Глава 63. Зелёная черепаха, отнятое дело

Агентство «Аньюань». Ван Цинху только что вернулся из очередного сопровождения груза и, усталый, вошёл в ворота. Кое-как ответив на приветствия подчинённых, он прошёл во внутренний двор к Ван Дацину. Они оба были из одного городка, приехали в столицу зарабатывать, побратались. Когда Ван Цинху отобрал агентство у госпожи Лю, он оформил его на своего дальнего родственника, а Ван Дацина сделал главным начальником, сам же остался простым начальником, чтобы избежать подозрений. Поэтому сейчас агентством официально управлял Ван Дацин, за спиной направлял Ван Цинху, а бухгалтерией заправляла его новая жена, госпожа Фан. «Три месяца в дороге — я совсем вымотался, — Ван Цинху сел в большое кресло. — До Нового года осталось около двух месяцев. До праздника я не буду брать дальних заказов. Как идут дела?» Ван Дацин взглянул на него и снова взглянул. «Что случилось? Кто-то перехватил заказ? Или заказчик придирается?» — спросил Ван Цинху. Ван Дацин встал, выглянул наружу и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, приглушённо сказал: «Старший брат, на днях резиденция маркиза забрала к себе госпожу Лю с дочерью». Ван Цинху вытаращил глаза: «Правда?» «Стопроцентная! — сказал Ван Дацин. — Я слышал, что Сюй Фудэ, этот парень, в городе ест и пьёт, одежда без заплаток, тратит деньги щедро. Думал, разбогател. Послал людей узнать — и что же, он и в самом деле поселился в большой резиденции маркиза. Я съездил на их старый адрес, спросил — говорят, за ними приехала богатая повозка». Лицо Ван Цинху помрачнело. «Старший брат, — спросил Ван Дацин. — Выходит, Цзю Нян действительно дочь того самого маркиза?» Ван Цинху не ответил прямо, а спросил: «Не раньше, не позже, а через двадцать лет забрали — что это значит?» «По-моему, старший брат, вы с Лю развелись много лет назад, каждый живёт своей жизнью, вас больше ничего не связывает. Вам нет дела до того, как обстоят дела с Цзю Нян на самом деле, — Ван Дацин легонько подтолкнул его локтем. — Я, младший брат, просто беспокоюсь об этом агентстве. Мы с вами вложили столько сил, чтобы создать ему репутацию. Если они придут отнимать…» «Отнимать?! — выругался Ван Цинху. — Стоны в подушки госпожи Лю? Если бы её подушки умели дуть на ветер, это агентство до сих пор носило бы фамилию Лю!» Ван Дацин улыбнулся, не разоблачая братское бахвальство. Другие не знали, но он, Ван Дацин, знал: когда они выгоняли госпожу Лю с дочерью из агентства, Ван Цинху больше всего боялся, что вмешается маркиз Динси. Как бы тщательно ни было организовано фиктивное ограбление, как бы ни были подмазаны чиновники, они оставались простыми горожанами — куда им до маркиза. Если бы госпожа Лю обратилась в резиденцию маркиза… К счастью, госпожа Лю смирилась с потерей и не стала поднимать шум. Ван Цинху больше месяца ходил сам не свой, а когда всё утихло, успокоился. В самом деле, раз Ван Цинху столько лет растил чужую дочь, у госпожи Лю не было наглости устраивать скандал. Но дело прошлое, а теперь госпожа Лю вошла в резиденцию и стала знатной дамой. «Старший брат, — сказал Ван Дацин. — Кто осторожен, тот живёт долго. Вдруг эта госпожа Лю и вправду придёт отнимать…» Ван Цинху раздражённо оттолкнул его руку: «Я из-за неё столько лет зелёную шапку носил, я с ней ещё не рассчитался! Вряд ли она посмеет отнимать. У меня, босого, обуви нет, а маркизу не захочется, чтобы весь Пекин судачил, что он носит мои стоптанные