Chapter 24: Клятвы | Vows

      Гермиона Грейнджер провела свой последний день в статусе мисс Грейнджер, игнорируя суету свадебных приготовлений, происходящих в Поместье. Она не была в неведении — даже Гарри не удалось бы, поскольку она могла наблюдать происходящее на территории, но оставалась в достаточном отдалении, чтобы не знать подробностей.       Люциус сдержал своё обещание, данное Нарциссе, и завершил их тренировки за два дня до церемонии, похвалив её за достигнутый прогресс. Движения её палочки приобрели минималистичность, контроль над телом улучшился, и она постепенно всё сильнее и сильнее ощущала своё магическое ядро. Он посоветовал ей что-то вроде медитативных упражнений, которым она почти неукоснительно следовала перед сном, и это давало о себе знать. Хотя она всё ещё была далека от создания щита, она уже могла немного управлять внешним слоем.       Гермиона была вынуждена признать, что он, безусловно, был лучшим учителем по Защите от Тёмных Искусств из всех, у кого она обучалась, если не считать её личной предвзятости, затмившей тот год, когда у них преподавал Снейп. Он был строг и не терпел глупых ошибок, но и не был жесток. Его терпение казалось почти безграничным, что сильно отличало его от самой Гермионы, которая была склонна раздражаться, когда ей не удавалось сразу овладеть заклинанием или щитом. Она знала, что способна на многое, и у неё почти не возникало трудностей в Хогвартсе, но некоторая магия, которую показывал ей Люциус, та, что уходила корнями глубоко в землю или была связана с её ядром, бросала ей вызов больше, чем что-либо прежде. Она не привыкла не преуспевать в чём-то, за что бралась, и, хотя он заверял, что она быстро добилась прогресса, она так не считала.       Но, возможно, она была бы не прочь принять предложение Тео о дуэли. Когда станет немного сильнее и сможет самостоятельно противостоять модифицированным и почти смертельным заклинаниям, которыми он разбрасывался.       Гермиона не часто виделась с Драко, который словно исчез в своей лаборатории и проводил часы, увлечённо варя зелья, так что по большей части она была предоставлена самой себе. Она наслаждалась моментами одиночества перед большим событием, хотя её мысли часто возвращались к её будущему в качестве миссис Малфой.       Она сомневалась, что между ней и Драко что-то изменится — он и так уже приобрёл привычку называть её своей женой, когда в разной степени откровенности пробирался к ней под юбку, — и всё же она не могла не удивляться при мысли о том, что выходит замуж — всего несколько месяцев назад она уже год как не ходила на свидания и даже не представляла, что будет в каких-либо отношениях в ближайшем будущем.       Миссис Малфой.       Гермиона никогда бы в этом не призналась, но она зашла так далеко, что взяла лист пергамента, экспериментируя с новыми подписями, каждая из которых казалась неестественной, поскольку она ещё не привыкла к заглавной ‘М’, не говоря уже об окончании в виде ‘й’. В итоге она остановилась на наклонной, женственной подписи, которую могла быстро нацарапать, хоть и сомневалась, что ей придётся столкнуться с таким же объёмом бумажной работы, как в Министерстве, до тех пор, пока её благотворительная организация не будет достаточно хорошо организована и не начнёт свою работу.       За день до церемонии она всё же оказалась ненадолго втянута в приготовления, поскольку Аполлин вносила последние правки в платье, хотя Гермионе казалось, что оно и так сидело как вторая кожа.       Хотя у маглов существовало суеверие, что жених не может видеть невесту перед церемонией, в Волшебном мире такого не было, и именно поэтому она без колебаний присоединилась к Драко в комнате, о которой начала думать как об их.       Они не произнесли ни единого слова, пока засыпали, как и утром, когда Гермиона проснулась и увидела ясное голубое небо и утреннее солнце, струящееся сквозь высокие окна, и услышала крики павлинов Люциуса вдалеке. Она подумала, что погода была идеальной для свадьбы, и совсем не удивилась. Словно Нарцисса Малфой позволила бы такой мелочи, как погода, повлиять на её мероприятие.       Драко уже проснулся, он держал её за руку и водил большим пальцем по её обручальному кольцу. Потом он ушёл — поцеловал её в лоб и выскользнул из постели, а Гермиона повернулась, зарывшись лицом в подушки, и слегка задремала.       Пока дверь не распахнулась, и она не оказалась вырвана из своего уединения.       Слегка вздрогнув, Гермиона села и увидела в дверях своих подруг.       — Есть ли хоть одна комната во всём этом доме или во дворце по соседству, которая не выглядит так, словно принадлежит королевской семье? — спросила Джинни, входя в спальню Драко с таким видом, словно она принадлежала ей. — Хотя, как мне кажется, здесь сильный переизбыток слизеринской эстетики.       — Они немного помешаны на этом, — добродушно согласилась Дафна. — Но у них есть вкус.       — Полагаю, мы знаем, на какой факультет будет распределён малыш Малфой, — взгляд карих глаз остановился на Гермионе. — Ты проснулась! Я знаю, что церемония и всё остальное состоятся только на закате, но я опасаюсь за твою жизнь, если ты не поднимешься с кровати и не начнёшь подготовку. Гарри убеждён, что мистер Малфой страшен, но я обязана поправить его. Миссис Малфой просто ужасает.       Гермиона хихикнула, проведя рукой по волосам.        — Полагаю, мне не стоит испытывать её гнев.       — Очень мудрый план, — Джинни запрыгнула на матрас, заставляя фатин своего летнего сарафана цвета шалфея зашуршать. — Мы с Дафной будем следить за временем.       — И шпионить? — спросила она, откидывая одеяла и выскальзывая из постели.       — Ты не можешь винить меня за любопытство, — крикнула ей вслед подруга, когда Гермиона прошла через двери, ведущие в её комнату, и быстро направилась в ванную. Она сэкономила время, воспользовавшись заклинанием для чистки зубов и приняв душ вместо ванны, что особенно не помогло снять напряжение в плечах.

