Глава 83. Я приготовлю вам банкет из кедровых орешков

Госпожа Цэнь сидела рядом с маркизом Динси, на её лице играла улыбка, а взгляд скользил по блюдам. Если судить по подбору блюд, этот стол не выглядел особенно роскошным, не было никаких изысканных яств. Но всё же это был семейный ужин, да и готовила А Вэй сама, так что главное — это внимание. Посмотрите: маркиз Динси так и сияет! Госпожа Цэнь, естественно, не стала бы сейчас говорить ничего, что могло бы испортить настроение. Главным блюдом была «мандаринка-белка» — жареная рыба с поднятыми головой и хвостом, политая кисло-сладким соусом, который блестел, но не был жирным. Госпожа Цэнь понимала, что детям это блюдо наверняка понравится. Что до неё… Рыбу украшали кубики побегов бамбука, зелёный горошек, зёрна кукурузы и кедровые орешки. Госпожа Цэнь не хотела прикасаться к кедровым орешкам, но, поскольку это было главное блюдо, не съесть ни кусочка было бы заметно. Она, обойдя орешки, взяла кусочек рыбы — хрустящий снаружи, нежный внутри. «Очень вкусно», — с улыбкой сказала она маркизу Динси. В такой компании и когда хвалят А Вэй, госпожа Цэнь знала, что маркиз будет очень доволен. Всё же избегая кедровых орешков, она больше не стала брать рыбу и обратила внимание на стоявшую перед ней маленькую тарелочку. Краб, тушёный в апельсине — каждому персональная порция. Это было то, что госпожа Цэнь любила. Ложка за ложкой — нежное крабовое мясо, ароматный апельсин. Госпожа Цэнь, которая из-за недосыпа последних дней еле держалась, немного приободрилась. Съев это блюдо, она отпила глоток подогретого вина и взяла палочки. Возможно, у А Вэй была привычка: из блюд убирали специи, они не оставались в тарелке. Не то что на большой кухне, где готовили повседневную еду, оставляя все ингредиенты, включая специи. Впрочем, она и так знала, что в еде, которую ест вся семья, не может быть ничего такого, чего она не могла бы есть. Просто ей было не по себе, и каждый раз она хотела убедиться воочию. Ну, сегодня ладно — не вижу, и хорошо. Лу Цзюнь нахваливал: «Свинина тушёная — кожа хрустящая, мясо мягкое, долго томилась, вкус насыщенный!» А Вэй, улыбаясь, положила маленький кусочек Лу Нянь и сказала Лу Цзюню: «Дядя, это называется «сосновые шишки». Лу Цзюнь удивился: «Почему оно так называется?» «Посмотрите на эти надрезы на шкурке в виде решётки и на лежащую рядом для украшения сосновую шишку — похоже?» — спросила А Вэй. Лу Цзюнь присмотрелся и радостно воскликнул: «Похоже!» Госпожа Цэнь уже давно заметила ту сосновую шишку, поэтому, даже если в этом куске мяса не было ни одного кедрового орешка, она не хотела его есть. К тому же в последнее время от ночного тушёного мяса из сада Весеннего Сияния её уже тошнило. Госпожа Цэнь взяла только жареную фрикадельку — по цвету видно, что сначала жарили, а потом парили. Она видела, что Лу Чжи съел уже две, значит, вкусно. Надкусив, она поняла, что это куриные фрикадельки, и, попробовав ломтик зимних побегов бамбука, приготовленных на пару вместе с ними, госпожа Цэнь одобрительно кивнула — свежо, гладко, неплохо. Лу Мянь очень понравилось одно блюдо из тофу, и он сказал: «Дедушка, бабушка, этот тофу мягкий, нежный и ароматный, вы обязательно попробуйте». Рекомендация любимого внука, естественно, была принята госпожой Цэнь. Тофу был приготовлен в виде пюре, в котором виднелись мелкие кубики грибов сиитаке, креветок, ветчины. Она попробовала ложку и сказала Лу Мяню: «А Мянь знает, что бабушка любит. Этот тофу действительно хорош». Лу Мянь очень обрадовался. Госпожа Цэнь посмотрела на Лу Миня и Лу Цяо за маленьким столиком. Они были слишком маленькие, за ними присматривали кормилицы, и еда для них была отдельная. Но этот тофу они могли бы есть, и госпожа Цэнь хотела было велеть нянькам дать им, но, присмотревшись, увидела, что и у них есть тофу. У Лу Цяо он был такой же, как у них за большим столом — с разноцветными кубиками, а у Лу Миня, полутора лет, — только тофу. А