Западня

Утро в «Жасминовом драконе» началось с курьера. Мальчишка влетел в дверь, когда Айро только разливал первую партию утреннего чая. — Господин — выпалил он, вытирая пот со лба. — Вам послание от самого дворца. Старый генерал взял свиток, сломал печать и прочитал. Глаза его расширились, потом сузились, потом снова расширились и он замер, прижав руку к сердцу. — Дядя? — Зуко отложил веник, которым подметал пол. — Что там? — Племянник… — Айро выдохнул и просиял. — Нас приглашают подавать чай во дворец. К самому Царю Земли! Рико, которая только что выглянула из кухни с подносом чашек, замерла на пороге. — Царю Земли? — переспросила она. — Его Величество наслышан о «Жасминовом драконе», — Айро перечитал свиток, будто боясь, что ему померещилось. — Завтра, я должен быть во дворце с первыми лучами солнца. Со своим чайником и лучшими листьями. — Дядя, это же… — Это честь, — закончил Айро. — И ответственность. — Он схватил свиток, схватил чайник и заметался по залу. — Мне нужно подготовиться! Отобрать лучшие сорта, продумать церемонию… О, духи, не хватит времени! — Дядя! — окликнул его Зуко. — У нас есть время — Ты прав без паники! — Айро уже скрылся в подсобке, откуда раздался звон посуды и его приглушённое: — Где тот жасмин с южного склона?.. Зуко покачал головой, посмотрел на Рико и улыбнулся. — Кажется, дядя сейчас лопнет от счастья. — Пусть лопается от счастья, — ответила Рико. — Он заслужил. День прошёл в суете. Айро перебирал заварники, спорил с поставщиком о свежих лепестках, трижды заваривал один и тот же чай, пытаясь довести до совершенства. Зуко помогал, как мог, но в основном просто мешался под ногами. К вечеру старый генерал выдохнул, отставил чайник и рухнул в кресло. — Всё, — сказал он. — Готов. Завтра — во дворец. — А я? — спросил Зуко. — А ты, племянник, пойдёшь со мной. Как помощник. Рико, ты с нами? Рико покачала головой. — Там, во дворце, нужны церемонии и этикет, а я с кинжалами на поясе. Испорчу вам всю репутацию. — Она улыбнулась. — Я лучше займусь своими делами схожу домой, соберу вещи, попрощаюсь с Линь. Завтра же и перееду к вам окончательно. — Это замечательно, — обрадовался Айро. — Тогда так и решим: мы с Зуко идём к Царю, а ты заканчиваешь дела и готовишься к новоселью. На следующий день, рано утром, Айро и Зуко облачились в лучшие одежды. — Ты готов, племянник? — спросил Айро, проверяя в последний раз чайные принадлежности. — Как никогда, дядя. Они обнялись на прощание с Рико у порога чайной. Она чмокнула Зуко в щёку, кивнула Айро. — Удачи. — крикнула им Рико. Они ушли, сияя. А Рико собралась, накинула куртку, поправила кинжалы и отправилась в дом торговца шёлком. В голове кружились планы на новую жизнь: распаковать вещи в комнатке над чайной, помочь дяде Айро с обслуживанием гостей, вечером поболтать с Зуко. Она улыбнулась своим мыслям и свернула в знакомый переулок, что вёл от дома торговца шёлком к широкой улице. Переулок был пуст. Только ветер гонял сухие листья по мостовой, да где-то вдалеке лаяла собака. Рико шла быстро, ноги несли легко. Она почти вышла к дому когда сзади раздался шорох. Она обернулась — и тут же получила удар по руке, выбивший кинжал. Перед ней стояли трое. Коренастый детина с бычьей шеей — Кейн. Торс которого загораживал проход, тощий, жилистый Ирвин с тряпкой в руке, и Роуч — молчаливый, страшный, который держал маленькую иглу шприца, сверкнувшую в свете фонаря. — Тихо, — сказал Ирвин. — Не шуми. — Кто вы? — крикнула Рико, но детина уже зажал ей рот ладонью, пахнущей табаком и железом. Она лягнулась, попала по голени, вцепилась зубами в его руку — Кейн взвыл, но не отпустил. — Быстрее, — бросил Роуч, приближаясь с иглой. Рико извернулась, выхватила второй кинжал, полоснула по воздуху — лезвие чиркнуло по руке Роуча. Тот зашипел, но не отступил. Ирвин схватил её за запястье, выкручивая руку. Кинжал упал на брусчатку с тоскливым звоном. — Сопротивляешься, как кошка, — заметил Ирвин. — Только зря. Рико рванулась, почти выскользнула, но тут Кейн обхватил её за талию, прижал к себе, не давая двинуться. Она дышала тяжело, сердце колотилось где-то в горле. Игла уколола шею — коротко, остро. Рико дёрнулась, почувствовала, как по телу разливается странное тепло, как мышцы становятся ватными, а мысли — вязкими, словно мёд. — Нет… — прошептала она, но язык уже не слушался. Последнее, что она увидела — это лицо Роуча, бесстрастное, с глазами-бусинками. Потом земля ушла из-под ног, и она провалилась в темноту, глухую, непроглядную, без снов и без надежды. Тело