28. Призраки Солтрейнхолла

Стивен Крейн оказался высоким, красивым мужчиной с серьёзным, загорелым лицом. Его коротко стриженные чёрные волосы и щетина были чуть тронуты сединой. — Простите, мистер Крейн, что отняла у вас время. Я искала в Солтрейнхолле следы свежего преступления и, кажется, нашла. Тайны поместья меня больше не интересуют. Выпалив это, Гермиона смущённо отвела глаза. Крейн помолчал, а потом резко и без экивоков спросил: — Что вы расследовали? — Искала убийцу своих родителей. — Успешно? Гермиона медлила. Произошедшее вряд ли можно было назвать успехом. Подобрав самую нейтральную, как ей показалось, формулировку, она наконец сказала: — Преступник найден. — Повезло, — резко и без паузы отчеканил Крейн. — Я уже четверть века ищу убийцу Андромеды Блэк. Гермиона нахмурилась. — Почему вы решили, что она убита? Крейн горько усмехнулся. — Вот и в деревне меня на смех подняли. Сказали, что она наверняка отправилась в Лондон к своему ухажёру. — А вы думаете, это не так? Он шумно выдохнул и поднял на неё тёмно-синие глаза. В них было что-то очень печальное, отчего ей стало не по себе. Так смотрит человек, который завис на тонком спасательном плоту посреди океана: каждую минуту ему приходится буквально вырывать себя из лап стихии, но он продолжает бороться. — Пожалуйста, мисс Грейнджер, — вдруг взмолился он, будто от неё зависело его спасение. — Вы всё равно проделали большой путь из Лондона. Выслушайте меня. Вы человек посторонний. Если вы скажете, что я просто выживший из ума старик, то я брошу это дело. «Я пожалею об этом», — пронеслось в голове у Гермионы. И всё же ей не хотелось быть равнодушной стихией, отнимающей последнюю надежду утопающего. Она кивнула и последовала за Крейном в более, как он выразился, уединённое место. Пройдя по переулку, они свернули направо. Мужчина легонько поддел одну из досок в заборе и приподнял её. Они пролезли через отверстие и оказались на небольшом пятачке, посреди которого стояли деревянный стол и две скамейки, а чуть поодаль скрипели на ветру покосившиеся самодельные качели. — Андромеда была совсем не такой, как все, кто жил в особняке, — начал всё так же без лишних вступлений Крейн. Он смотрел куда-то вдаль, в сторону оранжевеющего горизонта, словно наблюдая за только ему видимой плёнкой диафильма. — Она так же странно одевалась и училась в частной школе, как и её сёстры, но была совсем другой. Она стала моей первой любовью и, честно говоря, — последней. Уж простите мне эту сентиментальность. До сих пор я не встретил никого такого же доброго и светлого, как она. Да и вряд ли теперь встречу. Он нервно сглотнул. Гермиона на несколько секунд отвела взгляд, чтобы его не смущать. — Вы знаете про пожар в Солтрейнхолле? — спросил Крейн всё ещё неровным тоном. Гермиона ответила утвердительно. — В тот день мы должны были с ней сбежать. Мы встречались к тому моменту уже почти два года. Втайне, конечно. Я понимал, что я ей не пара — она из аристократического рода, а я — всего лишь сын лавочника. Я думал, однажды она явится ко мне и скажет, что всё кончено, что родители наконец подыскали ей кого-то более подходящего. И вот однажды она действительно пришла. Только сказала она совсем другое. Андромеда пришла в начале августа в очень тонком пальто. Было душно, а она вся дрожала, но не от холода — она тряслась от ужаса. «Ну вот, — подумал я, — и настал тот день, когда она бросит меня». Какой я был глупый! — Он облокотился на стол и уронил голову на ладони, но уже через пару мгновений снова продолжил: — Но она вдруг предложила мне совсем другое. Она спросила, готов ли я сбежать с ней. И как я смотрю на то, что она возьмёт с собой сестру. Сестру?! Да она могла с собой взять хоть самого премьер-министра. Я никак не ожидал такого поворота. От счастья я даже не мог нормально поразмыслить, зачем ей это. Может, что-то стряслось дома? Какой же я был болван! Я только сейчас это понимаю. Дурак! Нужно было расспросить её, выяснить, что происходит в этом их чёртовом особняке. Но куда там? Мне