31. Cruel Heathcliff, my one dream

Предупреждение

Глава содержит сцены убийств, психологического насилия, семейной травмы, эмоциональной зависимости, манипуляций, отношения между родственниками, включая несовершеннолетнюю героиню, упоминания сексуализированного насилия, ПТСР, суицидальных мотивов и другие тяжёлые темы.

Автор не романтизирует и не оправдывает описанные события. Текст представляет собой попытку художественного и критического осмысления насилия, травмы, власти, семейной жестокости и моральной деградации персонажей.

— Твоё предположение, что Этьен мог мне что-то сделать, просто нелепо. Если хочешь знать, это я соблазнила его. Сначала я просто пыталась таким образом наказать свою мать. Но Этьен был так прекрасен, так одинок и печален, что я не смогла устоять. Он стал моей первой влюблённостью. Да, Драко — сын Этьена. Проклятое дитя? Вздор! Дитя любви и моё благословение. Я правда какое-то время верила, что мы с Этьеном сможем быть вместе. Мы были счастливы несколько месяцев после смерти Друэллы. Это было прекрасное время — по крайней мере, для меня. А потом он начал пить, промотал практически всё наше состояние и стал распродавать вещи. Беллу он отослал во Францию. Ну а я? Когда поняла, что беременна, я вернулась в Хогвартс. Люциус был отличным вариантом, даже похож на Этьена. Те же серо-голубые глаза. Платиновые волосы. И он был ужасно богат. Оставалось только немного подтолкнуть его, чтобы он перестал вести себя как джентльмен. Это было несложно. Подростки. Гормоны. Я должна была понимать, что нам с Этьеном ничего не светит. Мне кажется, он даже возненавидел меня. Когда Драко было года два, он пытался меня шантажировать. Хотя… Глубоко внутри я всегда знала, что он любил только мою мать. Когда Друэллу похоронили, Этьен целую ночь провёл на её могиле. Дождь лил дня два не переставая. Он обнимал памятник и загребал землю, пытаясь раскопать её. Представляешь? А ведь пожар знатно изуродовал её. Она больше не была не то что самой красивой, она стала… монстром. — Нарцисса чуть наклонила голову, дотрагиваясь пальцем до своего отражения. — Но мой дядя всё равно рыдал на её могиле так горько, будто его лишили сердца. Прямо как в книжке. У той маггловской писательницы ведь тоже было две сестры? — Шестеро, — машинально отозвалась Гермиона. — Пять сестёр и брат. — Неважно, — Нарцисса вскинула руку во властном жесте и прервала её, — все помнят только троих. Нас тоже было трое, — сказала она, всё ещё вглядываясь в собственное отражение. — Но мать замечала одну Андромеду. Я, наверное, должна была бы ненавидеть свою старшую сестру, но не могла. Андромеда была единственным источником света в этом доме. Каждая комната в особняке преображалась с её появлением. С ней мир не был ни таким невыносимо холодным, ни жестоким. Не знаю, в кого она пошла. Характером она не была похожа на отца или мать. И я никогда в жизни не встречала никого более смелого и доброго. Она могла каждый день придумывать нам новые игры, и я следовала за ней неотступно, словно хвостик. Белла с нами никогда не играла, но порой увязывалась следом. Пряталась где-нибудь невдалеке и могла часами наблюдать. Мы же не обращали на неё внимания. Белла всегда была такой — странной, раздражающей и жестокой. Она мучила лягушек, птиц, кошек, а в какой-то момент переключилась даже на деревенских детей, но быстро поняла, что, в отличие от лягушек, люди вполне могут дать отпор. Когда Андромеде исполнилось семнадцать... Она встречала своё совершеннолетие в Хогвартсе. Ночью она меня разбудила, и мы вместе прокрались на школьную кухню. Пинки была там, она передала нам маленький торт. Короткими перебежками, боясь, что нас застукают после отбоя, мы всё же пробрались назад. Забрались под стол в гостиной и начали соревноваться, кто откусит больший кусок. У обеих лица были перепачканы кремом, и мы были так счастливы. Особенно я. У Андромеды было много друзей, но она почему-то захотела отметить свой день рождения только со мной. Прошёл год. Мы с Беллой отправились в Солтрейнхолл на каникулы, а сестра гостила у тётки в Лондоне. Когда