Глава 84. Не поддавайтесь на их уловки!

Масляная лампа мигнула. Няня Ли, бледная как смерть, дрожащими губами хотела что-то сказать госпоже Цэнь, но не решалась. Пока она колебалась, снаружи раздался встревоженный голос: «Госпожа маркиза?» Няня Ли вздрогнула и только тогда окончательно пришла в себя. Она повысила голос и сказала тем, кто снаружи: «Рука не удержала, нечаянно разбила, ничего страшного». Затем она мгновенно понизила голос и, напряжённо, сквозь зубы, сказала служанке: «Убери. Что говорить, а что нет — ты знаешь». Служанка, всё ещё не оправившаяся от испуга, под суровым взглядом няни Ли испуганно закивала. Няня Ли больше не обращала на неё внимания и пошла поддерживать госпожу Цэнь. Госпожа маркиза была благородной, мягкой и доброй, она не могла швыряться вещами, и у неё не было для этого причин. «Вы присядьте, отдохните, сейчас всё уберут, не наступите на осколки…» — заставила себя успокоиться няня Ли. Госпожа Цэнь взглянула на неё, затем перевела взгляд на растёкшееся по полу лекарство. Она не знала, что это такое. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что подробные объяснения А Вэй во время банкета, наоборот, были ей даже приятнее. Нет, не так. Она вспомнила: когда А Цзюнь в первый раз принёс суп из фениксового мозга, он ясно рассказал рецепт и способ приготовления. Тогда она просто подумала, что этот глупый сын может быть таким внимательным и заботливым. А теперь, вспоминая, — ха! Да что мог знать А Цзюнь? Он просто повторял, как попугай, что ему сказали! А так как принёс это А Цзюнь, она с самого начала ничего не заподозрила и позволила Лу Нянь с дочерью водить себя за нос. Няня Ли, видя, что госпожа Цэнь не двигается, с трудом уговорила её присесть. Она помогла госпоже Цэнь умыться, уложила в постель и только тогда, вся в поту, перевела дух. Вернувшись в комнату, она увидела, что пол уже убрали, и не осталось и следа от разбитого горшка. Служанка стояла в стороне, очень смирная. Няня Ли, уставшая, не стала больше читать нотации, а только спросила: «Кто разбил?» Услышав вопрос, служанка подняла голову и, заикаясь, сказала: «Я… я нечаянно разбила». Няня Ли махнула рукой, отпуская её. Ночь уже была глубока. Потушив свет, няня Ли легла на канапе в соседней комнате. Надо сказать, она тоже уже несколько дней не высыпалась. Ночью госпожа маркиза часто просыпалась, и ей приходилось вставать, чтобы ухаживать за ней. Днём госпожа маркиза ещё могла немного поспать, а она, нянька, не могла позволить себе дневной сон. Раньше в саду Осенней Лазури у неё были помощники, а в саду Ханьюань людей стало меньше, к тому же настроение у госпожи маркиза было напряжённым, и по ночам она доверяла только ей. Она действительно выбивалась из сил. В конце месяца не было ни лучика лунного света, облака этой ночью были тяжёлыми — похоже, собирался снег. В темноте няня Ли, уже засыпая, смутно думала о том, что завтра непременно нужно снова уговорить госпожу маркизу: в саду Весеннего Сияния просто досаждают ей кедровыми орешками, и только. Но кто знает, что за ними кроется? И как это доказать? Верно, именно так! Человек ни в коем случае не должен терять самообладания. Няня Ли заснула. Её напряжённые нервы наконец расслабились, и от сильной усталости она спала очень крепко. Обычно, если у госпожи Цэнь что-то случалось, она сразу открывала глаза, но сегодня её словно накрыло — она не слышала ни звука. Пока её не разбудил страшный сон. Она открыла глаза… В тёмной комнате у стены, рядом с этажеркой, стояла тень, похожая на человека. Неподвижная, как свеча. «Матушки!» — завопила няня Ли, и весь сон как рукой сняло. Она вытаращилась на ту фигуру. Та, похоже, тоже испугалась и выругалась: «Чего орёшь?» Это