Глава 60. Ты слышал о супе из фениксового мозга?

Когда госпожа Сан вернулась в свой сад, Лу Цзюнь уже вернулся. На столе стояла тарелка с кедровыми орешками, он уже очистил их почти наполовину, рядом накопилась куча скорлупы. Увидев жену, Лу Цзюнь улыбнулся и спросил: «Это новые кедровые орешки? Крупные, вкусные». Госпожа Сан села: «Рада, что наследнику нравится». «Нравятся, — Лу Цзюнь не останавливался. — Давно не ел, а тут увидел эту тарелку и не удержался». «Если нравятся, я велю купить ещё», — госпожа Сан налила ему чаю. Лу Цзюнь не притронулся к чашке, а через некоторое время очистил десяток орешков и жестом велел жене протянуть руку. Когда она подчинилась, он высыпал очищенные ядрышки ей на ладонь: «Я почищу тебе, чтобы руки не пачкать». Госпожа Сан радостно улыбнулась и не стала отказываться. «Мать любит кедровые орешки, я в детстве часто чистил их ей», — похвастался Лу Цзюнь, очищая орешки. «Правда? А я только что отнесла пакетик в сад Осенней Лазури, — госпоже Сан пришла в голову мысль, и она предложила: — Наследник, ты давно не чистил орешки для госпожи маркиза? Может, очистишь маленькую мисочку?» Лу Цзюнь кивнул: «Неплохая мысль». Однако в тот день очистить орешки не удалось. Несколько приятелей позвали Лу Цзюня выпить вина, торопили, и он ушёл. Но едва он дошёл до своего павильона для паланкинов, как услышал: «Свояк». Лу Цзюнь опешил. Насколько он помнил, это обращение не могло относиться к нему, но в павильоне больше никого не было. В следующее мгновение какой-то человек подошёл к нему и снова позвал: «Свояк». Лу Цзюнь оглядел его. Это был мужчина лет двадцати с небольшим, на полголовы ниже его, черты лица вполне обычные, но подобострастное выражение портило всё впечатление. «Ты…» — неуверенно спросил Лу Цзюнь. «Свояк, меня зовут Сюй Фудэ, я муж вашей новообретённой сестры Цзю Нян». Лу Цзюнь нахмурился. С тех пор как Лу Нянь привезла этих людей, Лу Цзюнь видел только наложницу Лю, но не видел Цзю Нян, которая из-за слабого здоровья всё время сидела в своей комнате, не говоря уже о её муже. Он давно решил, что Цзю Нян — его единокровная сестра, и даже говорил госпоже Сан, что «отец в своё время поступил нехорошо», но что касается её мужа… Лу Цзюнь не мог его принять. Тем более при первой же встрече от Сюй Фудэ так и разило мещанством. Но ведь нельзя же просто выгнать его? Лу Цзюнь ещё раз внимательно посмотрел на Сюй Фудэ и утешил себя: у императора тоже есть бедные родственники, так что ничего удивительного, что у него, Лу Цзюня, есть неказистый зять. «Я спешу, если нет срочных дел, давай в другой раз», — сказал Лу Цзюнь. Сюй Фудэ умел читать по лицам и сразу понял, что Лу Цзюнь недоволен. Но он был смел и не отступил, а серьёзно сказал: «Я хочу поговорить с свояком о Цзю Нян». Лу Цзюнь машинально спросил: «А что с ней?» «Цзю Нян до сих пор носит фамилию своего приёмного отца Ван, но раз она вернулась в резиденцию, когда ей сменить фамилию? — подобострастно улыбаясь, спросил Сюй Фудэ. — Свояк, с тех пор как мы поселились в резиденции, только моя тёща, то есть наложница, подносила чай обеим госпожам маркиза, чтобы познакомиться с членами резиденции. Маркиз занят службой, все эти дни не был в саду Иньюань, и Цзю Нян ни разу не назвала его «отцом». Она с детства слаба, больше сидит дома, характер у неё замкнутый; наложница тоже не из тех, кто лезет в драку, она скромная, иначе не мучилась бы столько лет на стороне. Маркиз не приходит, наложнице неудобно его беспокоить, она и не думает сама говорить с госпожой маркиза об этом. Я тот, у кого наглости хватает, и я подумал, что так дальше