Часть 29

Сознание возвращалось медленно. Не рывком, как в больнице после балетной студии. Наоборот — будто её осторожно вытаскивали из тёмной, тёплой воды. Первое, что она почувствовала — запах. Пахло дым душистыми травами и совсем немного влажным деревом. И что-то ещё… очень тёплое, живое, густое, не больничная стерильность. Белль нахмурилась, не открывая глаз. «Странно. Ад обычно представлялся мне иначе». Под затылком было мягко. Где-то рядом потрескивал огонь. За стенами шумел дождь. И тишина. Никаких мониторов, голосов врачей. Никакого ледяного присутствия за спиной. Она медленно открыла глаза. Потолок был неровным, с какими-то пучками сушёных трав под деревянными балками. Белль моргнула ещё раз, очень медленно повернула голову —и окончательно убедилась, что всё-таки умерла. Потому что вокруг были шкуры. Настоящие. Весело танцевал огонь в очаге. Куда ни посмотри какие-то амулеты. А в углу сидел старый индеец с таким лицом, будто лично разговаривал с духами леса последние лет двести. Белль долго смотрела на него, старик —на неё. Повисла пауза. — Ну, — наконец прохрипела Белль. — Либо я умерла, либо меня похитили в National Geographic. Старик неожиданно фыркнул. — Живая. — Это ещё предстоит доказать. Она попыталась сесть —и тут же зашипела от боли. Голова отозвалась тупым ударом где-то за глазами. — Тихо ты, — проворчал шаман. — Башкой об асфальт приложилась. Радуйся, что вообще проснулась. Белль замерла. Асфальт. Магазин. Эдвард. Сердце резко дёрнулось. Она села слишком быстро несмотря на боль. — Пол?! Шаман тяжело вздохнул. — Господи, ещё одна. — Что значит «ещё одна»?! — Он очнулся пять минут назад и орал твоё имя так, будто ему ногу отгрызли. Белль моргнула. — А… не отгрызли? Старик посмотрел на неё поверх кружки. — Частично. — О. Тогда это многое объясняет. Шаман всё-таки хмыкнул. Белль медленно провела ладонью по лицу. Воспоминания возвращались обрывками. Продуктовый. Эдвард. Паника. Воздуха нет. Сердце колотится. Темнота. — Он подрался с Калленом? — Угу. — О господи… — А потом чуть не сожрал. Белль закрыла лицо ладонями и несколько секунд просидела молча, переваривая. Потом глухо простонала: — Я не переживу этот город. — Не драматизируй, девочка. Пока что город не переживает тебя. Она нервно фыркнула и только теперь наконец заметила: на ней чужая рубашка. Большая. Пахнущая дымом и лесом. Полом. Вопросы отменяются. Белль медленно опустила взгляд, потом очень осторожно спросила: — Он сильно пострадал? Шаман перестал улыбаться. — Достаточно. В груди неприятно кольнуло. Старик внимательно наблюдал за её лицом. За тем, как меняется взгляд. Как тревога становится настоящей. — Ты ему очень дорога, — тихо сказал он. Белль нервно усмехнулась. — Да я заметила. Обычно люди не устраивают лесной WWE из-за девушки после второго свидания. — Это не «обычно». Шаман отставил кружку. Огонь мягко подсвечивал глубокие морщины на его лице. — Пол не просто влюблён в тебя. Белль замолчала, разговор становился опасным. Она слишком многое уже сопоставила сама. Волки. Телепатия. Постоянное присутствие. Эта болезненная привязанность. И то, как Пол смотрел на неё—будто мир вокруг существовал только фоном. Шаман спокойно выдержал её взгляд. — Он запечатлён. Слово повисло между ними. Белль медленно выдохнула. Вот.Официально. Не намёки. Кто-то ещё озвучил эту правду. Она долго молчала, глядя в огонь. — Это… можно как-то отменить? Старик хрипло рассмеялся, почти с жалостью. — Девочка, если бы это можно было отменить, половина нашего племени жила бы куда спокойнее. Белль прикрыла глаза. Где-то глубоко внутри что-то одновременно испуганно сжалось —и странно потеплело. Потому что одна мысль не давала ей покоя ещё с того леса. Она ведь хотела щит.