был голос госпожи Цэнь. «Госпожа маркиза?» — няня Ли, спотыкаясь, вскочила, нащупала стол, зажгла масляную лампу — в комнате стало светло. Госпожа Цэнь, ослеплённая светом, зажмурилась: «Погаси!» Няня Ли уже всё разглядела, но, услышав приказ, инстинктивно подчинилась. Снова наступила тьма, и из-за резкой смены освещения она стала ещё гуще. «Что с вами? — спросила няня Ли, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Если вам что-то нужно, позвали бы меня, зачем вставать сами? В темноте неудобно, ещё ушибётесь…» «Я хочу посмотреть на суп из фениксового мозга», — сказала госпожа Цэнь. Няня Ли опешила: «Разве вы его не разбили?» «А куда делось то, что разбили? — спросила госпожа Цэнь. — Отнесите кому-нибудь, пусть узнают, что там на самом деле! Иначе я не успокоюсь». «Что там может быть? — горько усмехнулась няня Ли. — Наверняка опять кедровые орешки. Даже если вы узнаете, что вы сможете сделать? Пойдёте упрекать наследника? Или в сад Весеннего Сияния? Госпожа маркиза, послушайте меня, они знают только одну сторону, а не всю правду. Если вы поднимете шум, вы как раз попадётесь в их ловушку! Тогда госпожа спросит вас с издёвкой: «С каких это пор вы перестали есть кедровые орешки?» Что вы ответите?» Няня Ли выражалась ещё мягко. Зная характер госпожи, она была уверена, что та в девяти случаях из десяти скажет: «Что за нечистые дела вы сделали, что даже кедровых орешков боитесь?» Госпожа Цэнь молчала. Зрение няни Ли ещё не восстановилось, и ей казалось странным говорить в темноту — по коже побежали мурашки. Она потерла руки: «Что они могут сделать? Самое большее — досадить кедровыми орешками или разгромить двор. Если бы у них были доказательства, зачем бы они всё это устраивали? Ни в коем случае не поддавайтесь на их уловки!» «Тьфу! — после долгого молчания мрачно сказала госпожа Цэнь. — Что ты знаешь? Легко тебе говорить!» Няня Ли перевела дыхание. Что она знала? Она знала очень много. Она знала, как умерла госпожа Бай, знала, что случилось с Тао Юйчуанем, и знала, как господин Тао лишился должности и вся семья покинула столицу… Она была старой служанкой семьи Цэнь, прислуживала госпоже Цэнь уже более тридцати лет! До того как семья Цэнь разбогатела, у них не было слуг. После того как великий хранитель Цэнь получил должность, в доме появились некоторые признаки чиновничьего быта, и они купили несколько человек. Няня Ли была среди них. Она была молодой вдовой, которую ни в семье мужа, ни в своей не хотели держать, и она сама себя продала. Не будучи особо смышлёной, она не пользовалась большим расположением хозяев, ей поручали только мелкие дела, и в конце концов её отправили прислуживать племяннице господина Цэня. По сути, никакого будущего! Ей это не нравилось, и та племянница тоже была недовольна, и тогда… Няня Ли служила госпоже Цэнь столько лет и больше всего ценила в ней то, что за спиной она была жестока, а в лицо — кротка. Бывают люди, которые, совершив убийство, боятся, не могут ни есть, ни спать. Госпожа Цэнь не такая: она ела и пила, наслаждалась жизнью, и хотя была настоящей убийцей, её никогда не уличали. Только одна госпожа постоянно кричала об этом, но кто станет обращать внимание на пустые обвинения ребёнка? Кто бы мог подумать, что бессонница и потеря аппетита придут, но с опозданием в тридцать лет. В эту ночь няне Ли не удалось переубедить госпожу Цэнь, но, к счастью, та не настаивала. Они промаялись почти две кэчэни, и наконец госпожа Цэнь легла в постель. Няня Ли тоже легла, но, хотя она устала, заснуть не могла. Наутро она кое-как встала. Она с трудом занималась делами и сквозь туман услышала вопрос: «Съезди в семью Цэнь, спроси у дяди, вымерла ли семья Тао до конца?» Няня