47. Наблюдатель

03.09.2018. Осталось 47 дней. Алисия Утро. Сквозь полуоткрытые шторы мягко пробивается свет. Он касается моих щёк, ласково греет веки, но я пока не открываю глаза. Всё внутри сопротивляется началу нового дня. Внутри меня – гул. Остатки вчерашнего вечера, его прикосновения, слова, мимолётная нежность, сменившаяся ледяным равнодушием... Как будто я его собственность. Я медленно сажусь на кровати. Плед сползает с плеч. Пальцы замирают на запястье – будто ещё чувствуют его ладонь. Злюсь на себя. Вчера я обещала себе тишину, спокойствие, немного себя. Хотела слушать музыку, читать, вспоминать, кто я такая. Но он нарушил всё. Один его взгляд, и я забываю, что здесь гость. Что мне нужно узнать правду, пусть пока узнаю только его. Мне нужно решить: остаться или уйти. Нужно найти документы, нужно найти выход отсюда, чтобы он меня не увидел, а потом, когда убегу – никогда не нашел. А смогу ли я вообще уйти? Или что-то изменится? Потому что я понимаю, что каждое его прикосновения – это мой личный капкан. И пока что, выхода из него нет и близко. Я встаю. Легкая свежесть отрезвляет голову. В ванной – тишина. Мой взгляд падает на зеркало. Немного синяки под глазами. Мягкие губы, будто припухшие. Небрежно спадающие на плечи волосы. Даже в таком виде я выгляжу хорошо. ... Спускаюсь вниз. На кухне пусто, тихо. Решаю заварить кофе. Открываю полку и достаю турку. Пока жду, в голове прокручиваю план действий на сегодняшний день. Когда всё готово, добавляю молоко и корицу. Поворачиваюсь к окну – смотрю во двор. Черного автомобиля Адама нет. Уехал. Слава Богу. Сажусь с чашкой за стол. Кофе обжигает язык, но это хорошо. Я достаю книгу, которую вчера не дочитала. Перелистываю страницы и медленно попиваю кофе. Думаю, надо сходить в сад. Адам Дверь автомобиля захлопывается громко. Ветер бьёт в лицо, пытаясь растрепать уложенные волосы. Я иду быстро. Сигнал на телефоне орёт – срочное сообщение, – конкуренты. Опять этот ублюдок Дерроу лезет в мои проекты. Мысль о нём вызывает у меня злость, похожую на жесткое жжение под рёбрами. Открываю дверь офиса. Все отводят глаза. Знают – лучше держаться в стороне. Захожу в свой кабинет, сбрасываю пиджак, ослабляю галстук. Достаю телефон, захожу в контакты. Нахожу нужный и звоню... — Ты знал, что он влез в Инкруст? — холодный голос, медленный. — Я... мы... — Замолчи, Уоллес. Ты знал. И не сказал мне. Если бы ты работал на Дерроу – я бы хотя бы понимал твой мотив. А сейчас ты просто идиот. Молчание. — Ты уволен. Не вздумай лезть ко мне снова. Я бросаю телефон на стол. В уши врезается треск стекла. Пусть. Меня предали. Я вдруг вспоминаю Алисию. Сейчас она сравнима в голове с лилией: сильный цветок. Стойкий. Пусть хрупок на вид. Резкая вспышка перед глазами. Вижу её лицо от моих выходок. Её эмоции. Взгляд – непонимающий, изломленный. Фиктивная жена – моя лилия. Думает, что я просто играю с ней. Но она –отвлекающий манёвр. Мой инструмент. Тепло моих рук – это маска. Эта девушка нужна мне, да. И я думал, что влюблен. И поцеловав её тоже так думал. Но это прошло. Это было влечение лишь потому, что я не привык к женскому вниманию. Постоянному вниманию. Ни одна женщина никогда не задерживалась надолго. Алисия же – необходимость. Но. Лилия рядом до тех пор, пока мне не станет скучно. Пока она цветет. Пока не завяла... Алисия Я вернулась с прогулки по саду. Пальцы пахнут розмарином. В комнате тепло, наконец решила не закрывать шторы. Спускаюсь на кухню и делаю себе завтрак: овсянка с йогуртом и ягодами. Немного печенья. Всё ем медленно. Наслаждаюсь. Я включаю тихо музыку. Шопен. Клавиши будто касаются души. Поэтому я не слышу, как домой вернулся Адам. Только когда поднимаюсь в спальню, его голос доносится