Вэй заметила, что госпожа Цэнь смотрит, но сделала вид, что не понимает. Сегодня вечером нужно было изображать мир, поэтому она сказала госпоже Цзянь: «Тётя по второму дяде, тот тофу для А Миня приготовлен отдельно, только с яичным белком и куриным бульоном, без соли и перца. Я подумала: раз это банкет в честь дня рождения дедушки, то они, брат с сестрой, пусть не могут сидеть за общим столом, но хоть тофу попробуют — тоже как бы вместе с дедушкой празднуют. Если есть другие блюда, которые А Цяо можно есть, вы отдельно положите ей немного». Госпожа Цзянь поспешно согласилась, поблагодарила и похвалила её за «внимательность и заботу». Лу Чи был полон претензий к Лу Нянь и имел некоторые претензии и к А Вэй, но против улыбающегося человека не замахиваются, тем более А Вэй очень старалась. Подумав об этом, Лу Чи мысленно тяжело вздохнул. Старшая сестра сама безумна, и дочь заставляет быть такой же. Хорошая, умелая девочка, и зачем ей такая мать? Размышляя так, Лу Чи взял палочки. Посмотрите: грибы сиитаке с креветками — горный деликатес, морская свежесть, высший сорт! Посмотрите: мясные шарики с восемью сокровищами — жирное и постное в правильной пропорции, он чувствовал во вкусе солёные огурцы, грибы, побеги бамбука, водные орехи — во рту хрустели. Шарики были в супе, наваристом и свежем. Основное блюдо — слоёные лепёшки, хрустящие с обеих сторон, слегка сладковатые. Этот вкус больше всего понравился А Цяо. Лу Чи видел, как госпожа Цзянь взяла одну и велела няньке дать дочери. Раз это банкет, то, кроме еды, само собой, не обошлось без тостов. Но никто не принуждал, просто по старшинству желали маркизу Динси здоровья и поздравляли. Маркиз от души смеялся и с большим аппетитом уплетал еду. Он, как и обещал А Вэй, не оставил ни кусочка. Лу Цзюнь пил с ним, вошёл во вкус и забыл спросить про названия блюд. Госпожа Сан помнила. Хотя она не знала «секрета» А Вэй, но раз А Вэй так старалась, у этого должен быть смысл. Решив, что время пришло, госпожа Сан улыбнулась и завела разговор: «Тётя ест — всё вкусно, но не знает, в чём тут секрет, как Чжу Бацзе, который проглотил женьшень, не чувствуя вкуса. А Вэй, теперь можно рассказать?» А Вэй, которая больше всего ценила остроту ума госпожи Сан, пошутила: «В какой же это книге есть такая стройная и красивая Чжу Бацзе, как вы?» Госпожа Сан радостно улыбнулась, снова поторопила, и А Вэй, ухватившись за эту нить, начала рассказывать о блюдах. «Мандаринка-белка» символизирует «богатство», процветание, долгое благополучие». Услышав это, маркиз Динси с гордостью сказал: «Хорошо!» А Вэй улыбнулась и продолжила: «Название «сосновые шишки» я уже объясняла дяде. Я замочила свиную грудинку в маринаде из перца и бадьяна, добавив соевого соуса, жёлтого вина, лука, имбиря и чеснока, с вечера. Сегодня я поставила мясо с маринадом на огонь, добавила сахарную пудру, тушила почти час, потом вынула и обжарила шкурку в горячем масле, чтобы она стала хрустящей и держала форму сосновой шишки. Это блюдо питает кровь, увлажняет сухость, укрепляет селезёнку и снимает отёки». А Вэй говорила очень подробно. Госпожа Цэнь молча слушала и думала: дети всегда такие — чуть что умеют, так и норовят похвастаться, готовы говорить без конца. Но она не возражала. Знать, из чего сделано, — спокойнее. Увидев сосновую шишку, она не стала есть это мясо, и теперь, когда услышала, поняла, что поступила очень мудро. По способу приготовления она догадалась, что использовали бадьян. Не то чтобы от этого станет плохо, но если не есть — на душе спокойнее. «Жареные фрикадельки называются «куриные сосны». Для них используют куриные бёдрышки. Кожу аккуратно снимают целиком, мясо рубят в фарш, добавляют яичный белок, крахмал, молотые кедровые орешки и соль…» У госпожи Цэнь перехватило дыхание. Что она услышала? Молотые кедровые орешки? Лу Чжи тоже очень удивился: «Там кедровые орешки? А я не почувствовал!» «Они перемолоты в порошок, — А Вэй, как бы