___________________________

      Нарцисса выделила для подготовки Гермионы две комнаты. Их заполнял свет полуденного солнца, отражающийся в хрустальных люстрах, вазах, бокалах и высоких зеркалах.       Самой Гермионе почти ничего не нужно было делать — только сидеть, не двигаясь, пока свита ведьм приводила её в порядок. На её ногах и руках не осталось даже намёков на мозоли, ногти были удлинены, приобрели форму и были покрыты тонким слоем едва заметного розового лака. Специальное заклинание позаботилось обо всех волосках, которые она могла пропустить во время последней депиляции, а затем кто-то приложил мягкие ватные шарики, смоченные в приятном розовом аромате, к коже за ушами, шее, запястьям и ступням, а затем её отвели в смежную комнату, чтобы она могла в уединении нанести немного аромата на грудь и надеть заранее заказанный комплект нижнего белья, и после снова облачиться в свой халат.       Компанию ей составили Ханна, Дафна и Джинни, а Луна заглянула ненадолго, пробормотав что-то о том, что заметила ужасное нашествие нарглов в левом крыле, и что ей срочно нужно сообщить Люциусу. По её словам, это, должно быть, был какой-то подвид, поскольку там не было омелы, и ей нужно посоветоваться с ним, как избавиться от них, пока они не вызвали хаос.       При мысли о том, что безупречные манеры Люциуса будут проверены Луной, Гермиона спрятала улыбку за бокалом шампанского. Разумеется, в её напитке не было ни капли алкоголя, поскольку меньше всего кому-либо нужно было, чтобы раздел сплетен заполонило фотографиями, на которых она, спотыкаясь, идёт к алтарю. Тем не менее, ей разрешили притронуться ко второму бокалу только после того, как она согласилась съесть небольшую порцию нарезанной клубники, несмотря на отсутствие аппетита.       В то время как её подруги, не колеблясь, потянулись за нежной выпечкой, сэндвичами и закусками, приготовленными домашними эльфами, на которых были кружевные ленты и кухонные полотенца наряднее обычных. Гермиона слишком нервничала. Хотя она читала о старинных свадебных обычаях и несколько проходилась по сценарию с Нарциссой, она беспокоилась, что может совершить ошибку. Всё больше походило на шоу, чем на настоящую свадьбу, и, возможно, именно поэтому она не слишком сожалела о том, что её родителей не было рядом.       Если бы это была её настоящая свадьба, та, которую она бы сама выбрала…       Гермиона знала, что Нарцисса сделала всё, что могла, чтобы учесть её предпочтения, но в то же время была достаточно экстравагантной и публичной, чтобы добиться желаемого эффекта и в дальнейшем продвигать их сказочную историю, но это не отменяло того, что большая часть происходящего не имела общего с Гермионой.       В течение последних дней — если не недель — она представляла, как бы хотела выйти замуж за Драко, если бы всё было по-другому, а их отношения — искренними. Если бы не было угрозы возможного судебного разбирательства и лоялистов; если бы им не приходилось угождать средствам массовой информации и общественности; если бы речь шла только о них.       Это была бы одна из старинных церемоний, о которых она читала. Те, которые не требовали свидетелей, древних палочек, ничего, кроме двух людей, которые искренне любили друг друга. Церемония под светом полной луны, когда ведьма и волшебник соединяли свои ядра и связывали себя друг с другом необратимо, даже за пределами своей земной жизни. Они бы поклялись луной и звёздами, землёй и магией, которая окружала их — так, как описано в старой, пожелтевшей книге, которую подарил ей Драко.       Но какой смысл мечтать о том, что могло бы быть, сложись всё по-другому?       Существовала вероятность, что она бы больше никогда не встретила Драко, если бы не угроза судебного разбирательства. Он бы скрылся в своей лаборатории и в конце концов женился бы на одной из чистокровных наследниц, которая не возражала бы против мужа-затворника, лишь бы только иметь доступ к его состоянию. Она бы выполнила свой долг и подарила бы ему наследника, и между ними не было бы ничего общего, кроме фамилии.       Гермиона была бы главой ДМП и старшим заместителем министра, продвигаясь к должности Министра Магии, параллельно пытаясь найти способ исцелить своих родителей. Возможно, однажды у неё появился бы партнёр. Возможно, иностранный дипломат, который был бы заинтересован не в её имени, а в ней самой. У них было бы несколько детей, и она жила бы скромной жизнью, не подозревая обо всех чудесах магии, о которых было известно лишь старым семьям.       