из-за чуть приоткрытой двери кабинета. Подхожу ближе и прислоняю ухо к щели. Разговор по телефону: — Нет. Я сказал, это не обсуждается. Уберите его с дороги. Я заплачу в два раза больше, если сделаете всё тихо. Голос холодный, почти бесчеловечный. Я шарахаюсь от двери. Сердце учащенно стучит. «Кто «он» ? На счет кого Адам говорит?» Я знала, что всё не гладко. Но и подумать не могла, что всё ещё сложнее, чем казалось. Я стою, словно тень в коридоре. Лампы едва улавливают мой силуэт. Ещё шаг – и он заметит. Ещё вдох – и я выдам себя. Мне нужно уйти, но ноги будто налиты свинцом. — Если он опять вмешается, я закончу всё иначе, — ледяной голос режет воздух, как лезвие. — Что? Да, понял. Через два дня. Короткий сигнал. Тишина. Я медленно заглядываю в комнату так, чтобы меня не заметили. Адам стоит у окна. Бегло оглядываю его спину – прямая, как струна, пальцы сжаты в кулак, другой рукой он держит уже родной стакан. Лёд в виски почти растаял. Теперь ясно, почему он так часто пьет. Я разворачиваюсь и беззвучно ухожу в свою комнату. Сердце колотится в ушах. Каждый шаг – пытка. Каждый вдох – непонимание. В комнате я сажусь на кровать и только думаю, думаю и думаю. Слова эхом звучат в голове: « Уберите с дороги... я заплачу... » Кто этот человек, с которым я живу под одной крышей? Он – не просто бизнесмен, погрязший в выгодных сделках. Он – нечто гораздо более опасное. С ним шутки плохи. Мне нельзя знать, — думаю. — Он не позволит. Но теперь я знаю. Я сижу, обняв колени, глядя в пол. Как вернуться к обычному утру после этого? Как снова улыбаться и делать вид, что я просто... жена? ... Стук в дверь. Резкий. Неожиданный. — Алисия, — голос твёрдый, отстранённый. — Ужинать идёшь? Я вдыхаю, округлив глаза. « Уже вечер!? Я провела в раздумьях почти половину дня... » С тяжелой головой поднимаюсь с кровати. Лицо нейтральное. Я больше не могу позволить себе быть наивной. Открываю дверь. Он стоит передо мной, будто ничего не было. Причесан, в тёмной рубашке, с идеально ровным воротником. Его янтарные глаза скользят по мне быстро и цепко. — Идём. Я молча следую за ним. Не хочу говорить. Не хочу смотреть. Но чувствую, как он время от времени поворачивает голову. Проверяет, иду ли я. На кухне он делает мне пряный чай. Движения точные, даже в этом – контроль. Я сажусь за стол. Передо мной тарелка с тостами и авокадо. Нож и вилка. Без слов. — Ты выглядишь побитой. — небрежно говорит он, словно пытаясь ударить по моему самолюбию. Он садится напротив меня. На столе нет второй тарелки. Нет ничего. Адам просто решил наблюдать за тем, как я ем. « Ха, действительно, выгляжу побитой... Я всего лишь перебирала имена, кого бы ты мог убить! » Думаю, и, наиграно улыбнувшись, язвлю: — Знаешь, Адам... — улыбка становится шире. — Просто некто очень сильно не дает отдохнуть в последнее время... Муж вдруг резко меняется в лице. Ироничные нотки во взгляде и жестах пропали. Его лицо погрубело, скулы напряглись. Край пальцев сжал угол стола. Я невольно сглатываю. Вилка больно врезается мне в руку. Он смотрит очень внимательно. Прямо в душу. — Что ты имеешь ввиду? Тишина. Его взгляд прикован к моему. — А впрочем, неважно... — он молчит, словно подбирая слова. — Хочу сказать, что я заметил тебя у своего кабинета. Я застываю от ужаса. Пальцы сжали вилку настолько, что побелели. По спине скатилась капля пота. Адам же, заметив мое резкое волнение, невозмутимо приподнял бровь и продолжил уже спокойнее: — Ты слышала разговор от и до, верно? И сейчас ты пытаешься понять, как далеко можешь зайти, полагаю? Вопрос, на который не требовалось ответа. Я опускаю глаза. Он встаёт, медленно обходит стол и встаёт рядом. Его пальцы касаются моей шеи – легко, но небрежно. — Алисия, — голос мягкий, как яд, — если ты думаешь, что я убиваю всех без разбору – ты ошибаешься. Всё, что я делаю – необходимо. А необходимость не терпит слабости. Такова цена бизнеса. Это не радужный мирок, в который ты хочешь попасть. — Но я уже в нём? — констатирую, казалось, простой факт. Он слегка ухмыляется. — Не спорю. Но пока «Алисия» – это просто красивое имя на фоне. Если же ты решишь иначе... придётся пересмотреть правила касаемо тебя. Я едва заметно вздрагиваю. — Это угроза? — Предупреждение...