невзначай, взглянула на госпожу Цэнь и, заметив, что её улыбка стала бледнее, продолжила: — Сформованные шарики обжаривают во фритюре, затем кладут в миску, добавляют жёлтое вино, соевый соус, ломтики зимних побегов бамбука, грибов сиитаке, имбирь и зелёный лук, а сверху кладут куриные кости и накрывают куриной кожей. Всё это готовят на пару. Перед подачей убирают кости и кожу, оставляя только шарики, побеги бамбука и грибы. Это блюдо согревает середину, укрепляет селезёнку и желудок». Лу Чжи слушал с интересом; на тарелке осталось несколько «куриных сосен». Он взял один, попробовал и сказал: «Кажется, и правда чувствуется лёгкий привкус кедровых орешков». Это «кажется» испортило цвет лица госпожи Цэнь ещё на два тона. К счастью, она не очень любит жареное и съела всего два-три шарика. Госпожа Цэнь незаметно сглотнула и постаралась не думать об этом. А Вэй перешла к тофу с восемью сокровищами. Это блюдо она готовила в день эксгумации для своей тёти. Услышав, что и туда добавлены молотые кедровые орешки, госпожа Цэнь застыла; хотя это длилось лишь мгновение, Лу Нянь заметила и тихо усмехнулась. «Мясные шарики с восемью сокровищами — примерно то же самое, что и тофу, только в них добавляют водные орехи, солёные огурцы и, конечно, кедровые орешки. Грибы сиитаке с креветками — используются морские креветки, в фарш добавляют порошок кедровых орешков. Это блюдо укрепляет печень и почки, выводит мокроту и возбуждает аппетит. Слоёные лепёшки — тесто замешивают на сахаре и свином жире, добавляют толчёные грецкие орехи, кедровые орешки и молочную пенку. Пекут на сковороде с двух сторон, чтобы они стали хрустящими». Услышав это, госпожа Сан всё поняла. Она уже пробовала подсунуть госпоже Цэнь кедровые орешки, поэтому сначала думала, что дело только в «мандаринке-белке» и «сосновых шишках». Но где там — в каждом последующем блюде, на вид совершенно не связанном с кедровыми орешками, они тоже были! Видели бы вы лицо госпожи Цэнь — белее белого! Чтобы казаться бодрее, госпожа Цэнь наложила много пудры, чтобы скрыть желтизну лица и синеву под глазами. В начале банкета это выглядело естественно, а сейчас, видимо, из-за душевного состояния, лицо её было мертвенно-бледным. Словно привидение увидела. Лу Цзюнь не заметил состояния госпожи Цэнь. Он с интересом слушал и спросил: «Что-то я много слышу про кедровые орешки. А в этом крабе в апельсине они тоже есть?» Как только он это сказал, глаза госпожи Цэнь сузились, и она невольно уставилась на пустой апельсин. «Я добавила, — бодро ответила А Вэй. — Это блюдо очень трудоёмкое: мы с поварихами с большой кухни столько крабов почистили. Хорошо, что сейчас крабы жирные, полные икры и молок. Смешать с порошком кедровых орешков, приготовить на пару — объеденье. Это блюдо активизирует кровообращение, лечит ушибы, укрепляет желудок и улучшает пищеварение, очищает каналы». Маркиз Динси, сияя, сказал: «Сегодня наша А Вэй очень постаралась. Панцири у крабов твёрдые, ты руки не поранила?» «Не беспокойтесь, я умею чистить крабов, — улыбнулась А Вэй. — Кедровые орешки — очень полезная вещь: «рассеивают ветер, увлажняют желудок и кишечник, при длительном употреблении тело становится лёгким, и старость не берёт». Поэтому я и приготовила вам банкет из кедровых орешков, чтобы вы жили долго и не старели!» Маркиз Динси был на седьмом небе от счастья, лицо его раскраснелось. Он был так горд, так рад! Ах! Завтра в присутствии кто-нибудь спросит, как он отпраздновал день рождения, — ему будет что рассказать! В последнее время из-за внезапно появившейся «любовницы» и «дочери» он перенёс много неприятностей. Хорошие знакомые подшучивали, недоброжелатели язвили, некоторые даже поговаривали подать на него докладную — старому лицу было некуда деться. После сегодняшнего вечера всё изменится! Пусть те, кто любит злословить, те, кто ищет неприятностей, — даже если у кого-то из домашних есть кулинарный талант, найдётся ли у них внучка, которая