не годится, и специально решил упомянуть об этом с вами. Главное, что тот дешёвый отец Цзю Нян — настоящая сволочь. Пока Цзю Нян не сменит фамилию на Лу и не порвёт с этим Ваном, кто знает, какую ещё пакость устроит этот ублюдок!» Брови Лу Цзюня почти сошлись на переносице. Подобострастное поведение Сюй Фудэ вызывало у него всё большее раздражение, но слова его были по делу. Раз уж Цзю Нян вернулась в семью, нет никакого смысла и дальше носить чужую фамилию. Пока она жила на стороне, это было ещё терпимо, но сейчас, если не сменить фамилию, это будет несправедливо по отношению к Цзю Нян. Семья и так слишком много должна этой младшей сестре. Само существование этого зятя, которого он едва мог выносить, было доказательством того, как семья задолжала младшей сестре. «Я поговорю об этом с отцом, — помолчав, мрачно предупредил Лу Цзюнь. — Ты здесь новенький, но в резиденции есть свои правила. Если я узнаю, что ты пользуешься положением зятя резиденции маркиза Динси, чтобы запугивать людей, — пеняй на себя!» Услышав это, Сюй Фудэ поспешно заверил: «Свояк, можешь быть спокоен, я знаю меру». Когда Лу Цзюнь ушёл, Сюй Фудэ помассировал своё затекшее от улыбки лицо. Наследник резиденции маркиза — он и есть наследник: когда он нахмурился, у него даже затылок похолодел. В конце концов, ещё недавно он был простым горожанином, откуда бы ему взяться с таким важным господином разговаривать? Честно говоря, когда он женился на Цзю Нян, разве мог он мечтать, что ему так повезёт? Когда он узнал, что вдруг стал зятем резиденции маркиза, Сюй Фудэ от волнения чуть не отбил себе бёдра. Удар счастья ошеломил его, но не лишил рассудка. Роскошь и изобилие уже у него в руках; ходить и запугивать людей — это верная гибель, и даже глупец это понимает. Сюй Фудэ не был глупцом. Его дальнейшие цели были ясны: помочь наложнице и Цзю Нян укрепиться в резиденции и крепко держаться за Цзю Нян, чтобы его не вышвырнули из резиденции. Просчитав всё до мелочей, Сюй Фудэ напевал песенку и в прекрасном расположении духа отправился в сад Иньюань. В кармане у него были две новенькие книги из лавки — он специально купил их для Цзю Нян, чтобы развеять её скуку. В следующие несколько дней Сюй Фудэ ждал новостей от Лу Цзюня, но неожиданно первым, кого он увидел из членов резиденции, была двоюродная барышня. А Вэй с няней Вэнь вышли за ворота и пригласили Сюй Фудэ, который как раз слушал уличные новости, в отдельную комнату чайного дома. По статусу Сюй Фудэ приходился ей родственником, но он и не думал важничать. Он давно выяснил: наложница попала в резиденцию благодаря госпоже и барышне. А Вэй сказала прямо: «Вопрос о смене фамилии ты поднимал с дядей?» «Да», — ответил Сюй Фудэ. «Тогда не буду скрывать: у дедушки с дядей разговор не очень гладкий, — сказала А Вэй. — Дедушка не может пережить того, что мы так просто вернули наложницу в резиденцию, он ещё упрямится». Сюй Фудэ не стал комментировать «упрямство», но, видя, что дело застопорилось, очень расстроился. Подумав, он спросил: «Что вы посоветуете?» Он мог набраться наглости и попытаться сблизиться с Лу Цзюнем, но не осмеливался называть А Вэй «племянницей» и был очень почтителен. «Попытайся угодить госпоже маркиза, пусть она сама заговорит, — А Вэй переменила тему. — Ты слышал о «супе из фениксового мозга»?» Сюй Фудэ и вправду знал: «Используется для увлажнения лёгких и остановки кашля. Когда Цзю Нян кашляла, лекарь рекомендовал его, но он дорогой, мы не покупали». А Вэй кивнула няне Вэнь. Няня Вэнь поставила на стол корзинку и открыла крышку — внутри аккуратно стояли два глиняных горшочка