Глава 120. Сегодня ты обязательно умрёшь!

Почему? Дед спрашивал его много раз, но Цэнь Му не осмелился ответить ни разу. Его мысли невольно вернулись к той ночи в «Гуанкайлай». Он помнил тот стол, помнил выпитое вино, помнил, как за колеблющимся пламенем масляной лампы сидела та, что расспрашивала его о Пэн Лу. Только вот, как бы Цэнь Му ни старался вспомнить, он не мог представить себе выражение лица госпожи Юй в тот момент. Разбившийся вдребезги чайный сервиз разорвал пелену забвения. Ему снова почудился звон разбитого фарфора — такой громкий, что он чуть не подскочил с земли. Цэнь Му понял: это госпожа Юй его погубила! Почему? Цэнь Му тоже хотел спросить: почему? Разве они не договорились, что всё, что было за столом, остаётся за столом, и больше об этом не вспоминают? И что же? Юй Жувэй продала его! Он так верил ей! Подумав об этом, Цэнь Му поднял руку и с силой стукнул себя кулаком по голове. Нет, он вынужден был ей верить! Он тогда проговорился, и, кроме как поверить Юй Жувэй, кроме как надеяться на удачу, что ему оставалось? О том, что он сболтнул лишнего спьяну, он просто не осмеливался рассказать деду. Как и сейчас, Цэнь Му не смел дать деду этот ответ. Дед предупреждал его, чтобы он не ходил в «Гуанкайлай», чтобы не связывался с Юй Жувэй. Та мать с дочерью, которые смогли отправить тётю в поместье «поправлять здоровье», — ни одна из них не была простушкой. Он сам не послушался, не поверил, думал, что сможет вертеть Юй Жувэй как хочет, а вышло всё наоборот… «А Му, тебе есть что сказать?» Очнувшись от транса, Цэнь Му поднял голову на вопрос великого хранителя Цэня. Поймав на себе острый взгляд, Цэнь Му инстинктивно втянул шею: «Н-нет…» Великий хранитель Цэнь молчал. Цэнь Му отвёл взгляд, сильно ущипнул себя за ладонь — боль немного отрезвила его: «Дедушка, государь велел вам сидеть дома и размышлять о своих ошибках. И надолго это? Я хочу сказать… с вами ничего не случится? С семьёй Цэнь ничего не случится?» Великий хранитель Цэнь тяжело вздохнул. Если бы речь шла только о докладной, он бы не боялся — он прослужил несколько десятилетий и всякое видывал. Он боялся отношения государя. За гневной речью князя стоял государь, который хочет его убрать. Сейчас неясно только, как далеко хочет зайти государь: оставить ему последнее достоинство и позволить уйти в отставку, или заставить его уйти в опале, опозорив, а может, и вовсе лишить жизни. Великий хранитель Цэнь считал, что неплохо знает государя. После дела о колдовстве государь в последние годы стал гораздо сдержаннее, к тому же он, Цэнь Вэньюань, спас ему жизнь. На это он всегда и полагался. Но сегодняшняя ситуация в Золотом зале показала ему, что если дело примет плохой оборот, государь не вспомнит о былой милости. «Я не знаю, — пристально глядя на Цэнь Му, великий хранитель Цэнь строго наказал: — Сидеть дома, размышляя о своих ошибках, и вести себя осторожно — это относится не только ко мне, но и к каждому в семье. Смотрите, не создавайте новых проблем. Вам нужно только вести себя тихо, а я найду другой выход». Цэнь Му кивнул и вышел. Великий хранитель Цэнь провёл рукой по лицу, и его взгляд стал мрачным. Он понял: дело, скорее всего, в А Му. У князя были связи с той девчонкой из резиденции маркиза Динси, а А Му проговорился при ней — и это сразу попало к князю. Нет, скорее всего, он не проговорился, а Юй Жувэй нарочно вытянула из него эти слова. У великого хранителя Цэня были подозрения, но он не стал срывать