только-только исполнилось восемнадцать. Я ни о чём другом и думать не мог. На следующий день я приехал к Солтрейнхоллу в назначенный час, поздним вечером. Это сейчас всё заросло травой, а тогда дорога проходила прямо до кипарисовой рощи. Я подъехал, погасил фары и стал ждать. Ждал несколько часов, даже задремал, и мне показалось, что я вижу сон, ужасный кошмар — что Солтрейнхолл горит. Я протёр глаза и понял, что мне это не снится. Особняк и правда горел. Из окна второго этажа вырвался столп дыма. Я забыл об осторожности и бросился к дому. Из него кто-то выбежал — это была Белла, потом следом за ней Нарцисса. Я ждал, что вот-вот появится Андромеда, но её не было. А ещё через какое-то время вышел их родственник, дядя. Он вёл под руки Друэллу — она была в ужасном состоянии. Я бросился к Нарциссе и начал спрашивать, где Андромеда. Но Нарцисса, видимо, была в шоке, потому что просто молчала, а Белла... рассмеялась мне в лицо. Она всегда была чокнутая. Я ничего так и не добился от них. Обежал дом — никого. Наконец я решился войти внутрь, но к тому времени уже подоспела команда пожарных. Они меня не пустили. Впрочем, пожар потушили быстро. Всего несколько минут — и всё прекратилось. И тут по разговорам я понял, что кто-то погиб. Я перестал дышать, должно быть, на пару минут. Но потом раздались крики: «Хозяин! Сигнус!» И я понял, что это не Андромеда, что погиб Сигнус Блэк. С того дня я больше никогда не видел её. — А что потом? Вы пытались кого-то расспросить? — Белла была чокнутая, разговаривать с ней не было никакого смысла. Друэлла бы и не стала со мной говорить. Даже на порог бы не пустила. Мне удалось пообщаться только с Нарциссой и их дядей. Они оба сказали, что Андромеда уехала. А дядя даже намекал, что уехала она в Лондон к своему парню. Не мог же я им сказать, что никакого парня в Лондоне не было. Про поездки до станции это она так, для отвода глаз придумала, чтобы у нас была возможность встречаться. — Вы упомянули призрака. — Призрака? Ах да. Извините, глупая шутка. Я думал, что так вас точно заинтересую. Люди в деревне говорили, что видели Андромеду у особняка уже после пожара. Каждый раз, услышав это, я как заполошный бежал к Солтрейнхоллу. И однажды я и правда увидел её. Тёмные волосы, голубое платье, рост, фигура, даже её кукла в руках. Но знаете что... это была не Андромеда. — А кто же?! — Белла! Представьте себе! Они ведь были очень похожи. Сёстры, да ещё и погодки. Но зачем Белле было выряжаться Андромедой? — Не понимаю. — Вот и я. Хотя потом и правда начали говорить, что в Солтрейнхолле живёт призрак. Женщина в белом, расхаживающая по крыше. — Это была Друэлла? — А вас не так уж и просто убедить в существовании призраков. Да... Это была Друэлла. После пожара она совсем двинулась и зачем-то разгуливала по карнизу. Мы-то знали, кто она такая. А вот приезжие — нет. Некоторые даже специально доезжали до Солтрейнхолла, чтобы поглазеть. Глупая, впрочем, шутка — она ведь в конечном итоге так и погибла, сорвалась однажды. Ну что? — Закончив рассказ, Крейн перевёл взгляд на Гермиону. — Я звучу как сумасшедший? — Вовсе нет. Всё, что вы рассказали, и правда странно. Нарцисса сказала, что Андромеда сейчас живёт в Австралии. — Нарцисса так сказала? — Да. Это было буквально вчера. Крейн вскинул брови и удивлённо уставился на свои ладони. — Если это правда, я был бы счастлив в неё верить. Верить, что Андромеда где-то есть. Выросла прекрасной женщиной. Может, обзавелась семьёй. И думать забыла про меня, какого-то давнего воздыхателя. Кто я ей в сущности? Всего лишь первая любовь. Да. Был бы рад думать именно так. — Тогда думайте! Если я что-то и поняла за последнее время, так это то, что некоторые тайны лучше не ворошить. Правда может оказаться куда ужаснее. А от неё уже никуда не денешься. Они ещё какое-то время переговаривались, а потом Стиви посмотрел на круглые электронные часы на запястье и, грустно вздохнув, сообщил, что ему пора. — Простите. И спасибо! Мне особо не с кем тут вспоминать прошлое. В экспедициях