Глава 54. Их жизнь требует перемен

Повозка выехала из резиденции маркиза Динси. На улицах шумел народ — днём в столице всегда так оживлённо. Лу Нянь приоткрыла край полога и, не отрываясь, смотрела на сновавших туда-сюда людей. Во внутреннем городе в основном жили знатные сановники и высшие чиновники; лавки по обеим сторонам были большими, управляющие и приказчики — почтительными и обходительными, словно они уже были на службе в знатном доме. Когда они въехали во внешний город, повеяло повседневной жизнью простых людей. Кто-то делал покупки, кто-то зарабатывал на жизнь — со всех сторон слышались приветствия и выкрики. Лу Нянь больше любила внешний город: его живая энергия вытащила её из душной резиденции маркиза, и она почувствовала, как легко стало на душе. Она долго смотрела, потом опустила полог и начала рассказывать А Вэй о госпоже Лю. «Она родом из уезда Тун под столицей. Её отец был мелким начальником в одном охранном агентстве, и она сама обучалась боевым искусствам. В детстве она вместе с отцом ездила по всей стране, много где побывала. У неё была назначена свадьба, но жених умер до венца. Её сочли «вдовой, убившей жениха», и семьи разорвали отношения. Она, незамужняя вдова, не могла найти хорошую партию и осталась в отцовском агентстве. Так прошло пять-шесть лет. Дела агентства шли неплохо, старший начальник ушёл на покой, его место занял её отец, и семья зажила более-менее прилично. Но однажды они сопровождали груз в Дунъюэ, на них напали разбойники, и случилась беда. Госпожа Лю одна сбежала и заявила в управу. Мой отец тогда служил в Дунъюэ и послал войска усмирять разбойников. Он и не думал, что те разбойники окажутся такими сильными. Он одержал большую победу, но попал в засаду и месяц пролежал в постели. Госпожа Лю всё это время ухаживала за ним. Когда отца перевели обратно в столицу, он по пути заехал в уезд Тун, чтобы вернуть её в семью. Из того груза удалось спасти только три-пять частей, а из людей выжила она одна. Её отец тоже погиб. Агентство должно было выплатить компенсации и пострадавшим охранникам, и заказчикам. Где ж ей было взять столько денег? Отец дал немало серебра, чтобы семью Лю не разорили заказчики и семьи охранников. Я узнала об этом, подслушав разговор отца с госпожой Цэнь. Госпожа Цэнь спросила, не взять ли госпожу Лю в резиденцию. Отец категорически заявил, что у него с ней нет никаких отношений, а деньги он дал просто из жалости. Когда он служил в Дунъюэ, его задачей было, во-первых, устрашить тамошних смутьянов, а во-вторых, искоренить разбойников. Но в Дунъюэ много гор и лесов, разбойники появлялись и исчезали, и трудно было найти их логово. Если бы разбойников удалось истребить раньше, с агентством не случилось бы беды. А если бы госпожа Лю не сообщила, войска не смогли бы найти их логово и перебить всех. Из-за этого, плюс немного жалости, отец и дал денег, чтобы уладить дело. Но, наверное, помог не только деньгами. Купцы, охранники — простые люди. Если бы отец послал своего управляющего, они бы взяли разумную сумму и ушли. Как они посмели бы безобразничать и требовать непомерную плату?» А Вэй внимательно слушала. Судя по тому, как Лу Нянь рассказывала, она не чувствовала в её словах ни отвращения, ни неприятия — значит, у Лу Нянь не было плохого мнения о госпоже Лю. «Значит, вы, как и госпожа Цэнь, подозревали что-то между ней и дедушкой?» — спросила А Вэй. «Я подозревала, но госпожа Цэнь — ещё больше, — Лу Нянь откинулась на стенку повозки и долго смеялась. — Я тогда видела госпожу Лю, она была очень красива. Много лет тренировок и сопровождения грузов сделали её фигуру стройной, в ней было столько энергии, что даже после такой беды она не сломалась — совсем не