Глава 107. Госпожа Цэнь погубила и тебя

Городские фонари убрали только восемнадцатого числа. Оставленный Шэнь Линьюем фонарь в виде карпа, конечно, не годилось держать в отдельной комнате «Гуанкайлай», занимая место. Во дворе можно было повесить фонарь на дерево. Сяоцзяо, увидев такой большой фонарь, вытаращила глаза, но самым дорогим для неё оставался её маленький фонарик-кролик. В итоге Лу Нянь предложила забрать фонарь в резиденцию маркиза Динси. «Задний двор соединён с кухней, постоянно ходят туда-сюда. В спешке могут задеть, и фонарь испортят, и блюда для гостей». А Вэй согласилась и повесила фонарь в саду Весеннего Сияния. В собственном доме не обязательно убирать фонари, и он так и висел. Но этот праздник всё же прошёл. Утром девятнадцатого дня первого месяца одна повозка выехала за город, в поместье. Завывал северный ветер. Лу Нянь, прислонившись к стенке повозки, дремала, положив голову на плечо А Вэй. В руках она держала грелку, ей было не холодно, но очень хотелось спать. Без оглушительных петард последние дни она никак не могла привыкнуть и спала плохо. Зато в повозке, на не очень ровной дороге, её иногда потряхивало, и Лу Нянь расслаблялась. А Вэй старалась, чтобы Лу Нянь спалось удобнее. Но Лу Нянь иногда вздрагивала, и А Вэй легонько похлопывала её, слышала, как она что-то бормочет, и продолжала спать. Когда они въехали в поместье, А Вэй помогла Лу Нянь выйти. Лу Нянь, зевнув на встречном северном ветру, спросила: «Долго ты ещё будешь держать тот фонарь во дворе?» А Вэй рассмеялась: «Разве вы не говорили, что он светит ярче, чем те маленькие фонарики под навесом?» «Это верно, — кивнула Лу Нянь. — Тогда пусть висит дальше. Если испортится, повесим новый». А Вэй ответила: «Хорошо». Лу Нянь одной рукой держала грелку, а другой поправила пушистый воротник А Вэй, длинными пальцами касаясь плеча, на котором только что лежала её голова. Постепенно сонливость прошла, и Лу Нянь взбодрилась. Когда управляющий поместьем осторожно проводил их к дому госпожи Цэнь, Лу Нянь была полна сил и с важным видом вошла внутрь. Во внутренней комнате было довольно темно, на столе горела только масляная лампа, освещая сидевшую на кровати госпожу Цэнь, лицо которой было желтым, как воск. Няня Ли, с отсутствующим видом, сидела на стуле в стороне. Прошло много времени, прежде чем она поняла, что в комнату кто-то вошёл. Она растерянно подняла голову, растерянно встала, растерянно попыталась поклониться, но, услышав, как госпожа Цэнь злобно выкрикнула в адрес Лу Нянь «погубительница», чуть не подскочила, втянула голову и замерла. А Вэй помогла Лу Нянь сесть. Лу Нянь, опершись на стол, сказала: «На праздниках требовать долги нехорошо, дала тебе хорошо встретить Новый год». Госпожа Цэнь ответила: «Ты ещё знаешь, что это нехорошо?» «Ты, как безнадёжная, ничего не боишься, — улыбнулась Лу Нянь. — А я другое дело, я боюсь, что ты меня испоганишь!» Госпожа Цэнь фыркнула и мутными глазами уставилась на Лу Нянь. Она знала, зачем Лу Нянь приехала. Лу Нянь не могла заставить маркиза Динси дать развод, не могла свалить дядю и не могла пойти в управу и всё разболтать. Хотя Лу Нянь и была в более выгодном положении, дело застряло. А поскольку Лу Нянь была нетерпелива и не хотела ждать, госпожа Цэнь знала, что тем более нельзя торопиться. Что касается тех подстрекательств А Вэй в прошлый раз… Ну и что? Госпожа Цэнь рассчитывала на то, что дядя поддержит её. Она могла и подкупить, и пригрозить, но как торговаться с дядей — это её, госпожи Цэнь, дело, она сама решает! А не Лу Нянь! Если