Какая ужасная мысль.       Гермиона вздрогнула, когда ведьма, работавшая над её лицом, взмахнула палочкой, избавляясь от волосков, которые мешали придать бровям желаемую форму. Она виновато улыбнулась, прежде чем приступить к её кудрям.       — А я то думала, что Флёр привлекала ко мне слишком много внимания в день моей свадьбы, — рассмеялась Джинни, доедая остатки клубники.       — Это превосходит даже усилия моей матери, — сухо отозвалась Дафна. — Хотя… кто знает, что бы она сделала, если бы Тори вышла замуж за Драко. Что Нотт по сравнению с Малфоем?       — Астория? — Джинни посмотрела на неё с любопытством. — Они с Малфоем встречались?       — Нет, но после Хогвартса обсуждались брачные соглашения. К большому облегчению Тори, это ни к чему не привело. Увидев меня с Тео, она решила отказаться от брака по договорённости, хотя мои родители до сих пор не оставляют попыток переубедить её.       Стоявшая рядом с ней Ханна покачала головой.        — Никогда не пойму этих традиций. Выйти замуж по причине, отличной от любви… кто так делает? Ничто в мире не заставит меня захотеть быть с тем, кого я не люблю.       Её слова заставили Гермиону вздрогнуть, а желудок сжаться.       — Не все могут позволить себе такую роскошь, — голос Дафны звучал на удивление твёрдо. — Ты можешь позволить себе выйти замуж по любви, и у всех должна быть такая возможность, но всё же она есть не у всех. Если бы ты росла в среде, где брак — это деловая сделка, а отношения — соглашение, то твоё мнение было бы совсем другим, — её взгляд метнулся к Гермионе. — И даже если ты не росла так, как я, иногда бывают обстоятельства, которые подталкивают тебя к этому шагу. В конце концов, разве не у каждого из нас есть что-то — кто-то — ради кого мы готовы пожертвовать всем? Особенно собой?       Наступила короткая тишина, прежде чем Ханна заговорила снова:        — Наверное, если посмотреть на это с такой точки зрения… — её голос звучал задумчиво, но скептически, и Гермиона не могла винить её. Разве она сама не придерживалась того же мнения всего несколько месяцев назад?       Пока её подруги обсуждали тему, Гермиона задумчиво посмотрела на своё отражение в высоких зеркалах. Её мнение изменилось, потому что изменилась она сама, или потому, что её чувства к Драко были искренними, и она действительно… любила его?       И если причиной этому изменения в ней, то насколько сильными они были? Что в ней осталось от той женщины, которой она была всего несколько месяцев назад?       Лицо, смотрящее на неё, не слишком изменилось. Но и не было прежним.       Гермиона думала, что неплохо преобразилась после окончания Хогвартса, но теперь ей казалось, словно кто-то отполировал оставшиеся шероховатости, и теперь она сияла. В ней было что-то такое, что она замечала только у тех, за кем стоял большой банковский счёт. Что-то, что когда-то она считала ‘аурой старых денег’.       Могло ли это быть связано лишь с её внезапно подорожавшим гардеробом? Или с шёлковым халатом, который сейчас был на ней?       Или в её глазах было что-то такое, что раньше не было заметно? Расчётливый блеск, который она скрывала от своих друзей, но никогда не чувствовала необходимости прятать от родственников мужа.       Или она вела себя иначе? Она и раньше была уверена в себе, но с поддержкой, которую ей оказывали Драко, Нарцисса и Люциус, она чувствовала, что для неё нет ничего невозможного.       Она была так поглощена своими мыслями, что почти не заметила фигуру на картине позади себя, пока та не пошевелилась. Это был пейзаж с розарием, женственный и подходящий для комнаты, но не он привлёк её внимание.              Её привлекло лицо, выглядывающее из-за тяжёлой рамы, скрывающей остальную часть фигуры.       На этот раз Гермиона не была поражена её красотой, как в случае с Сесиль. О, эта женщина тоже была прекрасна, хоть и не как другой портрет. Но это не имело значения, поскольку у неё были самые добрые глаза, которые Гермиона когда-либо видела. Дело было не в цвете радужки или форме её глаз, которые должны были казаться холодными, поскольку были поразительного голубого оттенка, но совсем не производили такого впечатления. В них было что-то такое, что, без сомнения, говорило ей, что эта женщина была невероятно доброй.       Но как только портрет понял, что её присутствие замечено, она снова исчезла, и, хотя Гермиона часто поглядывала на картину, она больше не возвращалась.       Придётся спросить у Нарциссы или Сесиль, кто это.

