Глава 85. О почтительный сын, ты принесёшь чай и лекарство?

Госпожа Цэнь заболела. На этот раз болезнь, казалось, началась бурно. Няня Ли кое-как дождалась утра и обнаружила, что госпожа Цэнь не может встать. Она потрогала её лоб и вскрикнула. Он был горячим. Сад Ханьюань был не таким просторным, как сад Осенней Лазури. После переезда госпожа Цэнь отменила ежеутренние и ежевечерние приветствия младших. Только наложница Лю, ссылаясь на правила, приходила каждый день — иногда один раз, иногда четыре-пять. Из-за того, что госпожа Цэнь держалась с достоинством и вежливо принимала наложницу Лю, не было никакой возможности для резких действий. Няня Ли, при всей своей любви к интригам, не могла вести себя грубо перед новой наложницей, и та беспрепятственно наблюдала за бытом госпожи Цэнь. В последнее время они терпели немало мелких пакостей. Так было и сегодня. Не успела няня Ли пригласить лекаря, как наложница Лю привела госпожу Сан. Лекарь прибыл. Госпожа Цэнь немного пришла в себя и, откинувшись на подушки, отдыхала с закрытыми глазами. Няня Ли, пользуясь случаем, излила душу: «Госпожа наследника, госпожа маркиза столько лет прожила в саду Осенней Лазури, внезапная смена места очень сказалась на ней. Зимой и так тяжело, а госпожа маркиза ещё и не спит, что окончательно подорвало её здоровье. Вы, случайно, не замечали, что в саду Весеннего Сияния часто по ночам тушат мясо? Запах очень сильный». Госпожа Сан, с озабоченным видом, но уклончиво, сказала: «Да, непривычка — это проблема, но сад Осенней Лазури сейчас действительно непригоден для жизни. Если переезжать в другой сад, придётся привыкать заново, так что пусть пока остаётся здесь. Что касается здоровья — нужно слушать, что скажет лекарь. Не волнуйтесь. А что до сада Весеннего Сияния… — Госпожа Сан тяжело вздохнула, показывая свою беспомощность: — Состояние госпожи всем известно. Всего лишь тушёное мясо…» Тут она многозначительно посмотрела на няню Ли: «Лучше, чем если бы она сходила с ума, не так ли?» У няни Ли от злости сжало грудь. Хорошо, хорошо! Все перестали притворяться, да? До возвращения госпожи в столицу госпожа наследника не осмеливалась так нагло себя вести! Теперь, когда впереди эта парочка безумных матери с дочерью, истинное лицо госпожи наследника тоже проявилось. Казалось бы, золовка и невестка не очень близки, а на самом деле — одного поля ягоды! Няня Ли не стала больше слушать уклончивые речи госпожи Сан и сосредоточилась на наставлениях лекаря. Лекарь выписал рецепт. Госпожа Цэнь, охрипшим голосом, сказала: «Я обычно принимаю ещё кое-какие общеукрепляющие средства. Не будет ли конфликта?» Няня Ли, поняв намёк, поспешно принесла глиняный горшочек: «Вот этот суп из фениксового мозга». Лекарь открыл его, понюхал, попросил разрешения, соскоблил немного и попробовал. Наложница Лю стояла в углу и молча смотрела. На следующий день после дня рождения маркиза тот горшочек исчез. Они догадались, что его разбили, и по старой схеме через наследника прислали новый. Этот горшочек и стоял перед ними. Насколько знала наложница Лю, этот суп был совершенно чистым, без каких-либо примесей. И действительно, лекарь не почувствовал ничего подозрительного и, кивнув, сказал: «Кедровые орешки, грецкие орехи, белый мёд — этот суп из фениксового мозга приготовлен очень искусно. При затяжном кашле госпожи маркиза этот рецепт не повредит и с другими лекарствами не конфликтует». Услышав это, няня Ли сухо улыбнулась, быстро взглянула на госпожу маркиза и спросила снова: «А бывает суп из фениксового мозга, приготовленный на костном мозге?» «Бывает, — кивнул лекарь. — Костный мозг, белый мёд, с добавлением абрикосовых косточек, грецких орехов, ямса — это тоже рецепт