в конце концов её всё равно ждёт смерть, зачем же ей делать так, как хочет Лу Нянь? Госпожа Цэнь твёрдо решила не попадаться на удочку Лу Нянь, но не ожидала, что та снова применит старый трюк и достанет кинжал. Клинок блеснул при свете масляной лампы. Госпожа Цэнь была уверена, что это тот самый кинжал, которым Лу Нянь пырнула её в тот раз, и он снова оказался у неё в руках, и на лезвии даже осталась кровь! Лу Нянь, не отрывая глаз от госпожи Цэнь, с глухим стуком воткнула кинжал в стол, вытащила и снова вонзила. Госпожа Цэнь стиснула зубы. Как бы она ни напоминала себе, что нельзя позволять Лу Нянь водить себя за нос и ни в коем случае не попадаться на её удочку, она не могла полностью подавить страх. Серебряный блеск с засохшей кровью резал глаза. Этот глухой стук раз за разом заставлял госпожу Цэнь инстинктивно хвататься за ногу. Её рана заживала плохо, струпья были неровными. В её возрасте она, конечно, не дорожила кожей, как молодая девушка, но даже старуха не будет рада трём шрамам на ноге, особенно когда они были получены так унизительно. Воистину, она была как рыба на разделочной доске, а Лу Нянь — как нож мясника! До сих пор, когда ей снились сны, она видела кровавые пятна, а просыпалась с тяжестью на душе. А сейчас та, кто это сделал, снова провоцировала её тем же орудием. Хотя она ещё только вонзала нож в стол, госпоже Цэнь казалось, что нога снова болит. Госпожа Цэнь, кипя от злобы, выдавила из себя сквозь зубы: «Что, только на такие дешёвые трюки и способна? Почему не убьёшь меня прямо? Боишься?» «Зачем мне давать тебе лёгкую смерть? — Лу Нянь искоса взглянула на госпожу Цэнь». Состарившееся лицо госпожи Цэнь было свирепым, в зрачках не скрывалась злоба, словно она нарочно провоцировала её. Лу Нянь откинулась на другой бок и принялась вертеть в руках кинжал: «Да, боюсь!» Говоря это, она, однако, выглядела совершенно по-другому — очень смело: «Я жду, когда ты укусишь Цэнь Вэньюаня. Он сейчас сам не свой, ему не до тебя, он только и ждёт, чтобы ты сдохла, и тогда ему не придётся заботиться о тебе». Госпожа Цэнь мрачно спросила: «У тебя есть что-то новенькое?» «Есть! — глаза Лу Нянь внезапно загорелись, в них появилось возбуждение. — За эти годы ты не только давала ему деньги, но, наверное, и интересовалась, куда они уходят? Как бы хорошо он ни прятал концы, как бы ни было тихо снаружи, ты, его главный спонсор, наверняка что-то знаешь? Только не говори, что ты ничего не знаешь, а то я буду о тебе плохого мнения!» Госпожа Цэнь с опаской смотрела на Лу Нянь. Сумасшедшая — она и есть сумасшедшая. Сумасшедшая не действует по правилам. Только что говорила спокойно, а в следующую секунду уже хватается за нож. Она сейчас так радостно щебечет, кто знает, что ей взбредёт в голову в следующую минуту. К тому же госпожа Цэнь действительно кое-что знала о движении денег, и она не знала, что Лу Нянь собирается сказать. Под влиянием осторожности, сомнений, тревоги и других чувств она услышала, как Лу Нянь заговорила. «Ты, наверное, не знаешь, что происходит за пределами поместья. До Нового года имущество графа Синьнина конфисковали — всё подчистую, от мала до велика, вся семья встречала Новый год в тюрьме!» Зрачки госпожи Цэнь сузились, в голове зашумело. Граф Синьнин? Семья Хуан? Имущество конфисковали? Как это может быть?! Отношения между дядей и семьёй графа Синьнина были настолько тайными, что даже она, много лет наблюдая и по крупицам собирая информацию, едва заметила намёк. Сколько бы ни возились Лу Нянь и А Вэй с семьёй Сюэ, с охранным агентством, с