собственноручно приготовит такой банкет, вложив в него столько души и пожеланий долголетия? В Дороге тысячи шагов, справа и слева, он, маркиз Динси, будет самым уважаемым! «Слышите! — воскликнул маркиз Динси, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. — Слышите, как хорошо говорит!» Лу Нянь нарочно закатила глаза и скривила губы: «Слышим, велят вам подольше пожить». «Ах ты! — маркиз Динси погрозил ей пальцем, ничуть не сердясь. — Язык у тебя без костей, вечно язвишь!» «Чтобы приготовить такой банкет, нужны и умение, и почтительность, — вмешалась наложница Лю. — Маркиз, посмотрите, как госпожа воспитала барышню. Если бы она не заботилась о вас, разве позволила бы ей так стараться? Я выпью за вас ещё». Маркиз Динси, сияя, взял чашу, чокнулся с наложницей Лю и выпил до дна. Сюй Фудэ тоже уже поднимал тост, но, как бы ни важничал он за воротами, сегодня он впервые чувствовал себя по-настоящему зятем в резиденции. Пользуясь хорошим настроением маркиза Динси, он поспешно снова наполнил чашу: «Зять тоже выпьет за вас…» Когда кто-то начинал произносить тост, другие подхватывали. Маркиз Динси никому не отказывал и выпил ещё почти целый кувшин. За столом было шумно и весело, здравицы лились одна за другой. Госпожа Цэнь сидела с прямой спиной, но в голове у неё гудело. Она не разбирала слов, в ушах снова и снова звучало «кедровые орешки», «кедровые орешки» из уст А Вэй. В крабе с апельсином, который она считала самым безопасным, тоже оказался порошок кедровых орешков! Что это за уловка?! «Сосновые шишки», которых она больше всего опасалась, хоть и были приготовлены с добавлением бадьянового настоя, оказались единственным блюдом без кедровых орешков. Это была стратегия пустого города — ложь и правда перемешаны, и она не знала, как реагировать! Госпожа Цэнь глубоко вздохнула. В тот день, когда госпожа Сан принесла кедровые орешки в сад Осенней Лазури, госпожа Цэнь уже поняла, что Лу Нянь с дочерью заметили, что она их не ест. Но прошло уже немало времени, и из-за тех явных «мандаринки-белки» и «сосновых шишек» госпожа Цэнь никак не ожидала, что А Вэй устроит целый пир, добавляя их повсюду! «Мандаринка-белка» была явной атакой, а всё остальное — скрытыми стрелами! Всего лишь приготовила стол еды, а А Вэй умудрилась выстроить войска в боевой порядок! А она попалась в ловушку по полной! Чем больше госпожа Цэнь думала, тем сильнее её тошнило, в животе всё бурлило — невыносимо. Нарочно! Госпожа Цэнь украдкой метнула в А Вэй злобный взгляд. Этот «банкет долголетия» из кедровых орешков — маркиз от него в полном восторге, а на самом деле всё это было сделано нарочно, чтобы досадить ей! Лу Нянь, откинувшись на спинку стула, с удовольствием наблюдала за сменой выражений на лице госпожи Цэнь. Чтобы вкус не чувствовался заранее, А Вэй добавила очень мало порошка кедровых орешков. Но госпожа Цэнь выглядела так, будто съела не кедровые орешки, а муху, — её тошнило, но она вынуждена была терпеть, не смела жаловаться и должна была сохранять благодушный вид. Эта смена красок на её лице доставляла Лу Нянь такое удовольствие, что хотелось аплодировать. «Помнится, раньше в доме всегда были кедровые орешки, правда? — Лу Нянь приподняла уголок глаза и посмотрела на Лу Цзюня. — А Цзюнь бывало начистит целую пиалу и с таким старанием подносит своей драгоценной матери, ну просто…» Лу Цзюнь, услышав, повернулся к ней. Он не понял: хороший день, хорошая атмосфера, и с чего это Лу Нянь опять начала? «Я недавно как раз чистил, мать всегда любила кедровые орешки, — спросил он. — Что ты хочешь этим сказать?» «Хвалю тебя за почтительность, — усмехнулась Лу Нянь. — Даже родной сын не был бы таким почтительным». Родной сын, Лу Чи, молчал — он чувствовал, что что-то не так. Лу Мянь был ещё мал, учился усердно и с некоторыми способностями, но в сарказме и намёках взрослых он ещё не разбирался. Видя, что сегодня двоюродная сестра так обрадовала деда, он тоже захотел