Глава 99. Готовьтесь к докладной от цензора!

Повозка ехала по дороге в город. После снегопада дорога была грязной, скорость снизилась, и её трясло. Госпожа Сун перебирала чётки, её тело раскачивалось из стороны в сторону. Няня изо всех сил старалась её поддержать, но несколько раз ноги старой госпожи всё равно ударялись о сидевшего напротив великого хранителя Цэня. Великий хранитель Цэнь, с бесстрастным лицом, сказал: «В повозке не читай молитв». Рука госпожи Сун замерла, и она тихо спросила: «Что будем делать с делом А Янь?» «Не твоя забота», — ответил великий хранитель Цэнь. Услышав это, госпожа Сун тихо вздохнула. Этот вздох раздражал его. Проще говоря, если бы его дети и племянники были способными, семья Цэнь не была бы такой, какая есть. Если бы внуки были полезны, он бы не волновался всё больше с возрастом. Подумав об этом, великий хранитель Цэнь сказал госпоже Сун: «Через несколько месяцев А Му будет сдавать экзамены. Нужно обратить на него больше внимания. Из всех детей в семье он больше всего похож на меня». Госпожа Сун нахмурилась, но тут же расслабилась: «В молодости вы всегда говорили, что заниматься наукой нужно постоянно, что успех приходит от ежедневного труда, и нельзя надеяться на удачу в последний момент. Если А Му сдаст экзамены, значит, он и раньше усердно занимался. Разве можно за последние два-три месяца изменить судьбу? Кстати, я не беспокоюсь о его учёбе. Вы, господин, больше всех его цените и постоянно занимаетесь с ним, основа у него хорошая. Я беспокоюсь о другом. А Янь только что… Господин, она что-то знает?» Великий хранитель Цэнь сжал губы и холодно сказал: «Какие ещё у А Му могут быть дела? У него с А Янь нет никаких отношений. Что она может знать? И ты не суйся не в своё дело. Главное — это весенние экзамены А Му». Госпожа Сун опустила веки, медленно надела чётки обратно на запястье и только тогда ответила: «Да». Затем она отвернулась, чтобы не видеть великого хранителя Цэня, закрыла глаза, глубоко вздохнула и медленно выдохнула, с трудом сдерживая презрение. Ей совсем не нравился Цэнь Му. Вечером повозка вернулась в резиденцию великого хранителя. Великий хранитель Цэнь вышел первым и увидел почтительно ожидавшего в стороне Цэнь Му. Он спросил: «Ты тоже только что вернулся? Где был?» Цэнь Му ответил: «Я слышал, у старшей сестры плохое настроение, и купил её любимых сладостей». «Не обращай на неё внимания! Она просто спятила! — при упоминании Цэнь Лан великий хранитель Цэнь рассердился, но с внуком заговорил мягче. — Потом зайди в кабинет, дед проверит твои успехи. Весенние экзамены близко, нельзя расслабляться». Цэнь Му согласился и почтительно поклонился вышедшей из повозки госпоже Сун: «Бабушка». Госпожа Сун окинула его взглядом. Цэнь Му было чуть за двадцать, ростом невысок, чертами лица он очень напоминал великого хранителя Цэня, и когда улыбался, вызывал симпатию. Но ей он был несимпатичен! Когда Цэнь Му ушёл вслед за великим хранителем Цэнем, госпожа Сун, опираясь на руку няни, направилась во внутренний двор. На полпути её встретила жена старшего сына, госпожа Юй, и они пошли вместе. Госпожа Сун, полная злости, не могла не упрекнуть невестку: «Господин опять взялся наставлять Цэнь Му. Скажи, ты теперь не жалеешь?» Госпожа Юй неловко улыбнулась. Госпожа Сун, стиснув зубы, добавила: «Ты просто бездарна!» Цэнь Му был внуком от наложницы. Если бы ребёнка родила наложница, признанная в семье, госпожа Сун, даже если бы он был неродным, отнеслась бы к нему с некоторой заботой. Он не мог сравниться с родным внуком, но это не вызывало бы отвращения. Но этот Цэнь Му? Цэнь Му был сыном её старшего сына Цэнь Жуя от наложницы. Та женщина пришла в дом с месячным ребёнком и стала утверждать, что это дитя А Жуя. А Жуй, услышав это, опешил, а потом сказал, что у них были отношения примерно дней