Глава 67. Мы пойдём и вернём украшения наложницы

Закончив говорить, госпожа Вэн, будто из неё выпустили воздух, поникла плечами. Глядя на сидящих в гостиной, она не была уверена в успехе. Она набралась смелости и пришла к госпоже Лю, но не ожидала, что здесь будут ещё две женщины. Услышав, как госпожа Лю называет их «госпожа» и «двоюродная барышня», она поняла, что это настоящие хозяйки резиденции маркиза. Госпожа Лю была наложницей, а в резиденции всё решали настоящие хозяйки. Они были из высшего общества, а она, как и госпожа Лю, из простых. Госпожа Лю — это одно, но перед важными госпожами она робела. Может быть, им её условия не нужны. Может быть, им всё равно, выживут они с дочерью или нет. Но другого пути у неё не было, оставалось только рискнуть. В это время в гостиную вернулась вышедшая ранее няня Вэнь. Она поставила на стол коробку с едой, достала оттуда две фарфоровые чашки — большую и маленькую — и положила ложки. «Наша барышня велела передать, — тихо сказала няня Вэнь. — Эта чашка чая успокаивает нервы, выпейте немного, госпожа. Только что с плиты, горяченькое, и согреет. А это маленькая чашка — сладкий бобовый суп; красную фасоль разварили, процедили, добавили немного мёда, тёплый и приятный на вкус. Госпожа, посмотрите, подойдёт ли он девочке. У неё лицо бледное, она боится, лучше дать ей чего-нибудь сладенького». Госпожа Вэн с удивлением посмотрела на А Вэй. Она видела, что барышня о чём-то говорила с няней, но не ожидала, что она распорядилась о таком… Подать горячий чай и сладкий суп — такой внимательный и заботливый человек, должно быть, и сердце у неё доброе. Наверное, у них есть надежда. Госпожа Вэн поблагодарила, отпила несколько глотков горячего чая, затем зачерпнула ложку бобового супа. «Детка, — она попробовала на вкус и температуру губами, затем тихонько уговаривала девочку, — сладенько, тебе понравится». Девочка была вялой; даже сладкий суп, поднесённый ко рту, не вызвал у неё интереса, она только инстинктивно глотала. Никто их не торопил, давая госпоже Вэн покормить ребёнка не спеша. А Вэй смотрела на них и делала выводы. Вчерашние события во внутреннем дворе агентства были, наверное, гораздо страшнее, чем рассказывала госпожа Вэн. Когда госпожа Вэн говорила о своих условиях, её взгляд был твёрдым, но, наверное, она и сама не замечала, что её тело дрожит — она была далеко не так спокойна, как ей казалось. А девочка у неё на руках не плакала и не смеялась — она была напугана. В конце концов, ей всего два года… Горячий чай согрел госпожу Вэн, а девочка после нескольких ложек слегка замотала головой, подавая какой-то знак. Госпожа Вэн снова поблагодарила А Вэй. На самом деле, вчера была и кровь. Ван Цинху, опозоренный на всю улицу, пришёл в ярость и, схватив госпожу Фан за волосы, принялся бить её головой о деревянный стол. Удар за ударом. Сяобао разрыдался, и Ван Цинху пнул его. Ван Дацин бросился оттаскивать Ван Цинху, оба, ослеплённые яростью, набросились друг на друга с кулаками, расквасив лица, и как безумные кинулись к ножам. Оба были бывалыми сопровождающими грузов, встречали разбойников и убивали их. Если они хватались за ножи, то это были не шуточки — они и вправду могли убить. Другие начальники и охранники не осмеливались вмешиваться. В дела о зелёных шапках никто не лезет. Когда заметили, что дело доходит до ножей, было уже поздно. Только госпожа Вэн, схватив кухонный нож, встала между ними и, как безумная, принялась ругать всех и вся, а особенно мужиков. Обычно тихая и даже застенчивая женщина, взбесившись, сумела утихомирить их. Госпожа Фан была без сознания, голова у неё была разбита в кровь. У Ван Цинху и Ван Дацина были раны, они не уступали друг другу и, похоже, готовы были разорвать отношения. Госпоже Вэн было не до них — Сяо Цзяо