Глава 73. Семья волков и тигров

Это был ничем не примечательный гроб. Похоже, его покрыли лаком, но не вырезали никаких узоров. Пролежав в земле столько лет, древесина вокруг немного размякла. Было видно, что и погребение, и захоронение были очень простыми. Цинъинь инстинктивно сделала полшага бли к А Вэй, лицо у неё побелело: «Двоюродная барышня…» Не успела она договорить, как барышня сунула ей что-то в рот. Во рту взорвался насыщенный аромат. Цинъинь моргнула, с недоумением глядя на А Вэй. «Это пилюля из стиракса, просто держи во рту, — А Вэй достала из маленького фарфорового пузырька ещё одну. — Не бойся. Во-первых, ты ей не вредила, во-вторых, ты только что ставила ей подношения. Если у госпожи Цзинь душа есть, она только защитит тебя, а не навредит». Услышав это, Цинъинь взглянула на госпожу Сюй и её сына, стоявших в стороне. Верно. Раз семья Фэн тоже здесь, то уж точно не ей, чужой служанке, больше всех бояться. Увидев, что Цинъинь немного успокоилась, А Вэй тоже положила пилюлю под язык. Рабочие сменили инструменты и ломами открыли крышку гроба. В тот же миг из него вырвался густой запах, острый, как иглы и мечи, ударивший в голову и заставивший содрогнуться. Даже те, кто был готов, невольно отступили, зажимая носы. Кое-кто, не выдержав, отбежал в сторону и согнулся в приступе рвоты. Только тогда Цинъинь поняла, насколько хороши пилюли из стиракса. Их сильный аромат, сначала тоже ударявший в голову и вызывающий неприятные ощущения, после того как открыли гроб, своей мощью подавлял трупный запах, и во рту оставался хотя бы приятный аромат. Хотя полностью заглушить тошнотворный запах было невозможно, по крайней мере можно было держаться и не выказывать неуважения. Цинъинь снова посмотрела в сторону госпожи Сюй. Лицо Фэн Ю было зелёным, а госпожа Сюй была бледнее белил. Она зажимала нос и рот себе и сыну платком. Только когда слуга князя принёс им пузырёк и они сделали по глотку, их лица исказились, и через некоторое время наступило небольшое облегчение. Шэнь Линьюй сам подошёл с пузырьком. Увидев, что госпожа и служанка выглядят обычно, он не стал протягивать свой, а только спросил: «Что вы приготовили, госпожа Юй?» А Вэй протянула ему свой маленький фарфоровый пузырёк. Шэнь Линьюй понюхал и сразу понял, коротко усмехнувшись: «Вы хорошо подготовились». «Я говорила, что видела эксгумацию», — произнесла она, зажав во рту пилюлю, и слова звучали не так чётко, как обычно. В ушах это звучало немного невнятно. Шэнь Линьюй вернул ей пузырёк и, сдерживая улыбку, сказал: «Именно из-за того, что трудно говорить, в присутствии не используют такие пилюли, а только раздражающие отвары». А Вэй, которой было неудобно говорить, замолчала и только молча смотрела, как судебный медик подходит и извлекает останки из гроба. Рядом поставили два больших таза с чистой водой и расстелили бамбуковую циновку. Медик, не спеша, брала одну кость, промывала её, внимательно осматривала и раскладывала на циновке в соответствии с её положением в теле человека. Этот процесс был довольно долгим и требовал большого мастерства. Медика звали Цю, она была очень известна в присутствиях столичного региона. «Говорят, она с детства интересовалась этим, а в восемнадцать лет остригла волосы и вместе со своим учителем официально вошла в профессию. С тех пор прошла уже половина жизни. Она женщина, и для осмотра ран у женщин её приглашать удобнее всего. Сначала она, как врач, осматривала живых, а потом — мёртвых. Работает она очень внимательно и уверенно. Будь то Шуньтяньская управа или уезды под столицей, если случается дело, они предпочитают приглашать её. Даже если в их собственном присутствии