову, вцепилась в них, царапаясь и кусаясь. В суматохе кто-то споткнулся о Фэн Чжэнбиня, потащил за собой других, и в конце концов они навалились на тело. Господин Ян невольно отвернулся — смотреть было невыносимо. Чиновники кое-как поднялись на ноги, но старуха продолжала лежать и выть. Секретарь, пытаясь разрядить обстановку, сказал с притворным беспокойством: «Мы, кажется, повредили тело господина Фэна. Это может помешать осмотру». Старая госпожа Фэн, услышав это, мгновенно перестала выть и быстро встала: «Не вздумайте прикрываться этим!» «Я ещё раз изложу вам наши предварительные выводы, — сказал господин Ян. — Положение тела соответствует повешению, есть предсмертное письмо, дверь и окна были заперты изнутри. Если не появятся явные улики, мы будем считать, что господин Фэн покончил с собой». Фэн Ю, побледнев, поднял голову и спросил: «Господин глава, зачем моему отцу было кончать с собой? Он был заместителем начальника третьего ранга, честным чиновником, он…» «Ты знаешь, какой сегодня день?» — прервал его господин Ян. Фэн Ю опешил. Восемнадцатое десятого месяца — что это за особенный день? Господин Ян спросил снова: «А двадцать четвёртое десятого месяца? Ты знаешь?» Госпожа Сюй, почуяв неладное, хотела предупредить сына, но он уже покачал головой. Господин Ян, пристально глядя на него, сказал: «Согласно предсмертному письму, восемнадцатого десятого месяца твой отец убил свою законную жену, а двадцать четвёртое указал как дату её смерти». «Неправда, моя мать жива…» — взволнованно начал Фэн Ю, но на полуслове осекся. Да, его мать была второй женой, а у отца была первая жена. Взглянув на убитую горем мать, Фэн Ю поклонился господину Яну: «Господин глава, мой отец вышел из бедной семьи, всего добился сам. Он был усерден в делах, каждый год получал отличные аттестации, он был очень способным человеком. Он был почтителен к бабушке, любил мою мать, учил меня, как жить и поступать, и я всегда гордился отцом. Я не верю, что он убил свою первую жену. Здесь должна быть какая-то ошибка. Я также не верю, что он покончил с собой. Хотя я не могу объяснить, как были заперты дверь и окна, я умоляю вас, господин глава, провести тщательное расследование, восстановить доброе имя отца и найти его убийцу». Господин Ян пристально посмотрел на него. Ребёнок семи-восьми лет, который смог произнести такую речь, уже сделал всё, что мог. Честно говоря, ему не хотелось говорить с ребёнком жёстко и разрушать его иллюзии. Один из чиновников, который недавно упал и ушибся, был зол и говорил резко: «То, что ты не знаешь о восемнадцатом десятого, ещё куда ни шло, но ты даже не вспомнил о двадцать четвёртом. Похоже, твой отец никогда не устраивал поминок по своей первой жене и не заставлял тебя ей кланяться. Был ли он убийцей своей жены и покончил ли с собой — сейчас утверждать нельзя, но неуважение к покойной жене — это факт». Фэн Ю, побледнев, хотел что-то сказать, но госпожа Сюй остановила его. «Матушка!» Госпожа Сюй энергично замотала головой. Осмотр был закончен. Господин Ян забрал предсмертное письмо и велел чиновникам собираться в город. «Вы тоже возвращайтесь. После того как судебный медик проведёт детальное исследование, вы сможете забрать тело господина Фэна из управы. И конечно, — господин Ян помолчал и посмотрел на старуху, — после этого у нас будет много вопросов к старой госпоже». В столице уже зажглись огни. В саду Весеннего Сияния А Вэй уложила Лу Нянь спать. Няня Вэнь вошла и тихо спросила: «Как она?» А Вэй, дойдя до главного дома, только тогда ответила: «Выглядит неважно. Настроение то поднимается, то падает. Боюсь, в ближайшее время может случиться приступ. Завтра я куплю трав и сварю по старому рецепту, который выписывал тот лекарь». «Хорошо, — няня Вэнь тоже была встревожена. — Когда госпоже ничего не мешает, лекари не могут поставить диагноз. Если на этот раз случится приступ, придётся искать другого лекаря. В столице, наверное, есть хорошие врачи». А Вэй согласилась и спросила, что делается в городе. Няня Вэнь уже всё разузнала: «Когда в управе сообщили, госпожа Сюй поехала в горы, старуху с собой не взяла. Вскоре сын Фэн Чжэнбиня вернулся с осенней прогулки, не знаю, кто кого, но они вместе поехали за город. Я вернулась, когда они только что приехали обратно». «Почему управа не арестовала старуху? — пробормотала А Вэй, хотя и сама понимала. — Они ещё расследуют». Няня Вэнь подумала и сказала: «Чем больше расследуют, тем больше нестыковок». А Вэй улыбнулась. Она не боялась, что управа будет