размером с ладонь, плотно закрытые крышками. «Суп из фениксового мозга из аптеки «Гуанъаньтан», — пояснила А Вэй. — У госпожи маркиза в последние дни опять старый кашель прихватил». У Сюй Фудэ загорелись глаза. Аптека «Гуанъаньтан» была известной старой аптекой в столице. Он уже хотел поблагодарить, но почувствовал, что не всё так просто. Если бы нужно было просто передать суп госпоже маркиза, барышня могла бы просто сказать ему пару слов, зачем же ей самой покупать и готовить для него? «Что вы прикажете?» — подобострастно склонившись, с большим усердием спросил Сюй Фудэ. А Вэй усмехнулась: «Ничего особенного, только выучить отрывок из медицинского трактата «Цзин юэ цюань шу». Услышав, что нужно учить, Сюй Фудэ смутился: «Рассказывать истории — это я могу, а учить витиеватый медицинский текст — боюсь, напутаю». «Тогда я объясню тебе, — А Вэй не стала его мучить. — Слушай внимательно. Главные ингредиенты этого супа — костный мозг и белый мёд. Сначала их кипятят в глиняном горшочке, потом процеживают через шёлковую ткань и разливают по фарфоровым баночкам. Высушенный на сковороде ямс, абрикосовые косточки, ядра грецких орехов — всё очистить от кожуры, истолочь в пасту, добавить в баночку, а горлышко заклеить бумагой. Затем поставить на водяную баню, то есть варить на пару, целый день и ночь, потом вынуть и остудить. Принимать натощак, одну-две ложки развести кипячёной водой и выпить. Так запомнишь?» Сюй Фудэ повторил про себя слова А Вэй, проговорил их несколько раз и уверился: «Запомню, запомню». «Отнеси эти баночки домой. Одну оставь для тётушки Цзю Нян, другую передай моему дяде, — продолжала А Вэй, видя, что он запомнил. — Ты сам расскажи ему об этом супе и попроси, чтобы он отнёс его госпоже маркиза. Скажи ему, чтобы пока не упоминал вас. Пусть госпожа маркиза немного его попьёт. Кто угощает, у того и язык мягче — потом будет легче заговорить». Сюй Фудэ нервно усмехнулся. Насколько он знал, у барышни с госпожой маркиза были очень плохие отношения. Суп из фениксового мозга из аптеки «Гуанъаньтан» на самом деле покупал не он, Сюй Фудэ. И если вдруг возникнут проблемы, он, мелкая сошка в этом божественном доме, станет идеальным козлом отпущения. А Вэй поняла его мысли: «Ты осторожен». Сюй Фудэ потер руки: «Не могу не быть осторожным». «Осторожность — это хорошо, — А Вэй не возражала против его недоверия; без некоторой осторожности невозможно делать надёжные дела. — Если бы можно было одним глотком лекарства уложить госпожу маркиза и остаться ни при чём, моя мать давно бы так и сделала, зачем ей все эти сложности? Сейчас мне не столько нужно, чтобы она перестала дышать, сколько хочется услышать от неё правду, узнать, как на самом деле умерла моя бабушка. Если это не выяснить, даже если мы избавимся от этой женщины, у нас останутся неразрешённые вопросы с дедушкой и дядей. К тому же, может статься, придётся идти в управу. Мы с матерью не настолько глупы, чтобы из-за этой второй жены влипнуть в неприятности. Хочешь — сейчас открой баночку и попробуй ложку этого супа? Тебя же не убьёт». Сюй Фудэ был ошеломлён такой прямотой А Вэй. Глядя на её спокойное и невозмутимое лицо, он колебался, стоит ли ей верить. Наконец, он тихо спросил: «Точно не убьёт?» «Ты действительно умный человек, — А Вэй рассмеялась. — Не убьёт и не навредит». «Тогда чего вы добиваетесь? — не удержавшись, спросил Сюй Фудэ. — Неужели вы просто хотите, чтобы госпожа маркиза признала Цзю Нян?» «Хочу просто досадить госпоже маркиза, — прямо сказала А Вэй. — В этом ты уступаешь своей тёще. Она, не задумываясь, сделает всё, чтобы досадить