Правильное решение.

Утро в ночлежке началось с того, что в окно ударил солнечный луч нахальный, золотой, разбудивший даже самых стойких сонь. Рико открыла глаза первой. Секунду она не понимала, где находится низкий потолок, запах старого дерева и… тёплая рука, обнимающая её за талию. Потом вспомнила всё. И покраснела. Зуко спал, уткнувшись носом в её волосы, и ровно дышал. Во сне его лицо казалось моложе, шрам не таким страшным. Рико осторожно повернулась, чтобы посмотреть на него. Неужели это тот самый принц, который когда-то метнул в неё огонь? Сейчас он выглядел почти беззащитным. — Ты пялишься, — пробормотал он, не открывая глаз. Губы тронула улыбка. — Не пялюсь, — соврала Рико. — Я просто… оцениваю обстановку. — И какова оценка? — Терпимо. Он резко открыл глаза, притянул её к себе и поцеловал — сонно, но довольно требовательно. Рико ответила, чувствуя, как утро становится ещё теплее. — Нам нужно идти, — сказала она, когда они оторвались друг от друга. — Линь убьёт меня, если я не вернусь к завтраку. — Линь теперь замужняя женщина. Ей не до тебя. — Ты плохо знаешь Линь. Рико попыталась встать и тут же с ужасом поняла, что под одеялом она совершенно голая. Вчерашняя смелость куда-то испарилась, уступив место дикому смущению. Она рывком натянула одеяло до самого подбородка, залившись краской. — Отвернись! — потребовала она. — Зачем? — Зуко лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё с неприкрытым удовольствием. — Я уже всё видел. — Мне нужно одеться! — она попыталась выдернуть край одеяла, но он крепко держал его. — А мне нравится смотреть. — Зуко! — Рико. Они устроили перетягивание она тянула одеяло на себя, он на себя. Одеяло уже жалобно скрипело. Рико оскалилась, как рассерженная кошка, а Зуко вдруг прыснул со смеху, потеряв бдительность. Рико вырвала одеяло, но перестаралась оно соскользнуло с его плеча, открыв его торс. На секунду она замерла, разглядывая шрамы, утренний беспорядок в волосах, его улыбку. Потом смутилась ещё больше. — Ты специально! — Ничего подобного. Она попыталась завернуться в одеяло, как в кокон, но Зуко ловко нырнул под ткань и оказался рядом, прижимаясь всем телом. — Отпусти, — простонала Рико, чувствуя, как её щёки горят. — Поцелуй — отпущу. — Это шантаж! — А я не скрываю это. Она чмокнула его в щёку — быстро, как птичка клюнула Зуко не отпустил. — Я сказал — поцелуй, а не чих. — Наглец! Она всё же поцеловала его дольше, теплее, с лёгким покусыванием нижней губы. Он ответил, и одеяло окончательно сползло на пол. Они остались вдвоём, и Рико вдруг перестало быть стыдно только смешно. — Ты невыносим, — прошептала она, улыбаясь. — А ты прекрасна, — ответил он. Новый поцелуй и они снова забыли о времени. — Линь, — напомнила Рико минут через пять, выныривая из объятий. — К чёрту Линь, — прошептал Зуко, но всё же отпустил. Она быстро вскочила, натянула сорочку, платье вперемешку, кое-как завязывая ленты. Зуко лежал и лениво наблюдал, подложив руки под голову. — Ты мог бы помочь, — бросила она. — Я морально поддерживаю. — Бесполезный принц. Она запустила в него подушкой. Он поймал, прижал к груди и улыбнулся так широко, что Рико невольно улыбнулась в ответ. Собравшись, они вышли на улицу щурясь от солнца, счастливые, немного растрёпанные. Город Ба-Синг-Се просыпался, наполняясь привычным шумом. Рико взяла Зуко за руку. — Сегодня же вечером приходи снова, — сказала она. — Обязательно, — ответил он. — И чай захвачу. — И дядю. — Дядю?! — Он заварит чай получше твоего. Зуко сделал обиженное лицо, но не спорил. Они поцеловались на прощание коротко, едва коснувшись губами. И разошлись в разные стороны, оглядываясь. Тем временем в чайной лавке Пао у Айро появлялись всё новые поклонники. С каждым днём очередь из желающих попробовать его знаменитый жасминовый чай только росла. Среди завсегдатаев был и господин Квон немолодой мужчина с дорогим шейным платком, говоривший с заметным столичным акцентом. Он пришёл в лавку