она вернулась домой, — тут Нарцисса медленно повернулась и будто бы нехотя оглядела пространство, — Белла убила её. Здесь, в этой комнате. Всё плохое всегда происходило в этой комнате. Когда моя сестра приехала, мы решили сбежать, взяв только немного припасов. Андромеда ведь была совершеннолетней и уже могла колдовать. Мы всё продумали. Нужно было всего лишь спуститься по лестнице для слуг, незаметно обойти дом и, пробираясь в тени кипарисов, выйти на дорожку, где нас уже ждал Стиви Крейн. Но вдруг в комнату ворвалась Белла и начала истошно вопить. Она хотела, чтобы мы взяли её с собой. Мы умоляли её успокоиться — она могла переполошить весь дом. Мать бы никогда и никуда не отпустила Андромеду. Сестра попыталась схватить Беллу за руки, без конца повторяя: «Тшшш, тшшш, тшшш, тшшш, тише». Помню, как Белла замерла, словно только и ждала, когда Андромеда к ней приблизится, а потом вдруг со всей силы её оттолкнула. Я не видела самого падения, потому что в тот миг смотрела только на Беллу. Помню лишь, что услышала странный глухой удар и обернулась. Андромеда лежала на полу навзничь, а на лицо ей упали тёмные кудри. Я несколько раз позвала её по имени, хотя глубоко в душе уже знала, что больше никогда не услышу голос любимой сестры. Подошла ближе, опустилась на колени и аккуратно убрала волосы с её лба. Глаза Андромеды были закрыты, она будто просто спала. Вот только я почувствовала под собой что-то тёплое. Из-под головы Андромеды красным веером растекалась кровь. Я посмотрела на Беллу — она наклоняла голову то в одну сторону, то в другую, оценивая картину, которую сама же нарисовала. А когда она заметила кровь, уголки её губ медленно поползли вверх. Я позвала Пинки. Ей понадобилось минут пять, чтобы осознать увиденное. Потом она молча принялась шептать очистительные заклинания. Белла всё это время путалась у нас под ногами. Не знаю, что на меня тогда нашло, но мне вдруг захотелось скрыть ото всех случившееся. Мне никогда ничего не принадлежало в этом доме, а теперь вот принадлежала тайна моей сестры. Я решила, что сама позабочусь о ней, сама выберу место её упокоения. Пинки то и дело протирала глаза — слёзы текли ручьём, но она не издавала ни звука. Мы вдвоём спустили тело Андромеды по чёрной лестнице и обогнули дом. При помощи магии Пинки вырыла яму у обрыва, там, где мы чаще всего закапывали детские секретики. Я поцеловала сестру в лоб — и ощутила холод, от которого стало противно. Потом подтолкнула её тело к краю. Она упала, выпростав руки, словно сломанная кукла. Моя Андромеда была мертва. Тут к нам подошла Белла. Она всё ещё отвратительно улыбалась и с любопытством заглядывала в могилу — происходящее явно доставляло ей удовольствие. Я знала, что должна буду с ней расквитаться. Не стала смотреть, как Пинки засыпает землю. К этому моменту я кое-что осознала: теперь никто не придёт меня спасти. Мы до конца не знаем, на что способны, пока другие нам это не покажут. Вот и я вдруг подумала: а что, если я тоже могу быть как Андромеда? Смелой, решительной, сильной. Я вернулась к себе. Сменила испачканное платье на первую попавшуюся чистую вещь — ночную сорочку — и прошла в восточное крыло, в спальню родителей. Увидев меня, отец чуть приподнялся на локтях. Он даже не был удивлён. Не медля ни секунды, я подошла ближе и произнесла заклятие эльфийского пламени — в тот же миг кровать была полностью окольцована огнём. Я подожгла гардину, дрова перед камином, а потом вышла и заперла дверь. Я знала, что мать тоже внутри, и надеялась, что там она и останется. Спустившись на улицу, я стала ждать, наблюдая, как пламя уничтожает спальню родителей. Минут через десять во двор выбежала Белла, сжимая в руках куклу Андромеды, которая отчего-то была в подпалинах. Уж не знаю, что она с ней сделала. Может, бросила в камин со злости, а потом передумала? Завидев дым, Белла начала скакать, словно ужаленная, и отвратительно смеяться. Я хотела прикончить её прямо там, но из особняка выскочил Этьен, и, к несчастью, он волочил мою мать. Дядя послал кого-то из слуг за врачом, потом приехали пожарные, а следом и