___________________________

      Совместными усилиями нанятых Нарциссой ведьм Гермиона была полностью готова пройти к алтарю задолго до начала церемонии. Её кудри блестели и были собраны в пучок, несколько локонов обрамляли её лицо и элегантно подпрыгивали при каждом шаге, её кожа походила на фарфор, губы — на лепестки цветущей вишни, а глаза были подчёркнуты мерцающими тенями и обрамлены изящными ресницами.       Аполлин помогла ей надеть платье и ловко управилась с бесконечным рядом крошечных пуговиц на спине, а затем принялась поправлять фатиновую накидку, которая создавала иллюзию некоего подобия фаты.       Но переодевание ничуть не помогло ей избавиться от сухости во рту или тревожного биения сердца.       Это был не тот приятный трепет, который она испытывала, когда Драко улыбался ей, тот, который заставлял чувствовать себя почти невесомой. От него она чувствовала себя тяжёлой, словно свинец, он словно сжимал её лёгкие, не давая вздохнуть.       Ханна, Джинни и Дафна оставили её, чтобы позаботиться о своих спутниках, когда в Поместье начали прибывать гости. Что ж, возможно, только Дафна беспокоилась о своём спутнике, решив вмешаться, прежде чем Тео успеет бросить вызов Мальчику-Который-Выжил прямо перед алтарём.        Оставшись наедине с самой собой, Гермиона подошла к окну и смотрела вниз, на лужайку, где собиралось всё больше и больше людей. Она ознакомилась со списком гостей и вписала тех, кого хотела пригласить, но она ни разу не разговаривала с половиной из тех, кто должен прийти. Ещё с третью она была знакома лишь вскользь благодаря своей работе в Министерстве и посещению светских мероприятий, на которые её приглашали из-за статуса любимицы Волшебного мира, Золотой девочки, Героини войны или всего вместе взятого.       Её желудок сжался, и она положила обе руки на живот, моля, чтобы всё было в порядке. Может, она и съела всего несколько клубничек, но сейчас она никак не могла позволить, чтобы её стошнило. Красное, несомненно, запачкает платье, и никакое заклинание не сможет очистить столь чувствительную ткань.       Мерлин, что она делает? Почему она согласилась на это? Почему она решила, что сможет справиться с этим спектаклем и не сорваться посреди церемонии? Если она вообще продержится до середины.       Кто-то постучал в дверь, и Гермиона удивлённо ахнула. Уже пора? Она же ещё не надела свои украшения. Где они?       — Минуточку, я иду, — крикнула Гермиона и быстро откашлялась, чтобы звучать менее истерично. Мягкий толстый ковёр заглушал шаги её босых ног, когда она приблизилась к двери, хотя в этот момент она бы предпочла мраморную плитку, холод которой обязательно помог бы ей прийти в себя.       — Я слышал, что у маглов есть обычай не видеть невесту в платье до свадьбы, так что, наверное, тебе не стоит открывать. Не хотелось бы сглазить наш брак, — сказал Драко, когда её рука легла на ручку двери.       — О, — казалось, часть напряжения в её плечах спала. — Драко?       — Есть ещё один волшебник, за которого ты собираешься выйти замуж в ближайшем будущем? — спросил он через дверь, и Гермиона, несмотря на нервозность, рассмеялась. Смех был немного прерывистым и высоким, но искренним.       — Пока нет, — тихо ответила она. — Ну, если ты не намерен навлечь беду на наш брак, зачем ты здесь? Боишься, что я сбегу и оставлю тебя у алтаря?       — А ты намерена сделать это? — его голос был спокоен, и Гермиона запнулась.       — Нет. Точно нет, — она закусила губу, думая, признаваться ему или нет. — Просто я мечтала не о такой свадьбе. Она прекрасна, да, но это не я.       — На самом деле это и не я. Я не знаком с третью гостей, другая треть презирает меня, а остальные предпочитают мне моих родителей. Я могу по пальцам одной руки пересчитать тех, кто искренне рад увидеть меня в роли жениха, — на мгновение Драко замолчал. — Мы могли бы просто сбежать.       — Что? — сердце Гермионы замерло.       — Мы могли бы просто сбежать. Уилтшир находится недалеко от побережья. Мы могли бы аппарировать на пляж, а затем на Континент. Может, заехать в парижское отделение Гринготтса и взять достаточно галлеонов, чтобы какое-то время побыть в бегах. Просто исчезнуть и пожениться где-нибудь в глуши Лаоса по древнему обряду, или нас бы обвенчал волшебный синсёку в Японии, и там были бы только мы, — задумчиво произнёс её будущий муж, и улыбка в его голосе была такой заразительной, что тронула и её губы.       — А что мы будем делать потом? — спросила она так тихо, что едва расслышала собственный голос из-за того, как громко билось её сердце, и прижалась лбом к двери.       — Всё, что пожелаем. Путешествовать по миру, жить в полной безответственности. Словно два беглеца, скрывающиеся от закона, никогда не задерживаясь на одном месте надолго. И единственное, что у нас будет с собой, это камера, чтобы запечатлеть нас, где бы мы ни оказались. Чтобы фотографий было достаточно, чтобы обклеить целую стену, когда мы обоснуемся, — внезапно в голосе Драко послышалось нетерпение. — После того, как мы потратим большую часть денег, мы найдём какое-нибудь тихое местечко, которое понравится нам обоим, маленькую деревушку, где старушки выглядывают из окон и весь день сплетничают. Купим дом в отдалении, рядом с лесом, в окружении цветочных полей. И крошечную лавку, которую превратим в аптеку, где будем продавать зелья и ингредиенты для них. Если поселимся поблизости с магловской деревней, нам, конечно, понадобится прикрытие — будем продавать травы и всё в этом роде. Было бы весело, не правда ли? Мы могли бы выбрать новые имена и исправить своё прошлое, чтобы притвориться, что не стали свидетелями такого количества тьмы.       