Chapter 22: Мадемуазель Молинье | Mademoiselle Molinier

      Она не могла точно сказать, что её разбудило. Возможно, особенно яркая вспышка молнии, возможно, раскат грома, а может, и барабанная дробь дождя по окнам. Но это не имело значения.       Сон вновь тянул её в бессознательность, борясь с туманной осознанностью и почти побеждая, когда очередной громкий раскат вновь встревожил её. Этого было недостаточно, чтобы она полностью проснулась, но достаточно, чтобы осознавать происходящее вокруг.       Должно быть, она всё ещё лежала в постели, свернувшись рядом с Драко, и с его рукой, обвитой вокруг её талии. Сквозь закрытые веки просачивался свет, значит, он его ещё не выключил. Возможно, это была одна из тех ночей, когда он не мог уснуть.       Дождь усилился, его ритмичное биение стало громче — одна из природных колыбельных, вновь погружающая её в сон, из которого она до сих пор не выбралась. И он был чудесен. Такие сны часто снились ей, когда она была с Драко. И хотя Гермиона не помнила его полностью, оставались обрывки воспоминаний: как он держал её за руку, целовал и говорил…       — Я люблю тебя, — его голос был тихим. — Хотя я и не заслуживаю любви к тебе. Так же, как не заслуживаю каждой твоей улыбки, каждого смеха, которым ты меня одариваешь, каждого взгляда в мою сторону, каждого раза, когда ты берёшь меня за руку. Я не заслуживаю ничего из этого.       Её сердце болезненно сжалось в груди, в равной степени от печали и восторга. Как же ей хотелось услышать от него эти слова. И поэтому Гермиона не сопротивлялась, когда вновь оказалась завлечена в сон, где он тихо шептал ей слова любви и привязанности.       — Нокс.

___________________________

      Только на следующий день Гермиона, наконец, пришла в себя и смогла с чистой головой обдумать, какими будут её дальнейшие действия. И быстро поняла, что решение уже было принято. Она не останется в Министерстве, особенно не после того, как Кингсли поманил её повышением, но выдвинул определённые условия.       Он не хотел предлагать ей руководящую должность из-за личности её жениха? Хорошо, Гермиону вполне устраивало получить власть самостоятельно — без помощи коррумпированного министра.       Разумеется, Драко не согласился с ней, когда она наконец усадила его и объяснила, что её так беспокоило. Возможно, дело было в его склонности к мученичеству, но по какой-то причине он настаивал на том, чтобы она осталась в Министерстве и не рисковала своей карьерой ради него. Некоторые его ответы были расплывчатыми, словно он что-то скрывал от неё, но Гермиона списала это на то, что он пытался найти аргументы.       Лишь после того, как Люциус созвал семейный совет, он уступил — особенно когда отец заверил его, что это не поставит под угрозу её политические амбиции и не закроет ей путь к власти.       Поскольку приготовления к свадьбе шли полным ходом, и до грандиозного торжества оставалось всего несколько недель, они решили, что Гермиона сосредоточится на создании собственной благотворительной организации после возвращения из свадебного путешествия — о котором она ничего не знала, поскольку всё хранилось в строжайшей тайне.       Нарцисса сразу предложила свою поддержку, поделившись опытом, которым овладела за время пребывания в правлении ФМС, и уже вовсю планировала грандиозный гала-вечер, который поможет привлечь спонсоров, когда им это потребуется.       Перед Гермионой лишь продолжал стоять один вопрос: хочет ли она продолжать работать в Министерстве до своей свадьбы, или нет. Но учитывая, что слова Кингсли продолжали звучать в её голове, ответ был очевиден.       Так Гермиона в очередной раз и оказалась в кабинете Кингсли, на этот раз со свитком пергамента в кармане её рабочей мантии.       — Гермиона, — на лице Кингсли отразилась тревога, когда он поднял взгляд от бумаг перед собой и опустил перо. — Значит, ты приняла решение?       — Да, — спокойно сказала она, подходя к его столу. — Я всё ещё хочу стать Министром Магии.       Улыбка, появившаяся на его лице, была такой доброжелательной и снисходительной, что у неё пальцы зачесались от желания потянуться за палочкой.       — Я знал, что ты умная ведьма. Нам придётся немного подождать, но, думаю, через месяц ты сможешь стать главой ДМП. Как только утихнут слухи о расторжении твоей помолвки. А через три года — старшим заместителем министра?       — Ты неправильно меня понял, Кингсли, — сказала Гермиона, вытаскивая свиток и протягивая его. — Я хочу стать министром магии. Но для достижения этой цели мне не нужен ни ты, ни твоё влияние. И никогда не позволю никому шантажом заставить меня бросить тех, кого я люблю.       — Гермиона…       — Сегодня — мой последний день. Я завершу всю бумажную работу, что смогу, и подготовлю всё необходимое для своего преемника. Ты, несомненно, найдёшь кого-то, кто сможет занять эту должность, особенно раз уж ты уже запланировал моё повышение, — она подтолкнула пергамент через стол, не отрывая взгляда от Кингсли. — Сейчас для меня наиболее выгодно, чтобы общественность поверила, что я покинула Министерство по собственному желанию, чтобы сосредоточиться на благотворительности и использовать своё недавно приобретённое состояние для помощи нуждающимся. Я хочу позволить им верить в это. Но если ты хоть пальцем тронешь моего мужа, для меня станет гораздо полезнее заявить, что я не могу поддерживать коррумпированное правительство. Так что не советую относиться к этому легкомысленно, Министр Шеклболт.       Кингсли взял её заявление, потирая лоб, пока его глаза пробегали по строкам.       — Ты совершаешь ошибку, Гермиона. Это ничего не изменит.       — Это изменит мир. Я изменю мир, министр, — Гермиона уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась, потянувшись к дверной ручке. — И зовите меня мисс Грейнджер. Или миссис Малфой, поскольку я совершенно уверена, что мы не увидимся до моей свадьбы.       Она не обернулась.       Лишь спокойно направилась к своему кабинету, кивнув Люциусу, когда проходила мимо него в коридоре, когда он тихо разговаривал с главой организационного комитета Кубка мира, несомненно, договариваясь, чтобы что-то было сделано таким образом, чтобы принести пользу фамилии Малфой.       Она прошла мимо Лоры, которая весело пожелала ей доброго утра, и скрылась в своем кабинете.       Сделав глубокий вздох, Гермиона сжала внезапно задрожавшие руки в кулаки. Она сделала это. Её карьера в Министерстве была завершена. По крайней мере, до тех пор, пока не возглавит его в течение следующих лет.       