Часть 33

Пол предельно аккуратно занёс Белль в её спальню и бережно уложил на кровать, стараясь даже не дышать. Но уходить после этого он и не думал. С хера ли он вообще должен уходить? У его девушки сотрясение мозга. Тяжелое. Вдруг её посреди сна начнет тошнить? Или голова заболит так, что она встать не сможет? Или начнется лихорадка после всей этой ночной ментальной мясорубки? Да всё что угодно может случиться, пока она одна в пустом доме. Оставить её сейчас означало для его волка добровольно подписать себе смертный приговор от паранойи. Поэтому единственный, заботливый мамин сын Пол уверенно спустился на первый этаж, на ходу закатывая рукава рубашки. Раз уж его мама работала медсестрой, он с детства отлично знал базовые правила ухода за больными. Первое правило при сотрясении, когда организм истощен — это легкая, восстанавливающая еда. Пол по-хозяйски обосновался на кухне Свонов и принялся варить для Белль нежирный куриный бульон. Задача оказалась той еще проверкой на прочность: со своими новыми волчьими габаритами и огромными ладонями он чувствовал себя слоном в посудной лавке. Пол изо всех сил старался действовать максимально тихо, буквально на цыпочках перемещаясь между плитой и шкафами, чтобы не разгромить к чертям маленькую девичью кухню. Он сосредоточенно и аккуратно резал овощи, тщательно снимал пену с кипящей воды и бдительно следил за огнем, превращаясь из грозной машины для убийства вампиров в самого образцового и заботливого кулинара в Форксе. Толи он переутомился, Толи слишком сконцентрировался на готовке, а может дом Белль настолько прописался ее ароматом, а может девушка тайно закончила курсы ниндзя, но пол имел неосторожность не услышать как она тихо спустилась вниз и уже некоторое время наблюдала за мужчиной, что готовит на её кухне. Белль прислонилась к косяку двери и следила за выверенными движениями, казалась бы, такого внушительного волка. Пол не сразу почувствовал что на него смотрят ( был слишком сосредоточен), но когда это произошло тут же обернулся, чтобы наткнуться на мечтательный взгляд своей девушки. Ему было чертовски приятно. Внутри всё затапливало глухим, обжигающим восторгом от этого её сонного, мечтательного взгляда, направленного только на него одного. Но прагматизм и волчья паранойя мгновенно взяли верх над романтикой. Ей же сейчас вообще лучше не вставать. Пол нахмурился, аккуратно, со стуком отложил нож на разделочную доску и вытер руки о полотенце. До его перегруженного паникой мозга только сейчас дошел самый главный и пугающий факт: она как-то умудрилась в своем состоянии в одиночку спуститься по крутой деревянной лестнице со второго этажа. С сотрясением мозга. С нарушенной координацией. С головокружением. Одна. — Ты с ума сошла? — негромко, но очень весомо спросил он, стремительно сокращая расстояние между ними и буквально в два шага оказываясь рядом. — Белль, у тебя голова всмятку, тебе постельный режим прописали, а ты по лестницам лазишь. А если бы ты сознание посреди ступенек потеряла? Он осторожно, но уверенно перехватил её за талию, согревая своими огромными ладонями сквозь тонкую ткань рубашки, и слегка приподнял, лишая необходимости держать собственный вес. — Ну-ка давай обратно, пиранья, — ворчал он, уже разворачивая её в сторону коридора, чтобы отнести обратно наверх. — Бульон я сам доварю и принесу тебе прямо в кровать. Марш в гнездо. — Можно я в гостиной посижу… или полежу? — Белль чуть слышно вздохнула, бессознательно утыкаясь лицом ему куда-то в ключицу. — Я не хочу там… одна. Внутри у Пола всё перевернулось и болезненно сжалось от этой её неприкрытой уязвимости. Из уст колючей Белль, которая всегда пыталась казаться сильнее всех вокруг, это простое признание звучало как высшая степень доверия. Одиночество на втором этаже сейчас явно пугало её — слишком свежа была память о том, как легко её разум погасили чужой волей среди магазинных стеллажей. — Ладно. Хорошо, — Пол мгновенно сменил командный тон на мягкий, успокаивающий полушёпот. Он легко, одним плавным движением подхватил её на руки, бережно прижимая к своей груди, и понёс в гостиную. Белль даже не пыталась сопротивляться — она просто обмякла в его руках, полностью отдавая контроль. Пол аккуратно уложил её на широкий диван Чарли. Он действовал быстро и чётко: взбил подушки под её головой, нашел на кресле пушистый тёплый плед и укутал её до самого подбородка, надежно спрятав под мягкой шерстью босые ноги. — Лежи здесь и не дёргайся, — Пол наклонился и легонько коснулся губами её лба, проверяя температуру. — Я сейчас принесу бульон. Из гостиной кухню отлично видно, так что ты не одна. Я рядом, пиранья. Белль послушно закрыла глаза, глубже зарываясь в плед, а Пол поспешил обратно к плиту, чувствуя, как его волк внутри победно и глухо урчит от осознания того, что он нужен ей здесь. Прямо сейчас.