машина из Больницы Святого Мунго. Этьен уехал с матерью. Когда все посторонние наконец покинули дом, я поднялась в спальню Андромеды и легла на её постель. Это была первая за очень долгое время ночь, когда я смогла спокойно уснуть. Она замолчала. Черный дрозд сел на ветку сирени и залился недолгой трелью, прежде чем упорхнуть в небо. Нарцисса повернулась и внимательно посмотрела на Гермиону. — Думаю, все поверят в твоё самоубийство. В твоей медицинской карте указаны депрессия и ПТСР. — Нарцисса аккуратно взяла пистолет с подоконника и направила его на Гермиону, прищурив один глаз. — Скажи, как лучше выстрелить, чтобы обставить это чисто? — Ты не сказала, от чего пыталась спастись. Нарцисса криво усмехнулась, проигнорировав вопрос. Помедлив, Гермиона сказала: — Вряд ли получится чистый выстрел. Мозги разлетятся по всей стене. А ещё эксперты найдут следы связывания на запястьях. Это будет противоречить версии самоубийства. Я бывшая полицейская. Мою смерть будут расследовать внимательно. Нарцисса недовольно хмыкнула. — Ну, придумаю что-то. В любом случае нам пора прощаться. Как это принято спрашивать? Есть ли у тебя последнее желание? — Подожди! — Гермиона со всей силы вжалась в стойки кровати, будто это могло спасти её от пули. — Ну что там ещё? Я ведь объясняла, что опаздываю на массаж. — Ты рассказала не всё. — Я рассказала всё, что тебе нужно знать. Гермиона выдохнула, встряхнула головой, а потом, подняв глаза, произнесла: — Я подскажу, как обставить моё убийство так, чтобы никто ничего не заподозрил. А взамен ты расскажешь, за что убила своих родителей. Нарцисса насупила брови, взгляд из-под них стал цепким и холодным. — И зачем тебе это? — Пожалуйста, не откажи мне в последней просьбе. Услуга за услугу. Нарцисса снова повернулась к окну. В отражении Гермиона видела, что она прижала к груди пистолет, будто драгоценную вещь. Впервые за вечер на её лице читалась растерянность. Какое-то время она стояла молча, вглядываясь в горизонт, а потом резко обернулась — Гермиона заметила, что её глаза слегка покраснели. — Нет. Хватит. — Нарцисса медленно поднялась и подошла к Гермионе. Приставив холодное дуло к её лбу, она прошептала: — Ты скажешь мне, как заставить всех поверить в твоё самоубийство. Гермиона несколько минут колебалась. Ей показалось, что из глубины старого дома донёсся какой-то скрип. Наконец, нервно сглотнув, она всё же ответила, и голос её звучал немного хрипло: — Лучше задушить. А тело выбросить на автомагистраль. При падении с высоты сломанная шея — типичная травма. Так можно замаскировать настоящую причину под дорожное происшествие. — Вот и славно. Хорошая девочка. — Подожди, пока стемнеет. Иначе будут свидетели. — Что? — Нарцисса скорчила недовольную гримасу и снова взглянула на часы. — Неужели мне придётся отменить массаж? — Придётся, милая, — из коридора раздался мужской голос с еле уловимой хрипотцой. Послышались твёрдые шаги, и в проёме появился Реддл. Краем глаза Гермиона заметила, что к бедру он прижимает волшебную палочку. — Том!? — воскликнула Нарцисса неестественно высоко. — Что ты здесь делаешь? — Меня пригласила мисс Морель... или Грейнджер? Я запутался, честно говоря. Лицо Нарциссы приобрело капризные черты, аккуратный носик чуть дёрнулся, и она выпятила нижнюю губу, словно раздосадованный ребёнок. — Ты всё слышал? — Каждое слово. Нарцисса на мгновение поколебалась, а потом перевела пистолет на Тома. — Ну, ну… неужто ты и меня убьёшь? — спросил он, выставляя вперёд ладонь. — Или так, или ты меня, — голос Нарциссы дрожал. — Тебе следовало лучше учиться. Слушай ты нас с Люциусом внимательнее, знала бы: полностью заряженная обойма весит почти два фунта. Пистолет в твоих руках слишком лёгкий — он пустой. Нарцисса сделала несколько шагов назад. Том следил за каждым её движением и, как только алые губы дрогнули, вскинул палочку, которую держал наготове, и сотворил невербальное заклинание. Нарцисса обмякла. Реддл проворно приблизился и подхватил её, не дав упасть. Аккуратно придерживая за голову, он уложил её на пол. *** Через несколько минут Том освободил