Если бы только её младшая версия могла видеть её сейчас…       Как она выбрасывает свои тщательно продуманные планы в окно. И всё ради волшебника. И, что важно упомянуть, Драко Малфоя. Что бы сказала сейчас молодая, полная амбиций Гермиона Грейнджер? Ужаснулась бы? Или бы немного сжалилась во имя его привлекательной внешности?       — Это не конец твоей политической карьеры, — тихо сказала она себе. — Даже не временное затруднение. Ты сможешь добиться куда бóльшего самостоятельно.       Вновь вздохнув, она опустилась на своё кресло и достала календарь. Ей нужно будет перенести встречи и подготовить заметки для своей замены. И завершить проекты, которые требовали лишь её подписи. И найти способ гарантировать, что Хармон не присвоит себе деньги, как только она выйдет за дверь.       Ну, последнее она оставит Люциусу.       Гермиона коснулась лунного камня на своём столе и подождала несколько секунд, прежде чем Лора не появилась в дверях.       — Вы звали меня, мисс Грейнджер? — выдохнула её секретарша, теребя в руках блокнот.       — Да, — Гермиона выпрямилась в кресле. — Сегодня мой последний рабочий день. Я уже перенесла встречи, на которых должна была присутствовать на этой и следующей неделях, и мне нужно, чтобы ты убедилась, что это не помешает другим департаментам. Я бы хотела, чтобы это было сделано до конца дня, чтобы мой преемник мог продолжить с того места, на котором я остановилась.       — Что? — Лора уставилась на неё, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. — Но… вы не можете уйти, мисс Грейнджер. Я должна… то есть… я хотела работать именно под вашим руководством. И никто другой не будет заботиться об этих существах так, как вы.       Это было неожиданно. Гермиона думала, что Лора была случайно назначена к ней, и была немного тронута тем, что ведьма настолько восхищалась ей, что была готова работать в области, которая её явно не интересовала.       — Спасибо за добрые слова, Лора. Но, боюсь, я уже подала министру заявление об отставке и не собираюсь менять своего решения, — она слегка улыбнулась. — Но я не сомневаюсь, что мой преемник будет для тебя хорошим начальником.       — Оу, но я… — плечи Лоры поникли, прежде чем она снова выпрямилась. — Конечно, я буду работать с ним так же усердно, как и с вами, мисс Грейнджер!       — Рада слышать. Итак, давай начнём с общего собрания Департамента Регулирования Магических Популяций и Контроля над Ними, которое состоится в эту пятницу в десять часов. Мы не можем перенести его, но мне нужны протоколы трёх последних заседаний из архива…       На то, чтобы всё перенести, ушёл почти час, и Лора поспешила за необходимыми протоколами и чтобы уведомить другие департаменты о необходимости перенести встречи. Она не должна была озвучивать причину, не сейчас, но Гермиона знала, что Лора — сплетница, так что всё Министерство будет знать о её увольнении ещё до того, как она покинет это здание.       Не то чтобы её это волновало — она всегда могла воспользоваться частным камином.       Часть её будет скучать по неугомонной секретарше. Хотя, возможно, не по её склонности к сплетням, потому что не меньше четырём разным людям — с постами разной степени важности, — внезапно потребовалось, чтобы она что-то подписала, и все они смотрели на неё широко раскрытыми глазами, явно зная, что это её последний день в Министерстве.       Хотя, никто из них не задержался, чтобы расспросить её об этом. По крайней мере, до четырёх часов дня.       Гермиона закончила бóльшую часть работы и была в ожидании последней папки, которую должна была принести Лора. Но когда её секретарша не возвращалась в течение десяти минут, Гермиона начала терять терпение. Она не будет задерживаться в свой последний рабочий день.       — Лора… — она открыла дверь, заглянув в приёмную, где работала её секретарша, и замерла от удивления, увидев волшебника, который, прислонившись к столу Лоры, тихо беседовал с ней. — Оу.       — Мисс Грейнджер, — волшебник оттолкнулся от стола, практически не обращая внимания на Лору. Гермионе понадобилось время, чтобы вспомнить имя этого красивого лица. Магнус Лоу. Он был на три года старше неё, учился на Когтевране и работал в Финансовом отделе. Она пару раз видела его на собраниях, и он, казалось, довольно терпимо относился к её идеям и целям, даже выступал в защиту её проектов, хоть и без особого успеха.       Он не имел большого влияния в Министерстве.       — Мистер Лоу. Чем я могу вам помочь? — спросила она, слегка озадаченная его присутствием. — Я не знала, что у нас назначена встреча…       — Потому что её и не было. Просто до меня дошёл слух, что вы подали в отставку и покидаете Министерство. Я пытался уговорить вашу секретаршу впустить меня в ваш кабинет, но она была непреклонна и просила не беспокоить вас.       — Что ж, сегодня действительно мой последний день. Вам что-то нужно от меня до моего ухода?       — Нет, нет, вовсе нет, — Магнус отбросил тёмные волосы со лба. — Я просто хотел выразить своё разочарование по поводу вашего ухода. Вы были прекрасным дополнением к Министерству и одной из немногих, кто действительно заботился о своих деяниях.       — О, — Гермиона была озадачена. — Спасибо.       — Надеюсь, это не конец вашей политической карьеры. Я искренне надеялся однажды увидеть вас на посту министра магии. Хотя достичь этого без поддержки Министерства не так просто.       — Возможно, но я обладаю настоящим талантом к поиску сторонников. — Гермиона подумала о Малфоях, а также о Лахлане, который проявил интерес к её политическим взглядам.       — Безусловно. Я хотел заверить вас, что, если вы когда-нибудь решите баллотироваться на пост министра, семья Лоу будет заинтересована в том, чтобы оказаться в числе ваших сторонников. Мой отец довольно высокого мнения о вас, хотя он и предпочитает держаться подальше от политики, — Магнус очаровательно улыбнулся, а затем взглянул на свои карманные часы. — Что ж, мне уже пора. Не забывайте, что у вас есть союзники в Министерстве и за его пределами, мисс Грейнджер.       — Благодарю вас, мистер Лоу, — сказала Гермиона, провожая его взглядом. Его слова немного успокоили её нервы и подтвердили, что она сделала правильный выбор. И Люциус был прав — она не нуждалась в Министерстве, чтобы получить власть. У неё уже есть потенциальные сторонники в рядах самого Кингсли.       Она займет его пост. Но сначала убедится, что её будущий муж не окажется в Азкабане.

