Глава 55. Пожалейте её

Когда она была ещё девушкой, отец учил её: странствуя по свету, нужно оценивать обстановку. Госпожа Лю хорошо запомнила это. Поэтому в тот год, когда они попали в беду в Дунъюэ и она поняла, что ничего не может сделать, она решила бежать и сообщить властям. Поэтому, когда груз был потерян, а она осталась одна, она решила ухаживать за маркизом Динси, чтобы с ним благополучно вернуться в уезд Тун. Поэтому, даже если у неё и были какие-то чувства, даже если старшая барышня Лу делала ей предложение, она не захотела идти в резиденцию — дело было не в том, чтобы стать наложницей; она прекрасно понимала, что не сможет противостоять госпоже маркиза. Поэтому она взяла в мужья человека со стороны, чтобы прекратить все разговоры о резиденции маркиза, и попыталась поднять семейное дело. Поэтому, когда муж обманом отнял у неё дело, она решила развестись, чтобы не нести дальнейших потерь. Госпожа Лю всё время выбирала самый безопасный путь. Перед абсолютной силой и властью, даже имея способности, она могла поступать только так. Она очень хорошо понимала чувства старшей барышни Лу: то состояние, когда силы есть, а приложить их некуда, кулаки увязают в вате, и это невыносимо. Она изо всех сил старалась наладить жизнь, но жизнь зашла в тупик. Дело потеряно, Цзю Нян больна. Сейчас она ещё может управлять зятем, но когда у неё не будет сил, будет ли он хорошо относиться к Цзю Нян — ещё неизвестно. Хуже того, бывшее агентство время от времени создаёт ей проблемы. Тот мужчина, который считал, что двенадцать лет растил чужого ребёнка, постоянно придумывает разные пакости. Она может отражать их какое-то время, но разве сможет отражать вечно? На больничной койке Цзю Нян прочистила горло и спросила: «Мама, о чём гостья с тобой говорила? Тебя это затруднит?» «Нет», — госпожа Лю взяла лицо дочери в ладони. Цзю Нян унаследовала её черты, но из-за болезни в ней не было той энергии, что у матери. Что бы ни случилось, нужно проложить для дочери путь. «Нам нужно собирать вещи, — твёрдо сказала госпожа Лю. — Гостья приехала, чтобы забрать нас в резиденцию маркиза». Цзю Нян остолбенела. В соседней комнате А Вэй и Лу Нянь не слышали разговора госпожи Лю с дочерью. Через некоторое время, когда госпожа Лю вернулась, А Вэй по её взгляду поняла, что решение принято. Во дворе соседка с грохотом рубила кости; на кухне, дверь которой была открыта, стоял невероятный шум — видимо, таким образом она хотела показать, что, даже если у них есть связи с богатыми, она ничуть не ниже. Госпожа Лю не хотела и не должна была больше с ними препираться. Она сказала Лу Нянь: «Вы откровенны, и я не буду ничего скрывать. Сказать, что тогда, после спасения, у меня не было никаких чувств — было бы неправдой. Но у меня действительно не было тех отношений с маркизом. Цзю Нян — родная дочь моего бывшего мужа. Раньше я думала, что я довольно способная и что, взяв мужа в дом, смогу удержать дело. Теперь я вижу, что была наивна. Многого одними способностями не добьёшься. Я не могу судиться с ним. Во-первых, он всё оформил по закону, во-вторых, у него за спиной есть поддержка. Если я не ошибаюсь, это госпожа маркиза. Не то чтобы она приложила много усилий, но достаточно одного-двух её слов — и в управе я ничего не добьюсь. Я знаю это, но у меня нет доказательств. Маркиз тогда дал мне денег, чтобы уладить дело. Прошло больше десяти лет, у меня нет ни улик, ни свидетелей. Если я сейчас пойду и скажу, что госпожа маркиза мне вредит, я только создам себе лишние проблемы? Сегодня, после ваших слов, я могу побороться за себя. Мне нужно только