перепугалась насмерть. Кровь, крики, вопли… Девочка онемела, не могла ни говорить, ни плакать, словно душа из неё вылетела. Госпожа Вэн продержала её на руках всю ночь, но никакого улучшения не было. И она приняла решение. Все в агентстве называют её женой главного начальника, у неё есть красивая одежда и золотые украшения — она выглядит наряднее, чем женщины в родных краях, но всё это дал ей Ван Дацин. Всё, что она могла унести, даже если бы заложила в ломбард, не позволило бы ей прожить десять-двадцать лет. К тому же Ван Цинху не позволил бы ей ничего унести. Поэтому она пришла к госпоже Лю. А Вэй, видя, что ей немного полегчало, спросила: «Что тебе известно о том, как отняли агентство?» Госпожа Лю тоже спросила: «Тогда, когда Ван Цинху всё подстроил, тебя, должно быть, ещё не было в столице». «Да, — ответила госпожа Вэн. — Сначала я не знала, думала, что начальник агентства просто ценит моего мужа. Но потом, когда мой муж и Ван Цинху выпивали и, будучи навеселе, проболтались, я узнала, что кто-то заплатил тысячу лян за тот груз». А Вэй и Лу Нянь слышали от госпожи Лю об этом грузе. То были подарки купца Цзоу Жухая к юбилею старших родственников в его родных краях, которые он отправлял в Ичжоу. Стоимость подарков, дальность пути, опасности и прочее — всё вместе оценивалось в шестьсот лян. Обычная плата за сопровождение составляла одну десятую, но Цзоу Жухай, желая надёжности и спокойствия, дал две с половиной — то есть сто пятьдесят лян. В квитанции было указано, что в случае утери груза, если он будет испорчен, придётся заплатить в два с половиной раза больше. Сто пятьдесят лян — сумма, на которую резиденция маркиза Динси даже глазом не моргнула бы, но для обычного агентства это был крупный заказ. Груз можно было отправить в Ичжоу по воде — удобно и быстро, и в то время было спокойно, никаких речных разбойников не слышно было. Но, как назло, случилась беда. Речные разбойники ранили сопровождающего из дома Цзоу, двух охранников, ещё четверо охранников упали в воду и пропали без вести. Ван Цинху и Ван Дацин, с трудом вернувшись в столицу, привезли обратно только один маленький сундучок с подарками. Цзоу Жухай пришёл в ярость и потребовал заплатить тысячу пятьсот лян. Раненым охранникам нужно было дать деньги на лечение, семьи пропавших требовали компенсацию за жизнь. В итоге, если сложить всё вместе, получалось больше двух тысяч лян. Агентство «Гуанъюань» выпотрошило почти все свои запасы. Госпожа Лю, тогда ещё не знавшая, что Ван Цинху устроил подставу, отдала все их совместные накопления, но ей всё равно не хватало семисот лян. Семья Цзоу подала в управу, приходила ругаться, и в конце концов госпоже Лю пришлось продать агентство купцу из Гуйдэ по фамилии Ван, которое переименовали в «Аньюань». При передаче было оговорено, что Ван Цинху и Ван Дацин останутся работать начальниками, и если через несколько лет они накопят денег, то смогут выкупить агентство обратно. Кто ж знал, что через полгода госпожа Лю заподозрит, что дело с утерянным грузом было не таким простым. Двое из четырёх охранников, которые «утонули», на самом деле были живы и просто вернулись в родные края. Другие агентства, которые тоже возили грузы в Ичжоу, больше не встречали разбойников, и никаких сообщений о том, что их усмиряли, не было. А если посмотреть на старые квитанции, то никак не получалось насчитать шестьсот лян, не говоря уже о необычной плате за сопровождение. Госпожа Лю уговаривала Ван Цинху разобраться. Ван Цинху сказал, что можно попытаться получить компенсацию только за двоих живых, но по остальному всё подписано, и ничего не поделаешь. Он не стал помогать, и госпожа Лю попыталась сама поговорить с теми двумя охранниками, но после разговора у неё всё внутри похолодело. Сплошной обман. Тот Ван был дальним