бывает несколько недель без связи. А я всё думаю — старый дурак — вдруг новости об Андромеде. Поэтому каждый раз звоню Нимфадоре, когда захожу в порт. Всё надеюсь. Воспользуюсь вашим советом. Буду думать, что она в Австралии. В Брисбене[1], например. Бывали там? — Нет, — Гермиона помотала головой. — Жаль, там очень красиво. Андромеде бы там точно понравилось. Я знаю. Они распрощались на главной площади. Погода была чудесной. В воздухе витал аромат жимолости и трав. Перед возвращением в Лондон Гермионе вдруг захотелось прогуляться. Единственное живописное место вдали от особняка, которое она знала тут, был луг. Гермиона прошла по знакомой дороге в сторону окраины деревни. Было прохладно, первые крупные звёзды, какие бывают только вдали от города, уже загорались на небе, мирно освещая покрытые росой головки цветов. На обратной дороге её кто-то окликнул. Это был Краке. Гермиона притворилась было, что не услышала, но старик уже нёсся через всю лужайку прямо к калитке. — Подождите, подождите! Это же вы! А молодой человек сегодня не с вами? — Филимон отчаянно заглядывал ей за спину, будто бы она и действительно могла спрятать за ней целого Драко Малфоя. — Нет, — почему-то извиняющимся тоном ответила Гермиона и развела руками. — Жаль, — произнёс Филимон и шумно выдохнул, даже не пытаясь скрыть своё разочарование. — Нимфадора сказала, что вы сегодня должны были встретиться с её дядей. Ну как вам Стиви? Мрачный он тип, не так ли? — Филимон заговорщически подмигнул. — Я бы не сказала, — отозвалась Гермиона. — Хотя разговор у нас вышел... — Она осеклась и вдруг вся выпрямилась. А ведь Филимон тоже говорил ей про призрака. Нет. Не так. Она сегодня и сама видела призрака. Не далее как ночью в библиотеке. Слова и события прошедших дней пришли в движение и обернулись пёстрыми картинками. Без её воли в голове разложилась небольшая, аккуратная мозаика. — Интересно! — воскликнула она, забывшись. Филимон растерянно на неё посмотрел. — Мистер Краке, — Гермиона прыжком оказалась у его маленькой сиреневатой калитки, — а вы не могли бы показать мне ещё несколько фотографий? — Конечно, — воскликнул Филимон, — конечно! Только... — Он вдруг неудовлетворённо покосился на открытую дверь дома. — Только у меня ничего не заготовлено к чаю. Гермиона отмахнулась: это не имело для неё никакого значения. Через пару минут они вошли в гостиную, освещённую жёлтым светом. Краке суетливо разложил перед ней несколько чёрно-белых снимков, которые Гермиона начала поочерёдно разглядывать. Просмотрев фотографии, она зажмурилась, вызывая воспоминания. Гермиона отобрала пару снимков и подвинула их ближе к Краке: — Они и правда так похожи? Вечерний туман осторожно спускался с темнеющих макушек деревьев. Краке не торопился отвечать. — Похожи. Честно признаться, я думал, что увидел призрака. Вдруг рафинадную гостиную пронзил стеклянный треск. Гермиона вздрогнула. Краке же, как ни в чём не бывало, деловито подошёл к одному из распахнутых окон и прикрыл его. — Просто ветер, — мимоходом обозначил он. — Тоже своего рода призрак. Проведя у старика ещё несколько минут, Гермиона попрощалась и побрела по уже утонувшей в сумерках деревенской дороге. «Просто ветер…» — пронеслось в голове. Гермиона замерла. Её будто тряхнуло от внезапного, почти электрического осознания. Не помня себя, она бросилась опрометью в сторону особняка и всего через каких-то десять минут, тяжело дыша, вбежала по лестнице на второй этаж. Она снова обошла каждую из комнат, чтобы убедиться в своей догадке. Убедилась. Сразу же выбравшись на улицу, трансгрессировала в небольшой тёмный тупичок района Аллей. Только оказавшись в знакомом месте, Гермиона почувствовала, что во рту стало горько. Её мутило. ========== [1] Примечание автора: Образ города Брисбен также служит литературной аллюзией. Если вы знакомы с одноименным романом Евгения Водолазкина, то заложенный в этом упоминании смысл (и финал всей истории) раскроется для вас гораздо объемнее. Но это знание необязательно для понимания основного сюжета.