Гермиона рассмеялась, отчасти потому, что мысль о том, что Драко будет жить среди магловских старушек, обводить их вокруг пальца, приглашать на чай и есть с ними пирожные, была забавной, но и для того, чтобы не позволить этой фантазии укорениться.       — И как бы нас звали? — спросила она, опираясь на дерево.       — Думаю, как-то непримечательно. Я знаю не так уж много магловских имён, так что, может, тебе стоит выбрать. И я могу выбрать для тебя, — предложил Драко, и дверь слегка вздрогнула, возможно, из-за того, что он тоже прислонился к ней.       — Хм, — Гермиона позволила себе на мгновение задуматься над его именем. Но ничего не приходило в голову. Любое магловское имя было слишком… простым для столь необыкновенного, уникального человека, которым он являлся. — Может, Генри? Или Колин? Томас неплохо звучит, — но ни одно из них не подходило ему, и, возможно, он был согласен с ней, потому что она услышала, как он фыркнул.       — Это так... обыденно, — пожаловался он, и Гермиона улыбнулась.       — Ну, ты сам хотел магловское имя. А как бы ты назвал меня?       Удивительно, но Драко не колебался:        — Элеонор. Но также, думаю, тебе бы подошло и Джемма.       — Мне нравится Элеонор, — тихо призналась она. — Элеонор и Генри. Нам бы понадобилось несколько скучных историй для прикрытия. Поскольку я не занималась ничем, кроме работы в Министерстве, думаю, мне бы пришлось обучиться чему-то, чтобы найти работу.       — Хм, что ж, ты могла бы просто попросить своего гениального, замечательного мужа, у которого есть степень по зельеварению и бесконечное терпение, обучить тебя. Ты не так уж безнадежна, как тебе кажется, — прокомментировал он, и её щёки внезапно вспыхнули.       — Ты бы хотел этого? Устроить небольшую церемонию? И жить простой жизнью, где тебе придётся научиться готовить, убирать и ухаживать за садом? В которой ты будешь смотреть на цены, прежде чем купить что-то, и планировать свои траты?       — Включает ли эта простая жизнь тебя? — спросил Драко.       — Если бы ты хотел, — прошептала Гермиона, её дыхание оставило след на древесине.       — Конечно бы я хотел. Зачем мне вообще убегать, если ты не хочешь пойти со мной? — он говорил так легко и так... искренне. Словно ему действительно требовалось только её согласие, чтобы схватить сумки и унести её прочь.       И разве это не было заманчиво? Просто распахнуть дверь, взять его за руку и аппарировать на побережье, а затем и через Ла-Манш. Отправиться в кругосветное путешествие, не заботясь ни о чём на свете и не думая о будущем. Осесть где-то и жить долго и счастливо.       На мгновение Гермиона замолчала, борясь с желанием совершить что-то безответственное.        — Однако, ты забываешь об одной вещи, — её голос был полон спокойствия.       — М?       — Не важно, как быстро или как далеко мы сбежим, твоя мама догонит нас, чтобы вернуть в Англию на нашу свадьбу. — Гермиона услышала его смех через дверь.       — Ты права, — согласился Драко, и на мгновение ей показалось, что в его голосе прозвучала нотка разочарования. — Я совсем забыл об этом. Возможно, нам всё же не стоит сбегать. Но нет никакой причины отказываться от авантюры, когда Министерство откажется от идеи бросить меня за решётку. Может, только без части про покупку небольшого дома, думаю, я не создан для домашних хлопот.       Между ними воцарилась тишина, и Гермиона невольно задумалась, чувствует ли он ту же печаль, что и она, оплакивая будущее, которому никогда не суждено сбыться.        Драко первым нарушил молчание:        — Теперь тебе лучше?       — Откуда ты узнал, что мне нехорошо? — удивилась она.       — Не знаю. Что-то внутри подсказало, что мне нужно побыть с тобой хотя бы минуту.       У Гермионы перехватило дыхание. Он тоже чувствовал это? Иногда, особенно когда она засыпала или просыпалась, у неё возникало чувство, что их что-то связывает. Эта связь была невидима, но ощутима. Она становилась всё заметнее по мере тренировок с Люциусом, когда они придавали всё больше внимания её ядру.       — Спасибо, — что ещё она могла сказать?       — Не за что, — ответил Драко. — Наверное, мне стоит спуститься, пока мама не решила, что мы и правда сбежали.       — Думаю, да. Сомневаюсь, что даже Люциусу удастся спасти тебя от её гнева, если ты вмешаешься во что-то сегодня, — Гермиона подозревала, что другие оказывались на прицеле палочки Нарциссы за менее серьёзные проступки. — Скоро увидимся, да?       — У алтаря, если я правильно понял суть жениха. Я оставил здесь кое-что для тебя, так что, возможно, ты захочешь взглянуть, когда я уйду, — мягко сказал он и, казалось, на мгновение задержался, потому что прошло несколько секунд, прежде чем она услышала его удаляющиеся шаги.       Она сглотнула и заставила подождать, но продержалась не слишком долго. Гермиона распахнула дверь и сразу заметила хрустальную вазу на полу. В ней был букет цветов, похожий на тот, который он подарил ей в первый вечер, когда они ходили в то очаровательное французское заведение.       И он идеально подходил к её платью.       Гермиона окинула взглядом длинный коридор и тайком задумалась, не слишком ли поздно всё-таки побежать за ним и аппарировать прочь.       Но она не сделала этого, просто вернулась в свою комнату и продолжила смотреть в окно. Ей удалось разглядеть Уизли по их характерным волосам и Люциуса, который разговаривал с группой волшебников, положив руку на плечо Драко, который снова вышел к гостям.       Нарцисса вошла в комнату всего через несколько минут после ухода Драко. Она словно излучала свет — возможно, из-за сияющей улыбки на её лице — когда приближалась к Гермионе. Её фатиновое платье развевалось за спиной, оно было нежно-розового оттенка, что казалось непривычным по сравнению с её обычно тёмными нарядами, но прекрасно подходило к цвету её лица.       Она принесла несколько коробочек и нетерпеливо подвела Гермиону к зеркалу, чтобы она могла завершить свой образ. Изящное ожерелье, пара серёжек и браслет. Но самое главное — тонкая, но удивительно красивая тиара. Она, как и её кольцо, была сделана из мягкого серебра в виде виноградной лозы, украшенной бриллиантами, между которыми можно было увидеть маленькие цветочки, которые придавали её платью ещё более сказочный вид. Принцесса Гриффиндора? Или принцесса весеннего двора?       — Прекрасно, — тихо прошептала Нарцисса и быстро наколдовала носовой платок, чтобы промокнуть глаза. — Ах, ты так же великолепна, как я и представляла. Не могу дождаться, когда увижу фотографии.       — Спасибо, — Гермиона улыбнулась, теребя обручальное кольцо и надеясь, что среди снимков не окажется ни одного, где она падает в обморок. Или как её тошнит посреди церемонии.