башмаки!» Ван Дацин пожал плечами и презрительно скривил губы. Ван Цинху говорил смело, но в душе трусил. В полдень ему не сиделось на месте, и он решил поговорить с Сюй Фудэ. Тем временем Сюй Фудэ только что получил приказ. Барышня ясно дала понять — быть ему передовым бойцом. Лицо Сюй Фудэ вытянулось, он чуть не заплакал. Передать суп из фениксового мозга — дело плёвое, но идти воевать в агентство — у него ни рук, ни ног. С какой стати он, такой-сякой, полезет сдирать шкуру с Ван Цинху? Но если отказаться… Барышня в прошлый раз сказала прямо. «Если будешь хорошо работать — останешься мужем моей тетушки. А если нет…» Тётя останется тётей, а дядю выгонят. В отдельной комнате наверху А Вэй и няня Вэнь тихо обсуждали дела агентства. Не прошло и двух кэчэней, как внизу поднялся шум, послышались слова «агентство», «бранится» и тому подобное. Няня Вэнь сходила разузнать и вернулась: «Похоже, Сюй Фудэ устроил скандал у ворот агентства». А Вэй приподняла бровь. «Он только что ушёл и сразу же пошёл ругаться, — с сомнением сказала няня Вэнь. — Не ожидала, что он такой ретивый». А Вэй сказала: «Пойдём посмотрим». Тут они ошиблись насчёт Сюй Фудэ. Сюй Фудэ ещё не придумал, как ему быть передовым бойцом, брёл по улице, как вдруг какой-то охранник схватил его за плечо и «пригласил» в агентство. Ван Цинху, злой как чёрт, потребовал, чтобы он переметнулся на их сторону. «Если они с дочерью захотят отнять агентство, советую тебе хорошенько их уговорить. Если поднимут шум, им же будет стыдно. Рассмешат маркиза Динси, и он, чего доброго, выгонит их вон. Тебе просто повезло: пошёл в мужья к хворой, а оказался в золочёной упряжке. Резиденции маркиза нужны только эти две бабы, а ты прилагаешься как довесок. Они, наверное, только и ждут, как бы от тебя избавиться. На твоём месте я бы оставил себе пути к отступлению. Если выгонят — будет куда податься». Ван Цинху, уговаривая, хлопал Сюй Фудэ по спине. Сюй Фудэ был ему совсем не чета, от нескольких хлопков чуть не захлебнулся кровью. Он вошёл в агентство как в тумане и вышел как в тумане. Северо-западный ветер резал лицо, как ножом, и в то же время разбередил в нём остатки удали. Он пойдёт на Ван Цинху войной! Агентство «Аньюань» находилось в людном месте, вокруг было много лавок. Сюй Фудэ, уставившись на вывеску, заорал так, что люди повыскакивали: «Ван Цинху, ты, зелёная черепаха, отнял у моей тёщи наследственное агентство, и ты ещё смеешь мне угрожать?» С криками он ворвался в ворота, схватил стоявшую у стены длинную палку, которой охранники тренировались, выбежал обратно и с грохотом принялся крушить вывеску. Поднялся переполох, охранники высыпали, чтобы схватить буяна. Сюй Фудэ юркнул и убежал. Наискосок была лавка фарфора. Он забился под прилавок и продолжал ругаться. Охранники опешили: лезть под прилавок — а если фарфор побьют? Придётся платить. Хозяин фарфоровой лавки тоже опешил. Сюй Фудэ сунул ему кошель: «Если я разобью — я заплачу, если они разобьют — они заплатят. Пока только эти деньги, если не хватит — я не отказываюсь». Хозяин взвесил кошель на руке, посмотрел на богатую одежду Сюй Фудэ и смирился. Они стояли по разные стороны порога, и тут подоспел Ван Цинху, побагровев от злости. Сюй Фудэ, хоть и прятался, но рта не закрывал. Вскоре сбежались зеваки. Кто ж откажется от такого зрелища? У всех есть жёны и дети, и «зелёная черепаха» задела за живое. И все были торговцами, а «отнял наследственное