эксгумацией — как бы они ни старались, они не могли докопаться до семьи Хуан. Тогда почему… Наверное, семья графа Синьнина сама навлекла на себя беду, что привлекло внимание? Скорее всего, так! Бесполезные, только всё портят, тянут назад! Раз семья графа Синьнина пала, дяде пришлось разбираться со многими проблемами, и ему действительно стало не до неё. Госпожа Цэнь мысленно обругала семью Хуан на чём свет стоит, затем привела в порядок выражение лица, подняла обвисшие веки и посмотрела на Лу Нянь. «Мне-то что с того, что конфисковали? — отчеканила госпожа Цэнь. — Я повторяю: если есть смелость, зарежь меня». Посмотрим, кто кого пересидит — она или у Лу Нянь хватит смелости переломить ситуацию! Если ей не будет хорошо, то и Лу Нянь не видать удачи! Глухой стук. Лу Нянь снова вонзила кинжал в стол. Госпожа Цэнь больше не смотрела ни на неё, ни на кинжал. Но, отведя взгляд, она заметила, что А Вэй и няни Ли в комнате нет. В соседней комнате. А Вэй смотрела на няню Ли: «Няня — женщина умная. Умные люди должны действовать быстро». У няни Ли дёрнулся уголок рта — ни улыбка, ни плач. После того как она выдала госпожу маркиза, госпожа наследника действительно не мучила её, не морила голодом, но и свободы не дала. Излечившись от состояния, когда она не могла спать по ночам и всё время была в тревоге, няня Ли думала, что ей понемногу становится лучше, пока её снова не отправили в поместье. Перед отъездом двоюродная барышня сказала: только если она выведает у госпожи маркиза неизвестные тайны, у неё в будущем будет настоящая хорошая жизнь. У няни Ли не было выбора. Но с тех пор как она приехала, столкнувшись с госпожой маркиза, которая становилась всё более невыносимой, няня Ли почувствовала, что её старые проблемы вернулись. Она хотела убежать, но бежать было некуда. Это было поместье резиденции маркиза Динси, и управляющий, и крестьяне были людьми Лу. «Двоюродная барышня, — няня Ли сжала пальцы и дрожащим голосом сказала: — Вы и госпожа обещали, что оставите меня в живых…» «Да, поэтому ты жива, — сказала А Вэй. — Но чтобы жить хорошо, тебе придётся постараться. Столько лет ты была пособницей зла. Неужели ты думаешь, что в безвыходной ситуации можно рассказать немного правды и искупить все грехи? В мире не бывает такой лёгкой удачи! Разве госпожа Цэнь не заслуживает смерти? Две жизни: многообещающий кандидат на учёную степень, которому прочили блестящее будущее; жена маркиза, у которой были сын и дочь, — что они сделали не так? Одна была помолвлена с волком в овечьей шкуре. Не только её отравили, но и её брата втянули в преступление, а отца лишили должности и звания. Несколько поколений выбивались из сил, чтобы вырастить цзиньши, а из-за прихоти госпожи Цэнь всё пошло прахом. Другая дружила с тигром и леопардом. Моя бабушка была добра и приветлива ко всем, но госпожа Цэнь завидовала её счастью, отравила её и заняла её место! Из-за неё моя мать и дядя рано лишились матери, люди десятилетиями порочили имя моей матери, заставили её вынести столько незаслуженных страданий! С самого начала — насколько невиновны они оба? Насколько невиновны их семьи?! Всё это сделала госпожа Цэнь, она заслуживает смерти!» Няня Ли, потерянная, смотрела на постепенно распалявшуюся А Вэй, сердце её колотилось всё быстрее, казалось, в горле застрял комок, и она не могла вздохнуть. Глаза А Вэй покраснели, она указала на няню Ли: «Ты — нянька госпожи Цэнь. Ты была с ней ещё до того, как она совершила убийство, но ты не остановила её. Ты пыталась её остановить? Нет, правда? Если бы ты