___________________________

      Последние минуты Гермионы в роли мисс Грейнджер прошли как в тумане. Ей казалось, словно она наблюдает за собой со стороны, когда она выходила из комнаты, шла по коридору и широкой лестнице к дверям, ведущим в сады Поместья. Часть которых была превращена в место проведения торжества, и с помощью магии, а также бóльшего количества каменщиков, чем нанял бы любой здравомыслящий человек, неподалеку была выстроена красивая викторианская оранжерея, где состоится сам приём. Опытный герболог вырастил виноградные лозы вдоль внешней стены постройки, благодаря чему они обрамляли большие окна и покрыли состаренные кирпичные стены, придав им романтический винтажный вид.       Она даже не хотела думать о том, во сколько обошлось то, что будет снесено на следующий день, как и о стоимости всего остального. Мерлин, всё это…       Она крепко сжала в руках букет, завёрнутый в белый шёлк, и пожалела, что Драко убрал шипы со стеблей — она не могла почувствовать, как они впиваются в её кожу, пока шла через террасу и преодолевала ещё две лестницы.       Магические свадьбы, по крайней мере, наиболее традиционные, несмотря на большое количество гостей, были довольно простыми. Не было ни подружек невесты, ни цветочниц, ни тех, кто подносит кольца. Невест не вели к алтарю — что ей казалось удивительно прогрессивным, — не создавая атмосферы ‘передачи’ отцом своей дочери, хоть подтекст всё же сохранялся.       Но когда она приблизилась к проходу и увидела, как встают гости, ей вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь — кто угодно — отвлёк внимание от неё. Ей было всё равно, кто именно — она даже не возражала если бы Рон внезапно встал у неё на пути, признался в вечной любви и умолял сбежать с ним. Или чтобы с неба спустился гебридский чёрный дракон и устроил хаос, попутно поджарив нескольких гостей.       Но не было ни спонтанных признаний в любви, ни разъярённых драконов, которые могли бы помешать церемонии. Была только она, идущая по проходу под взглядом множества глаз. Её сердце билось так громко, что она не слышала ни зачарованного оркестра, ни щебетания фей, порхающих над ней, не обращала внимания на то, как вдалеке начало медленно садиться солнце, окрашивая небо в прекрасные оттенки розового.       Если бы земля имела хоть какие-то неровности, она бы споткнулась и упала — её колени дрожали так сильно, что она всерьёз боялась, что они могут подкоситься.       Её бы стошнило. Её бы стошнило, эти снимки попали бы во все газеты, и все усилия последних месяцев были бы напрасны, и её муж оказался бы в Азкабане, и она…       Мысли Гермионы резко оборвались, когда она увидела своего жениха, ожидающего её.       Он выглядел несправедливо прекрасно в своей элегантной мантии. Она была такого оттенка тёмно-зелёного, что казалась почти чёрной, и украшена тонкой серебряной строчкой, которая гармонировала с рядом серебряных пуговиц на его жилете и гербом семьи Малфой, приколотым к его груди. Роза, покоившаяся в его нагрудном кармане, была столь же безупречной и белой, как воротник его рубашки.       Но какое ей было дело до его одежды, когда всё её внимание было сосредоточено на его лице? Часть его волос была зачёсана назад, а остальные упрямо спадали на лоб, словно были оскорблены самой мыслью о том, что должны быть в идеальном порядке, а его кожа казалась почти сияющей в лучах заходящего солнца.       А его глаза… никто никогда не смотрел на неё так, как он сейчас. Никто.       Внезапно Гермионе захотелось пробежать по проходу и упасть в его объятия. Но она не сделала этого. Она продолжала идти ровными шагами, считая каждый из них, пока не преодолела три ступеньки к пьедесталу, где ждал её жених. Рядом с ним стояли Тео и Джинни, выступающие в роли свидетелей.       И Люциус, держащий фамильную палочку.       — Привет, — прошептал Драко, беря её руки в свои, и Гермиона выдавила слабую, дрожащую улыбку.       — Привет, — выдохнула она. Его пальцы были такими тёплыми на её влажной коже. Тёплыми и возвращающими в реальность. — Итак, мы правильно исполняем роли жениха и невесты?       — Ну, пока нас никто не остановил, чтобы отчитать, — его тихий смех был заразителен и заставил её рассмеяться.       Что с того, что эта церемония не имела ничего общего с тем, как Гермиона хотела бы выйти замуж за Драко? Что с того, что за ними наблюдала целая толпа ведьм и волшебников? Теперь, когда она смотрела на Драко, она почти не замечала их.       Точно так же, как едва замечала, как Люциус проводит церемонию, как она озвучила, записанные и выученные клятвы, как Драко произнёс их в ответ. Она не смотрела вниз, когда магия обвила их руки, и ей было всё равно, когда она проникала под её кожу. И она не почувствовала ни капли неуверенности из-за публики, когда Драко обхватил ладонями её подбородок и приподнял её лицо, чтобы запечатлеть на её губах самый сладкий из поцелуев.