десять-полмесяца, но они давно закончились, и он не знал, что она беременна, и тем более не знал, что она родит. В таких запутанных делах, по мнению госпожи Сун, нужно было просто выгнать её вон. Но та женщина была очень скандальной, и стоило на мгновение упустить её из виду, как она уже бежала в управу жаловаться, что сын великого хранителя сначала соблазнил, а потом бросил, и даже родного сына не признаёт. От этого у госпожи Сун голова шла кругом. В конце концов, вернувшийся великий хранитель принял решение: раз уж были отношения, то нужно признать. Госпожа Сун, скрепя сердце, признала этого внука от наложницы и его мать. «Признать признали, ничего не изменишь, — ворчала госпожа Сун. — А ты, вместо того чтобы твёрдо установить для этой дряни правила, ещё и разболелась! Эта лиса с ребёнком пришла, а ты, бедная, чуть не отдала ей своё место! Просто беда!» Госпожа Юй опустила голову. Когда она обручилась с Цэнь Жуем, её свёкор только начинал свою чиновничью карьеру, и семьи были равны, никто никого не превосходил. Обычная чиновничья семья, они были помолвлены с детства, можно сказать, выросли вместе. Она думала, что до свадьбы они любят друг друга, а после будут жить в согласии, но откуда же ей было знать, что через шесть-семь лет какая-то молодая женщина принесёт сына и заявит, что это от её мужа? Она была так потрясена, что не могла прийти в себя. После рождения А Чжаня её здоровье и так не восстановилось, а тут ещё и обида, так что всё усугубилось, и она пролежала в постели больше десяти лет. Только в последние несколько лет, когда дети выросли и поженились, она постепенно пришла в себя и поправилась. «Вы правы, — сказала госпожа Юй. — Тогда я просто зациклилась. Теперь я понимаю, что нет ничего важнее детей. Моя тогдашняя болезнь подвела детей и вас заставила поволноваться. Если бы вы не защитили их и не позаботились о них, неизвестно, как бы сложилась жизнь у этих троих». При этих словах госпожа Сун тоже огорчилась. Жалко ей было своих родных двух внуков и внучку! Они чуть не лишились матери в раннем возрасте! Отец попал под влияние дряни, родная мать была так больна, что не могла заботиться о себе, и госпожа Сун, жалея их, чувствовала себя бессильной. В то время у неё был поздний ребёнок, который был всего на четыре года старше её старшего внука Цэнь Туна. Она растила позднего ребёнка, заботилась об А Туне, А Лан и об А Чжане, которому только что исполнился год. Четверо детей разного возраста, шумные и суетливые — она и молодая бы постарела на десять лет, не то что сейчас! В те годы, когда её муж недавно стал великим хранителем, государственные дела были тяжёлыми, и все домашние заботы лежали на плечах госпожи. Когда человек входит в число трёх высших сановников, меняется и круг общения. У госпожи было много приёмов, и хотя её положение не позволяло кому-либо просто так её обидеть, держать осанку и вести светские беседы целыми днями было очень утомительно. Она выдержала это с большим трудом. «Что значит, что я устала? — госпожа вытерла уголки глаз и тяжело вздохнула. — Меня мучает то, что хорошие дети один за другим были упущены! В те годы, когда они больше всего нуждались в присмотре и воспитании, всё было запущено! Подумай сама: если бы ты не заболела и сама присматривала за А Туном и А Чжанем, разве они учились бы хуже этого Цэнь Му? А Лан, которая верит всему, что слышит, и позволила Лу Нянь обвести себя вокруг пальца, — это тоже потому, что в детстве у неё не было материнского присмотра. Я, бабушка, занятая делами, да несколько служанок и нянек — разве мы можем заменить родную мать!» Госпожа Юй согласилась со свекровью: «Это моя вина, что я подвела А Туна и остальных, и вашего младшего сына тоже. Если бы вы могли все свои силы отдавать ему…» «Он и сейчас неплох, — при упоминании младшего сына госпожа немного успокоилась. — Он