расследовать смерть Фэн Чжэнбиня. Из-за места начальника у него было больше всех врагов, и управа будет думать в первую очередь о чиновничьих дрязгах. Она больше боялась, что управа не станет тщательно расследовать убийство жены. Он сам умер, но его мать осталась. Такая скандальная мать… Хм! «У госпожи Сюй есть сын, — сказала А Вэй. — Чтобы не навлечь беду на всю семью, она будет надеяться, что старуха замолчит. А что до самого сына… не верю, что Фэн Чжэнбинь мог воспитать хорошего сына». В этот самый момент госпожа Сюй, вся в слезах, смотрела на Фэн Ю. Старая госпожа, измученная физически и морально, была отправлена в свою комнату отдыхать, но всё бормотала о том, что нужно отомстить за Фэн Чжэнбиня. Фэн Ю тоже плакал: «Почему? Я уехал на несколько дней на осеннюю прогулку — и всё изменилось?» Строгий отец, любящая мать, заботливая бабушка — Фэн Ю всегда считал, что ему повезло с семьёй. Но отец умер, и без него семья… что будет с семьёй? «Нельзя, чтобы всё разрушилось, — сказал Фэн Ю, вытирая слёзы. — Смерть отца — уже удар грома среди ясного неба. Нельзя, чтобы на нём осталось пятно. Матушка, вы должны взять себя в руки — ради отца и ради меня. Если все будут говорить, что отец — убийца, как же мы дальше будем жить?» Госпожа Сюй молчала. Фэн Ю вытер слёзы: «Вы слышите, что я говорю? Вы не можете быть слабой! Вы…» «А если это правда? — Госпожа Сюй, с затуманенным взглядом, посмотрела на него. — Если это правда?» Фэн Ю остолбенел. «Твой отец, твоя бабушка… они действительно убили ту женщину?» — спросила госпожа Сюй. «Не говорите глупостей!» «Это не глупости, — госпожа Сюй плакала. — В последние дни тебя не было дома, ты не знаешь. Я сама только недавно узнала. Смерть Цзинь Чжи вытащили на свет, чтобы использовать её против твоего отца из-за места начальника, но ведь люди не клевещут. Не знаю, не выдержал ли твой отец и покончил с собой, но я уверена: он действительно убивал. Ты всё ещё хочешь идти в управу и требовать справедливости?» Фэн Ю словно в ледяную яму провалился. Он спокойно выслушал рассказ матери — об отцовском страхе, об угрозах бабушки и о её собственных догадках. «Управа, возможно, и не найдёт убийцу твоего отца, — глубоко вздохнула госпожа Сюй. — Но если мы будем настаивать на расследовании, то, возможно, старые тайны уже не скрыть». Фэн Ю издал рык, словно потерявший направление зверёк: «Она умерла девять лет назад!» «Но я боюсь! — Госпожа Сюй обняла сына. — Я боюсь, что если расследование продолжится, мы потеряем и то, что имеем сейчас!» Фэн Ю оттолкнул её: «Если мы будем молчать, разве я перестану быть сыном убийцы? Почему мне так не везёт?! Вы такие ужасные: убиваете, а потом снова женитесь и рожаете детей. Кем вы меня считаете? Почему я должен быть вашим сыном?» Мать с сыном расстались недовольные друг другом. Госпожа Сюй, измученная, велела присматривать за Фэн Ю, а сама, кое-как умывшись, легла отдохнуть. В эту ночь в доме было неспокойно: старая госпожа, как только у неё появлялись силы, начинала буянить — ругала чиновников, ругала власти, кричала, что завтра же пойдёт в управу бить в барабан и требовать правды. Госпожа Сюй дважды ходила уговаривать её, но в конце концов не выдержала, и свекровь с невесткой чуть не подрались. Когда она наконец смогла уснуть, было уже почти утро. Спала она неглубоко, всё время видели кошмары. Несмотря на это, когда госпожа Сюй снова открыла глаза, был всего лишь час «чэнь» [около 8 утра]. Она встала, пошла искать Фэн Ю и, узнав, что он у бабушки, поспешила туда. Мать и сын встретились во дворе старухи. У Фэн Ю в руках была корзина с едой. «Ты приготовил еду для бабушки?» — спросила госпожа Сюй. «Вы зачем пришли, матушка?» — спросил Фэн Ю. «В ближайшие дни управа обязательно придёт с расспросами, — сказала госпожа Сюй. — Уговорить не уговорить, но я должна ещё раз поговорить с твоей бабушкой». «Я сам поговорю с бабушкой, — Фэн Ю, не выражая эмоций, посмотрел на мать. — Бабушка послушает меня». Сердце госпожи Сюй без причины заколотилось. Она резко посмотрела на корзину: «Ты…» «Вы правы, мы не должны ссориться с управой», — сказал Фэн Ю и вошёл. Госпожа Сюй протянула руку, чтобы остановить его, пальцы коснулись рукава сына, но соскользнули — она не удержала его. Она хотела окликнуть его, но горло словно сдавило, и она не могла издать ни звука. Она только смотрела, как сын входит в дом. Утренний свет заливал всё вокруг, но казался ледяным. Только когда из дома донёсся звук разбиваемой посуды, госпожа Сюй очнулась, и слёзы потекли по щекам.