___________________________

      К счастью для Гермионы — или, скорее, для них обоих, поскольку Драко выглядел не менее облегчённым оттого, что больше не был в центре внимания, — большинство гостей принадлежали к тем кругам, в которых свадьба прежде всего деловая возможность.       Две трети приглашённых, казалось, только и ждали окончания церемонии и начали общаться и торговаться ещё до того, как добрались до оранжереи, которая была великолепно украшена в соответствии с ранее согласованной тематикой. Столы украшали большие вазы с высокими цветами розового и лавандового цвета, а повсюду стояли цветущие растения в больших белых горшках. Оранжерея была разделена на две комнаты: одна предназначена для ужина, а другая — для общения с бокалом шампанского в руках.       Гермиона опустошила свой бокал чуть быстрее, чем следовало, но её теперь уже мужу — мужу! — было не до разговоров, так как его бокал оказался пуст так же быстро. Однако они оба воздержались от того, чтобы сразу потянуться за вторыми, хотя, возможно, и не по собственной воле.       После самых близких друзей первыми их поздравили Уизли. Молли сначала крепко обняла Гермиону, а потом и Драко, и даже Артур выглядел искренне счастливым за неё, хотя часто поглядывал на Люциуса, который старательно изображал, что поглощён разговором с молодой ведьмой и совершенно не замечает присутствия своего недруга.       В то время как поздравления Джорджа были развязными, Билл и Флёр были гораздо сдержаннее и кротче с Драко. Но Гермиону это не волновало, потому что она заметила Уизли, которого не видела целую вечность.       — Ты пришёл! — воскликнула она и обняла Чарли.       Они сблизились за последние годы, главным образом благодаря её должности в Министерстве и тому небольшому инциденту с мигрирующим украинским железнобрюхим, который каким-то образом оказался в Шотландии и вызвал настоящий переполох у Бен-Невис. Он вызвал столько шума, что Гермиона лично проследила за его возвращением на Континент, в заповедник, где работал Чарли. Она провела неделю в Румынии, расширяя свои познания о драконах и немного влюбившись в ещё одного Уизли, прежде чем вернуться в Британию, где особенно обаятельный дипломат заставил её снова забыть о суровых рыжеволосых мужчинах с несколькими шрамами.       Тем не менее, они поддерживали связь, и она радовалась его редким визитам в Великобританию. То, что свадьба была организована в довольно короткие сроки, вызвало у неё тревогу, что он, возможно, не сможет присутствовать.       — Не каждый день Гермиона Грейнджер выходит замуж. Прошу прощения, Гермиона Малфой, — Чарли повернулся к Драко и протянул ему руку. — Полагаю, тебя можно поздравить. В последний раз, когда я о тебе слышал, ты был тем болваном, который пытался сдать дорогую Гермиону, когда она и её друзья тайком вывезли дракона из Хогвартса. И только посмотри на себя теперь.       Её муж выглядел немного озадаченным, его взгляд метался между ней и Чарли, его брови были нахмурены, но он изобразил вежливую улыбку.        — В последний раз, когда я слышал о тебе, ты был старшим братом Уизли, который нарушил около дюжины национальных и международных законов, чтобы незаконно вывезти детёныша дракона из одной страны в другую.              — Ты слишком добр — было нарушено по меньшей мере три дюжины законов. Не могу поверить, что это сошло нам с рук, — Чарли подмигнул ей. — А теперь, с вашего позволения, я пойду попристаю к Перси. Давненько у меня не было возможности взять его в захват. Он всегда устраивает истерику.       — Нам нужно остановить его? На случай, если он вдруг вытащит миниатюрного дракона и сожжёт декорации? — пробормотал Драко с ноткой беспокойства в голосе.       — Нет, Молли наверняка заставила их всех вывернуть карманы перед входом. И он не так изобретателен, как Джордж, который всегда найдёт способ пронести вещи, которые она считает контрабандой. — Как по команде, где-то слева от них раздался лёгкий хлопок, и она услышала, как несколько детей завизжали от восторга.       — Мне кажется, мне снова угрожает возможность быть подстреленным из требушета, — сухо прокомментировал он, и Гермиона предположила, что будет своего рода трагедией, если на фотографиях её муж будет с синяком под глазом. Это только пробудит воспоминания об их третьем курсе.       И она позволила ему протащить себя сквозь толпу, чтобы принять поздравления, которые были — как и на их помолвке — в разной степени искренними. Хотя Драко знал всех по именам, быстро стало понятно, что с большинством из них он никогда не разговаривал, даже если его способность поддерживать светскую беседу смогла обмануть всех вокруг.       