есть медик, в сложных случаях они прислушиваются к её мнению. Раньше её приглашали даже в отдалённые области, когда там возникали трудные дела». А Вэй, глядя, как работает медик Цю, слушала рассказ Шэнь Линьюя. Когда все кости были разложены, медик Цю выпрямилась, размяла затекшую поясницу и кивнула Шэнь Линьюю. Шэнь Линьюй подошёл. А Вэй, видя это, тоже сделала два шага, чтобы поближе рассмотреть останки и послушать, что скажет медик. «Ваше высочество, посмотрите: тазовые кости широкие — это признак того, что женщина рожала. И в тазу есть кости нерождённого ребёнка. Кости ребёнка меньше, чем у взрослого, некоторые мелкие смешались с землёй, остался только приблизительный контур. На бедренных костях, рёбрах и других костях взрослого есть мелкие трещины. Издалека не видно, но на дне гроба есть пробоины, вероятно, прогрызенные насекомыми. Будут ли трещины на костях причинены при жизни или их погрызли насекомые и крысы после смерти, можно определить только после осмотра». А Вэй опустила глаза на разложенные на циновке кости — большие и маленькие. Медик Цю скрепила кости тонкими нитями, чтобы они не рассыпались. Белые кости рядами — А Вэй не было страшно, только горько. Её тётя и двоюродный брат, все её близкие — в итоге от них осталась только эта груда костей. Честно говоря, А Вэй не помнила ни голоса, ни лица тёти. Даже увидев её останки, она не могла воссоздать её облик, только бесконечная боль сжимала сердце. Именно поэтому А Вэй не взяла с собой няню Вэнь. Няня Вэнь помнила тётю, была женщиной чувствительной, и если бы она не смогла сдержать слёз, это было бы неуместно. Шэнь Линьюй поблагодарил медика и жестом пригласил госпожу Сюй подойти: «Вы тоже посмотрели. То, что извлекли из этой старой могилы, — это госпожа Цзинь, верно?» Госпожа Сюй прикусила губу и жалобно сказала: «Только по месту захоронения и можно судить». Семья подтвердила, и медик Цю продолжила. Вырытая ранее яма уже давно прогрелась. Она велела рабочим погасить огонь, убрать из ямы угли и хворост, а затем равномерно вылить в неё два шэна вина и пять шэнов уксуса. Жар поднялся сразу, это было заметно, и смесь вина и уксуса пахла ещё сильнее, чем при открытии гроба. Госпожа Сюй не выдержала и поспешно отошла. А Вэй нажала языком на пилюлю стиракса, смесь запахов ударила в голову, но она удержалась и отошла, освобождая место для работы чиновников. «Осторожнее! — сказала медик Цю, показывая рабочим, как перенести бамбуковую циновку в яму, а затем накрыть её соломенной циновкой». Жар всё ещё поднимался — это было проваривание костей. Затем последовало долгое ожидание, пока медик Цю не пощупала землю и, убедившись, что она остыла, не сняла соломенную циновку. Рабочие снова вытащили бамбуковую циновку и ровно положили её на землю. Сердце Фэн Ю колотилось как бешеное. Он не послушался госпожи Сюй и подошёл поближе, вытаращив глаза на белые кости. Госпожа Сюй, беспокоясь о нём, тоже подошла посмотреть. Она оглядела кости, но не заметила ничего необычного, и сердце её немного успокоилось. Хорошо, что ничего не нашли! Сегодня на вскрытие пришло посмотреть много крестьян из окрестных деревень. За время подготовки и проваривания костей собралось несколько десятков человек. Госпожа Сюй даже слышала, как кто-то говорил, что пришли из дальних деревень. Это заставляло её очень нервничать. В конце концов, это был лучший шанс для Ю-эра и для семьи Фэн реабилитироваться. Казалось бы, рискованный шаг, но не войдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка? Если Управление усмирения ничего не найдёт, то выпустит объявление, опровергающее слухи, — официальный документ и молва в народе. Если