Гермиону. Всё её тело затекло и плохо слушалось. Он помог ей подняться и спуститься по лестнице. Они оказались на улице. Гермиона опустилась прямо на гравийную дорожку, и Реддл сел рядом. Прохлада вечера быстро привела её в чувство, но прошло какое-то время, прежде чем она наконец решилась спросить: — Она умрёт? — Да, — его ответ звучал удушающе спокойно. — А Драко? — Ему знать подробности не нужно. — Не уверена, что смогу его обмануть. — Тогда вам лучше больше не встречаться. Гермиона и сама это понимала. Она кивнула. — У меня есть просьба. — Мисс Морель, я, кажется, уже оказал вам услугу. — Вы хотели найти убийцу Люциуса не меньше моего. Так что это я оказала вам услугу. Лицо Тома было непроницаемым. — Хорошо, — через пару мгновений сказал он. — Что вы хотите? — У обрыва с западной стороны дома вы найдёте кости Андромеды Блэк. Можете сделать так, чтобы их оттуда извлекли? Том слегка наклонил голову, и Гермиона почувствовала на себе его пристальный взгляд. — Избавиться от них? — Андромеда не заслуживает лежать в безымянной могиле. Как далеко вы можете перевезти её прах? — Что ж, если должным образом изловчиться... Скажем, мои возможности неограниченны. — Хорошо. Тогда Австралия. Брисбен. Пусть упокоится там под своим настоящим именем. — Обычно мы не оставляем настоящие имена. Гермиона пожала плечами. — Вы вроде бы упомянули, что ваши возможности неограниченны. Поразмыслив, Том еле заметно кивнул. — И вот ещё что. — Гермиона повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Думаю, вы можете пролить свет на последнюю загадку. Взгляд Тома оставался непроницаемым, но уголки его губ чуть заметно дрогнули. — Этьен Розье? — спросила Гермиона. — Как вы узнали? — В списке запрашивавших его досье было имя Корнелиуса Фаджа, — ответила она, пытливо глядя в ответ. — Вы сами говорили, что бывший министр ваш должник. Трудно придумать другую причину, зачем бы ему понадобилось дело Этьена. Двадцать четыре года назад Фадж брал это дело для вас? Где сейчас Этьен? — Где-то под Теддингтонским мостом. Или в Северном море. Или Мерлин знает где. — Вы убили его? Том кивнул. — Это было моё первое убийство. Такое не забывается. Гермиона поморщилась, но всё же спросила: — Как вы на него вышли? — Однажды я увидел Нарциссу в Косом переулке в сопровождении какого-то бродяги. Когда она трансгрессировала, я проследил за ним. Потребовалось пара бутылок огневиски и всего тридцать галеонов, чтобы выяснить, что он её шантажирует. Я не знал, кто он такой, пока позже не навёл справки. Волосы у него потемнели от грязи... Несмотря на изрядное опьянение, он так и не признался, что именно их связывает. Я решил, что бродягу лучше отпустить и продолжить слежку или надавить на саму Нарциссу. Но он кое-что сделал. Тогда я схватил камень с мостовой и размозжил ему затылок. Помню, он как-то странно извернулся и упал на спину. Я нагнулся: его лицо было спокойным, а остекленевшие глаза больше не видели меня — они жадно смотрели вверх. Я тоже поднял голову. И это было впечатляюще. Я больше никогда не видел такого неба над Лондоном. Оно было синим, почти сапфировым. Когда я снова перевёл взгляд на Розье, он уже не дышал — Что он сделал? — Назвал Нарциссу шлюхой. Дважды. Какое-то время они молчали, а потом Гермиона медленно поднялась и, отойдя на пару шагов, обернулась. — Грейнджер. Том вопросительно поднял бровь. — Моё имя — Гермиона Грейнджер, мистер Марволо. Он пристально на неё посмотрел. Небо уже опрокинуло чернила ночи, и воздух пах травяной прохладой. — Вам неважно, что он был отцом Драко? — Кровь священна для аристократов. — Но не для вас? — Я полукровка. Кому, как не мне, знать, что кровь — это не всё. Малфой, Розье, Блэк? Какая разница? Драко был и останется моим наследником. А теперь убирайтесь, мисс Мор… мисс Грейнджер. Гермиона посмотрела поверх его головы. Солтрейнхолл был похож на монолитное белое надгробие. Будет здорово поскорее убраться отсюда, а вернувшись в Лондон, удалить координаты из GPS-навигатора мотоцикла и забыть дорогу в Уик навсегда. Мгновение спустя раздался хлопок, и Гермиона Грейнджер исчезла.