___________________________

      Гермиона как-то прочла термин ‘розничная терапия’ и почувствовала себя разоблачённой. Правда, не в отношении одежды — ей нравилось покупать новые платья, — при условии, что цена не вызывала у неё слёзы, но это было до того, как она разбогатела до неприличия, — и она вовсе не возражала против выбора аксессуаров. Но настоящей её страстью были книги.       Если день на работе был особенно напряжённым, стоило только зайти в «Флориш и Блоттс», и она была спокойна. По крайней мере, до того момента, как она оказывалась в своей квартире и смотрела на уже переполненный книжный шкаф, размышляя, куда бы поместить свои новые приобретения. Но и это осталось в прошлом — теперь в её распоряжении были две великолепные библиотеки и достаточно галеонов, чтобы построить ещё столько, сколько ей было нужно.       Но когда Нарцисса провела её через белые двери магазина с простым названием «Мадемуазель Молинье», расположенного в одном из довольно престижных переулков, отходящих от Косого переулка, Гермиона поняла, что не только книги могли отвлечь её от коррумпированного министра и её решения покинуть Министерство.       Джинни, Дафна и Ханна уже восхищённо ахали, любуясь несколькими свадебными платьями, выставленными на витринах — никто из них ещё не знал, что накануне она уволилась, — пока сама Гермиона была слегка отвлечена нежным прикосновением Нарциссы к её руке.       — Мне жаль, что твоя мама сегодня не с нами, — с сожалением прошептала она. — Но, тем не менее, я надеюсь, что ты получишь удовольствие от этого дня.       — Всё в порядке, — Гермиона смирилась с неспособностью своих родителей вспомнить что-либо о её магии. Она не хотела скрывать от них столь важную часть себя, — не говоря уже о своей свадьбе, — но она решила, что то, что они вернулись в её жизнь, было бóльшим, чем она могла желать.       К тому же она и так уже разыгрывала спектакль перед своими ближайшими друзьями. Она не хотела лгать и своим родителям, и испытывать угрызения совести, глядя на их взволнованные лица. И они с Драко всегда могли устроить магловскую свадьбу для её родителей, как только он достаточно акклиматизируется в магловском мире, чтобы не выглядеть так, будто его в любой момент могут утащить и сжечь на костре.       — ‘В порядке’ — недостаточно. Я надеюсь, что ты получишь удовольствие, — улыбнулась Нарцисса. — И думаю, так и будет. Дизайнер этих платьев творит чудеса — во всей Британии нет лучше. У неё есть ещё магазин во Франции, но, на мой взгляд, этот гораздо очаровательнее.       — Он и правда прекрасен, — вздохнула Ханна в этот момент, и Гермиона не могла не согласиться. Хотя ей начинала нравиться слегка мрачноватая эстетика поместья Малфоев, и она никогда особенно не любила розовый, ей нравилось мягкое сочетание кремово-белого с небольшими золотистыми вкраплениями и тёплая древесина пола, частично покрытая толстыми белыми коврами. Букеты из зачарованных цветов — пастельно-розовые и нежно-лавандовые — придавали особый колорит, и Гермиона предположила, что это место выглядело как и любой другой свадебный салон. Только чуть более эксклюзивный.       — Нарцисса, — раздался голос, и между платьями появилась ведьма с волосами почти того же огненно-рыжего оттенка, как у Джинни, в белой блузке с пышными рукавами, заправленной в длинную коричневую юбку модного покроя, с… измерительной лентой, обёрнутой вокруг талии, подушечкой для булавок на запястье, а из волос, собранных в пучок, торчала палочка.       — Аполлин, — поприветствовала Нарцисса, поцеловав ведьму в обе щеки, прежде чем повернуться к Гермионе. — Позволь представить тебе мою будущую невестку, Гермиону Грейнджер. И её подруг: Джинни, Дафну и Ханну. Это Аполлин Молинье, единственная, кому бы я доверилась касательно свадебных платьев.       — Ох, какие прелестные юные леди. Я очарована, — Аполлин завертелась вихрем поздравлений, поцеловав каждую из них в обе щеки, прежде чем её взгляд остановился на Гермионе. — Особенно тобой, голубка. Нарцисса прислала мне твои мерки и рассказала о твоих свадебных планах. Если ты не найдешь идеальное платье здесь, то не найдешь его нигде, — в глазах ведьмы появился заговорщический огонёк, когда она взглянула на её будущую свекровь, и Гермиона не знала, что и подумать.       — Проходите, проходите. Всё уже готово, и я подобрала несколько платьев, чтобы мы могли понять твои предпочтения. Я всегда считаю, что нужно попробовать всё, прежде чем останавливаться на чём-то одном. Особенно, когда речь заходит о волшебниках и свадебных платьях, —Аполлин захихикала и провела их через французские двери в меньшую по размеру комнату с множеством огромных зеркал и на вид удобными креслами. Там уже стояли тарелки с закусками, и её подруги без промедлений потянулись к бокалам с шампанским или чашкам чая.       — Устраивайтесь поудобнее. Мы скоро вернёмся, — пообещала дизайнер и увлекла Гермиону через шторку в просторную примерочную. Там не было зеркал, — что, как она предположила, было намеренно — а платья, висящие на вешалке, были скрыты гламуром, чтобы она не могла их увидеть.       — Ну что, начнём? — Аполлин хлопнула в ладоши и хищно улыбнулась. Лёгким взмахом запястья измерительная лента оказалась у неё в руке, и она закружила вокруг Гермионы, словно маленький управляемый ураган. — Я лишь хочу убедиться, что все мерки идеальны. Сомневаюсь, что ты сильно похудеешь или наберёшь до свадьбы, но с невестами никогда не знаешь наверняка. Некоторые мои клиентки изнуряют себя и забывают есть, в результате чего их платья оказываются слишком большими, а другие — изнуряют себя и заедают стресс, из-за чего платья становятся слишком тесными. Конечно, и то, и другое легко поправимо, но мне всегда больно видеть, как исчезает уверенность в их глазах, когда платье, подобранное по фигуре, внезапно оказывается слишком узким, хотя никто — и уж точно не жених — не заметит и уж точно не придаст значения.       Гермиона знала, к какому типу ведьм она относится, но после своего переезда в поместье Малфоев она перестала пропускать приёмы пищи. Во многом благодаря влиянию Драко, который внимательно следил за её питанием — хотя, по её мнению, ему тоже нужно было научиться делать паузы, поскольку ей регулярно приходилось вытаскивать его из лаборатории, чтобы он не забывал поесть.       — Похоже, швея знала своё дело. Хотя я была бы удивлена, если бы где-то была ошибка. Нарцисса не приемлет ничего, кроме совершенства. Особенно в вопросах её гардероба. — Лента вновь обвилась вокруг талии Аполлин, а зачарованное перо, записавшее все мерки на листе пергамента, замерло, паря в воздухе в ожидании следующей задачи.       — Я заметила, — улыбнулась Гермиона. Но как бы Нарцисса ни ценила совершенство и изысканный гардероб — пополняя его при любой возможности — она и глазом не моргнула, когда поняла, что Гермиона предпочитает магловские летние платья. Хоть они и не были созданы знаменитым дизайнером и чаще всего были серийного производства.       — Увы, я не смогла создать свадебное платье для Нарциссы, но я не считаю возможность нарядить любимицу Волшебного мира лишь утешительным призом. — Дизайнер вытащила волшебную палочку из пучка на своей голове и одним взмахом закрепила волосы Гермионы на макушке. — Так-то лучше, теперь мы сможем видеть твоё чудесное личико и эту шейку. Нет, нет, высокий ворот точно не подойдёт. А теперь снимай это платье, чтобы мы могли начать.       Улыбаясь про себя дерзкому, но искреннему характеру Аполлин, Гермиона сбросила туфли и платье, позволяя ему мягко соскользнуть к ногам, после чего повесила его на маленькую вешалку сбоку. Она сделала небольшую мысленную пометку оплатить свадебное платье Ханны, как только Рон, несомненно, задаст тот самый вопрос, и записаться на приём к Аполлин, потому что позитивный настрой дизайнера сотворит чудеса с лёгкой неуверенностью Ханны в своих формах, которую пресса только подогревала своей критикой.       — Я готова, — сказала Гермиона, и Аполлин обернулась от вешалки со всё ещё зачарованными платьями, и в её глазах сияло предвкушение.       — Отлично, — пропела она и сняла с вешалки первое платье. — А теперь закрой глаза и не открывай, пока я не надену его на тебя. Я хочу, чтобы оно стало сюрпризом.       Слегка улыбнувшись, Гермиона подчинилась. Она переступила с ноги на ногу, вдруг почувствовав лёгкое волнение, когда шелестящий звук ткани приблизился. Сердце забилось чуть быстрее. Она почувствовала прикосновение фатина к своим икрам.       — Начнём с нижней юбки. Подними, пожалуйста, свои ноги — сначала одну, потом другую, — сказала ведьма, и затем что-то подтянулось по её телу и оказалось обвязано вокруг талии. Оно было почти невесомо, чего нельзя было сказать о платье, которое было натянуто через голову.       Гермиона удивлённо выдохнула под его тяжестью и слегка споткнулась, когда Аполлин, порхая вокруг, поправила подол, натягивая его поверх нижней юбки, прежде чем затянуть что-то, слишком напоминающее очередной корсет. К счастью, на этот раз он был зашнурован недостаточно туго, так что она могла нормально дышать.       И хотя платье было тяжёлым, оно не вызывало неудобств. Хотя Гермиона подозревала, что оно было немного слишком… воздушным, не совсем в её вкусе.       — Можешь открыть глаза, но не смотри вниз.       Легче сказать, чем сделать — не намеренно Гермиона заметила намёк на белый фатин, но она воздержалась от взгляда на юбку и удержала взгляд прямо перед собой, когда Аполлин отодвинула штору и позволила ей покинуть примерочную.       — Ооо, — выдохнул кто-то с явным восхищением, и Гермиона прикусила губу, встретившись взглядом со своей группой поддержки. Если бы ей не хватало уверенности, выражение лиц её подруг и будущей свекрови с излишком возместило бы этот недостаток.       — Я знала, что бальное платье прекрасно подчеркнёт твою талию, — с лёгкой ноткой самодовольства сказала Нарцисса, и Дафна хихикнула в свой бокал.       — Ты выглядишь как принцесса, — вздохнула Ханна с блеском в глазах, — и Гермиона поняла, какой стиль, по всей видимости, предпочитала Ханна, — а Джинни начала махать рукой перед своими глазами, роясь в сумочке в поисках платка.              — Я не плачу, — настаивала она сквозь слёзы, из-за чего Гермионе тоже захотелось заплакать.       — Обернись, посмотри на себя, — сказала Аполлин, мягко покачиваясь на носочках и, казалось, переполненная предвкушением.       Гермиона затаила дыхание, но тут же выдохнула, увидев своё отражение в трёх больших зеркалах. Ханна была права, она действительно была похожа на принцессу.              Платье было великолепным. Без рукавов, с плотным корсетом, украшенным цветочным кружевом розового цвета, и простой фатиновой юбкой, состоящей как минимум из пяти слоев. Оно подчеркивало талию и, несомненно, было мечтой многих невест, но Гермиона… чувствовала себя словно фигурка на свадебном торте. Оно было слишком. Именно таким, каким она опасалась, могло быть её обручальное кольцо.       — Оно красивое. Очень красивое. И именно того оттенка, который я хотела, — нерешительно сказала она, проводя руками по переду платья, ощущая нежное кружево под пальцами.       — Я слышу ‘но’… — сказала Аполлин, поправляя юбку.       — Думаю, оно слишком. Слишком большое. — Где-то внутри она почувствовала чувство вины. Нарцисса упомянула, что хотела бы видеть её именно в таком платье, и она надеялась, что оно понравится ей, но… ‘Это не я’.       — Не стоит беспокоиться, Гермиона, — пообещала Нарцисса, сидя в кресле. — Поиск свадебного платья — это всегда путь проб и ошибок. Я знаю, что ты предпочитаешь что-то сдержанное, но подумала, что примерить данный фасон не повредит. Часто свадебное платье становится неожиданным открытием.       Гермиона одарила старшую ведьму лёгкой, благодарной улыбкой, прежде чем её снова провели в примерочную и снова стянули с неё платье. Как ни странно, её волнение немного утихло, и она больше не чувствовала того напряжения. Теперь, когда она уже примерила одно платье, мысль о том, чтобы примерить другое, больше не беспокоила, даже казалась волнующей.       А потом на неё надели второе платье. Она сразу почувствовала, что оно намного теснее, облегая тело до самых бёдер. В нём было немного неловко ходить, словно она была пингвином, и, хотя её подруги одобрительно ахали, Гермиона побледнела от ужаса, увидев своё отражение. Её руки тут же взметнулись к бёдрам в попытке разгладить ткань, потому что они точно не могли быть такими широкими и раньше.       — Думаю, это ‘нет’, — кто-то прошептал за её спиной, но она едва обратила на это внимание, так же как не обратила внимания на жемчужную вышивку или на оборки на юбке там, где она, наконец, переставала быть такой обтягивающей.       — Снимай, снимай, снимай. Мы должны снять его, прежде чем ты начнёшь чувствовать неуверенность в себе, — приказала Аполлин со строгостью военного генерала и поспешила обратно в примерочную. — Никаких платьев Русалка, ничего, что подчёркивает твои бёдра.       — Я думаю… да, — согласилась Гермиона, снова положив руки на бёдра, когда платье было снято. Она никогда не считала их особенно широкими, но сейчас… и хотя такой фасон отлично бы смотрелся на Ханне, на ней самой — точно нет.       — Платья Русалки подчеркивают бёдра, в то время как бальные — скрывают их. Как только ты наденешь следующее платье, ты снова забудешь о своих бёдрах, — пообещала дизайнер с ободряющей улыбкой, и, к счастью для самооценки Гермионы, она оказалась права.       Простое, скромное платье А-силуэта ниспадало по её телу, не акцентируя внимание на бёдрах и подчёркивало талию без помпезности бального платья. Оно было с тем кружевом, о котором мечтала Гермиона, с простой белой юбкой, но ему не хватало немного цвета. И всё же оно нравилось ей больше всего из того, что она примерила, даже если оно и не было идеальным.       — Оно лучше. Думаю, я хотела что-то вроде него, — она немного покрутилась перед зеркалом, наблюдая за колыханием юбки. — И мне нравится сочетание бретелек с таким вырезом. — В отражении она уловила, как Нарцисса и Аполлин переглянулись с заговорщицким видом, но её увели обратно в примерочную, прежде чем она успела спросить.       