моё агентство и чтобы с Цзю Нян всё было хорошо. Остальное мне не важно». Чтобы что-то получить, нужно и чем-то платить. Госпожа Лю много повидала на своём веку, и у неё не было никаких наивных иллюзий. Наложница? Младшая госпожа? В её возрасте, с её опытом, честно говоря, если бы она и согласилась, маркиз Динси, скорее всего, отказался бы. Но чтобы досадить госпоже Цэнь, она готова пойти на всё, даже потерять лицо. Лу Нянь сразу поняла, что она имеет в виду. «Похоже, у нас с тобой общий враг — госпожа Цэнь. Не волнуйся, агентство обязательно вернётся к тебе. Когда покончим с госпожой Цэнь, захочешь — оставайся в резиденции маркиза как младшая госпожа, захочешь — выйдешь и будешь спокойно управлять агентством. Что касается будущего твоей дочери — тоже поступай как знаешь. С именем резиденции маркиза ни начальники агентства, ни охранники не посмеют вас с дочерью обижать. У меня больше всего денег. Наймёшь тех, кого считаешь нужным, — способных и преданных». Лу Нянь наклонилась и, приблизившись к госпоже Лю, тихо сказала: «С опозданием на десяток лет, но сотрудничаем с удовольствием». Сказано — сделано. Госпожа Лю быстро собрала самые необходимые вещи, послала за зятем и, заперев дверь, села в нанятую на улице повозку. Столица, вечер, небо в багряных облаках. Резиденция маркиза Динси. Госпожа Сан, услышав, что Лу Нянь привезла с собой трёх человек, сначала не придала этому значения. Она сказала няне Яо: «Наверное, это те, кто раньше служил старшей золовке. Помоги им устроиться». Няня Яо ушла, но вскоре вернулась с округлившимися глазами и, заикаясь, сказала: «Двоюродная барышня сказала, что это не те, кто прислуживал госпоже, а те, кто прислуживал маркизу. Эти трое — наложница, дочь и муж дочери нашей резиденции». Госпожа Сан не поняла, вернее, ей показалось, что она ослышалась: «Кто все они?» Няня Яо с убитым видом ответила: «Вы будете обращаться к ним как к наложнице, свояченице и её мужу». Госпожа Сан: … Няня Яо спросила: «Как их разместить?» Госпожа Сан, держась за голову, немного пришла в себя. Когда первое потрясение прошло, мысли прояснились. «Госпоже маркиза сообщили?» — спросила она. Няня Яо поспешно ответила: «Двоюродная барышня послала сказать маркизу, а в саду Осенней Лазури пока не сообщали». «Тогда и мы не будем вмешиваться, — твёрдо сказала госпожа Сан. — У той госпожи есть муж, она родилась, должно быть, до того, как я вышла замуж. Я никогда не слышала, чтобы наследник упоминал каких-то наложниц или младших госпожах. Может, он даже не знает. Откуда мне знать старые хроники? В размещении людей слушайся старшую золовку. Как она скажет — так и жить. Только помогай, но не вмешивайся со своими разговорами». Няня Яо сразу поняла. Проще говоря, это дело поколения маркиза и госпожи маркиза. Признают или выгонят — не жене наследника, невестке, соваться со своим мнением. Госпожа Сан смотрела, как няня Яо поспешно уходит, и снова села. Надо же, привезти таких троих — у старшей золовки и её дочери действительно хватка. Тем временем в саду Осенней Лазури тоже получили известие. Госпожа Цэнь, проспавшая весь день и недавно вставшая, пила сладкий суп. Услышав имя «госпожа Лю», она чуть не поперхнулась. Откашлявшись, она спросила: «Сколько лет прошло, а она теперь признаёт, что родила ребёнка маркизу?» Няня Ли подобострастно улыбнулась: «Маркиз тогда настаивал, что ничего не было…» «Мужчинам верить можно? — холодно усмехнулась госпожа Цэнь. — Эта женщина родилась смутьянкой. Маркиз провёл в Дунъюэ два-три года. Если бы не было случая, ладно, но тут вдруг появилась красивая — как удержаться?» Няня