Ли чуть не подпрыгнула: «Зачем вам это? Зачем вам о них думать? Если вы не будете о них вспоминать, и великий хранитель не будет…» Госпожа Цэнь молчала, только смотрела на неё мрачными глазами. В комнате больше никого не было, и няня Ли, скрепя сердце, стиснула зубы: «Тао Юйчуань умер, захлебнувшись рвотными массами после выпивки — медик подтвердил; Тао Юйлинь проиграл кучу денег, подведя отца, и тот лишился шапки. Эти дела совершенно ясны!» Спустя много лет няня Ли помнила всё очень хорошо. У госпожи Цэнь была помолвка с Тао Юйчуанем. Сначала она не возражала, пока однажды не спросила няню Ли: «В доме секретаря разве могут быть в изобилии сладости и леденцы?» Няня Ли сначала не поняла, но, съездив с госпожой Цэнь несколько раз в резиденцию маркиза Динси, поняла. «Небо и земля! — сказала госпожа Цэнь. — Почему она может? А я нет?» Недовольная, госпожа Цэнь сказала Тао Юйчуаню, что любит кедровые орешки. Как раз наступил Новый год, и Тао Юйчуань, имея законное основание, пришёл в дом с подарками, среди которых был большой свёрток кедровых орешков. Молодым людям разрешили посидеть в маленькой гостиной и поговорить. Тао Юйчуань услужливо чистил орешки, съел несколько штук сам, как она и велела, а остальные отдал ей. В тот же день госпожа Цэнь заметила, что у Тао Юйчуаня покраснела шея и он всё время чесал руки. Сначала она подумала, что он просто нервничает, но потом, обдумав, спросила у няни Ли: «Может, он не может есть кедровые орешки?» «Может быть, — слышала о подобном няня Ли. — Я знаю людей, которые не могут есть арахис». Тогда она просто приняла это к сведению, но через два месяца госпожа Цэнь собственноручно приготовила блюдо — варёную баранину и пирожные из зелёной фасоли — и отправила их госпоже Тао в подарок на день рождения. К баранине прилагался соус из соли, тмина и перца, перемолотых в мелкий порошок, с добавлением порошка кедровых орешков и видимых кусочков арахиса — очень ароматно. В пирожных из зелёной фасоли вкус лилии полностью заглушал маслянистый аромат кедровых орешков. Тао Юйчуань любил баранину и пирожные, ему наверняка понравится. Няня Ли не стала её отговаривать. Увидев богатство резиденции маркиза Динси, кому бы понравилась семья Тао? Госпоже Цэнь не нравилось, и ей тоже. Тао Юйчуань умер. Умер чисто, не доставив госпоже Цэнь никаких хлопот. Только старшие в семье Цэнь вздохнули и сказали, что придётся искать другую партию. Через полгода умерла и госпожа Бай — от хронического отравления ядовитым анисом, болела около месяца, а потом ещё одна сильная доза — и всё. Никто не заметил подвоха, кроме господина Цэня. Когда госпожа Цэнь сама предложила стать второй женой маркиза и попросила дядю помочь, господин Цэнь понял — две жизни. «Я могу понять, а вдруг поймёт и семья Тао? Думаешь, раз ты вышла замуж за маркиза, то семья Тао не посмеет с тобой тягаться? Ты убила их самого многообещающего сына — они пойдут на всё! Доказательства? Господин Тао — чиновник в Управлении кадров! У него хорошие отношения с начальством! В чиновничьей среде есть много способов сделать так, что ты не сможешь даже пожаловаться!» Когда господин Цэнь ругался, няня Ли была рядом. У неё тогда упало сердце: раз её допустили такое слышать, значит, она уже покойница. Но госпожа Цэнь ответила: «Значит, у вас тоже есть способы, чтобы семья Тао замолчала». Господин Цэнь согласился. Вскоре Тао Юйлинь, который никогда раньше не играл в азартные игры, начал сорить деньгами в Ваньбаолу, влез в долги. Отец расплатился, но на него поступила докладная, и государь лишил его звания. Через три с лишним месяца этой семьи больше не было в столице. Как всё чисто! Няня Ли никак не могла понять, почему спустя столько лет, несколько