это повлияет на будущее Ю-эра… «Всё кончено?» — сердце госпожи Сюй тоже колотилось, она отчаянно хотела услышать от сына ответ. Фэн Ю стиснул зубы и покачал головой. Он не разбирался в тонкостях вскрытия, боялся, что Управление усмирения блефует, и ещё больше боялся, что власти, как им будет выгодно, объявят что-то и примут решение. Поэтому он специально нашёл несколько книг на эту тему и перечитал их. Метод проваривания костей он, конечно, знал, но разбирался только в основах. Этих основ не хватало даже для того, чтобы приободрить себя! И действительно, Фэн Ю увидел, как слуга подал медику красный бумажный зонт. Зимний день, солнце светило ярко. Ветер был небольшой, солнце пригревало. Красный зонт поставили у бамбуковой циновки, защищая кости от прямых солнечных лучей. Фэн Ю сглотнул. Он не знал, на какую кость смотреть. Если эта женщина была ранена при жизни, то где именно? В этот момент сожаление, которое смутно возникало, когда он читал книги несколько дней назад, переполнило его. Отец умер, ответы могли быть только у бабушки. Но бабушка с того дня не говорила, не двигалась, была в полузабытьи. Иногда на несколько мгновений она приходила в себя, издавала мычание — злобным взглядом ругалась, проклиная и его, и мать; или, заливаясь слезами, умоляла о пощаде, просила прекратить её мучения. Фэн Ю был у неё два-три раза, но, видя, что это бесполезно, перестал ходить и матери велел реже появляться. Теперь уже не нужно было быть почтительной невесткой, каждый день желать доброго утра. Только в последние дни, когда он пожалел, Фэн Ю сходил ещё пару раз, но он не мог получить от бабушки ответа. Знал бы он — спросил бы, прежде чем давать яд! Тогда он бы всё разузнал заранее, а не стоял бы здесь, ожидая заключения медика. Медик Цю, руководствуясь предварительными выводами, осматривала кости под зонтом и вскоре обнаружила нечто подозрительное. Шэнь Линьюй присел рядом с ней и посмотрел туда, куда она указывала. «Здесь кровавая тень, и здесь». Голос медика Цю был негромким, но Фэн Ю услышал его отчётливо. Слова «кровавая тень» заставили его похолодеть. Он забыл обо всём, бросился вперёд, оступился и рухнул наземь. Всё случилось в одно мгновение. Увидев, что Фэн Ю вот-вот упадёт на бамбуковую циновку, Шэнь Линьюй быстро схватил красный зонт и толкнул его вперёд, уперев древко в живот Фэн Ю, отчего тот опрокинулся на спину. Му Чэнцин схватил его за шиворот и поднял с земли — как цыплёнка — и поставил рядом с наседкой. «Молодой господин, — он отряхнул руки от пыли, — судебный медик уже увидел кровавую тень. Даже если вы перемешаете кости или повредите их, это не поможет». Фэн Ю был бледен, как смерть. У него и в мыслях не было ничего подобного, он просто случайно споткнулся. Он хотел было оправдаться, но услышал вокруг оживлённые пересуды — все наперебой, и каждое слово било больно. «Ребёнок, а сколько хитрости». «Яблоко от яблони недалеко падает. Отец убил жену — откуда же сыну быть чистым?» «Не просто убил, а вместе с нерождённым ребёнком. Слышали, что сказал медик? В животе были кости ребёнка! Уже сформировавшегося. Какое жестокое сердце!» «Когда её здесь похоронили, её муж ни разу не пришёл помянуть. В другие могилы постепенно приезжали родственники, только эта семья Цзинь оставалась всеми покинутой. А ведь родной зять служил чиновником в столице — всего час-два езды!» Рядом госпожа Сюй вцепилась в руку Фэн Ю и тихо спросила: «Что такое кровавая тень?» Она действительно читала те книги, но они были слишком трудны для неё, она кое-что поняла, а о многом догадывалась, но сын был нетерпелив, и она так и осталась в неведении. Впрочем, она и так понимала, что дело