родственником Ван Цинху. В этом деле всё было подстроено. Семья Цзоу утверждала, что груз потерян, и настаивала на том, что цена была именно такой, а Ван Цинху сказал, что на них действительно напали разбойники. Как же не признать чёрное на белом? В конце концов, начали вспоминать старые дела, и госпожа Лю развелась и забрала дочь. Так всё и было. Даже если бы она тогда пошла в управу, это бы не помогло. Госпожа Лю только недоумевала, откуда у Ван Цинху смелость провернуть такую аферу, и не был ли Цзоу Жухай с ним заодно. Сегодня же от госпожи Вэн она услышала некоторые подробности. «Цзоу Жухай был соучастником, тот груз был нарочно так оценён. Хозяин Ван был подставным, он не вложил ни гроша. Это были ваши, госпожа Лю, деньги, и тысяча лян от того, кто заплатил за груз. Цзоу Жухай тоже не осмелился взять деньги, большая часть пропавших вещей осталась у него. Поэтому он сначала получил от управы компенсацию, а потом вернул её Ван Цинху. В этой сделке Ван Цинху ещё и неплохо заработал». Госпожа Лю нахмурилась: «С такими уликами, даже если я пойду в управу, это будет перепалка с Ван Цинху, и ни он, ни Цзоу Жухай ничего не признают». «Я знаю, знаю, — госпожа Вэн, поглаживая дочку, подумала и сказала: — В грузе Цзоу Жухая были серьги из восточного жемчуга такого размера, сделанные в лавке «Фухуагэ». В документах они числились утерянными, а на самом деле они у госпожи Фан, я видела, как она их носила. Она хвасталась мне, сказала, что это осталось от первой жены Ван Цинху, то есть от вас, госпожа Лю, и что она попросила их себе, потому что они ей понравились. Я тогда сказала мужу, что тоже хочу такие, но он рассердился и накричал на меня. Потом я слышала, как они с Ван Цинху разговаривали, и оказалось, что это серьги Цзоу Жухая. Мой муж ещё упрекал Ван Цинху, зачем он их отдал. Ван Цинху сказал, что это всё дела давно минувших дней, Цзоу Жухай не посмеет спорить, и никто проверять не будет, а раз госпоже Фан нравится, пусть носит. Да, банковские чеки, которыми заплатили за груз, были из меняльной лавки «Баоюань». Ван Цинху менял их на серебро, в лавке должны быть записи». Госпожа Лю облегчённо выдохнула. Если бы она получила эти улицы месяц назад, то, даже если бы она изо всех сил старалась, она бы, наверное, не переспорила Ван Цинху. Но теперь… Она посмотрела на Лу Нянь и А Вэй. Если резиденция маркиза подключится, с такими доказательствами Шуньтяньская управа сможет начать расследование, хотя это и займёт время. А Вэй не хотела тратить время. Если затянуть, Ван Цинху и вправду может зарубить Ван Дацина и госпожу Фан — вот тогда будет проблема. «Няня, — с улыбкой сказала А Вэй. — Мы пойдём и вернём украшения наложницы». Охранное агентство «Аньюань». Сегодня охранники тренировались рассеянно. Обсуждали, насколько зелёная шапка у Ван Цинху, обсуждали, как жить дальше, если агентство распадётся, обсуждали, когда опять начнётся драка во внутреннем дворе… Не успели они прийти к какому-то выводу, как полузакрытые ворота распахнулись. Первым шёл человек, которого они все знали. Дешёвый зять Ван Цинху — он гордо вышагивал впереди. Рядом с ним шла вчерашняя няня, которая пришла забрать его в резиденцию, с лицом мрачнее грозовой тучи. За няней следовали ещё четыре няни, коренастые и внушающие опасение. «Ты опять?» — кто-то, увидев Сюй Фудэ, засучил рукава. Сюй Фудэ и сам не хотел приходить, но барышня сказала, что здесь нужен «муж тётушки», и, чтобы оставаться им, пришлось скрепить сердце. «Сегодня я не буду крушить вашу вывеску, — громко сказал Сюй Фудэ. — Когда моя тёща разводилась, она была вынуждена оставить кое-какие свои фамильные украшения. Я слышал, они теперь у новой жены Ван Цинху. Мы пришли их забрать. Я просто исполняю поручение тёщи. Вы, братцы, не лезьте в женские дела — мы