Защиту от вампиров. От Эдварда. От страха. А получила… Кажется, целого волка. Белль долго смотрела в огонь. Языки пламени лениво облизывали поленья, тени скользили по стенам, пахло дымом, дождём и чем-то терпким, травяным. Голова всё ещё неприятно ныла после удара, но мысли впервые за долгое время были удивительно ясными. Шаман молчал, не торопил, знал, что она сейчас не с ним разговаривает— с собой. Белль медленно выдохнула. Потом криво усмехнулась — устало, почти обречённо. — Знаете, что самое тупое? Старик приподнял бровь. — Что? Она потёрла висок. — Я ведь поняла это уже давно. Тихое потрескивание огня. — Не в смысле «сегодня утром». Не после драки. Не после того, как он превратился передо мной. Белль покачала головой. — Ещё раньше. Перед глазами всплыло: Пол под её окнами. Пол, который таскал книги. Пол, который рычал на вампира так, будто у него сердце вырывали. Пол, который смотрел на неё с этой невозможной, пугающей серьёзностью. Не как парень смотрит на девушку. Как будто весь мир внезапно сузился до одного человека. Она тихо фыркнула себе под нос. — Господи… я же буквально фильмы про оборотней смотрела. «Другой мир», вся эта фигня… И всё равно делала вид, что не понимаю. Шаман наблюдал за ней внимательно. Очен Белль медленно подняла взгляд. И впервые произнесла это вслух. Не шёпотом Полу. Не мысленно. — Я знаю, — тихо сказала она. — Про запечатление. Я знаю. Тишина после этих слов оказалась неожиданно тяжёлой словно признание сделало всё окончательно реальным. Шаман чуть склонил голову. — И давно? Белль невесело усмехнулась. — Достаточно, чтобы перестать врать самой себе. Она подтянула колени ближе к груди и уставилась в огонь. — Сначала я думала, что он просто… увлёкся. Ну знаете, гормоны, волчья стая, горячая кровь, Форкс — тут у людей из развлечений только дождь и коллективные психозы. Старик тихо хмыкнул. — А потом? Белль долго молчала. — А потом он показал мне волка. И вот теперь её голос совсем чуть-чуть всё-таки дрогнул, но шаман заметил. — Человек не показывает такое тому, кто для него временный. Огонь мягко трещал между ними. Белль закрыла глаза. Она вспомнила ту ночь в лесу. Огромного чёрного зверя. Тёплую шерсть под ладонями, то, как спокойно ей было рядом. — Я ведь хотела просто защиту, — вдруг призналась она почти шёпотом. — Серьёзно. Только это. Щит от вампиров. От Эдварда. От всей этой ненормальной хрени. Она нервно рассмеялась. — А в итоге получила мужика, который готов порвать половину штата Вашингтон за мою тахикардию. — Не половину, — невозмутимо поправил шаман. — Судя по сегодняшнему дню — весь. Белль тихо застонала, пряча лицо в ладонях. — Господи… Но за этим стоном уже не было настоящего ужаса. Только ошеломлённость масштабом происходящего. И где-то очень глубоко — нежность. Она медленно убрала руки от лица. — Самое страшное знаете что? — Что? Белль долго смотрела в огонь. Потом честно ответила: — Меня это не пугает. Наоборот… кажется, это именно то, чего мне всегда не хватало. Она говорила медленно, будто сама только сейчас собирала мысли воедино. — Не контроль. Не вечная любовь из подростковых книжек. Не драма. А вот это чувство… Белль поискала слова. — Когда человек смотрит на тебя так, будто ты для него не удобная часть жизни, а её центр. Шаман очень внимательно слушал. — Это большая ответственность, девочка. — Я знаю. И она действительно знала и теперь понимала: для Пола это не роман, не «может быть»,для него это было что-то на