по рекомендации знакомых, попробовал, зажмурился от удовольствия и уже не мог уйти. — Вы, мастер, настоящий волшебник, — сказал Квон, когда Айро вышел из-за стойки, чтобы принять заказ у соседнего столика. — Такой чай нужно подавать не в этой… э-э… — он покосился на обшарпанные стены и жирную скатерть на соседнем столе, — в общем, я хочу сделать вам предложение. Откройте своё заведение. В верхнем кольце. Я готов финансировать. Пао, услышавший это из-за перегородки, выскочил, побагровев. — Как это своё заведение?! — рявкнул он, наступая на Квона. — Он мой старший помощник! Самый первый! Я ему уже пообещал! — Вы обещали или уже назначили? — вежливо уточнил Квон. Пао замялся. Он действительно обещал, но чисто устно, в сердцах, когда Айро заварил особенно удачную партию улуна. Айро тем временем стоял в стороне, сложив руки на животе, и задумчиво смотрел в потолок. Подумав сказал он вернув чайник растерянному Пао, добавил: — Я принимаю ваше предложение, господин. Пао схватился за сердце. Айро мягко похлопал его по плечу: — Не волнуйтесь, Пао. Я научу вашу новую помощницу заваривать мятный чай. Она способная. Зуко, который уже успел вернуться и протирал чашки за стойкой, услышал новость, но не поднял головы. Ему было всё равно. Чайная, верхнее кольцо, должности всё это было мелочью по сравнению с тем, что он понял прошлой ночью. Он вышел на улицу, чтобы развеяться. Дневной Ба-Синг-Се шумел — повозки, торговцы, разносчики газет. Одна из листовок, сброшенная с голубиной почтой, упала прямо ему под ноги. Зуко нагнулся, поднял. «Аппа. Белый бизон. Награда за информацию.» Зуко поднял голову к небу и тут же заметил знакомый силуэт, скользнувший за крышами. Аватар. Аанг пролетел над городом, низко, прижимаясь к трубам, но Зуко узнал бы этот планериз тысячи. Он быстро забрался на крышу ближайшего дома, балансируя на черепице. Но Аанг уже скрылся. Соскользнул в переулок, растворился или ему показалось. Зуко спрыгнул обратно и пошёл в комнату, которую они снимали рядом с лавкой. Айро уже собирал вещи. Складывал в мешок чайные принадлежности, кружки, запасные заварники сокровища, нажитые за месяцы нищеты. Увидев племянника, он просиял. — А! Племянник. Я думал над названием для новой чайной. — Он отступил на шаг, любуясь воображаемой вывеской. — Как насчёт «Жасминовый дракон»? Звучит, правда? Благородно, с намёком на традиции… — Дядя, — Зуко вытащил из кармана смятую листовку с изображением Аппы и ткнул в неё пальцем. — Аватар здесь. В Ба-Синг-Се. Я видел его. Айро взял листовку, бегло просмотрел и вернул. — Это замечательно, племянник, — сказал он ровно. — Но подумай. У нас есть шанс начать всё сначала. Честную жизнь. Без погонь, без врагов. Только чай и покой. — Я не хочу такой покой, дядя, — Зуко сжал листовку в кулаке. — Я хочу большего, а если я его поймаю я смогу дать это и тебе и Рико. Айро посмотрел на него долгим, грустным взглядом. Потом вздохнул, снял с вешалки свой старый халат, накинул на плечи. — Никто не следует судьбе, — сказал он тихо. — Каждый творит её сам. Если ты выбрал охоту — я не стану тебя останавливать. Зуко кивнул, резко развернулся и вышел в коридор, на ходу расстёгивая рубаху. Айро остался один, глядя на стопку перевязанных чайных листьев. Потом положил в мешок ещё одну пачку жасмина. — Всё равно «Жасминовый дракон» — хорошее название, — пробормотал он. За стеной зашуршала ткань — Зуко переодевался. И Айро знал, в кого. Когда ночь опустилась на Нижнее кольцо, и Зуко снова стал тем, кого боялись и ненавидели. Синяя маска холодила лицо, палаши привычно оттягивали пояс. Он скользил по крышам, переулкам, подворотням туда, куда не ступала стража, где слухи дрались с тенями. Ему потребовалось два часа, чтобы выйти на след. Туннели под озером были скрыты от чужих глаз — старые, сырые, пахнущие тиной и железом. Дай Ли, тайная полиция Ба-Синг-Се, прятала там не только секреты, но и пленников. Зуко обошёл охрану, перерезал верёвку у сигнального