зять герцога Аньго. Его жена, хоть и дочь наложницы, но очень любима женой герцога и ничем не уступает родной. С таким родственником он не пропадёт. А вот А Тун и А Чжань уступают Цэнь Му. Если в следующем году он получит высшую степень, то сердце господина и вовсе неизвестно куда повернётся!» А ведь он ещё даже не получил степень, а старый уже сделал вывод, что «А Му больше всех похож на меня» — просто беда! «И учёба ему не впрок! — с презрением сказала госпожа. — Что толку, что он умеет писать статьи? Его наложница-мать научила его всяким гадостям!» Не думайте, она знала: старый не раз выручал Цэнь Му из неприятностей. «Ты хорошенько уговори А Лан, — наказала госпожа. — Её неразумность повлияет не только на семью Сюэ, но и на А Туна и А Чжаня. Неужели она думает только о себе, а о братьях не думает?» Госпожа Юй ответила: «Я поговорю с ней». Тем временем. Великий хранитель Цэнь тоже наставлял Цэнь Му. «Сосредоточься на учёбе. У тебя природный ум и ты не ленив, учиться тебе легко. Я не говорю, что нельзя отдыхать, но ты соберись. Ты видишь, в последнее время в семье много дел. Если у тебя снова будут такие проблемы, как в прошлый раз, боюсь, их будет не так легко замять! Весенние экзамены — самое главное. Пока твой дед может ещё несколько лет повлиять на дела, я проложу для тебя лёгкий путь. Твои братья не способны к учёбе. В будущем эта семья будет держаться на тебе». Цэнь Му, конечно, согласился и спросил: «Вы с бабушкой ездили навестить тётю. Как она? Когда дядя заберёт её в столицу? Я слышал, что дядя потворствует дочери и внучке, поэтому…» «Это не твоя забота, — отмахнулся великий хранитель Цэнь. — Ты просто хорошо учись. Запомни: если ты добьёшься успеха, у твоей тёти будет больше уверенности». По мере того как приближалась дата закрытия присутствий на праздники, одни учреждения спешно заканчивали дела, а другие уже потеряли интерес к работе и только ждали каникул. В Шуньтяньской управе, напротив, кипела работа. Господин Ян не мог позволить Сюэ Вэньюаню провести Новый год в задней комнате присутствия. Когда он был занят, секретарь подошёл и сказал: «Приехали наследник маркиза Динси и та наложница Лю». «Помогите им оформить документы, — сказал господин Ян, зная, зачем они пришли, но тут же передумал: — Ладно, я сам пойду». Они встретились в переднем зале. Господин Ян поклонился Лу Цзюню и посмотрел на госпожу Лю, подумав про себя: «Неудивительно, что маркиз не мог её забыть». Лу Цзюнь ещё не оправился от потрясений, но считал, что сменить фамилию Цзю Нян и вернуть агентство наложнице — это правильно, поэтому он и приехал. Фамилию Цзю Нян сменили быстро; с сегодняшнего дня она больше не носила фамилию Ван. Наложница Лю не придавала этому значения, но когда она взяла в руки документы на агентство, её руки задрожали. Агентство снова называлось знакомым «Гуанъюань». Когда-то она была вынуждена продать его, а сегодня наконец вернула… Она не смогла сдержать слёз, и глаза её затуманились. Не желая плакать при людях, она попросила Лу Цзюня ещё поговорить с господином Яном, а сама вышла на улицу проветриться. В присутствии она не стала бродить, а остановилась под навесом, чтобы прийти в себя. Издалека донёсся неторопливый, шаркающий звук шагов. Наложница Лю инстинктивно повернулась на звук и увидела, как несколько стражников ведут группу заключённых. Среди них она узнала Ван Цинху. Ван Цинху тоже увидел её, внезапно остановился и уставился на неё своими запавшими, оттого казавшимися особенно злобными, глазами. Стражник поторопил: «Чего встал? Пошёл!» Это привлекло внимание остальных. Ван Дацин тоже узнал госпожу Лю и, оскалившись, сказал: «Посмотрите-ка на эту госпожу в золотых шпильках и богатых одеждах. Старший брат, это не моя бывшая невестка? Когда ты обманом отнял у неё агентство и выгнал их с дочерью, ты думал, что