от кашля». Лицо госпожи Цэнь стало ещё хуже, почти без капли крови. Что тут ещё можно было не понять? Это и был тот самый рецепт, который она слышала от А Цзюня! В саду Весеннего Сияния продавали под видом одного другое, обманули А Цзюня, а через него и её! Даже ничего не подозревавшая госпожа Сан начала понимать. Госпожа маркиза, которая так не любит кедровые орешки, по незнанию принимала их в составе лекарства… Подменить состав — А Вэй оказалась большим мастером! Госпоже Цэнь требовался покой. В саду Ханьюань поставили маленькую печь для варки лекарств. Няня Ли руководила прислугой, а сама то и дело бывала при госпоже Цэнь. Днём госпожа Цэнь была не такой подозрительной, как ночью, но разговаривать с ней было по-прежнему трудно. «Я не выношу шума. Пусть во дворе всё делают тихо». «Этот рецепт ты отнеси в несколько лечебниц в городе, пусть другие лекари посмотрят. Нельзя, чтобы меня снова обманули». «И травы для отвара ты сама купи. Каждую тщательно проверь, чтобы опять не подсунули что-то». «Сама съезди к моему дяде. Меня не оставляет беспокойство о семье Тао…» Няня Ли не знала, соглашаться или нет. По её мнению, прислуга и так ходила на цыпочках, боясь лишний раз вздохнуть, — как они могли мешать отдыхающей в комнате госпоже? Рецепт и травы, конечно, важны, но не до такой же степени, чтобы няня Ли сама за всем следила. Если всё делать самой, как выдержать? Не то чтобы она ленилась, просто госпожа маркиза не могла обходиться без неё, особенно без неё, няни Ли. Стоило ей выйти за дверь по делу, как через полчаса госпожа маркиза уже начинала её искать. В общем, всё это были душевные болезни. Но няня Ли не смела ослушаться и сначала пообещала. Под вечер приехала навестить больную Цэнь Лан. «У неё хороший нюх на новости», — сказала Лу Нянь, выплюнув шелуху от семечек и неторопливо вытирая руки. А Вэй дала ей чаю прополоскать рот: «Князя не обманешь. Семья Сюэ вряд ли отделается одним Сюэ Бо. Господину Сюэ сейчас не до того, он вцепится в соломинку». Соломинкой был великий хранитель Цэнь, но началось всё с отнятия агентства и с госпожи Цэнь. Лу Нянь залпом выпила чай и, позвав А Вэй, сказала: «Пойдём, встретимся с ней». В саду Ханьюань госпожа Цэнь, больная, с недовольным видом смотрела на непрошеную гостью: «Чего тебе надо?» Цэнь Лан, которую ругали и муж, и свёкор, которая плакала дома, а потом получила нагоняй от великого хранителя Цэня, была не в духе. «Тётя, это вы мне скажите, — возразила Цэнь Лан. — В конце концов, это вы мне создали проблемы. Мы обе из семьи Цэнь, я знаю, что у меня не хватает способностей, я не такая, как вы, — жена маркиза, которая приносит честь семье. Но я и неприятностей семье не доставляла! А вы, тётя, из-за каких-то наложниц заставили семью Сюэ лезть в драку, и теперь Сюэ Бо арестован, в семье Сюэ паника, а вы тут ни при чём?» Госпожа Цэнь, привыкшая быть мягкой, с родственниками, особенно с теми, кто приходит её упрекать, мягкой не была. Будучи больной и в плохом настроении, услышав упрёки Цэнь Лан, она холодно сказала: «А Чжань говорил, что ты обижена, что не можешь поднять голову перед господином Сюэ. Я думала, ты слабая, а ты, оказывается, умеешь говорить! Кто такой этот Сюэ Вэньюань? Для него большая честь подавать туфли семье Цэнь! Если бы не семья Цэнь, был бы он заместителем начальника? Я велела А Чжаню сделать дело, он поручил его Сюэ Бо. А тот так всё испортил, что теперь у меня самой куча проблем! Я ещё не требовала объяснений от семьи Сюэ, а ты уже прибежала! Ты, вышедшая замуж за неровню, не можешь управлять семьёй мужа — сама и разбирайся! Не смей тут командовать!» Цэнь Лан, скрежеща зубами, сказала: «Я не могу управлять семьёй мужа, а вы сможете справиться