уровне инстинкта выживания. — И самое паршивое… кажется, я тоже уже не умею смотреть на мир так, будто его там нет. Шаман долго смотрел на неё через пляшущий свет костра. Не как на девчонку шерифа. Не как на чужачку. Как человек, проживший достаточно, чтобы различать вещи, которые другие пытаются скрыть даже от самих себя. Белль сидела, подтянув колени к груди, в слишком большой рубашке Пола, с растрёпанными волосами и ссадиной на виске. Уставшая. Помятая. После панической атаки, драки вампира с оборотнем и собственного путешествия в полуобмороке через лес. И всё равно —спокойная. Не испуганная. Это старик заметил сразу. Он медленно покачал головой. — Тогда я буду считать, что повезло не тебе. Белль вопросительно приподняла бровь. Шаман усмехнулся в седые усы. — А твоему хищнику ревнивому. Она тихо фыркнула. — Очень точное описание, кстати. — Раз ты знаешь… — старик ткнул пальцем в её сторону, — и всё равно сидишь тут с таким лицом… значит, принимаешь. Белль хотела по привычке отшутиться. Правда хотела. Сказать что-нибудь язвительное. Спрятаться за иронией, за привычным «это всё временно», но слова не пришли. Потому что старик был прав. Она принимает. Не потому что её заставили. Не потому что «судьба». И уж точно не потому что ей нравилась идея быть чьим-то центром мира. Просто… Это чувство рядом с Полом оказалось слишком настоящим, чтобы от него отказаться. Белль медленно отвела взгляд к огню. — По глазам видно, да? — Девочка, — хмыкнул шаман, — я слишком долго живу. Вы все думаете, что очень скрытные. Белль обречённо прикрыла лицо ладонью. — Господи… — Особенно волки, — продолжал старик уже откровенно весело. — Те вообще считают, что если рычать погромче, никто не заметит, что они влюблены как идиоты. Она всё-таки тихо рассмеялась. Устало. Но по-настоящему. А потом вдруг задумчиво сказала: — Он ведь реально думал, что я его испугаюсь после превращения. Шаман понимающе кивнул. — Пол боялся этого сильнее всего. Белль вспомнила ту ночь в лесу. Как огромный чёрный волк осторожно положил голову ей на колени. Как замер, ожидая реакции. Как напряжённо следил за каждым её движением. Будто был готов исчезнуть в темноте, если она хотя бы вздрогнет. В груди стало болезненно тепло. — Дурак, — тихо пробормотала она. — Влюблённый дурак, — поправил шаман. — Это не делает ситуацию лучше. — Для него — делает. Белль покачала головой и вдруг улыбнулась — очень мягко, почти беспомощно. — Знаете, что самое смешное? — М? — Я ведь сначала реально воспринимала его как… сторожевого пса. Шаман захохотал так неожиданно громко, что где-то в соседней комнате кто-то уронил что-то металлическое. Очень знакомо выругавшись голосом Джареда. — Вот только не говори это Полу, — сквозь смех выдавил старик. — А то у мальчика случится личностный кризис. Белль тоже рассмеялась, но потом улыбка медленно погасла. Она долго смотрела в огонь, потом тихо призналась: — А теперь мне кажется… что это я у него под охраной сердца живу. Шаман перестал смеяться. Потому что вот это уже было серьёзно. Он внимательно посмотрел на неё, на то, как спокойно она это сказала. — Тогда молись духам, девочка. Белль удивлённо подняла глаза. — Зачем? Старик усмехнулся. — Чтобы этот бешеный волчара не начал метить тебя буквально. А то с него станется. Она прищурилась глядя на вредного деда. — Это вы сейчас же не на беременность намекнули? Шаман поперхнулся травяным отваром так звучно, что Белль даже отпрянула. Старик закашлялся, стуча кулаком по груди. — Кхе… кхе… Господи, женщина! Белль подозрительно прищурилась, наблюдая, как он пытается отдышаться. — А