злость на Цэнь Му. Теперь, когда дело дошло до этого, какой смысл злиться? Ему нужно было спасать себя! К счастью, он недавно отправил Лу И из столицы. Как бы ни бушевали Лу Нянь с дочерью, они не могли напрямую вмешиваться в дела Золотого зала, а если бы Лу И был в столице, было бы ещё больше проблем. С виду в резиденции великого хранителя, закрытой для гостей, было спокойно, но внутри царила мрачная атмосфера. Недовольство, накопившееся из-за того, что великий хранитель Цэнь благоволил Цэнь Му, после того как выяснилось, из-за чего всё началось, вылилось в череду упрёков. Цэнь Му получил несколько нагоняев и насмешек, а также пощёчину от отца. Наложница хотела защитить его, но была бессильна и могла только, закрывшись в комнате, проклинать Управление усмирения на чём свет стоит. «Собака лает — ветер носит. Какое им дело до жизни домочадцев? Семья Пэн сама была нечиста на руку, а Управление усмирения поливает моего сына грязью, используя те дела, где нет свидетелей! Я поняла: они хотят добраться до старого господина? Мой сын — просто пешка, несчастная жертва! Кстати, то, что он провалился на весенних экзаменах, тоже, наверное, из-за этого. Раз старый господин вот-вот попадёт в большую беду, моего сына и подавно не пропустят. Бедный мой сын, столько лет усердно учился, столько мук принял, и всё из-за этого провалился. Не потому, что у него не хватило способностей, а потому, что у него не было никаких шансов». Цэнь Му, слушая истеричные причитания наложницы, извёлся и перестал даже навещать её. Он перестал ходить, но во внутренних покоях не утихло. Неизвестно, какой перемётчик донёс жене великого хранителя о том, что наложница ругалась, и когда Цэнь Му узнал об этом, его наложница уже получила взбучку от дюжих служанок и лежала в постели, жалуясь на судьбу. «Она назвала меня бедой, сказала, что я навлекла беду на семью Цэнь. Тьфу! Разве старый господин не ценит тебя только потому, что остальные никчёмные? Все они родные внуки, а сердце старой госпожи перекошено! Я хотя бы родила семье Цэнь внука, который умеет учиться. У неё есть время на меня злиться — пусть идёт к жене старшего сына. Кто виноват, что она не родила способного к учёбе! Цэнь Тун и Цэнь Чжань — дубины стоеросовые! Выходит, бесполезна сама старая госпожа! Старый господин умеет учиться, а её два сына даже степени цзюжэня не получили. Твой отец всю жизнь был только сюцаем, поэтому Цэнь Тун и Цэнь Чжань такие бездари! И только ты… только твой отец, благодаря мне, смог получить такого сына! Ха! Он ещё презирает меня? Если бы он произвёл на свет ещё несколько моих сыновей, они бы обязательно были способнее Цэнь Туна и Цэнь Чжаня! Не повезло! Не может понять, у кого детородный орган полезен, а у кого нет!» Цэнь Му, у которого от причитаний наложницы голова шла кругом, кое-как успокоил её и, спасаясь бегством, вернулся в кабинет. В смятении он снова вспомнил о Юй Жувэй. Всё началось с неё! Каждое слово, которое он сказал ей в последнее время, переворачивалось в его голове. Цэнь Му словно со стороны смотрел, как он сам приближался к Юй Жувэй, дарил ей подарки, хвалил её стряпню… В этих кадрах Юй Жувэй сначала говорила холодно, потом смягчилась, а затем они беседовали с большим оживлением… Цэнь Му хотелось ворваться в те сцены и спросить её. «Ты что, считаешь меня дураком? Тебе, наверное, очень нравится водить меня за нос? Глядя, как я попадаюсь на твою удочку, ты, наверное, смеёшься в голос?» Эти мысли не