С неё сняли одно платье и облачили в другое, которое ощущалось словно вторая кожа. Оно было лёгким и воздушным, и даже не глядя, по его лёгкости Гермиона поняла, что юбка сшита из фатина. Тот же фатин касался её рук, казалось, ниспадая с бретелек, расположенных на самом краю её плеч.       — На этот раз я хочу, чтобы сначала ты посмотрела на себя, — пробормотала Аполлин, снова отдёргивая штору, и сердце Гермионы тяжело забилось, когда она услышала вздохи своих подруг. В животе закрутилось от предвкушения, которого она не ощущала с другими платьями, и она знала, знала, что оно ей понравится, ещё до того, как посмотрела в зеркало.       — Ох, — вздохнула Гермиона, глядя на своё отражение широко раскрытыми глазами. Это была… она? Или она внезапно превратилась в фею или нимфу? Потому что существо, смотрящее на неё из зеркала, не могло быть Гермионой Грейнджер, профессиональной заучкой и веснушчатой разносчицей бумаг Министерства.       — Ох, — повторила она, поднимая руку, чтобы коснуться цветов, вышитых на корсете платья. Крупные бутоны бледно-розового и кремового оттенков, сквозь которые вились зелёные лозы и листья, спускались к струящейся фатиновой юбке, которая колыхалась вокруг её ног, она была не совсем прозрачной, но достаточно лёгкой, чтобы можно было рассмотреть очертания её ног. Ещё больше фатина было прикреплено к бретелькам на её плечах, напоминая платье, в котором она впервые появилась на публике с Драко.       Только на этот раз ткань была белой, полупрозрачной и ниспадала вдоль тела, обрамлённая изысканным кружевом и тянувшаяся за ней словно фата, частично прикрывая шлейф платья, расшитый теми же цветами и лозами, что и корсет.       Гермиона сделала небольшой поворот, потом ещё один, не зная, что первым она хочет рассмотреть, потому что всё в этом платье было… идеально. Всё в точности, как она хотела — до последней детали.       — Оно — то самое, — сказала она, наконец-то оторвав взгляд от зеркала, чтобы посмотреть на своих спутниц. Джинни промакивала глаза, Ханна и Дафна широко улыбались, и даже взгляд Нарциссы казался немного затуманенным. Аполлин же, тем временем, хищно ухмылялась.       — Я же говорила тебе, Нарцисса. Я творю чудеса, — самодовольно прощебетала дизайнер, слегка подтягивая шлейф платья. — И, возможно, это — моё самое великое творение на сегодняшний день.       — Я далека от того, чтобы сомневаться в тебе, Аполлин, — пообещала Нарцисса, поднимаясь с кресла, чтобы подойти к дизайнеру. — Именно так я его и представляла. Совершенство.       Гермиона нахмурилась, услышав слова ведьмы, и Нарцисса мягко улыбнулась.       — Надеюсь, ты не возражаешь, но я заказала его после того, как ты упомянула, что хотела бы что-то простое, с цветами и небольшим количеством краски. Я не хотела говорить тебе заранее, чтобы ты не чувствовала себя обязанной сказать, что оно тебе нравится, — объяснила она, проводя пальцами по фатиновой накидке. — Аполлин посоветовала сначала дать тебе примерить другие платья, на случай, если ты поймёшь, что предпочитаешь юбку бóльшего размера или более узкую, или если тебе понравится что-то совсем иное. Это позволило бы быстро внести изменения.       — Нет, в этом нет необходимости. Оно и без того идеально, — сказала Гермиона, потирая большим пальцем кольцо, что быстро вошло у неё в привычку. — Я не знаю, как вас благодарить, оно…       Нарцисса улыбнулась, беря её за руку.       — Я более чем рада сделать это для тебя, дорогая девочка.

___________________________

      Гермиона слегка опасалась, что жизнь в Поместье может наскучить ей, но между Нарциссой, вовлекающей её в организацию свадьбы, потакающим ей Драко, который обучал её зельеварению с выражением такой профессиональности и спокойствия, что она не могла сдержаться и не поцеловать его — и, ну, из-за того, что последовало за этим было испорчено не одно зелье, а котёл третьего размера было невозможно спасти — и тем, что она внезапно загорелась энтузиазмом основать собственную организацию, она была так занята, что не замечала, как летит время.       Платье подружки невесты для Джинни было заказано, Гермиона сопроводила Гарри и Рона за новыми костюмами и перемерила полдюжины пар туфель, пока одна из них не была одобрена Нарциссой. Было так много дел, что Гермиона с радостью согласилась, когда Драко попросил её отправиться вместе с ним в Косой переулок за две недели до свадьбы.       Ему нужно было закончить дела в магазине Джорджа и Рона, а Гермиона уже довольно давно не виделась с Джорджем — была слишком занята своей жизнью, чтобы позволить себе больше, чем быстрые визиты в Нору.       Так как учебный год официально подошёл к концу, «Всевозможные Волшебные Вредилки» был переполнен клиентами, от чего Драко сморщился, когда чудом избежал рвоты третьекурсника, который не успел вовремя дотянуться до котла.       — Ты сам пришёл к блестящей идее инвестировать в магазин приколов, — поддразнила его Гермиона и ахнула, когда в ответ получила лёгкий шлепок по заднице. — Драко!       Но её жених лишь усмехнулся и, быстро поцеловав её, отправился в кабинет Джорджа. Гермиона покачала головой, пытаясь сдержать румянец, норовящий появиться на щеках. Мерлин, ей нужно взять себя в руки, прежде чем Драко заметит, что она…       Нет, она не должна даже думать об этом.       Но Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она влюблялась в своего будущего мужа всё сильнее с каждым днём. И с каждой ночью. Её сны были наполнены тихими признаниями, его голосом, шепчущим о том, как сильно он любит её, что он сделает всё ради неё, и что она — большее, чем он когда-либо заслуживал.       Эти слова заставляли её сердце сжиматься и трепетать одновременно.       — Всё ещё странно видеть вас двоих такими… тактильными, — пробормотал Рон рядом с ней, с таким видом, словно он проглотил блевательный батончик, и Гермиона подумала о том, чтобы поставить котёл поближе на случай, если из-за какой-то близости между ней и Драко ему и вправду станет плохо. Вероятность была невелика, но она не хотела рисковать.       — Что ж, тебе стоит поторопиться и привыкнуть к этому, — съязвила она, и Рон покраснел до самых ушей.       — Я не это имел в виду. Это просто… странно, — раздражённо пробормотал он, словно его слова должны были прозвучать лучше.       — Рон, мне не нравится, что ты называешь мои отношения с моим женихом странными, — многозначительно сказала Гермиона. — Особенно если учесть, что через две недели он станет моим мужем. — Мерлин, он станет её мужем. А она — его женой.       Титул, который он любил шептать ей на ухо всякий раз, когда они занимались чем-то, что заставило бы Люциуса захлебнуться от негодования, словно он гувернантка из высшего общества девятнадцатого века.       Рон слегка покачал головой.       — Муж, — прошептал он себе под нос и вздрогнул, но прежде чем Гермиона успела сделать ему замечание, он произнёс единственное, что могло его спасти: — Хочешь взглянуть на миниатюрных низлов?       Что за вопрос!       