до такого дойдёт?» Ван Цинху трясся от злости. Если бы не кандалы, он бы с удовольствием врезал Ван Дацину. Цзоу Жухай, которого Ван Цинху тоже подставил, прищурился: «Вон вышел господин глава управы, а рядом с ним — наследник маркиза Динси. Хе, сам наследник, а к наложнице относится с почтением. Я понял: они пришли забрать агентство. Ван Цинху, скажи, твоя приёмная дочь уже сменила фамилию?» Ван Цинху злобно посмотрел на него: «Откуда тебе знать?» В прошлый раз та госпожа из резиденции маркиза Динси сказала ему, что Цзю Нян — его родная дочь и что она будет хорошо жить в резиденции маркиза, что его дочь станет знатной барышней. Он был рад… Какая там радость! Его дочь, а будет носить чужую фамилию! Они могли бы жить хорошо. Если бы не подстрекательства Цзоу Жухая, разве он стал бы отнимать агентство? Если бы он не выгнал Цзю Нян с матерью, разве он женился бы снова на госпоже Фан? И разве стал бы растить как родного сына её ребёнка от Ван Дацина? Это они всё разрушили! Ван Цинху, вне себя от ярости, попытался броситься на Ван Дацина и Цзоу Жухая, но стражники пнули его несколько раз и выволокли вон. Лу Цзюнь, находившийся далеко, видел только суматоху, но не слышал слов. Он спросил госпожу Лю: «Наложница, вы их знаете?» Она повернулась к нему и, не скрывая, ответила: «Это тот, кого Цзю Нян раньше считала отцом». Лу Цзюнь почесал переносицу и осторожно заметил: «Похоже, он был не очень хорошим отцом». «В его душе всегда было сомнение, что у Цзю Нян есть ещё один отец, — госпожа Лю посмотрела прямо на Лу Цзюня. — У наследника тоже две матери, и всегда кто-то будет сомневаться». Лу Цзюнь: … На этот раз он понял. Покойная родная мать не может вызывать сомнений, только приёмная. Когда в душе есть сомнения, возникают проблемы, а тем более, когда это сомнение в отравлении. При господине Яне Лу Цзюнь не мог продолжать этот разговор с наложницей Лю и спросил только: «Господин Ян, что будет с этими людьми?» «Ван Цинху и другие с целью захвата агентства подстроили нападение морских разбойников, в результате чего несколько охранников утонули. Им вынесен смертный приговор. Что касается дела о пропавших деньгах и лекарствах, оно касается агентства «Ваньтун» и господина Сюэ Вэньюаня. Следствие ведётся ускоренными темпами. Передайте старшей сестре, чтобы она подождала ещё немного». Лу Цзюнь кивнул. В последнее время Лу Нянь была занята «Гуанкайлай» и тем, как бы ещё досадить госпоже Цэнь. Карта с деньгами и лекарствами была уже разыграна, и она не очень ею интересовалась. Тем не менее, Лу Цзюнь передал ей новости. Двадцать пятый день двенадцатого месяца. Присутствия закрылись на праздники. В «Гуанкайлай» дела шли неплохо: некоторые сослуживцы устраивали предновогодние встречи и заказывали отдельные комнаты. А Вэй заглянула на кухню и, взяв чашку густой каши с креветками и ломтиками ушка, поднялась наверх к Лу Нянь. «Вкусно, — Лу Нянь попробовала и осталась довольна, вздохнув. — Наверное, на этом этот год и закончится». «Я попросила тётю по дяде отправить няню Ли в поместье — пусть они с госпожой Цэнь вместе встречают «весёлый» Новый год, — улыбнулась А Вэй. — В следующем году мы приложим больше усилий, и всё будет хорошо». Казалось, этот хлопотный год подходил к концу, и все политические баталии при дворе должны были утихнуть, чтобы набраться сил. Поэтому никто не ожидал, что в тот же день, ближе к вечеру, когда небо озарил багровый закат, Управление усмирения без всякого предупреждения внезапно конфискует имущество графа Синьнина Хуан Чжэня, заставив всех поспешно поворачивать головы и чуть не сворачивая себе шеи. В своей резиденции великий хранитель Цэнь от злости чуть не выронил чашу с вином. «Как он посмел? Графский дом — и конфисковать без предупреждения? Чем он объяснит это государю? Дерзость! Готовьтесь к докладной от цензора!»