давали ему покоя. После того как даже младший брат из второй ветви, который был на дюжину лет моложе, осмелился смотреть на него с ненавистью, Цэнь Му не выдержал и, промучившись всю ночь, едва рассвело выехал из резиденции великого хранителя. Цэнь Му не посмел пойти в резиденцию маркиза Динси, а направился прямиком в «Гуанкайлай». Госпожа Вэн открыла заднюю дверь и с удивлением посмотрела на вошедшего: «Господин Цэнь? В это время барышни нет в лавке». «Когда она будет?» — спросил Цэнь Му. Госпожа Вэн ответила: «В последние дни она не приезжала. Она сказала, что весной дикие травы очень вкусные, а здесь они, наверное, отличаются от тех, что в Шу, и она поехала сама собирать их за город. Кстати, дикие травы нужно собирать рано. Она, наверное, уже выехала за город? Если вы её ищете, то обычно она выезжает через западные ворота, едет по дороге до перекрёстка, потом поворачивает на север и идёт вверх по течению реки, поднимается в гору до того места, где впадает ручей. Там безлюдно и много трав». Цэнь Му, с мрачным лицом, развернулся и ушёл. Госпожа Вэн крикнула ему вслед что-то вежливое, но, когда его фигура исчезла в переулке, она закрыла калитку и поспешила в резиденцию маркиза. Было ещё темно, фонари у ворот всё ещё горели. В саду Весеннего Сияния А Вэй только что встала. Она вошла на кухню, и следом пришла госпожа Вэн. «Я сделала всё, как вы велели, — тихо доложила госпожа Вэн. — Он был очень зол, похоже, готов был драться». «Хорошо, пусть проветрится за городом, остынет, — А Вэй рассмеялась. — Я вчера приготовила немного сладостей, возьмите немного, угостите Сяоцзяо». Госпожа Вэн вернулась в «Гуанкайлай». А Вэй вытерла руки, передала кухню няне Мао и, позвав няню Вэнь, поехала за город «собирать дикие травы». Перед отъездом она зашла к Лу Нянь. Та только проснулась, потянулась и, всё ещё сонная, сказала: «Ну и никудышный. А я думала, он ещё несколько дней продержится». «Чем раньше разделаемся, тем лучше, — А Вэй поправила ей волосы. — Они и так слишком долго прожили». Лу Нянь рассмеялась: «Мы его и не трогали, это он сам захотел умереть». Не зная своего места, он хотел перехитрить А Вэй — сам напросился на смерть. Повозка выехала за город. Когда они подъехали к месту, А Вэй и няня Вэнь вышли. В этих местах никто не ходил. В сезон весенних дождей дикие травы можно было собирать где угодно, незачем было ехать в такую глушь. Земля оттаяла, покрылась зеленью, и следы на ней были видны отчётливо. Няня Вэнь присела на корточки, огляделась и сказала: «Он пошёл вглубь». «Тем лучше», — кивнула А Вэй и с корзинкой для травы в руке пошла по следам. Они встретились у ручья. Цэнь Му уже устал искать; с утра он ничего не ел и не пил, только промочил горло водой из ручья. Ему даже показалось, что его снова обманули и Юй Жувэй здесь никогда не была. Но тут он услышал шаги. Цэнь Му повернулся на звук и увидел А Вэй, которая пришла собирать дикие травы. «Какая встреча», — улыбнулась А Вэй. «Не встреча! — выпалил Цэнь Му, и её насмешливый тон только подлил масла в огонь. — Я специально тебя ищу!» «Неужели? — А Вэй остановилась. — Зачем? Спросить, почему ты не попал в списки? Или почему твоего деда отправили домой размышлять о своих ошибках?» «Так это ты! — закричал Цэнь Му. — Так это ты! Что я тебе сделал, зачем ты меня губишь?» А Вэй рассмеялась: «Потому что ты глуп». «Ты!» «Потому что ты возомнил, что сможешь меня перехитрить. Потому что ты творил зло. Потому что ты внук великого