похоже на изнеженных барышень из теремов. Я смотрела на неё с удовольствием. Будь я мужчиной или женщиной, я бы смотрела на неё с удовольствием». А Вэй понимала Лу Нянь. Госпожа Лю, судя по описанию, была полной противоположностью госпоже Цэнь. Госпожа Цэнь казалась мягкой и заботливой, но на самом деле была лживой и расчётливой. Лу Нянь, которая в юности не могла её одолеть, естественно, тянулась к живой и энергичной госпоже Лю. «Отец не человек с каменным сердцем, ничего удивительного, если у него были какие-то чувства, — Лу Нянь помолчала, улыбка её стала менее весёлой. — Но надо сказать справедливо: у отца с госпожой Лю, скорее всего, не было неподобающих отношений. Он такой человек: может, что и не умеет, но отвечать за свои поступки у него в крови. Если бы у него было что-то с госпожой Лю, он бы не стал отпираться». Подумав о манере поведения маркиза Динси, А Вэй спросила: «Может, госпожа Лю была просто благодарна за спасение и не хотела впутываться в дрязги знатного дома? А раз она была не заинтересована, дедушка и не настаивал?» «Любой бы так подумал, — хмыкнула Лу Нянь. — В тот год, когда я узнала о ней, я сама к ней пошла. Мысль была нехитрая: если в доме появится ещё одна женщина, она будет госпоже Цэнь костью поперёк горла». Мужчины, они ведь любят новое и забывают старое — это нормально. Неважно, что там мешало раньше, но если женщину привести в дом, сделать законной женой, то молодая и красивая госпожа Лю, несомненно, была бы лучше госпожи Цэнь. Лу Нянь считала, что это неплохая идея, но госпожа Лю не согласилась. «Она действительно не хотела в это ввязываться. Сказала, что помнит о благодеянии, и что когда дела агентства наладятся, она вернёт деньги, — сказала Лу Нянь. — У каждого свой путь. Я не стала настаивать. Я думала, она целиком посвятила себя семейному делу и, возможно, не собирается больше замуж. Но, вернувшись в столицу, меньше чем через полмесяца она взяла в мужья охранника из своего же агентства, вскоре забеременела и родила дочь. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, на неё давили с нашей стороны. Я хотела, чтобы она досаждала госпоже Цэнь, а госпожа Цэнь, хотя внешне и не обращала на неё внимания, за спиной, наверное, тоже давила. Для простой семьи, которая содержит охранное агентство, если бы госпожа Лю не была осторожна, у госпожи Цэнь было бы полно способов испортить ей дело. Когда я это поняла, я перестала к ней ходить. Отец считал себя честным, я молчала, она вышла замуж, и госпожа Цэнь, естественно, не стала создавать лишних проблем, а то, если бы она довела госпожу Лю до крайности, все её годы притворной добродетели пошли бы прахом». Няня Вэнь кивнула: «Похоже, она была разумной женщиной». «Перед отъездом в Шу я попросила оставшуюся в столице няню Доу и других присматривать за ней, — опустив глаза, сказала Лу Нянь. — Потому что у её дочери дата рождения была… слегка неудобная: она родилась почти на месяц раньше срока. Госпожа Цэнь со своим подозрительным характером, наверное, подумала, что ребёнок от отца. Я не могла открыто общаться с госпожой Лю, я была далеко в Шу, и сама не знала, что со мной будет. Как я могла, за тысячи ли, заботиться о ней? Теперь всё иначе. Я в столице, и если что — я могу заступиться». А Вэй спросила: «Госпожа Лю тогда не захотела ввязываться, а теперь прошло почти двадцать лет, у неё семья, дело. По логике, она не передумает». «Если бы у неё было дело и семья — конечно, не передумала бы, — в глазах Лу Нянь мелькнул острый блеск. — Но я выяснила, что то охранное агентство больше не принадлежит семье Лю». А Вэй задумалась: «Вы хотите сказать…» Они не договорили, потому что лавка няни Доу уже была рядом. Разговор прервали, и они вышли из