что? После фразы про «метить» у меня, знаете ли, сразу плохие ассоциации. Интернет испортил поколение. — Интернет был ошибкой человечества, — прохрипел шаман. — Так я права или нет? Старик наконец перестал кашлять и уставился на неё с искренним возмущением. — Нет! Белль заметно расслабилась. — Фух. Слава богу. — Я вообще про волчьи инстинкты говорил! — Учитывая местную фауну, это не делает разговор менее тревожным. Шаман закатил глаза так выразительно, будто духи предков лично прислали ему наказание в виде этой девчонки. — Пол просто территориальный, — проворчал он. — А запечатлённые волки особенно. Белль задумчиво хмыкнула. — Ну… это я уже заметила. Он сегодня чуть Каллена не разобрал на запчасти прямо у продуктового. — И разобрал бы, если б остальные не влезли. Она нервно потёрла висок. — Более того, девочка… если бы ты умерла сегодня, он бы не пережил это нормально. Белль медленно подняла глаза. Старик уже не улыбался. Вообще. — Запечатление — это не красивая сказка, — тихо сказал он. — Для волка это почти перестройка всего существа. Их психика… очень глубоко завязана на паре. Огонь тихо треснул. — Пол и раньше был нестабильным, — продолжил шаман. — А теперь ты стала тем, что держит его в равновесии. Белль долго молчала. Потом очень честно спросила: — Это пугает меня как взрослого человека или должно пугать? — И то и другое. Она нервно рассмеялась. — Отлично. Просто отлично. Я приехала пожить к отцу и случайно эмоционально усыновила ядерную боеголовку. Шаман неожиданно фыркнул. — Очень точное описание Пола, кстати. Белль покачала головой, но уголки губ всё равно дрогнули, потом она вдруг задумчиво спросила: — А он сам понимает масштаб проблемы? Старик хмыкнул. — Пол? Этот идиот сейчас, скорее всего, переживает не из-за драки. — А из-за чего? Шаман посмотрел на неё с откровенным весельем. — Из-за того, что ты очнёшься и увидишь его в крови, грязи и без одежды. Белль моргнула, не выдержала и рассмеялась в голос. — Господи… да он реально об этом думает? — Мальчик запечатлён, а не умер. Конечно думает. Она уткнулась лбом в колени, тихо хохоча. И впервые за весь этот безумный день поняла одну очень простую вещь:несмотря на весь ужас, драки, вампиров и древние племенные проблемы —рядом с Полом ей всё ещё хотелось смеяться. Белль всё ещё тихо смеялась себе под нос, уткнувшись лбом в колени, когда шаман вдруг совершенно невозмутимо добавил: — Но вообще-то про беременность ты права, дочка Чарли. Она медленно подняла голову. — Простите? Старик пожал плечами так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды. — В резервации в его возрасте уже заводят семьи. Ему почти двадцать. Повисла тишина. Белль моргнула. Потом ещё раз. — Нет-нет-нет, погодите… — она подняла ладонь, будто физически пыталась остановить этот разговор. — Мы сейчас слишком резко свернули из «романтической мистики» в «многодетную жизнь на природе». Шаман расхохотался. — А чего ты хотела от запечатлённого волка? — Не знаю! Цветы? Свидания? Максимум — совместную ипотеку лет через десять! — Это у людей. Белль уставилась на него с выражением глубокого предательства. — То есть этот огромный шерстяной псих сейчас уже мысленно выбирает имена нашим гипотетическим детям?! Старик задумчиво почесал подбородок. — Скорее всего. — Господи Иисусе… Она рухнула обратно на шкуры, прикрыв лицо руками. — Меня сейчас удар хватит раньше, чем после вампира. Шаман откровенно наслаждался происходящим. — Ты преувеличиваешь. — Я?! Да ваш Лэйхот сегодня чуть не устроил «Сумерки: Гражданская война» на парковке супермаркета! Старик снова хмыкнул, но потом всё-таки