Гермиона почувствовала лёгкое разочарование, когда увидела помёт котят, потому что очаровательного рыжего котёнка, с которым она играла, когда ещё не подписала контракт, уже не было, — как и всех остальных, с которыми она тогда играла.       Этого стоило ожидать, зная, насколько они востребованы, но она всё равно ничего не могла с собой поделать. Он так сильно напоминал ей Живоглота, а в новом помёте не было ни одного рыжего. Возможно, это и к лучшему — она не была уверена, что на этот раз ей удастся удержаться от соблазна достать свой кошелёк.       Всего было семь котят: три полосатых, два чёрных — у одного из которых был белый животик, — два серых и один белый.       — Какие вы все милые, — пробормотала Гермиона, нежно почёсывая одного из самых ласковых полосатых под подбородком. Он тут же начал мурлыкать, заваливаясь на бок, а затем переворачиваясь на спину, чтобы показать ей свой мягкий животик.       — Так и есть, но этот — настоящее наказание, — мрачно пробормотал Рон, потянувшись к белому котёнку, который в ответ зашипел и ударил его по руке. — Маленький засранец.       Гермиона рассмеялась, поднимая полосатого котёнка, который мурлыкал непропорционально громко по сравнению со своим крошечным размером.       — Может, ты ему просто не нравишься? — предположила она, улыбнувшись, когда котёнок потянулся лапкой к её кудряшкам.       — Меня не волнуют его чувства ко мне. Ему не нравится никто. Его хотели купить трижды, но каждый из них остался с царапинами. С таким настроем мы никогда не продадим его, и я уж точно не собираюсь забирать его себе, — он потянулся к другому котёнку, но тот быстро увернулся от его прикосновения.       Кошачьи никогда не жаловали Рона. Возможно, потому, что он продолжал питать любовь к грызунам, даже после всего, что случилось с Коростой. Они не говорили о том, что в течение трёх лет учебы в Хогвартсе он делил постель со взрослым Пожирателем Смерти. Как и о том, что его старшие братья заботились о Коросте до него.       Эта тема была одной из тех военных моментов, о которых не стоило упоминать. Как и случай, когда он наткнулся на неё в лесу Дин, когда она чистила трусики чарами. Или когда она застала Гарри за удовлетворением утреннего…       Ну, это воспоминание точно лучше оставить в прошлом.       — Не будь злым. Он не обязан испытывать к кому-то симпатию, — вступилась за котёнка Гермиона и отпустила полосатого, чтобы приманить к себе белого. Тот настороженно смотрел на неё своими удивительными серебристыми глазами, а его маленький хвостик подёргивался. Когда её пальцы почти коснулись его меха, он дёрнулся в направлении её руки и вскинул голову с выражением, которое можно было охарактеризовать только как высокомерие.       Гермиона рассмеялась, слегка удивлённая и в то же время восхищённая поведением котёнка.       — Ты такой гордый, да? — мягко спросила она, опуская руку и кладя её на мягкий коврик в нескольких дюймах от котёнка.       — Гордость — ещё мягко сказано, — произнёс Рон, почёсывая голову более терпимого котёнка, который лишь мгновение терпел его прикосновения, а затем убежал и присоединился к куче играющих котят. — Какой-нибудь несчастный, вероятно, купит его к началу учебного года и застрянет с этим чудовищем.       — Не называй его чудовищем, — отчитала Гермиона. — Он слишком симпатичный для этого. — Она уже собиралась выпрямиться и подойти к клетке с карликовыми пушистиками, когда что-то мягкое коснулось тыльной стороны её ладони. Удивлённая, она посмотрела вниз и обнаружила, что белый котёнок положил на её руку свою лапку. Он по-прежнему не смотрел на неё, но явно не хотел, чтобы она уходила.       — Теперь я знаю, что ему нравишься ты, — усмехнулся её друг.       — У него хороший вкус, — парировала она.       — У кого? — позади неё раздался голос, и тёплая рука легла на её талию.       — У Гермионы появился новый друг, — сказал Рон. — Осторожнее, она может с лёгкостью заменить тебя. — Его голос прозвучал не так язвительно, как он, вероятно, хотел, поскольку его прервал громкий хлопок, донёсшийся этажом ниже, и за ним последовало облако чёрного дыма, погрузившее часть магазина во тьму. Тихо выругавшись, он поспешил прочь, чтобы разобраться с беспорядком и предъявить счёт виновному.       — Мне стоит беспокоиться о том, что кто-то займет моё место в твоей постели? — спросил Драко, разглядывая котёнка. — И ещё один блондин, к тому же. У тебя есть типаж, Гермиона?       Теперь, когда он сказал…       У неё вырвался удивлённый смешок.       — Он действительно немного похож на тебя. Почти белая шёрстка, серебристые глаза, гордый, но очень милый.       — Я приму это за комплимент, — Драко тоже потянулся к котёнку, но был встречен с той же враждебностью, что и Рон. Ударив его, котёнок с важным видом направился в угол клетки и свернулся в маленький клубок, не удостоив их даже взглядом.       Гермиона снова рассмеялась.       — Ты его расстроил.       — Обычно я нравлюсь кошкам. Даже твоему оранжевому чудовищу, — задумчиво произнёс Драко, почёсывая чёрного котёнка. — Ты знала, что он составлял мне компанию, когда я занимался в библиотеке? Не знаю, как ему удавалось не попасться на глаза Пинс, но как-то он это делал. В задней части второго этажа было одно местечко, куда падал солнечный свет. Я всегда находил его там отдыхающим.       — Предатель, — она покачала головой с притворным возмущением. — Не могу поверить, что мой верный Глотик проводил время со слизеринцами за моей спиной.       — У него был хороший вкус. И, как я слышал, у его хозяйки тоже. Вскоре она собирается выйти замуж за слизеринца, — Драко улыбнулся и поцеловал её в щёку.       Лицо Гермионы снова вспыхнуло, и она быстро сменила тему, прежде чем он услышал, как громко бьётся её сердце:       — Я забыла, какое животное было у тебя?       — Помимо Крэбба и Гойла? — протянул он, заставив её фыркнуть от смеха. — У меня был филин.       — Точно, вспомнила, — в памяти всплыли воспоминания о величественном филине. — Бедняжка, должно быть, был измотан. Ты получал посылки почти каждый день.       — Мама была очень опекающей, особенно в мой первый год в Хогвартсе, — усмехнулся Драко. — Но Калигула всегда получал лакомства за свои труды.       — Ты назвал своего филина в честь магловского императора?       — А кто сказал, что он магл? — Но прежде чем Гермиона успела спросить, волшебник выпрямился, убирая руку с низзла. — Ты готова? Я хотел ещё забрать торты для мамы, прежде чем мы отправимся домой.       — О, да, — Гермиона взглянула на маленький свернувшийся клубочек белого пуха, прежде чем улыбнуться Драко. — Может, нам тоже стоит взять несколько клубничных та́ртов? В полдень мы могли бы выпить чая на лугу Сесиль.       — Только если ты не забудешь поесть, будучи слишком увлечённой книгой, которую сейчас читаешь… — поддразнивал он с улыбкой, ведя её по магазину, положив тёплую руку ей на спину.       — Насколько я помню, ты тоже был слишком занят чтением своей книги, чтобы заметить муравьёв, — заметила она, помахав Рону, когда они проходили мимо кассы. Он кивнул ей в ответ и даже не поморщился, когда посмотрел на Драко. Прогресс.       — Может, на этот раз мы оба не забудем наложить заклинание, отпугивающее насекомых? — спросил её жених, похлопывая по карману своего костюма. — Кажется, я забыл одну из бумаг, которые Джордж должен был подписать. Извини, я отойду на минутку. — В его голосе звучало раздражение из-за собственной беспечности, и Гермиона занялась изучением маленького и до ужаса безвкусного на вид раздела магловской магии, пока Драко не вернулся, засовывая в карман лист пергамента.       — Ничего не забыл? — спросила она, и он покачал головой.       — Нет. Теперь мне осталось только выдержать неодобрительный взгляд отца, когда буду рассказывать ему о том, как всё продвигается. Я надеялся, что он изменит своё мнение, как только увидит, какую прибыль мы получаем, но… его трудно переубедить.       — Кто бы мог подумать, — поддразнила Гермиона. — Я ожидала, что он будет в полном восторге от того, что ты инвестируешь в бизнес Уизли.       Когда они вышли из магазина на тёплое летнее солнце, зазвенел дверной звонок. Косой переулок был переполнен, но Драко крепко держал её за талию, удерживая рядом с собой, чтобы толпа не смогла разъединить их.       Гермиона уже раздумывала, какую книгу взять на их пикник на лугу Сесиль, колеблясь между магловской классикой и одной из книг, которую Люциус позволил ей одолжить из своего кабинета. Вероятно, магловскую классику — она не хотела рисковать, вынося другую книгу на улицу. Особенно, когда что-то настолько липкое, как клубничные та́рты, были поблизости.       Она отвлеклась от своих мыслей, когда Драко вдруг напрягся.       Гермиона сразу же встревожилась, что ему было слишком некомфортно в окружении такого количества людей, и начала думать о том, как увести его в более уединённое место, где ему будет немного комфортнее, прежде чем они смогут поспешить к камину, но взглянув на него, она увидела, как он взмахнул палочкой. Фиолетовая вспышка щита на мгновение окружила их, прежде чем вспышка красной, потрескивающей магии ударила по нему и разрушила.       Вокруг раздались крики, началась паника, люди бросились бежать, и Гермиона рефлекторно потянулась за своей палочкой, но Драко оказался проворнее. Он толкнул её за спину, так что она оказалась между ним и витриной небольшого бутика, выставив ещё один щит быстрее, чем нападавший успел произнести очередное заклинание.       Гермиона взглянула из-за его плеча, пытаясь разглядеть, откуда прилетело первое заклятие, но сквозь кричащую и разбегающуюся в стороны толпу было сложно кого-либо разглядеть.       И там, среди потоков бегущих ведьм и волшебников, за углом здания скрывалась фигура. Она была облачена в чёрное, в то время как её лицо было скрыто жалкой имитацией маски Пожирателя Смерти. Сердце Гермионы сжалось в груди, когда воспоминания об Отделе Тайн внезапно всплыли в её сознании. О бесконечных полках с пророчествами, о голосах, эхом отражающихся от высоких стен, о том, как Долохов внимательно изучал её, и о фиолетовой вспышке, которая едва не оборвала её жизнь.       — Драко, — призвала она. — Вон там.       — Вижу. Но здесь слишком много людей, я могу задеть кого-то. Держись за мной. Если нам удастся добраться до камина… — но им не дали такой возможности, в их сторону полетело ещё одно заклинание, на этот раз с другой стороны.       Ещё один нападавший. Конечно.       На этот раз щит Драко выдержал, и хотя он был гораздо прочнее всего, что могла бы сотворить Гермиона, она всё равно поставила щит — на всякий случай.       Её руки сжали палочку, ладони вспотели, но пальцы не дрожали. Она ровно дышала, мысленно перебирала все защитные и наступательные заклинания, которым обучилась в Хогвартсе и во время войны.       Она была далеко не так хороша, как Драко, но могла поддержать его.       Ещё одно заклятие — на этот раз она почувствовала, как его щит напрягся под его упором.       — Что нам делать? — спросила Гермиона, зная, что они не могли сбежать с двумя нападающими на хвосте.       — Будем ждать, пока все случайные жертвы не исчезнут, и тогда… — его голос оборвался, и он взмахнул палочкой в воздухе, произнося незнакомое заклинание. Голубая молния вырвалась из его палочки и устремилась через опустевшую улицу прямо к лоялисту.       Фигура попыталась спрятаться за стеной, но от удара заклинания кирпичи разлетелись вдребезги, обрушив часть стены и засыпав лоялиста. Послышался крик боли. Высокий голос.       Женщина?       — Осторожно! — крикнула Гермиона, почувствовав, как в него устремляется поток тёмной магии, и оттолкнула Драко, как раз в тот момент, когда заклинание прорвалось сквозь их щиты. Оно ударило в витрину, как раз в то место, где они стояли полсекунды назад, разбив её вдребезги и заставив магазин вспыхнуть пламенем.       Жар обжигал её спину, и Драко быстро оттащил её подальше от огня, который пылал с такой силой, что почти соперничал с адским пламенем. Это были тёмные заклятия, по-настоящему тёмные.       От кого-то, кто, не колеблясь, мог использовать Непростительные. А от них не было никакой защиты.       Будь Гермиона одна, её единственным шансом был бы побег. Но она была не одна. Она была с одним из учеников Волдеморта. И ни один лоялист не мог сравниться с Пожирателем Смерти, который сражался на войне и остался в живых.       После того, как один из нападавших был повержен, и никого кроме них в переулке не осталось, Драко смог сосредоточиться на оставшемся лоялисте. Ещё одна фигура в тёмном плаще и маске. И хотя Гермиона не многое знала о дуэлях, она могла сказать, что тёмной фигуре не хватает опыта и мастерства. Он был хорош, но особенно не превосходил тех, кто сдавал ЖАБА по Защите от Тёмных Искусств.       И он не мог сравниться с Драко.       Потребовалось три взмаха палочки, и он свалился с пронзительным криком — на этот раз определённо мужским. Толстые чёрные верёвки обвились вокруг обмякшей фигуры, связывая его, готового к отправке в Азкабан.       На мгновение воцарилась тишина, сменившая крики толпы и треск заклятий, которые продолжали звенеть у неё в ушах, или, возможно, это был шум крови, которую перегоняло по её телу бешено колотящееся сердце. Но тишина задержалась совсем ненадолго — она была нарушена громким раскатом грома.       ‘Третий нападающий’. — осознала Гермиона и широко раскрытыми глазами наблюдала, как в её сторону полетела зелёная вспышка. ‘Непростительное. Смертельное проклятие’       Она слышала крик Драко и видела, как он потянулся к ней, но не успел. Его щит разлетелся вдребезги, проклятие достигло её и ударило прямо в грудь.       Доля секунды и Гермиона почувствовала боль. Удар был таким сильным, что всё перед её глазами начало расплываться, а из лёгких, казалось, вышел весь воздух. Ей показалось, что она услышала, как Драко выкрикивает заклинание — то самое, которое использовал против Тео, — но её ноги подкосились, и она могла думать только о том, как близко теперь была земля, и что она не могла пошевелить руками, чтобы остановить падение.       Она приветствовала темноту, окружившую её ещё до того, как она коснулась земли, благодаря хотя бы за то, что была избавлена от этой боли.