***

Белль честно попыталась оценить его кулинарные старания. Она съела несколько ложек горячего, ароматного бульона, который Пол с такой трогательной осторожностью подносил к её губам, но на большее её организма не хватило. Тошнота — верный и мерзкий спутник сотрясения — упрямо подступала к горлу при каждой попытке проглотить еще хоть немного. — Пол, всё… больше не могу, — тихо выдохнула она, слабо отодвигая ладонью тарелку. Заметив, как на его лице тут же панически сгустились тучи, Белль поспешно, клятвенно пообещала: — Я поем ещё через полчаса. Честно. Пусть он чуть-чуть остынет, и я доем. Пол недовольно, но понимающе ворча унёс тарелку обратно на кухню. Когда он вернулся, Белль уже устроилась на диване поудобнее, оставив для него свободное место. Он аккуратно присел на край, вытянув свои длинные ноги, и Белль без лишних слов перебралась поближе, уютно уложив тяжелую, гудящую голову прямо ему на бедро. «Пол, даже не думай об этом», — мысленно приказал он сам себе, изо всех сил стараясь игнорировать тот факт, что на ней всё ещё была надета только его просторная фланелевая рубашка, а под мягкой тканью пледа угадывались изгибы её гладких ног. Его волчий жар моментально взлетел до предела, но он заставил себя замереть каменным изваянием, чтобы не потревожить её. Пол взял в руку старый пульт и наугад щелкнул кнопкой телевизора, запуская какой-то старый, полузабытый фильм про… индейцев. На экране скакали лошади, свистели стрелы и мелькали перья, но Пол почти не следил за бессмысленным сюжетом. Его огромная, мозолистая ладонь медленно, с бесконечной, гипнотизирующей нежностью перебирала её тёмные, растрёпанные волосы, осторожно массируя затылок и помогая унять тупую пульсацию боли в голове. Они сидели в этой звенящей, домашней тишине гостиной, согретые общим теплом. Белль расслабленно наблюдала за экраном сквозь полуприкрытые веки, чувствуя себя невероятно защищённой. Пол долго молчал, слушая её ровное дыхание, а потом вдруг негромко, с низким, бархатным рокотом в голосе произнёс, кивая на экран: — А я бы на их месте украл дочь шерифа. Настоящую, колючую пиранью. И была бы ты моей скво. Белль сонно хмыкнула, даже не открывая глаз, но уголки её губ дрогнули в очень теплой, мечтательной улыбке. Ей почему-то казалось, что этот сумасшедший оборотень уже давно её украл — у прежней серой реальности, у бледных мертвецов и у её собственного вечного одиночества.