заберём и уйдём». Все переглянулись. Няня Вэнь провела своих людей во внутренний двор, и они, ворвавшись в дом, принялись переворачивать всё вверх дном. Госпожа Фан, с пробитой головой и кое-как перевязанная, лежала в постели в беспамятстве. Увидев, что кто-то ворвался и роется в сундуках, она, вскочив, попыталась сесть, но снова обессиленно повалилась. Ван Цинху, вчера напившийся до бесчувствия, до сих пор не протрезвел и не понимал, что происходит. Ван Дацин, с разбитым и опухшим лицом, пришёл, хотел было помешать, но его преградила дорогу няня, которая была ему под стать шириной. Он на мгновение задумался, стоит ли ему драться с женщиной. Всё-таки чужая женщина — подерёшься, будут проблемы. А Вэй сидела на том же месте, что и вчера. Отсюда внутренний двор был плохо виден, но крики были громкими, и из соседних лавок снова повысовывались послушать. Она также послала людей заявить в управу. Вскоре прибыли полицейские из Шуньтяньской управы. Няня Вэнь мельком показала им табличку и сказала, что они ищут вещи, принадлежащие их наложнице. Увидев табличку «Резиденция маркиза Динси», полицейские, конечно, не могли арестовать их, но попытались уговорить. В доме одна из нянь нашла в шкатулке серьги с восточным жемчугом. Она поднесла их к окну и, разглядывая, нарочно спросила: «Это не наши ли вещи?» Госпожа Фан, увидев серьги, откуда-то набралась сил и, шатаясь, закричала: «Это моё! Моё! Муж дал, значит, моё!» Они вышли из дома, препираясь. Няня Вэнь взяла серьги, посмотрела на них и сказала: «Наложница не говорила, что у неё есть серьги с восточным жемчугом». «Слышали! — госпожа Фан, забыв про свои раны, шатаясь, бросилась отнимать. — Отдайте!» Няня Вэнь увернулась и передала серьги начальнику полиции: «Чьи это вещи, нужно разобраться, господин начальник. Пусть он расследует». Начальник полиции перевёл дух. Он служил в Шуньтяньской управе, видал и больших, и маленьких чиновников, имел дело и со знатными домами — умел читать намёки. К тому же у них, в управе, все были в курсе дел: о наложнице маркиза Динси они тоже кое-что слышали. Не говоря уже о том, что она была замужем, и о том, как у неё отняли агентство — об этом знали почти все. Но чтобы из-за какой-то старой безделушки резиденция маркиза Динси устроила налёт? Вряд ли. Значит, эти серьги… Начальник полиции огляделся. Женщина с раненой головой не выдержала, упала на землю и, казалось, вот-вот потеряет сознание. Ван Цинху и Ван Дацин, проработавшие в агентстве много лет и имевшие дело с управой, побледнели, словно побывали в угольной яме. По одному взгляду можно было догадаться, что в этой истории не всё чисто. «Хорошо, хорошо, — ответил полицейский. — Я доложу господину Яну, и он проведёт расследование. А этих людей я пока приставлю, чтобы они не сбежали». А как будут расследовать — это уж сам господин Ян пусть договаривается с маркизом Динси. Не их, мелких сошек, дело решать. Что скажут начальники, то и сделаем. Итак, господин Ян, получив серьги, задумчиво погладил бороду. А ещё через две кэчэни он лично отправился на Дорогу тысячи шагов к маркизу Динси и почтительно доложил о ситуации. Маркиз Динси слушал с открытым ртом. И что же, его дешёвый зять с несколькими няньками разнёс агентство в пух и прах? Нет, у дешёвого зятя не хватило бы духу. Няньки, должно быть, из сада Весеннего Сияния. Хорошо, хорошо. А Нянь остаётся А Нянь. Он ещё не решил, менять ли фамилию Цзю Нян, и ещё не начал разбираться с отнятием агентства, а А Нянь, не дожидаясь его мнения, уже перевернула стол. Неужели это так срочно? Неужели и вправду не терпится? Маркиз Динси, чувствуя досаду, хотел было выругаться, но, не успев и рта раскрыть, зашипел от боли. Вчера он съел слишком много острого, и сегодня утром у него во рту вскочило несколько болячек — очень больно!