колокольчика и скользнул вглубь, туда, где воздух становился тяжелее, а шаги отдавались гулким эхом. Он нашёл его в дальней камере. Аппа лежал на соломе, уставленный мисками с едой сытый, но тоскливый. При звуке открывающейся двери бизон поднял голову и встретился взглядом с человеком в синей маске. Он не заревел, не бросился только вздохнул, словно спрашивая: «Опять?» Зуко медленно приблизился. Два палаша, три метра верёвки — он мог бы вывести бизона отсюда. А потом — ждать Аватара. Ловушка захлопнулась бы, честь вернулась, отец… — Ты преследуешь свою судьбу или ту, что тебе навязали другие? Голос дяди раздался из тени. Зуко резко обернулся. Айро стоял, прислонившись к каменной стене, в своём простом дорожном халате. Без оружия. Без угрозы. — Дядя… — выдохнул Зуко, и маска приглушила его голос, сделав чужим. — Я не буду тебя останавливать силой, — сказал Айро. — Я слишком стар для драк и слишком люблю тебя для лжи. — он сделал шаг вперёд, и тусклый свет лампы упал на его лицо — усталое, мудрое, печальное. — Но спроси себя, племянник: зачем тебе Аватар? Чтобы отец наконец обнял тебя? Чтобы смыть позор изгнания? Или потому что кто-то сказал тебе, что без этого ты никто? Зуко молчал. Палаши висели тяжёлым грузом. — Я знаю, ты ищешь не только честь, — Айро приблизился почти вплотную. — Ты ищешь себя. Но себя не найти в клетке, которую ты строишь для других. Он коснулся груди племянника — там, где под тканью хранилась каменая фигурка. — Что бы выбрала она? — тихо спросил Айро. — Ту, ради которой ты месяцы крался по теням? Построил бы ты ей жизнь на цепях и предательстве? Зуко опустил голову. Маска вдруг стала тяжёлой, душной. Он медленно стянул её, открывая бледное лицо, шрам, влажные глаза. — Я не знаю, кто я, дядя, — прошептал он. — Без охоты… я никто. — Ты — Зуко, — просто ответил Айро. — Мой племянник. Человек, который умеет любить. Который пришёл на свадьбу без маски. Ты уже не тот мальчик, что гнался за призраком. Пришло время перестать быть тенью. Аппа шумно выдохнул, словно соглашаясь. Зуко посмотрел на бизона — на его умные глаза, на то, как свободно он лежит, даже запертый. И понял, что дядя прав. Ещё одна погоня, ещё одна клетка — и он останется в темноте навсегда. Он разжал пальцы, и синяя маска упала на каменный пол. Звук был глухим, окончательным. — Идём, дядя, — сказал Зуко. — Идём открывать чайную. Айро улыбнулся — тепло, по-отечески. Положил руку ему на плечо. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Глядя Аппе прямо в глаза, Зуко принял трудное и по-настоящему благородное решение. Бизон смотрел на него спокойно, без страха — в этих огромных тёмных глазах не было ненависти, только усталость и, может быть, тень понимания. Зуко опустил руку с верёвкой. — Иди, — сказал он тихо. — Иди к нему. Он отошёл от камеры, отодвинул засов, открыл дверь настежь. Аппа не двинулся сразу — лишь повёл ухом, принюхиваясь. Потом медленно поднялся на свои шесть ног, потянулся и, не глядя на Зуко, вышел в туннель. Его хвост скользнул по каменной стене, и звук этот был похож на прощание. Зуко остался один. Больше не было охотника и жертвы, был только принц, который впервые сделал шаг не по приказу, а по велению сердца. Он стоял в пустой камере, сжимая в руке синюю маску — столько лет она была его тенью, его гневом, его справедливостью. Теперь она казалась чужой, ненужной. Он вышел из туннелей на берег озера. Ночной Ба-Синг-Се спал, луна отражалась в тёмной воде. Зуко поднял маску над головой, посмотрел на неё в последний раз — на эти прорези для глаз, на бледно-голубую керамику, на трещину, оставшуюся после стрелы Джао. — Прощай, — сказал он. И разжал пальцы. Маска упала в воду, медленно пошла ко дну, серебрясь в лунном свете, пока совсем не исчезла в глубине. Зуко смотрел, как смыкается вода, и чувствовал, как с души падает камень. Сзади раздались шаги. Айро подошёл, встал рядом. — Ты готов, племянник? Зуко кивнул, не оборачиваясь. — Готов.