проявить почтительность. «Я почищу для бабушки, — с готовностью сказал Лу Мянь. — Бабушка, я вам почищу». Уголок рта госпожи Цэнь дёрнулся, она вынуждена была согласиться, а под насмешливым взглядом Лу Нянь, которая смотрела на неё как на представление, с каменным лицом, без тени улыбки, беззвучно выругалась: «Целый день только и знает, что строить такие подлые козни!» Лучше бы крушила её вещи и двор, как раньше, — в этом была хоть какая-то смелость! В это время две няньки внесли подносы. На них стояли фарфоровые чашки — по одной на каждого. А Вэй открыла крышку и сказала: «Последнее блюдо — клейкие шарики в сиропе. После вина — сладкое, чтобы успокоить желудок». Из клейкой рисовой муки, с начинкой из кунжута и свиного жира, небольшие, по две штуки на человека — в самый раз. При надкусывании вытекала начинка, в которой чувствовались слегка дроблёные кедровые орешки. «Вот именно! — удовлетворённо сказал маркиз Динси. — Банкет из кедровых орешков — с начала и до конца». Госпожа Цэнь держала ложку, пальцы её побелели от напряжения. Только что её заставляли есть незаметно, а теперь уже не скрывали — совершенно открыто. Перемешанные в начинке орешки невозможно было выбросить, как в «мандаринке-белке». Ей приходилось есть и видеть, что она ест. В сущности, она могла их есть. Немного кедровых орешков её не убьют, но они вызывали у неё отвращение! Отвращение к кедровым орешкам. Отвращение к методам Лу Нянь и её дочери. Позволить им так провести себя, проглотить эту обиду молча — это было даже хуже, чем съесть целую горсть кедровых орешков по собственной воле. Госпожа Цэнь не тронула шарики. Увидев, что Лу Мянь с аппетитом съел свои и хочет ещё, она сказала: «А Мяню так понравилось, иди к бабушке, эта чашка твоя». Лу Мянь обрадовался. А Вэй возразила: «Он уже и так много съел. Клейкий рис на ночь тяжело переваривается». Госпожа Цзянь, услышав это, сочла разумным и покачала головой Лу Мяню. Тому пришлось послушаться. Детям нельзя много, но разве кто-то из взрослых попросит у госпожи Цэнь две шарика? Её порцию не удалось передать, и пришлось, скрепя сердце, съесть самой под взглядами всех присутствующих. Кунжутная начинка была приторно-сладкой, и госпожа Цэнь с трудом проглотила. Глядя на довольную физиономию Лу Нянь, которая наслаждалась зрелищем, госпожа Цэнь почувствовала, что проглотила не шарики, а свою кровь и выбитые зубы! На столе почти ничего не осталось. Маркиз Динси после выпитого был в приподнятом настроении, много болтал, без конца. Госпожа Цэнь не выдержала: «Я устала, пойду». Сказав это, она, не позволив младшим провожать себя, велела няне Ли поддержать её, и они вышли из зала. Сквозняк ударил в лицо. Холодный, безжалостный. Госпожа Цэнь шла очень быстро, няня Ли была сама не своя, не смея вымолвить ни слова, боясь попасть под горячую руку. Вернувшись в сад Ханьюань, маленькая служанка проворно подала чай, но вид у неё был такой, словно она хотела что-то сказать, но не решалась. Няня Ли заметила это и, пока госпожа Цэнь не видела, тихо спросила: «В чём дело?» Служанка робко ответила: «Только что приходила няня Вэнь из сада Весеннего Сияния». «Зачем?» «Она сказала: не думала ли госпожа маркиза, откуда наследник узнал про суп из фениксового мозга…» Няня Ли вытаращила глаза: «Что?» Это услышала и госпожа Цэнь: «Что за шум?» Няня Ли, запинаясь, не решалась ответить, но, скрепя сердце, повторила. Госпожа Цэнь, выслушав, резко повернулась к глиняному горшочку, стоявшему на полке. В ушах снова и снова зазвучало «кедровые орешки». Она с недоверием посмотрела на него, потом не выдержала. Она подскочила, схватила горшочек, подняла его высоко и с силой швырнула на пол. Грохот — Под испуганный крик служанки осколки разлетелись в стороны. Няня Ли тоже перепугалась и замерла ни жива ни мертва. Госпожа Цэнь, зажав руками грудь, тяжело дышала, не отрывая глаз от растёкшейся по полу мази, с убийственным видом, словно перед лицом смертельной опасности.