дело» — это просто возмутительно! Нашлись даже любители подливать масла в огонь, которые просили Сюй Фудэ рассказать всё по порядку. Ван Цинху было невмоготу, он хотел схватить его: «Врёшь! Какое ещё наследственное агентство? Кто может — тот и начальник, мы все наёмные». Сюй Фудэ спрятался за хозяина лавки: «А ну скажи, это агентство раньше называлось «Гуанъюань» и хозяином был кто? Фамилия Лю?» «Они проиграли груз, должны были выплатить кучу денег, вот и продали!» Дело зашло так далеко, что Сюй Фудэ было уже всё равно. Когда А Вэй с няней Вэнь пришли, фарфоровая лавка была окружена в три слоя зевак. Сюй Фудэ уже всё рассказал; опоздавшие не слышали всей истории и расспрашивали тех, кто пришёл раньше. А Вэй не могла разглядеть, что внутри, но увидела напротив чайную лавку в два этажа, зашла туда и поднялась на второй этаж. Окно открыли, и внизу всё стало видно. Правда, они видели только людей из агентства, а Сюй Фудэ, забившегося в лавку, было только слышно. «Пришёл зять, принял важный вид! Всё дело в том, что моя тёща слишком совестливая. Знала, как трудно работать в агентстве, и оставила тебе кусок хлеба, разрешила Цзю Нян носить твою фамилию! Другие зятья три поколения должны ждать, чтобы вернуть родовую фамилию, а ты мало того что выгнал мать с дочерью, так ещё и дело у них отнял! Ван Цинху, у тебя совести нет!» Ван Цинху под крики и пересуды горел со стыда. Столько лет прошло, никто уже не вспоминал. А теперь всё выплыло наружу — как он дальше будет торговать на этой улице? Среди торговцев, которые смотрели на него, было много клиентов агентства, а также тех, у кого были единственные дочери и они взяли зятьёв в дом. Взгляды, которыми они его одаривали, были холоднее зимней стужи. «Какое ещё возвращение фамилии! Эта Лю не родила мне сына! — не сдержался он. — А ты, Сюй Фудэ, чем лучше? Выслуживаешься перед тёщей? Смотри, как бы в усердии не перестараться!» «Я знаю своё место! Зять должен вести себя как зять! — громко сказал Сюй Фудэ. — У моей семьи, у Сюй, ничего нет, какой смысл рожать сына и поднимать шум? Если бы Цзю Нян родила мне сына, я бы дал ему фамилию деда по матери, пусть будет господином из богатой и знатной семьи. Я буду слугой своей жены и сына, куда скажут — туда и пойду». Сюй Фудэ много лет кормился на улице; раньше жил кое-как, но язык подвешен был неплохо. Унижаться и кланяться заставляла жизнь, а сейчас, выложившись в крике, он взмок, но почувствовал прилив сил. Вспомнив предупреждение свояка, он не поминал «резиденцию маркиза Динси», а что люди знают, что он зять маркиза — это их дело, не он раззванивает. Наверху А Вэй рассмеялась. «Сюй Фудэ неплохо говорит, — заметила она. — Не хуже тех тётушек в нашей деревне». Няня Вэнь улыбнулась. Ван Цинху снова попытался ворваться в лавку, чтобы схватить его, но приказчики преградили путь. Говорили: «Не бейте товар хозяина», — а на самом деле хотели ещё послушать. Ван Цинху, при всём его упрямстве, не мог пробиться: «Тебе слово — ты уже в драку лезешь!» «А ты не лезешь? Верни агентство моей тёще! — Сюй Фудэ высунулся из-за спины хозяина и, чувствуя себя в безопасности, закричал: — Все знают, что агентство записано на твоего дальнего родственника! Это вы с побратимом сговорились и отняли агентство! Поганцы! Поделом вам бездетным, поделом вам чужую дочь растить! Старая черепаха! Зелёная черепаха!» Ван Цинху этого не выносил. Когда он только женился на госпоже Лю, он не обращал внимания на