___________________________

      — Всё сделано? — О, как же она ненавидела этот голос. Грубый, повелительный и вечно полный требований.       — Я не знаю, — призналась она и вздрогнула, когда он ударил кулаком по столу.       — Ты не знаешь? Как ты можешь не знать? Вас было шестеро, их — всего двое, я позаботился о том, чтобы все авроры были заняты, и установил слежку за всеми членами Ордена, чтобы мы точно были уверены, что никто из них не окажется поблизости и не сможет вмешаться. А ты не знаешь?       — Малфой аппарировал её, прежде чем мы смогли атаковать вновь. Но моё заклинание попало прямо в её грудь, и она упала. Не могу представить, чтобы она пережила нашу атаку, особенно если верить рассказам о том, что она пострадала от испепеляющего проклятия Долохова.       — Мне не нужно, чтобы ты что-то представляла. Я хочу, чтобы ты знала. Грязнокровка мертва или нет? — волшебник откинулся на спинку кресла. — Проваливай, мне нужно связаться с кем-то достаточно компетентным, чтобы выяснить, добилась ли ты наконец успеха или в очередной раз упустила свой шанс.       — Конечно, — она поклонилась и выбежала из комнаты в тёмный коридор. Слёзы гнева застилали её глаза, а от унижения скручивало живот. Он был прав, она в очередной раз упустила свой шанс. И у них оставалось всё меньше времени. С тех пор, как их цель переехала в поместье Малфоев, она практически стала недосягаемой, и её редкие появления на публике, когда к ней можно было приблизиться, становились всё реже и реже.       Им следовало убить её несколько месяцев назад. Когда она была одна. Но тогда они ещё не были достаточно организованы.       И в любом случае, это была не её вина. Откуда ей было знать, что Малфой настолько силён? Им говорили, что он был Пожирателем Смерти, но впал в немилость Тёмного Лорда. Но если он не пользовался благосклонностью, кто же обучил его такой магии?       Казалось неправильным нападать на того, кто был предан своему хозяину и входил в его ближайший круг. Она восхищалась Малфоем за его достижения и не могла понять, почему он связался с грязнокровкой. Он был одним из Священных Двадцати Восьми, он должен был сохранить чистоту своей крови.       — Как всё прошло? — раздался голос слева от неё, и она увидела Анну, ожидающую её с широко раскрытыми карими глазами. — Он зол? — Она была на год младше и только два года назад окончила Хогвартс, но была завербована ещё на шестом курсе.       — В ярости, — призналась она сквозь стиснутые зубы. — И по праву. Как Дариус и Джеймс?       — В порядке. Но Делии всё хуже и хуже. Ей на голову приземлился один из кирпичей, и они думают, что ей проломило череп, — Анна нервно теребила пальцами.       — Ничего, что нельзя вылечить. И это достойная жертва ради общего дела, — настойчиво сказала она, наблюдая, как молодая ведьма переминается с ноги на ногу. — Что?       — Ты когда-нибудь… сомневалась в том, что мы делаем? — прошептала Анна, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то может её подслушать. И правильно делала. — Я имею в виду, Темный Лорд мёртв, верно? На этот раз навсегда. И его ближайшее окружение отвернулось от него, даже Малфои. Они изменили свой путь, так что, может быть, … может быть, то, что мы делаем, всё же не совсем правильно. Если они…       — Ни слова больше, — прошипела она, резко схватив юную ведьму за руку. — Прекрати говорить подобное, пока кто-то не услышал тебя.       — Но…       — Никаких ‘но’. Никакого другого пути нет. Нет обратной дороги. Однажды поклявшись в верности общему делу, ты не сможешь вернуться назад. Даже если попытаешься. Разве ты не видишь, что они делают с Малфоем? Он был не сильно младше нас, и они всё равно бросят его в Азкабан и оставят там гнить. Даже если ты побежишь в Министерство и расскажешь им всё, что знаешь, и поклянёшься, что ты на их стороне, они накажут тебя так же сурово, как накажут любого из нас, кто останется верен делу, — она заметила слёзы, появившиеся в глазах Анны, и почти почувствовала жалость. — У нас нет дороги назад.       Из груди другой ведьмы вырвался тихий всхлип, эхом разнёсшийся по коридору, прежде чем Анна прижала руку ко рту.       Она вздохнула:       — Хватит плакать. Если всё пойдёт по плану — всё закончится меньше чем через год. И как только Министерство падёт, мы сможем проникнуть в Отдел Тайн и выясним, где находится могила Тёмного Лорда.       — Но он мёртв! — со слезами на глазах настаивала Анна.       — Он был мёртв и раньше. Мы вернём его, — её сердце забилось быстрее от волнения. — И как только мы сделаем это, он вознаградит нас за нашу преданность и примет нас в свой ближний круг.       Он обязательно это сделает. Без всяких сомнений.       Скоро.