госпоже маркиза. Раз моя мать вернула вас в резиденцию, значит, мы в одной лодке. Я хочу, чтобы госпожа маркиза пила этот суп, но от меня она его не возьмёт, и твоя тёща, если принесёт, тоже, скорее всего, не возьмёт. Поэтому я и хочу передать его через дядю. Это проще простого. В будущем придётся ещё тебя о многом просить. Если будешь хорошо работать — останешься мужем моей тетушки. А если нет…» А Вэй многозначительно посмотрела на него. Сюй Фудэ кисло улыбнулся. Он понял: выбора у него нет. Если он не справится, то неважно, станет ли Цзю Нян признана или нет, он, Сюй Фудэ, уже не будет иметь никакого отношения к резиденции маркиза Динси. К тому же он только что услышал «секрет» барышни — разве это сулит ему что-то хорошее? Несколько дней он был зятем резиденции маркиза, одежда сменилась с самой простой хлопковой и льняной на шёлковую, вот-вот зима, позавчера уже мерки снимали для зимней одежды… Как же он может вернуться обратно в горожане? «Пустяки, действительно пустяки, — поспешно заверил Сюй Фудэ. — Можете не волноваться, со свояком я поговорю». А Вэй кивнула и ушла. Сюй Фудэ согласился на словах, но на душе у него было неспокойно. Он сначала пошёл в лавку, где торговали фарфором, купил маленькую фарфоровую коробочку размером с ладонь, открыл одну баночку супа из фениксового мозга, переложил ложку в коробочку и отправился в аптеку «Гуанъаньтан». Было время смены сезонов, в аптеке было полно народу. Сюй Фудэ достал горсть медных монет и незаметно подозвал одного из помощников. «Помогите, братец, это суп из фениксового мозга?» Помощник, взглянув на него, отметил, что одет он прилично, хотя вид у него был так себе. Он взял коробочку, понюхал, соскоблил немного и попробовал на вкус. «Да, суп из фениксового мозга, от затяжного кашля». Сюй Фудэ хотел расспросить подробнее, но какой-то лекарь позвал помощника, и тот, не смея больше мешкать, вернул коробочку и поспешил уйти. Сюй Фудэ не стал его задерживать. Он, подражая помощнику, соскоблил немного и попробовал сам. Понял только, что мёда много и, кажется, есть ореховый привкус, а больше ничего не разобрал. Но раз помощник из аптеки «Гуанъаньтан» признал это за суп из фениксового мозга, значит, всё правильно? Чего не знал Сюй Фудэ, так это того, что существует два рецепта супа из фениксового мозга, оба от затяжного кашля. Вчера няня Вэнь купила в аптеке «Гуанъаньтан» суп из фениксового мозга, приготовленный на костном мозге, достала оттуда мазь и оставила только глиняные баночки, а потом наполнила их «новым лекарством». Она положила туда другой вид супа, который тоже продавался в «Гуанъаньтане», но приготовлен он был А Вэй по старинному рецепту. Кедровые орешки и ядра грецких орехов были очищены от скорлупы и кожуры и растёрты в пасту. Белый мёд уварили на огне, добавили туда порошок и мешали до густоты, затем сняли с огня и остудили. Это тоже был суп из фениксового мозга. Тем временем А Вэй и няня Вэнь вышли из чайного дома, и их повозка направилась к востоку внутреннего города. Они проехали по длинной улице, свернули в переулок и не останавливались, пока, въехав в переулок Цибао, не замедлили ход. А Вэй откинула полог. Когда-то здесь находилась резиденция великого наставника. Каменные львы у ворот всё так же величественны, но табличка на притолоке сменилась, а на углах крыши появились украшения, которые резиденция великого наставника не смела использовать — здесь поселился девятый принц, получивший свой дворец несколько лет назад. Это больше не её дом. А сегодня — второе число одиннадцатого месяца, день, когда дед «понес наказание по закону».