повозки. Няня Доу держала бакалейную лавку; товаров было много, но разложены они были аккуратно. Увидев богатых гостей, няня Доу поспешила им навстречу, а когда присмотрелась — обрадовалась и удивилась: «Барышня? Старшая барышня?» «Какая я теперь барышня, я вдова», — сказала Лу Нянь. От этих слов няне Доу стало очень грустно. Времени было мало, Лу Нянь не стала долго разговаривать, только кратко рассказала о своих делах, сказала, что в другой раз няня Доу сможет прийти в резиденцию и они спокойно поговорят. Няня Доу с готовностью согласилась. Лу Нянь спросила о госпоже Лю. Няня Доу тяжело вздохнула: «Тот, кого она взяла в мужья, сначала выглядел прилично, а оказался подлецом. Когда мать госпожи Лю умерла, он захватил агентство и выгнал госпожу Лю с дочерью. Говорят, всё из-за того, что госпожа Лю не родила сына. Чушь! Он и так стал зятем, вошедшим в дом, какое ему дело до сыновей и наследников? На самом деле он боялся, что дочь родилась раньше срока и он, чего доброго, носит зелёную шапку. Он не смел искать правду в резиденции маркиза, но дома изводил мать с дочерью. Он что, не думал, что если бы это и вправду был ребёнок маркиза, разве он смог бы захватить агентство?» Лу Нянь, нахмурившись, слушала: «Неужели госпожа Лю позволила этому подлецу так себя обижать? Она не беспомощная». «Эх, как бы ни была она сильна, бывают времена, когда сил не хватает, — сказала няня Доу. — Дочь родилась раньше срока, была слабенькой. Госпожа Лю вложила в неё всю душу и много лет не выходила на промысел. В охранном агентстве верховодили мужчины. При отце она была под его защитой, да и когда она сама ходила с грузом, начальником был отец. Когда отец умер, она несколько лет не появлялась, и все заказы и сопровождение взял на себя тот зять. Все охранники слушались его. А когда она захотела снова ходить с грузом, её ни в одну команду не брали. И объяснения были разумные: группа мужчин в дороге, а с ними женщина — неудобно. Даже если они не против, жёны охранников будут беспокоиться. Нужно быть либо с отцом, либо с братьями, либо со своим мужчиной, тогда это ещё как-то объяснимо. Но мужчина, который был у неё, был ей помехой. Со временем неудивительно, что агентство перешло в другие руки». А Вэй и няня Вэнь переглянулись. И впрямь, в этом мире нет ничего нового — ни у чиновников, ни у простых людей. «Тот мужчина оказался хитрым. Сопровождение грузов провалилось, пришлось выплачивать большие деньги. В отчётах были убытки, и агентство пришлось продать. Кто-то дёшево его купил, вывеску сменил, а госпожу Лю с дочерью выгнали, — няня Доу говорила всё более возбуждённо. — А тот мужчина остался в агентстве начальником. На самом деле покупатель был его дальним родственником, только для вида. И по закону, и по документам всё чисто, так что госпоже Лю его не переспорить». В конце концов ей пришлось развестись, чтобы не терпеть больше убытков. Всё это рассказала мне сама госпожа Лю. Она заняла у меня немного серебра, чтобы устроиться. Три года назад она выдала дочь замуж. Сын няни Чжан, который торгует вразнос, иногда бывает в их городке и рассказывал мне, что жизнь у них тяжёлая, но дело не только в деньгах. То, что можно решить деньгами, — не проблема. А то, что решить нельзя, застревает, и ни туда, ни сюда — это хуже всего». Лу Нянь поняла, в чём дело, и взяла адрес госпожи Лю. Госпожа Лю жила в одном городке под столицей; повозка ехала туда чуть больше часа. Неизвестно, повезло им или нет, но когда повозка подъехала к дому, внутри шла шумная ссора двух семей. Увидев богатую повозку, обе стороны замолчали и настороженно уставились на неё. А Вэй вышла из повозки и сразу увидела госпожу Лю. Ей не нужно было, чтобы Лу Нянь показывала; она