Ли тихо спросила: «Но почему она признаёт это сейчас? Я не понимаю хода мыслей госпожи». «Какой у неё ход мыслей? У неё их нет! — Госпожа Цэнь глубоко вздохнула, подавляя волнение. — Та Лю давно уже не та молодая и невинная, а маркиз уже не молод. Какие у неё могут быть козыри? Шаг Лу Нянь — глупый. Маркиз очень дорожит лицом, а она приводит ему в наложницы женщину, которая уже была замужем. Это ему ох как не понравится. Мы пока посмотрим, как у них там всё пойдёт кувырком». В резиденции госпожа маркиза молчала, жена наследника не возражала, и А Вэй с Лу Нянь очень легко разместили семью госпожи Лю. Не будем говорить о том, как они втроём переваривали перевернувшуюся жизнь. А Вэй с Лу Нянь вернулись в сад Весеннего Сияния, готовясь преподнести сюрприз маркизу Динси. А Вэй на скорую руку сварила куриный суп. Когда передали, что маркиз Динси вернулся в резиденцию, А Вэй добавила в суп мелко нарезанную зелень и белый рис. Как раз когда всё было готово, маркиз Динси пришёл в сад Весеннего Сияния. Когда он заканчивал службу, кто-то из резиденции встретил его у ворот Чжэнъян и сказал, что Лу Нянь хочет поужинать с ним. Маркиз, желая наладить отношения с дочерью, обрадовался. Вспомнив, как А Вэй недавно упрекнула его в том, что он не знает, что любит дочь, он специально спросил у Фэн Тая. Фэн Тай припомнил и купил коробку. Старик с радостью сказал: «Ты в детстве любила лепёшки из белой фасоли. Та же старая лавка на восточном перекрёстке. Только что испекли, попробуй, тот же вкус?» Лу Нянь взяла одну, откусила и оценила: «Неплохо». Маркиз Динси обрадовался. «Значит, вы, отец, помните, что я любила». Маркиз прокашлялся: «У меня память похуже, но…» Лу Нянь метнула на него взгляд, прервав его попытку оправдаться: «Тогда почему вы не помните, что мать любила печенье с османтусом?» Хорошее настроение отцовско-дочернего единения вмиг испортилось. Улыбка маркиза померкла, но, не желая ссориться, он сказал только: «Ну что ты, дочка!» Лу Нянь, понимая, когда нужно остановиться, доела лепёшку, и тут увидела, что А Вэй идёт с кухни. «Ничего особенного не готовила, — А Вэй поклонилась маркизу. — Вы в прошлый раз сказали, что хотите куриного супа, вот я и сварила». «Всего-то куриный суп, что, на кухне никто не может сварить? Обязательно ждать А Вэй? — проворчала Лу Нянь. — То, что вы отдали его тому князю, — ваше дело!» «Это нетрудно, — улыбнулась А Вэй. — В прошлый раз был бойцовый петух, вкус не такой, как у курицы. В прошлый раз в поместье я видела хорошего петуха на свободном выгуле, велела привезти. Дедушка, попробуйте рисовый суп с курицей». У кого в руках еда, того и слушаются. Маркиз Динси, довольный, ел ложку за ложкой. Лу Нянь ворчала, но он пропускал слова мимо ушей — дочь такая, он не обижался. «Кстати, — спросила Лу Нянь, — вы каждый день спите в кабинете, почему не в саду Осенней Лазури?» «Сначала для удобства службы, а потом так и не переехал обратно, — сказал маркиз и, взглянув на Лу Нянь, добавил: — По твоему тону, ты что, хочешь, чтобы я переехал в сад Осенней Лазури? Твой характер — если я перееду, ты рассердишься». «Какой у меня характер? — Лу Нянь, казалось, развеселилась. — Видишь, — она кивнула А Вэй, — ему теперь важно, чтобы я не сердилась!» С этими словами, полными смеха, она повернулась к маркизу, и смех исчез, осталась только насмешка. «Я не сержусь — вы не идёте в сад Осенней Лазури? Я не сержусь — вы можете сейчас выгнать её? Если бы моё недовольство помогало, то как бы она вошла в этот дом, как бы родила вам сына?» Маркиз, получив отповедь, скорее смутился, чем рассердился: «Что ты