***

Белль уснула быстро и глубоко. Под размеренное и гипнотизирующее движение его пальцев в её волосах она окончательно провалилась в темноту, так и не услышав, как на подъездную дорожку тихо въехал тяжелый внедорожник Чарли Свона, вернувшегося с тяжелой ночной смены. Входная дверь негромко скрипнула. Шериф Чарли, устало потирая глаза, зашел в собственный дом и прямо на пороге гостиной замер, немного офигевая от открывшейся картины. Он, конечно, совсем недавно официально дал этой молодежи добро на отношения, но то, что происходило сейчас, казалось уже высшей степенью наглости. Посреди его комнаты на диване сидел огромный, полуголый Пол с перевязанным плечом, а на его бедре, завернутая в плед и чужую рубашку, безмятежно спала его дочь. Заметив тяжелую фигуру шерифа, Пол не шелохнулся. Он лишь медленно поднял свободную руку и прижал палец к губам, показывая строгий знак молчать. Чарли от такого жеста мгновенно замолчал — наверное, просто от глубокого культурного возмущения и шока. Он только сердито раздул ноздри, но шуметь не стал. Парень, ювелирно контролируя каждое мимическое движение своего тела, аккуратно выскользнул из-под спящей Белль, поправил на ней сползающий плед и бесшумно вышел вслед за шерифом в темный коридор. — У нее сотрясение, шеф, — сразу же, не давая Чарли вставить ни слова и включить режим строгого отца, негромко заговорил Пол. — Тошнота, сильная слабость. Вчера вечером упала прямо в магазине, головой приложилась чертовски сильно о стеллаж… Там эээ… наши ребята из резервации как раз рядом были, всё это дело видели. Ну и вы сами отлично знаете, как наши относятся к городской больнице Форкса, доверия им ноль. В общем, шаман наш её сразу у себя посмотрел, подтвердил сотрясение. Вот, сижу теперь с ней, сторожу на всякий случай. Бульон ей легкий сварил, кормить пытался, а обратно наверх в постель она идти категорически не хочет. Боится одна оставаться. Чарли, который уже был готов устроить парню жесткий допрос с пристрастием, после этих слов резко сдулся. Вся его отцовская строгость моментально сменилась глухой, тяжелой тревогой за дочь. Чарли нахмурился, его рука по привычке легла на пояс, ближе к кобуре, а взгляд стал жёстким, чисто полицейским. — Почему не позвонил мне сразу? — глухо, с подозрением спросил шериф, в упор разглядывая парня. Пол даже не моргнул. Его ложь лилась мягко, подстроенная под естественные форксовские реалии. — Ну так гроза же была, шеф, — Пол развёл руками, сделав максимально честное лицо. — В резервации ночью такой ветер поднялся, что провода где-то на линии к чертям сорвало. Я точно не знаю, связи вообще не было. А сотовая у нас в глуши во время грозы — вы и сами отлично знаете, какая. Ни один чертов гудок не проходил. Хрен до кого дозвонишься. Чарли тяжело вздохнул, и это простое, логичное объяснение окончательно выбило из него остатки гнева. Проблемы со связью в Ла-Пуш во время непогоды были делом привычным, и шериф прекрасно знал, как округа превращается в глухую зону. Вместо злости на его лице проступила сильная, изматывающая отцовская усталость. Он бросил короткий взгляд через плечо Пола на спящую в гостиной дочь, а затем снова посмотрел на огромного оборотня. На его бинты. На его виноватый, но упрямый вид. Чарли на секунду замер, переваривая услышанное, и его брови сошлись у переносицы еще сильнее. — Белль ночевала в резервации? — переспросил он, понизив голос до опасного шепота. — Так точно, шеф, — Пол вытянулся, почти по-военному чеканя слова, чтобы добавить своей лжи веса. — В доме шамана, под присмотром. Везти её ночью в Форкс через бурелом с такой травмой головы было просто опасно. Старик сказал — не дёргать. Шериф перевел взгляд на гостиную, внимательно разглядывая длинную фланелевую рубашку, из-под которой виднелись бледные девичьи ноги. — А одежда?.. — Там кровь была, — тихо, со всей серьезностью ответил Пол, и в его голосе проскользнула искренняя тень ночного ужаса. — На джинсах, на кофте… Когда она упала, висок сильно разбила. Старейшина строго велел всё снять и переодеть в чистое и сухое, чтобы инфекцию не занести. Ну, у нас в хижине женских вещей не нашлось, вот она и… в моем. Чарли молча закивал, сглотнув вставший в горле ком. Вид собственной дочери в крови — это худшее, что мог представить себе шериф. Тот факт, что индейцы среагировали быстро, оказали помощь и позаботились о чистоте, окончательно растопил его отцовскую настороженность. Он тяжело опустил руку на здоровое плечо Пола и слегка сжал его: — Спасибо, парень. За то, что не оставил её. — Сам-то спал? — Чарли внимательно всмотрелся в его осунувшееся лицо с залёгшими под глазами тёмными тенями. Пол безразлично пожал плечами, даже не подумав соврать. Сон — это последнее, о чём он сейчас вообще был способен думать. В его перегруженной голове до сих пор слишком чётко стучала мысль, что безопасность Белль — это его личная, круглосуточная зона ответственности. Шериф Чарли тяжело вздохнул, и вся его официальная строгость окончательно сменилась обычной человеческой усталостью. Он понимающе хмыкнул, бросил короткий взгляд в сторону гостиной, а потом снова посмотрел на огромного, упрямого парня. — В кладовке, под лестницей, раскладушка стоит, — негромко, по-стариковски ворчливо буркнул шериф, направляясь в сторону своей спальни. — Достань. Нечего на полу торчать. Сварил свой бульон — теперь ложись и отдыхай. И чтобы без глупостей мне тут. Пол только молча кивнул в спину уходящему отцу, чувствуя, как внутри разливается глухое, сытое облегчение. Доверие сурового Чарли Свона было официально получено.