десятилетий, госпожа маркиза вдруг… Два с лишним года назад ей приснился кошмар: Тао Юйчуань с открытыми глазами, и, боясь, что во сне она начнёт болтать лишнее, она, сославшись на кашель, «выгнала» маркиза в передний кабинет и перестала есть кедровые орешки. «Не поддавайтесь на их уловки!» — уговаривала няня Ли. Госпожа Цэнь, держась за налитый тяжестью лоб, мрачно смотрела. Няня Ли не посмела больше уговаривать, потому что пришла наложница Лю. Эта женщина была разведчиком госпожи! Разведчик, обладающая острым зрением, вышла из сада Ханьюань и отправилась в сад Весеннего Сияния, где сказала Лу Нянь и А Вэй: «Горшочка с супом из фениксового мозга на прежнем месте нет». «Должно быть, она его разбила», — сказала Лу Нянь в хорошем настроении. А Вэй тоже улыбнулась: «И хорошо. Звездчатый анис очень ядовит. Если бы она съела его до пены изо рта и умерла, это было бы слишком легко для неё». У госпожи Цэнь и так были проблемы со сном, а после нескольких дней приёма супа из фениксового мозга с добавками симптомы хронического отравления должны были быть достаточно серьёзными. А уж после вчерашнего банкета из кедровых орешков… Лу Нянь сказала: «Купи сегодня побольше кедровых орешков, пусть Лу Мянь хорошенько проявит себя как почтительный внук». В тот день няня Ли выбилась из сил. Сначала почтительный внук Лу Мянь принёс большую миску очищенных кедровых орешков — ребёнок всем сердцем хотел заслужить похвалу бабушки. Госпожа Цэнь очень любила этого умного внука и не хотела разочаровывать его ясный, полный любви взгляд. Она съела целую горсть. Как только Лу Мянь ушёл, госпожа Цэнь выпила три чашки чая, но не смогла заглушить маслянистый привкус. Она, потеряв всякое достоинство, села у ночного горшка и её вырвало. Кое-как откашлявшись, она в ярости прокляла Лу Нянь: «А Мяню сколько лет? Она использует детскую почтительность для таких дел! Злодейка!» А потом пришёл ничего не подозревающий Лу Цзюнь и принёс новый суп из фениксового мозга. «Я слышал, что предыдущий случайно разбили, вот и принёс ещё». Госпожа Цэнь уставилась на Лу Цзюня и, скрежеща зубами, спросила: «Кто тебе его дал?» После расспросов Лу Цзюнь сказал правду: «Муж Цзю Нян. Сначала он мне очень не нравился, но, видя, как он хорошо относится к Цзю Нян и к вам, матушка, проявляет почтительность, я немного изменил о нём мнение. К тому же я наводил справки в лечебницах — суп из фениксового мозга лучше всего помогает от затяжного кашля. Сюй Фудэ знает о нём, потому что у Цзю Нян тоже кашель. Он говорил мне, что с тех пор, как она начала ежедневно принимать это лекарство, ей стало значительно лучше». Госпожу Цэнь этим проявлением «почтительности» словно обухом по голове ударили. Она чуть было не спросила, знает ли он, что за спиной Сюй Фудэ стоит Лу Нянь. Но спросить нельзя, и отказаться нельзя. Суп из фениксового мозга с кедровыми орешками, подаренный той, кто «всегда» любил кедровые орешки, — кто бы его ни подарил, формально всё правильно. Госпожа Цэнь продолжала терпеть неудачи, её настроение ухудшалось, характер портился. После того как в первую ночь её напугала фигура у стены, следующие ночи её будили каждые две-три кэчэни. «Неужели в саду Весеннего Сияния опять мясо тушат? Такой сильный запах бадьяна!» «Только что кто-то стоял за окном, я видела тень». «Ты говорила? Я слышала голоса». «Почему у меня болит живот? С ужином что-то не так?» «Мне хочется пить, налей воды. Нет, не воды, подогрей немного вина». … Няня Ли, встревоженная и напуганная, в первых лучах рассвета с тяжёлой головой подумала: «Всё пропало». Если так пойдёт дальше, у госпожи маркиза скоро начнутся серьёзные проблемы. Возможно, до этого она, няня Ли, сломается от такой жизни.