плохо. Медик Цю ответила на вопросы и ей, и недоумевающим крестьянам. «Значит, бледно-красные следы — это раны, полученные при жизни, как на этом ребре?» «На руке есть мелкие трещины, но под зонтом они не окрашены — значит, появились после смерти, верно?» «Выходит, у этой госпожи при жизни были повреждены рёбра на груди, а ещё следы на тыльной стороне стопы». «Это как тот мальчик: споткнулся, ударился ногой о тяжёлый предмет, упал и при падении ударился грудью…» Все наперебой обсуждали, что такое кровавая тень, но не могли определить причину. Медик Цю сказала: «Покойная была на большом сроке. Даже если бы она упала плашмя и сильно ударилась, первым делом о землю ударился бы живот. Он смягчил бы удар, и рёбра не пострадали бы». Только если бы ей невероятно не повезло и перед ней оказался бы какой-то твёрдый высокий предмет, так что при падении живот не коснулся земли, а грудь пришлась бы прямо на него. Но судя по кровавой тени и трещинам, сила удара была не такой большой. «Так как же она получила травму? — спросил кто-то нетерпеливый. — У неё был большой живот, а повредила грудные кости…» «Ударили прямо по груди или сели на неё. Из-за живота было трудно давить, поэтому убийца сел выше — как раз на грудь, — объяснила медик Цю. — Покойная сопротивлялась, поэтому ещё один человек помогал, сильно придавив ей стопы. Убийца не сдерживал силу, поэтому пострадали обе кости». Как только она закончила, поднялся шум. «Двое! Сговаривались!» «Один — её муж, а второй? Не иначе как любовник с любовницей!» Госпожа Сюй в этом гвалте едва держалась на ногах, она обхватила Фэн Ю и почти висела на нём, чтобы не упасть: «Это не я… Меня тогда даже в том доме не было…» «Не вы», — А Вэй повернулась к ней. В этот момент А Вэй была гораздо спокойнее, чем сама ожидала. Может быть, потому что она уже представляла себе предсмертные муки тёти, а может, потому что понимала — здесь она не может плакать. Её дыхание было ровным, только в голосе проскальзывало негодование, подобающее стороннему наблюдателю: «Другой была мать Фэн Чжэнбиня. Мать с сыном вместе убили беременную невестку. Семья волков и тигров!» Госпожа Сюй совсем обессилела и рухнула на землю. Фэн Ю и сам был в оцепенении, и она увлекла его за собой — они оба упали и так и остались сидеть на земле. Он бормотал: «Может, это совпадение? Может, так случайно вышло?» Никто его не слушал. Он схватился за голову и застонал от боли. Бесполезно! Нужно, чтобы бабушка твёрдо сказала, что госпожа Цзинь тогда нечаянно ушиблась! Вдруг перед ним появились чёрные сапоги. Фэн Ю поднял глаза и, увидев стоявшего перед ним человека, почувствовал боль в груди. Это был тот князь, который оттолкнул его зонтом. Шэнь Линьюй слегка наклонился, с полуулыбкой: «Не стоит так отчаиваться. То, что совершили твой отец и бабушка, случилось задолго до твоего рождения. Тебя это не касается. Вся жизнь у тебя впереди. Смотри за собой, помни: слова и поступки должны быть осторожными, не делай того, что запрещено законом. Я говорю это не поздно? Ты ведь не делал ничего неподобающего, не так ли?» Его глаза, ясные и чёрные, были как глубокий омут. Фэн Ю увидел в них не добрый совет, а оценку и исследование. Он словно в один миг рухнул на дно этого омута, и его накрыла тяжёлая вода, не давая дышать, ледяная и колючая. Он с трудом, запинаясь, выдавил из себя «да». Шэнь Линьюй выпрямился, почувствовал чей-то взгляд за спиной, обернулся и встретился глазами с А Вэй. «Вы что-то хотели сказать, госпожа Юй?» — неторопливо спросил он, подходя. А Вэй немного подумала и сказала правду: «Ваше высочество, вам не говорили, что иногда вы тоже бываете язвительным?» Шэнь Линьюй: …