Пока что. Он заметно отходит и возвращается на свое место, будто сцены не было. — Поешь. Потом можешь заниматься чем хочешь. Скоро я уеду. Вернусь, возможно, утром. Все комнаты в твоем распоряжении. Свет я не выключаю, но горничные скоро идут домой. Будешь без них. Я обреченно киваю. Он уже уходит, застёгивая часы. Мгновение, и вовсе исчезает в коридоре. ... Оставшись одна, отталкиваю тарелку с остатками еды. Я не могу есть, злюсь и ужасно боюсь. Но внутри меня сейчас что-то кардинально меняется. И это не ещё больший страх, а решимость. Не знаю, кто он на деле. Но он сам ведет к тому, чтобы я это выяснила. Он хочет, чтобы я играла по его правилам. Чтобы просчитывала ходы, которые он специально позволяет видеть. Ну и пусть. Теперь буду смотреть. Сегодня первый день, когда я решаю: Я больше не просто участница. Я –наблюдатель. Исследователь. Дочь своих родителей, филолог, умеющая читать людей по жестам, интонациям и взгляду. И я прочитаю его так, как он этого хочет. ... Я не спускаюсь вниз сразу. Сначала хожу по комнате, касаясь полок, одежды, зеркала. Зачем? Чтобы не чувствовать себя полностью чужой в этом доме. Чтобы «ощутить» это место. В доме Адама всё словно подчинено одному дыханию – его. Воздух, мебель, освещение, даже звуки. Тишина живая, тянущаяся. Прислушиваюсь: машина уехала. Тихо. Пусто. Свежо. Спускаюсь в коридор. Он оставил после себя запах древесного парфюма. Тот, что щекочет нервы и сердце, когда он слишком близко. Сегодня он был близко иначе... Угрожающе. Властвующе. Но всё равно до безумия привлекательно. Брожу по коридору, без интереса заглядываю в двери. И вдруг – кабинет Адама открыт. Он забыл или нарочно оставил? Сегодня заглядывала туда лишь взглядом. Сейчас – вхожу. Комната как он: холодная, строгая, чёрно-серая, с бордовыми акцентами. Часы, стол, картина, кресло, ноутбук, ящики. На столе лежит перо. Настоящее, чернильное. Различные письма. Он пишет? Или это старые записи? Открываю верхний ящик. Там – папка. Моя фотография. Выдержки из интервью с моими преподавателями. Откуда? Когда? Там даже фото со старого выпускного... Он знал обо мне всё. Гораздо раньше даже того несчастного года, что он наблюдал. Ощущаю, как дрожат руки. Пальцы сжимаются в кулаки. Что я для него – игра? Проект? Щит? «Ты очередная сделка для него, дура. » Напоминаю самой себе, уберегая от лишней бури эмоций. Возвращаюсь в свою комнату быстро. В груди – пульсирует. Переодеваюсь, готовлюсь ко сну и думаю: «Я же слышала разговор. И сейчас пытаюсь понять, как далеко могу зайти.» Он читал меня, как книгу. Как и мой дневник не так давно. Теперь я это учту. Лежа в кровати я смотрю в окно. Луна сегодня полная. Она красит комнату в синеватый цвет. И меня тоже. Складывается впечатление, будто меня кто-то обнимает. Кто-то невидимый, большой. И я знаю, что в этих объятиях мне не одиноко. Личный дневник тоже был рядом. Ещё вчера он был нужен. Но теперь нет. Я больше не ощущаю надежду. Это чувство вытеснила странная жестокость, несвойственная мне. Поэтому, впервые за всё время, пока я здесь, луна показалась мне старым другом. Она ласково смотрит на меня. Без злобы, с пониманием. С этим приятным осознанием я закрываю глаза и засыпаю... ...Спокойной ночи