попыталась, ты бы не стала её доверенной нянькой. Ты не хотела или не могла? Думаю, скорее не могла. Слуга должен быть послушным, чтобы иметь будущее. Видишь, госпожа Цэнь погубила и тебя! Она заставила тебя столько лет носить в себе правду, она заставила тебя жить в страхе, она заставила тебя не спать по ночам, она заставила тебя не выдержать и предать хозяйку, терзаясь угрызениями совести. А она? Она всё равно не доверяла тебе! Разве она когда-нибудь давала тебе знать о своих тайных замыслах, о своих секретах? Если бы ты знала их и сразу рассказала мне, разве пришлось бы тебе здесь с ней тягаться? Скажи сама, разве госпожа Цэнь не заслуживает смерти? Разве семья Цэнь не заслуживает?! Няня Ли, если бы в тот день тебя купила не семья Цэнь, если бы ты тогда прислуживала не госпоже Цэнь, что было бы с тобой сейчас? Ты пострадала из-за неё, но ты много лет была её пособницей. Я дала тебе шанс выжить. Но чтобы жить хорошо, ты знаешь, что должна делать». Няню Ли трясло как в лихорадке. А Вэй пошла к выходу и, проходя мимо няни Ли, положила руку ей на плечо: «Не медли. Ты ведь тоже не хочешь до конца дней ухаживать за госпожой Цэнь?» Дверь открылась, ворвался холодный ветер, и дверь закрылась, но пронизывающий холод не исчез. Няня Ли, чувствуя этот холод, присела на корточки, закрыла лицо руками и заплакала. Она плакала горько, рот был широко открыт, но звук был очень тихим, и только она сама слышала его. «За что ты меня погубила?! Мне не повезло с такой хозяйкой, я ничего не могла поделать! Убивала она, а что я могла сделать? Я из-за неё пострадала…» В полдень небо прояснилось. Повозка возвращалась в город по той же дороге. Лу Нянь, прижавшись к А Вэй, вздохнула: «Жаль, что сегодня нельзя было пырнуть госпожу Цэнь несколько раз». «Это дело времени», — сказала А Вэй. «Госпожа Цэнь думает, что я приехала с ней разбираться, — усмехнулась Лу Нянь и спросила: — Ну как та нянька?» «Судя по её состоянию, она долго не продержится, — А Вэй сжала руку Лу Нянь. — Раз госпожа Цэнь не хочет кусать великого хранителя Цэня у нас на глазах, пусть сначала её укусят. Когда будет больно и страшно, она и сама начнёт прыгать. Подождём. Это как варить костный бульон: когда приготовишь при правильном огне, тогда и пить вкусно». «Да, — Лу Нянь погладила кинжал. — Когда разварится, одним ударом можно отрезать кусок». Тем временем. Госпожа Цэнь повернулась и легла спать. Няня Ли сидела в углу, выглядя очень заторможенной. Казалось, в комнате было примерно то же, что и до приезда Лу Нянь и А Вэй, но если присмотреться, можно было заметить некоторые тонкие изменения. Госпожа Цэнь уже не была такой безмятежной и спокойной — в душе у неё кипела злость; няня Ли была не просто рассеянна — она была встревожена и напугана. Такое состояние продолжалось до самой ночи. В полдень от злости она не стала есть. Вечером госпожа Цэнь снова придиралась: то еда невкусная, то пахнет непонятно — она откровенно срывала злость на няне Ли, которая пропала вместе с А Вэй. «Весь стол в дырах от ножа, почему не сменить? — холодно спросила госпожа Цэнь. — Раньше ты ещё была более-менее толковой, а теперь даже с таким пустяком не можешь справиться. Видно, что ты зазналась и забыла, кого слушать… А-а-й!» С грохотом перевернулся весь стол, кастрюли, миски и тарелки посыпались на пол, осколки разлетелись, суп разлился. Госпожа Цэнь, остолбенев, смотрела на внезапно взбесившуюся няню Ли и встретилась взглядом с красными, словно налившимися кровью, глазами. «У тебя нет шанса выжить! Почему же ты не можешь дать шанс мне?»