стал серьёзнее. — Послушай меня внимательно, девочка. Белль убрала руки от лица. — Волки быстро взрослеют. Особенно после первого обращения. Их жизнь меняется резко. Огонь мягко трещал между ними. — Для людей Пол кажется молодым. Для стаи — нет. Он уже защитник. Воин. Мужчина, который отвечает за своих. Белль молчала. Потому что…да. Она это чувствовала. Несмотря на все подколки и его идиотские шуточки, рядом с Полом никогда не было ощущения «мальчишки». Слишком надёжный. Слишком серьёзный там, где это важно. Слишком готовый рвать мир зубами за тех, кого считает своими. Шаман внимательно наблюдал за её лицом. — И если ты останешься рядом с ним надолго… — То? Старик усмехнулся. — Он очень быстро начнёт строить вокруг тебя жизнь. Белль нервно фыркнула. — Судя по сегодняшнему дню, он уже начал. Осталось только табличку «частная территория» на меня повесить. — Не исключено. Она обречённо застонала. Но где-то глубоко внутри, под всем этим смущением и паникой, неожиданно шевельнулось другое чувство. Очень опасное. Тёплое.тПотому что, если быть честной… мысль о том, что кто-то хочет строить с ней жизнь — не пугала. Вообще. Белль медленно выдохнула. — Это ненормально, да? — Что именно? Она отвела взгляд к огню. — То, что меня это не отталкивает. Шаман долго молчал, а потом спокойно ответил: — Нет. Это значит, что ты тоже уже начала считать его своим. Белль несколько секунд молча смотрела в огонь, потом медленно прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Он ведь где-то недалеко и наверняка всё это слышит, да? Шаман даже не попытался сделать вид, что не понял, о ком речь. Только уголки его губ дёрнулись. — Угу. Белль обречённо уронила голову на руки. — Господи… отлично. Просто отлично. То есть сейчас где-нибудь за стенкой сидит огромный оборотень и мысленно уже умер от счастья после фразы про «своего». — Не умер, — невозмутимо поправил старик. — Но покраснел знатно. Из соседней комнаты что-то с грохотом упало. Судя по звуку —человек или очень крупный шкаф. Белль медленно повернула голову в сторону шума. Повисла тишина, потом оттуда донёсся приглушённый голос Джареда: — …я сейчас его добью, честное слово. — Заткнись, — прорычал Пол так глухо, будто говорил в подушку. Белль закрыла лицо ладонью. — О боже мой… Шаман уже откровенно ржал. — Он всё слышал?! — Девочка, у волков слух лучше, чем у летучих мышей. Конечно слышал. Из-за стены снова раздалось какое-то подозрительное шуршание, а потом очень тихое: — Сэм… я сейчас реально сдохну. — Не драматизируй, — устало отозвался Сэм. — Она сказала «свой». Белль почувствовала, как у неё начинают гореть уши. Шаман злорадно хмыкнул. — Всё. Теперь его вообще не заткнуть ближайшие лет десять. — Я уйду жить в лес, — мрачно сообщила Белль. Из соседней комнаты мгновенно донеслось: — Я тоже! — ПОЛ! — одновременно рявкнули Сэм и Джаред. Белль не выдержала и расхохоталась. По-настоящему. До слёз. До боли в голове. Потому что вся ситуация была настолько абсурдной, что оставалось либо смеяться, либо окончательно сойти с ума. Она сидит в доме шамана посреди резервации. После драки вампира и оборотня. В рубашке огромного волка. И слушает, как этот самый волк эмоционально умирает за стенкой от одной фразы. Белль вытерла слёзы смеха и покачала головой. — Нет, серьёзно… как вы вообще выживаете с этой телепатией? Шаман философски пожал плечами. — Плохо. Из соседней комнаты послышался голос Джареда: — Особенно когда один запечатлённый псих мысленно повторяет: «она назвала меня своим» — Я ТЕБЯ УБЬЮ, — немедленно рявкнул Пол. — Видишь? — спокойно заметил шаман. — Плохо.