слухи. Деньги на спасение агентства дал маркиз Динси, но для простых людей это было целое состояние, а для маркиза — сущие пустяки. Если бы у госпожи Лю с маркизом что-то было, она давно пошла бы в наложницы, зачем ей было держаться за разорённое агентство? Когда родилась Цзю Нян, Ван Цинху поверил акушерке, что это преждевременные роды — недоношенный ребёнок всегда выглядит слабее доношенного. Но не перестанешь же слушать, что говорят другие. В агентстве были одни мужчины, и чего только они не болтали. Год-два ещё ладно, а через семь-восемь лет, когда над ним смеялись за глаза, Ван Цинху и сам потихоньку поверил. Он растил чужую дочь. Поэтому, когда представилась возможность выгнать госпожу Лю с дочерью из агентства, он, не задумываясь, привёл её в исполнение. Он столько лет носил зелёную шапку, и агентство было его заслуженной компенсацией! А потом он женился на госпоже Фан, и у него родился сын… Да, у него есть сын! «Ты спятил! — громко сказал Ван Цинху. — У меня есть сын, откуда тебе знать!» Сюй Фудэ, вошедший в раж, не уступал: «Ты уверен, что этот твой сын — твой? Моя тёща пробыла с моим тестем несколько дней и родила Цзю Нян, а выйдя за тебя, двенадцать лет ничего не было. Может, это у тебя проблемы? Сходил бы к лекарю, а то вдруг ты не только чужую дочь растишь, но и чужого сына. Я смотрю, мой тесть хоть и в возрасте, но ещё бодр, может, и на старости лет ещё ребёнка родит. А ты, ты-ты-ты… У твоей жены, госпожи Фан, цвет лица такой плохой, неужто и вправду…» Голос Сюй Фудэ постепенно стих, и он с удивлением уставился на госпожу Фан в толпе. Своих врагов, несколько важных лиц в агентстве, он знал. Ругаясь с Ван Цинху, он не собирался впутывать посторонних, но слова набегали одно на другое, язык развязался, и он не сдержался — он знал, что виноват. Но, глядя на цвет лица госпожи Фан, может, он, хоть и нёс чушь, но попал в точку? Сюй Фудэ переводил взгляд с Ван Цинху на госпожу Фан и обратно, наблюдая, как выражение лица Ван Цинху меняется от гнева к сомнению, а затем к изумлению. Он потер свою шею. Ой, мамочки! Это, право, не его вина. Ван Цинху, чего доброго, рассвирепеет и не глядя бросится его рубить? В конце концов, это госпожа Фан повела себя неподобающе, а вовсе не он виноват в своей болтовне! Ван Цинху было уже не до Сюй Фудэ, потому что в реакции госпожи Фан было не замешательство, не гнев, а чувство вины. «Муженёк… — увидев, что Ван Цинху на неё уставился, дрожащим голосом сказала госпожа Фан. — Ты должен мне верить, я не такая, этот проходимец меня поливает грязью…» Наверху А Вэй поставила чайную чашку на стол. При таких перипетиях лучше не пить чай. А то ещё выронишь чашку из окна. Но, надо сказать, хоть слепая кошка — тоже кошка, Сюй Фудэ ловил мышей лучше, чем ожидалось, и даже целое мышиное гнездо раскопал. Она тихо спросила няню Вэнь: «Вон тот, в синем халате, это Ван Дацин?» «Он». А Вэй кивнула: «Значит, он и есть любовник. Он явно испугался». Из-за толпы все смотрели на Ван Цинху, и никто не обратил на него внимания. А А Вэй, сидя у окна и глядя сверху, видела всё отчётливо. «Хорошо, — А Вэй постучала пальцем по подоконнику. — Дело с отнятием агентства было обставлено чисто, я думала, придётся устраивать скандал, а теперь пусть они сами ссорятся, и не придётся нам быть злодеями, пользующимися своим положением. Дедушка дорожит лицом, дядя осторожничает, они оба не согласились бы на такое. А я бы хотела быть злодейкой. Жаль…»