узнала бы её в любом случае. Красивая, энергичная, с прямой осанкой, несмотря на все невзгоды, госпожа Лю оставалась собой. Лу Нянь, опираясь на руку няни Вэнь, вышла из повозки, подошла к ней и легонько обняла: «Давно не виделись». Госпожа Лю долго смотрела на неё, и у неё защипало в глазах — потекли слёзы. Они зашли в дом. Дочь госпожи Лю лежала в постели, с болезненным видом, но настояла на том, чтобы поприветствовать Лу Нянь и А Вэй. Не при ней Лу Нянь попросила госпожу Лю перейти в соседнюю комнату. «Из-за чего поссорились?» — спросила няня Вэнь. «Мы живём в одном дворе в двух половинах, постоянно трения. В этот раз они сказали, что от нашего лекарства сильный запах, и он им мешает, — с горькой усмешкой ответила госпожа Лю. — С ними не очень легко поладить, поэтому нельзя уступать ни в чём. Уступишь раз — примут за мягкотелую и начнут давить». Лу Нянь пристально посмотрела на госпожу Лю и спросила прямо: «Я вернулась в столицу не погостить, а жить здесь постоянно с дочерью. В Шу я больше не вернусь. Тогда ты отказалась от моего предложения, а сегодня я снова хочу спросить: не хочешь ли ты войти в резиденцию? Не только ты, но и твоя дочь. Ты знаешь, что я ненавижу госпожу Цэнь, и причины у меня те же. Я также знаю, в каком ты затруднительном положении: твоей дочери нужен хороший лекарь, а тебе нужна власть, чтобы вернуть охранное агентство. Конечно, это не сделка. Даже если ты снова откажешься, я всё равно приглашу лекаря для твоей дочери и помогу вернуть агентство. Это не одолжение — просто я не могу смотреть, как эта тварь отняла у тебя семейное дело». Госпожа Лю вытерла уголки глаз и горько усмехнулась: «Вы слишком высокого мнения обо мне. Тогда я была молодой, незамужней, и если бы я вошла в резиденцию, я бы ещё могла досаждать госпоже маркиза. А теперь…» Она покачала головой. «С одной стороны, — прямо сказала Лу Нянь, — если бы ты тогда вошла в резиденцию как наложница и пыталась привлечь моего отца на свою сторону, мы были бы временными союзниками. А когда я вышла замуж и уехала, ты осталась бы без поддержки. Теперь же: ты войдёшь в резиденцию как младшая госпожа, а твоя дочь будет моей сестрой, которая жила вне дома. Не обращай внимания на то, что скажет отец, — если он начнёт упрямиться, я его переспорю. Мы вместе выступим против госпожи Цэнь». Госпожа Лю поспешно замахала руками: «Барышня, это совсем не так!» «Может быть и не так, — сказала Лу Нянь. — Если бы ты была обычной женщиной, которая хочет растить детей и жить спокойной жизнью, я бы не приехала и не втягивала тебя в неприятности. Но ты не такая. Ты просто вынуждена была отступить, но не по доброй воле отдала своё дело. Я помню, что ты мне тогда говорила: твой отец вложил столько сил в это агентство, и ты не можешь позволить, чтобы семейное дело пропало. Поэтому, даже если ты не хотела иметь дело с моим отцом, ты приняла его деньги, чтобы сохранить агентство и восстановить репутацию. Столько лет прошло, твои мысли вряд ли изменились, но ты столкнулась с трудностями, с которыми не можешь справиться. Я могу помочь тебе вернуть агентство, но сможет ли твоя дочь потом его удержать — тебе нужно подумать. Ты лучше всех знаешь, как трудно его удержать. Я вижу, что твоя дочь нездорова, и надёжен ли зять — тоже надо подумать». Госпожа Лю молчала. Лу Нянь не торопила её, опустив голову и разглядывая свои ногти. А Вэй подпилила их коротко, и играть с ними было неинтересно; она с укоризной посмотрела на А Вэй. А Вэй улыбнулась. В соседней комнате Цзю Нян схватилась за грудь и закашлялась. Госпожа Лю поспешно пошла к ней, налила воды и помогла отдышаться. Глядя на исхудавшее лицо дочери, госпожа Лю сжала губы и приняла решение. Их жизнь требует перемен.