с падчерицей?» В этот момент снаружи поспешно доложили, что пришли госпожа и двоюродная барышня. Госпожа Цэнь, и так горевшая в лихорадке, почувствовала, как её окатили ледяной водой. Сдерживаясь, она сказала: «Не создавай мне проблем!» Она тихо выругалась на Цэнь Лан, обмякла и легла в постель, изображая болезненный вид. Лу Нянь, широким шагом, вошла в комнату и села. «Ты зачем пришла?» — спросила она у Цэнь Лан. «Тётя больна, я пришла навестить, — ответила Цэнь Лан. — А ты зачем?» «Я пришла посмотреть на тебя, — Лу Нянь приподняла бровь, с интересом. — Ты одна пришла? Сюэ Чэнцю сегодня не приехал с тобой?» Цэнь Лан опешила: с чего вдруг она спрашивает о её муже? Лу Нянь, подперев рукой подбородок, с улыбкой посмотрела на неё: «В прошлый раз, когда он приезжал в резиденцию по делам с отцом, я мельком его видела. Он хорошо сложён, я была очень довольна». Цэнь Лан моргнула, только тогда поняв, что имела в виду Лу Нянь. Её лицо сменило цвет с белого на зелёный, а затем с зелёного на красный: «Ты сошла с ума?» Лу Нянь рассмеялась: «Как думаешь, сошла или нет?» «Он твой зять!» — у Цэнь Лан даже нос вспотел от злости. «Чего ты волнуешься? — Лу Нянь взглянула на неё и хмыкнула. — У меня всего одна сестра — Цзю Нян. А ты… С натяжкой тоже можно считать сестрой — двоюродной, со стороны мачехи. Сюэ Чэнцю — мой зять, это правда, и моя двоюродная сестра пока жива-здорова, но кто знает? Может, она умрёт в следующем месяце или через месяц? Тогда Сюэ Чэнцю станет вдовцом. Вдова и вдовец — никто никого не обидит. Кстати, я не в первый раз теряю сестру. Лу Сы умерла много лет назад». Цэнь Лан подняла руку, указывая на Лу Нянь дрожащим пальцем. Она не была сильна в красноречии, и, столкнувшись с такой бессмыслицей и угрозами, тем более не знала, как ответить. От злости она не могла вымолвить ни слова. Лу Нянь, которой Цэнь Лан была неинтересна, с самого начала нацелилась на госпожу Цэнь. Даже не взглянув на дрожащую от злости Цэнь Лан, Лу Нянь перевела взгляд на госпожу Цэнь. Её чёрные, как смоль, глаза были подобны ножам: «Как думаешь? Если нет возможности, нужно её создать. В этом деле у тебя больше всего опыта». Госпожа Цэнь встретила взгляд Лу Нянь. Зимним днём в комнате было так темно, что даже пришлось зажечь лампы. В свете ламп черты лица госпожи Цэнь, скрытой пологом кровати, были видны наполовину, и она казалась злобным шакалом. Лу Нянь облизала зубы: «В резиденции маркиза лучше, чем где-либо, не так ли? Быть невесткой в чиновничьей семье — это же не то, что быть женой чиновника, не так ли?» «Не надо так, — голос госпожи Цэнь был сухим, как старая древесина. — Действуй открыто, не пользуйся тёмными методами!» «Что ты имеешь в виду? — с интересом спросила Лу Нянь. — Подстроить ограбление груза, чтобы отнять агентство? Обманом забрать деньги и лекарства, которые отец и семья матери собирали мне на спасение? Годами воровать из приданого моей матери?» Лу Нянь не стала упоминать убийства, а прямо сказала Цэнь Лан: «На твоём месте я бы не надеялась на эту эгоистичную тётю. Сюэ Бо не выдержит, и семью Сюэ тоже затянет, а ты всё ещё надеешься, что семья Цэнь вытащит семью Сюэ. В этом ты уступаешь своей тёте! Я научу тебя: разводись, отделяйся и быстро возвращайся в семью Цэнь. Погибнет семья Сюэ, а не семья Цэнь. Твой дед — великий хранитель, разве его можно так легко задеть? Спасать уже не стоит, а защитить себя для вашей семьи Цэнь — проще простого». Покрасневшие от злости глаза Цэнь Лан широко раскрылись, её словно громом поразило, она смотрела на Лу Нянь и долго не могла прийти в себя. «Что? — с улыбкой спросила её Лу Нянь. — Сюэ Чэнцю так заворожил тебя, что жалко с ним расставаться? Когда грянет беда, каждый