хранителя Цэня, — вызывающе глядя на него, сказала А Вэй. — Какой ответ тебе нравится?» Глаза Цэнь Му налились кровью, на лице появилось злобное выражение: «Я творил зло? Я ничего не знал!» Говоря это, он широкими шагами направился к А Вэй. Все вопросы, которые до этого крутились у него в голове, вырвались наружу, дополняясь упрёками. Его шаги ускорялись, и он почти набросился на неё. А Вэй не шелохнулась. Она вытащила из корзинки обнажённый кинжал и направила серебряное лезвие на Цэнь Му. Цэнь Му был учёным, он не владел боевыми искусствами и мог только изменить направление, чтобы не напороться на лезвие. Спотыкаясь, он не коснулся острого края, но няня Вэнь сзади резко вывернула ему руку. А Вэй, вертя в руках кинжал, холодно улыбнулась: «Ты что, думал, я пойду сюда одна?» Цэнь Му отчаянно сопротивлялся, но не мог совладать с силой няни Вэнь. Всё его внимание было сосредоточено на А Вэй, и он не заметил, что рядом прячется ещё кто-то. Запоздалый страх охватил его. «Что ты собираешься делать? — спросил Цэнь Му. — Я же сказал, я ничего не знал!» Улыбка исчезла с лица А Вэй. «Ты действительно не знал? Или ты не хотел знать? Смерть Пэн Лу, Пэн Юнь и других не имела для тебя никакого значения. Ты добился своего и ушёл. Тебе казалось, что они докучают, а когда они умерли — избавили тебя от хлопот. Ты только и ждал, чтобы они поскорее умерли. С чего бы тебе интересоваться, как именно они умерли? Но если бы ты хоть немного задумался, разве ты не понял бы, как они погибли? В этом вы с дедом похожи: он тоже только и ждёт, чтобы госпожа Цэнь поскорее умерла». Цэнь Му, сверкая глазами, смотрел на А Вэй. Его истинные мысли были безжалостно вытащены наружу, и это вызывало у него раздражение. Но сейчас ему было не до этого — он не понимал, чего именно добивается А Вэй. «Ты хочешь отдать меня в управу? — громко спросил Цэнь Му. — Если бы у управы были доказательства, меня бы уже арестовали. Я тебе говорю, это бесполезно! Отпусти меня сейчас, ещё не поздно!» Няня Вэнь выхватила платок и засунула его в рот Цэнь Му. «М-м-м-м!» А Вэй, холодно глядя на него, неторопливо произнесла: «А теперь я отвечу на твои вопросы. Да, я считаю тебя дураком. Водить тебя за нос? Мне это не доставляло удовольствия, я просто злилась на твои поступки. Я не смеялась в голос, у меня на душе было тяжело — за тех, кто погиб ни за что. По-твоему, семья Пэн была вся в интригах, ну хорошо. А что насчёт Юйчжу и её брата? Что насчёт старого учителя Гуна? Даже если взять семью Пэн — неужели они заслуживали такой смерти? Ради того, чтобы ты успешно сдал весенние экзамены, сколько учёных погубил великий хранитель Цэнь? Скольким людям он перекрыл дорогу? Если бы не ты, Пэн Лу, возможно, получил бы степень уже в двадцать девятом году, и ему не пришлось бы замышлять всё это с Пэн Юнь. Ты спрашиваешь, откуда Управление усмирения узнало о Пэн Лу? Спроси лучше, откуда я узнала о таком человеке. Мне рассказала госпожа Цэнь. Когда твой дед тянул с ней время и ждал, когда она умрёт, он должен был знать, что она оставит себе путь к отступлению. Кстати, ещё Цэнь Лан. Ты должен знать, сколько у тебя врагов в семье Цэнь. Те внуки, к кому дед неравнодушен, и те, кого он готов был бросить, — Цэнь Чжань, чуть не ставший жертвой, Цэнь Лан, остригшая волосы в поисках спасения. Вы все — внуки, но между вами — небо и земля. Вы слишком высоко цените чужих, губите целые семьи. Но своих вы цените слишком низко, везде ищете подвох, но не