обмякло. Кейн перехватил её, не давая упасть. Ирвин огляделся — переулок был по-прежнему пуст. Роуч достал верёвку. Кейн взвалил бессознательную Рико на плечо, и они быстро, но почти бесшумно, двинулись к дальнему концу переулка, где у стены темнела крытая повозка, запряжённая коренастым ночным носорогом. Не глядя, откинул полог. Тело Рико бросили внутрь, на мешки с соломой, и полог снова задернулся. Щёлкнул кнут — и повозка покатила по булыжной мостовой, исчезая в лабиринте переулков. Никто не видел. Никто не услышал. Сознание возвращалось медленно, словно сквозь густую патоку. Рико попыталась пошевелиться — и тут же поняла, что руки и ноги связаны. Грубая верёвка врезалась в запястья, стянутые за спиной; лодыжки были перехвачены другой, чуть выше сапог. Вокруг качались деревянные стенки, пахло соломой, и дешёвым табаком. Повозка. Она в повозке. Воспоминания ударили рывком: переулок, трое мужчин, игла в шее. Рико дёрнулась, пытаясь сесть, и тут же упала обратно — руки не слушались, ноги затекли. Голова гудела, во рту пересохло, каждое движение давалось с трудом. — Очнулась, — раздался голос снаружи, над самым ухом. Кто-то откинул полог, и в щель ударил солнечный свет. Рико зажмурилась, потом прищурилась. В проёме показалась знакомая рожа — коренастый детина, тот самый, что зажимал ей рот. Кейн. — Не дёргайся, красавица. Скоро приедем. — Куда? — голос сорвался на хрип. — К твоему жениху. Он заждался. Рико стиснула зубы. Жених — генерал. Значит, охотники всё-таки выследили её. Не зря ей казалось, что за ней следят. Она прокляла свою самоуверенность — надо было быть осторожнее, не ходить одной, взять с собой Зуко… Полог снова задернули, и повозка покатила дальше, мерно раскачиваясь на ухабах. Рико не сдавалась. Она лежала на боку, согнув колени, и принялась работать верёвками. Пальцы онемели, но она всё равно пыталась расшатать узлы, тереть их о неровности деревянной повозки, искать слабое место. Через час кожа на запястьях стёрлась до крови, верёвки пропитались влагой, но не поддались. Слишком тугие, слишком крепкие. Профессиональная вязка — не первый раз им таких связывать. Она попробовала перетереть верёвку об острый край какого-то железного прута, торчащего из стенки, но Кейн, заглянувший проверить, заметил и молча переместил её подальше. — Не балуй, — сказал он и ушёл. Рико застонала от бессилия. Потом попыталась докричаться до прохожих — закричала, забила ногами — но повозка быстро выехала за городские ворота, где народу не было. Крики тонули в стуке копыт и скрипе колёс. Её никто не слышал. Она выбилась из сил, откинулась на соломенный мешок и закрыла глаза. Голова кружилась, в горле саднило, по щекам текли слёзы — от злости, от отчаяния, от мысли, что она так и не попрощалась с Зуко. Только вчера они целовались в подсобке, строили планы… А теперь её везут к старому, жирному генералу, чтобы навсегда запереть в его поместье. — Нет, — прошептала она. — Нет, я ещё поборюсь. Она снова начала дёргать верёвки, сдирая кожу. Узлы не поддавались. Через несколько часов повозка остановилась. Рико услышала шум — крики чаек, плеск воды, запах моря. Или реки. Порт. Значит, её собираются вывезти из Ба-Синг-Се морем. Полог откинули. Кейн и Ирвин заглянули внутрь. — Жива? — спросил Ирвин. — Жива, — огрызнулась Рико. — Вот и хорошо. Скоро пересадим на корабль. А там — рукой подать до дома генерала. — Зуко найдёт меня, — сказала она, но в голосе не было уверенности. — Кто? — переспросил Кейн. — Твой любовник-подавальщик? Пусть ищет. Нация Огня большая, а мы малы. — Он усмехнулся. — К тому же, как только ты станешь женой генерала, он быстро о тебе забудет. Рико промолчала. Ей нечего было сказать. Еë перенесли на корабль — небольшое торговое судно, нанятое генералом. Каюта оказалась тесной, с одним иллюминатором и железной дверью, которую заперли снаружи. Рико бросили на грязный матрас, развязали ноги но не руки, чтобы она могла ходить. Она попыталась открыть дверь — бесполезно. Попробовала разбить иллюминатор — стекло было толстым, а руки стянуты. Кинжалы отобрали. Рико опустилась на пол, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Она была в ловушке, вдали от Зуко, от дяди Айро, от «Жасминового дракона». — Я найду способ сбежать, — прошептала она. — Обязательно найду. Но сейчас, связанная, обессиленная, в трюме чужого корабля, она могла только ждать. И надеяться, что где-то там, в Ба-Синг-Се, Зуко уже заметил её пропажу и бросился на поиски. Корабль отчалил. Ба-Синг-Се исчез за горизонтом. Рико осталась одна в темноте.