сам за себя. Не улетишь — сгинешь». С этими словами Лу Нянь, довольная собой, откинулась на спинку стула и смотрела на Цэнь Лан, как на представление. Цэнь Лан, чувствуя на себе её взгляд, взмокла от страха. Она вдруг вскочила и, не говоря ни слова, выбежала вон. Госпожа Цэнь, увидев это, поспешно подала знак няне Ли. Она боялась не этого, а того, что Цэнь Лан в своей растерянности наделает глупостей. Если Цэнь Лан хоть на мгновение задумается о разрыве, то на что тогда рассчитывать семье Сюэ? Конечно, великий хранитель Цэнь не даст себя затянуть, но чем меньше проблем, тем лучше. «Она ушла, — госпожа Цэнь, вцепившись в одеяло, с силой сжала его и сказала Лу Нянь: — Ты тоже можешь идти. Нечего тут спектакли устраивать». Лу Нянь встала, подошла к кровати и, наклонившись, посмотрела на госпожу Цэнь: «Тао Юйчуань, моя мать, кедровые орешки, ядовитый анис… В прошлый раз я тебе говорила: на всё, что сделано, есть доказательства. Управление усмирения смогло вскрыть гроб госпожи Цзинь. Как думаешь, смогут ли они вскрыть гроб Тао, найти доказательства, а потом вскрыть и гроб моей матери?» На тыльной стороне ладони госпожи Цэнь вздулись вены. В один миг страх и гнев хлынули из её сердца, ударив в голову. Оставив слова «действуй открыто», Лу Нянь с улыбкой ушла. Няня Ли, проводив Цэнь Лан, вернулась и увидела госпожу Цэнь, сидящую на кровати. Она была мокрая, словно её вытащили из воды, губы посинели. «Госпожа маркиза…» Через некоторое время госпожа Цэнь перевела взгляд и спросила: «Что они делают?» Няня Ли поняла вопрос: «Госпожа вернулась в сад Весеннего Сияния, а двоюродная барышня пошла к наследнику — наверное, к госпоже наследника». Госпожа Цэнь тяжело задышала и с силой ударила по кровати. На следующий день. Госпожа Цэнь, увидев толпу у своей постели, поняла, что значит «действовать открыто». Наложница Лю выглядела озабоченной. «Я пришла утром и слышала, что кашель у госпожи маркиза усилился. Эту болезнь нужно лечить, и днём, и ночью нужно быть внимательными. Я вижу, что няня Ли тоже устала. Разве может один человек ухаживать за госпожой маркизой? Няня Ли, не геройствуйте. Все знают, как вы стараетесь, но здоровье госпожи маркизы важнее. Если другие не могут, я сегодня ночью подежурю». У няни Ли голова шла кругом. Она и прошлой ночью, конечно, не выспалась, и мысли были не такими ясными, как обычно. Она выслушала, как наложница Лю на себя всё берет, и только тогда опомнилась и начала отказываться. «Наложница, как можно вас беспокоить? Если я, старая, не справлюсь, есть и другие, кто раньше прислуживал госпоже маркиза, они помогут…» Лу Нянь сидела в стороне. Она пришла со своей горстью арахиса и с удовольствием его щёлкала: «Такая мелочь — одна нянька не справляется, и уже наложница должна ухаживать за больной. Незнающие подумают, что эта госпожа маркиза совсем старая и вот-вот умрёт». Лу Цзюнь, сидевший рядом, молчал, но, услышав эту язвительность, не выдержал: «Наложница уважает мать и хочет заботиться о ней, а ты всё в негативном свете…» «А что? — Лу Нянь закатила глаза. — Не нравится, как я говорю? Тогда давай, о почтительный сын, ты и прислуживай!» Как только она это сказала, все взгляды устремились на Лу Цзюня. Лу Цзюнь, не задумываясь, ответил: «Я и буду. Ухаживать за родителями — долг детей». Няня Ли, услышав это, испугалась: «Как это можно? Наследник, здесь есть я, вы не должны…» Не успела она договорить, как Лу Чи, опередив Лу Цзюня, перебил её: «Старший брат прав. Мы с братом будем дежурить по очереди. Няньки нам помогут, много сил мы не приложим». Братья быстро договорились. Лу Нянь бросила в рот арахис, и он громко хрустнул. А Вэй, улыбаясь, достала из мешочка ещё горсть и подложила Лу Нянь.