смотрите на своих. Видишь, кто лучше всех знает, насколько грязная и никчёмная ваша семья Цэнь? Сами же Цэни!» Цэнь Му остолбенел. В этот момент он забыл даже сопротивляться. Шум ручья становился всё громче. Когда Цэнь Му опомнился, няня Вэнь уже дотащила его до воды. Платок вытащили у него изо рта, и, когда он закричал, его с силой затолкали головой в воду. Холодная вода ударила в лицо. Цэнь Му отчаянно забился. А Вэй подошла и наступила ему на спину. «Я могла бы пырнуть тебя ножом, но, подумав, решила, что ты должен испытать то же, что и Пэн Лу перед смертью, — чеканя каждое слово, спокойным голосом, полным решимости убить, сказала А Вэй. — Побег с места преступления, неуважение к милости государя, бедствие для всей семьи — вот твои преступления. Сегодня ты обязательно умрёшь!» Цэнь Му закричал под водой, но в ответ раздалась только серия пузырей. Рука, давившая на затылок, была сильной, нога, наступившая на спину, — тяжёлой, он никак не мог вырваться. Голос А Вэй доносился словно сквозь туман, неясно, приглушённо. Ледяная вода ручья обожгла голову, страх лишил его рассудка, он так боялся, что у него потекли слёзы, но они растворились в воде, не оставив следа. «Тебе холодно? — сквозь забытьё Цэнь Му услышал вопрос А Вэй. В марте вода в ручье была ещё ледяной. Цэнь Му хотел кивнуть, но тело не слушалось. — Теперь ты знаешь, каково было Пэн Лу, когда его столкнули в реку, покрытую тонким льдом, в первом месяце года? Теперь ты знаешь, каково было Юйчжу, которую твоя наложница столкнула в колодец? Холодно — это правильно. Холод — это то, что ты заслужил». Сознание Цэнь Му помутилось. После борьбы его чёрные волосы спутались, превратившись в паклю. А вода, омывавшая эту паклю, на рассвете сверкала на солнце, переливаясь и устремляясь вниз по течению. Няня Вэнь проверила пульс на шее Цэнь Му и, убедившись, что он больше не дышит, кивнула А Вэй. А Вэй убрала ногу. Они были готовы. Глубоко в лесу была вырыта яма. Няня Вэнь сняла с Цэнь Му украшения, указывающие на его личность, сняла верхнюю одежду и вместе с А Вэй закопала его. В густом лесу на склоне горы Цэнь Му уже никогда не увидит дневного света. А Вэй вернулась к ручью. В корзинке стояло железное ведро. Она сложила туда одежду и сожгла её дотла. После полудня, вернувшись в резиденцию маркиза Динси, А Вэй принесла корзину свежих диких трав, вымыла их, ошпарила кипятком и приправила. Острая, с кунжутным маслом, трава была вкусной. Лу Нянь понравилось это лакомство, она съела его с белым рисом. Закончив, она легла в кресло-качалку и тихо напевала. Проводя рукой по подлокотнику, Лу Нянь думала: скоро, скоро месть за мать будет завершена окончательно. Тем временем. Великий хранитель Цэнь только что узнал, что Цэнь Му нет в резиденции. «Пошлите искать!» — поторопил он. Госпожа снова нанизала чётки и мягко сказала: «Господин, не волнуйтесь. В последнее время в резиденции было тяжело, все на взводе. Думаю, он просто вышел развеяться. В конце концов, из-за него всё началось, и ему тяжелее всех — это естественно. Государь велел вам, господин, сидеть дома и размышлять, но не запрещал остальным выходить. А Му не ребёнок, он понимает, что сейчас важнее. Развеется и вернётся. Не нужно спешить с поисками. Я думаю, он вернётся к ночи». Великий хранитель Цэнь помассировал переносицу — чутьё подсказывало ему, что всё не так просто. И действительно: к ночи его не было, в полночь — тоже, и на следующее утро Цэнь Му так и не появился.