говоришь, девушка». «Какая я девушка?» — Лу Нянь закатила глаза. Дело только начиналось, и А Вэй подставила маркизу подпорку: «Эти две закуски я недавно засолила. Дедушка, попробуйте». Маркиз Динси был тронут. Всё же внучка заботливее. Лу Нянь и А Вэй отлично сработались. Едва маркиз немного успокоился, как Лу Нянь подкинула ему новость. «Я сегодня привезла обратно госпожу Лю, а также сестру и её мужа». «Кого? — опешил маркиз, а когда вспомнил, кто это, его лицо залилось краской. — У них всё было хорошо, зачем ты мутишь воду? Верни их обратно. У меня с ней нет никаких предосудительных отношений, и никаких сестёр и зятьёв у тебя нет». Лу Нянь не обращала внимания на его слова: «Я буду звать её «тётушка». Она поселится в переднем саду Иньюань, это рядом с вашим кабинетом, вам будет удобно. Во флигеле Иньюаня достаточно места, там и поселятся сестра с мужем». У маркиза на лбу вздулись вены, лицо стало пунцовым: «Я к ней и не прикасался, какой ещё ребёнок?» Лу Нянь равнодушно взглянула на него: «Здесь А Вэй, что вы говорите?» Гнев захлебнулся, у маркиза запершило в горле. Увидев, что А Вэй, опустив глаза, скромно сидит, он сдержал ругательства и попытался вразумить дочь: «А Нянь, ты хочешь досадить мне и Цэнь, не впутывай посторонних. У госпожи Лю есть муж и дочь, она честная женщина. Не усложняй». «Какой муж? — Лу Нянь говорила не быстро, но каждое слово было как нож. — Если бы у тётушки всё было хорошо, разве я смогла бы уговорить её вернуться в резиденцию? У неё даже охранное агентство отняли! Хорошо, что она родила дочь, а если бы сына — он бы давно неизвестно где сгинул». Маркиз уловил намёк: «Опять ерунду говоришь. По-твоему, А Цзюнь не жив-здоров?» «Жив-здоров, — насмешливо сказала Лу Нянь. — И дурак дураком». Маркиз: … Сейчас не время спорить, дурак ли А Цзюнь. Он снова попытался успокоиться: «Так нельзя. Тебе жаль её, помоги как-нибудь иначе. А превращать в наложницу, да с дочерью, которую я не растил, — это уже повод для цензоров писать на меня докладные». «Ничего страшного, — Лу Нянь становилась всё ленивее. — Если вы откажетесь и выгоните её, завтра же на вас напишут несколько докладных. Кто же вам велел не исправлять ошибку?» Маркиз, не выдержав её насмешек, встал и ударил кулаком по столу: «В мои годы получить внебрачную дочь? Может, дать ей фамилию Лу? Ты хочешь полностью опозорить нашу семью?» Лу Нянь тоже встала и, подняв голову, посмотрела на него в упор: «В этом доме уже есть один Лу Чи, так что ещё одна Лу Цзю — не проблема. Если захочу, я ещё десять или двадцать сестер найду! Боитесь позора? Впереди его будет ещё много!» Ужин закончился ссорой. Маркиз, взбешённый и растерянный, с мрачным лицом вышел. А Вэй проводила его. Злой, он не стал срывать зло на ней, а сказал: «Уговори мать. Что за дела!» «Не уговорить, да я и не буду, — опустив глаза, А Вэй, иначе, чем Лу Нянь, вонзила нож в сердце маркизу. — Вы знаете, у неё старая болезнь. Если она что решила, никто её не переубедит. Если много спорить, собьёте ей мысли — начнётся новый приступ. Пожалейте её». Маркиз невольно возразил: «Она больна, значит, обо мне не подумает?» «У всего есть причина, — А Вэй подняла глаза, чёрные зрачки, спокойные, отражали свет фонаря под навесом, холодные и безжалостные. — Тогда никто её не жалел, тогда её выдали далеко замуж, дедушка. Сегодняшний день — результат того». Маркиз не нашёлся, что ответить. Он повернулся к главному дому и вспомнил недавний приступ Лу Нянь. Безумная, самобичующая, бессмысленная, сломленная… Он глубоко вздохнул, и в груди застряло — то ли от недавнего гнева, то ли от горечи.