Он мастерски изображал полную непринужденность, и Гермиона бы тоже поверила этому, если бы не была так чувствительна к его маленьким жестам. Особенно к тому, как слегка выпрямилась его спина, когда он заметил их бывших профессоров.       Гермиона не могла не пригласить Макгонагалл, поскольку она была не только её бывшим деканом факультета, но и членом Ордена и человеком, к которому Гермиона всегда относилась с уважением. Рядом с ней сидел Снейп, который выглядел так, словно откусил лимон, возможно, потому, что на него нахлынули воспоминания о годах преподавания. И Гораций Слизнорт.       Было множество причин, по которым Гермиона пригласила его.       Во-первых, потому что он был словно паук, прочно обосновавшийся в своей паутине связей по всему Волшебному миру, а также потому, что, несмотря на его склонность к фаворитизму, он действительно ей нравился.       И, что самое важное, из-за того, что он никогда не приглашал Драко в Клуб Слизней, несмотря на то, что тот намного превосходил её в Зельеварении. Он должен был быть почётным гостем на каждом ужине и вечеринке, но так и не стал. Гермиона знала, что причиной тому было только заключение Люциуса, и Слизнорт старался всячески поддерживать наилучшую репутацию после того, как стал наставником Тома Реддла, и именно поэтому упорно не замечал способностей Драко.       Ну и, конечно, Драко пытался убить Дамблдора на шестом курсе, но тогда об этом ещё никто не знал.       — Давай поздороваемся, — непринуждённо предложила она, несмотря на гримасу на его лице.       — Гермиона, я сомневаюсь, что кто-то, кроме Северуса, обрадуется моему присутствию. Может, я схожу за напитком для тебя, пока вы…       — Ничего подобного, — Гермиона слегка вздёрнула подбородок. — Им не обязательно радоваться твоему присутствию, но они должны уважать его.       Возможно, он знал, что с ней было бессмысленно спорить, и просто кивнул, не сопротивляясь, когда она потянула его к их бывшим преподавателям. Макгонагалл выглядела сдержанно довольной, увидев их, но Слизнорт поприветствовал их первым.       — Гермиона! — громко воскликнул он, искренне улыбаясь. — О, как приятно снова увидеть тебя. К тому же на твоей свадьбе. Когда я только получил приглашение, я не мог поверить своим глазам, но следовало догадаться. У тебя всегда были способности к Зельеварению, и дорогой Северус, — Снейп заметно поморщился, услышав ‘дорогой’, — сказал мне, что ты нашла себе мастера зелий. Не хочу казаться назойливым педагогом, но я всегда знал о таланте мистера Малфоя и всегда думал, что у вас двоих есть большой потенциал.       — Спасибо, профессор, — ответила Гермиона, натянув свою самую очаровательную улыбку. Она прекрасно понимала, что после войны стала одним из самых любимых членов его Клуба, хотя ей никогда не достичь того же статуса, что и Гарри. — Но, боюсь, мой талант в Зельеварении меркнет по сравнению с талантом Драко. В настоящее время он работает над усовершенствованной версией Костероста, которая почти полностью безболезненна, и только недавно запатентовал противоядие, которое нейтрализует действие почти всех зелий и ядов, но гораздо доступнее безоара. Не говоря уже о том, что дешевле.       — Действительно? — в глазах Слизнорта промелькнул интерес, и он, казалось, совершенно забыл о Макгонагалл и Снейпе, поскольку его внимание сосредоточилось на Драко. — Скажи-ка, мой мальчик, Северус упоминал, что ты обучался у Готье Ваннье. Должно быть, ты знаешь, что мы очень хорошие друзья. Очень хорошие друзья. Мне очень интересно, как ты подошёл к вопросу о... но ты только что женился! Сначала мы должны выпить за это, а после ты сможешь...       Гермиона с лёгкой забавой наблюдала, как Слизнорт, не колеблясь, положил руку на плечо её мужа и повёл его за собой на поиски напитков. Драко бросил на неё немного беспомощный взгляд, но ей показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение.       Должно быть, его беспокоил факт того, что он не входил в Клуб Слизней, особенно потому, что его отец состоял в этом довольно закрытом кругу. Признание их профессора теперь казалось хорошим утешением.       — Очень ловко, мисс Грейнджер, — прокомментировал Снейп, наблюдая, как они уходят.       — Спасибо, профессор, — даже годы спустя редкая похвала от сурового преподавателя Зельеварения вызывала у неё желание расправить плечи. Она так и не перестала быть любимицей учителей.       — Я больше не ваш профессор, — сказал он с заметным облегчением в голосе.       — А я больше не мисс Грейнджер. Так что, возможно, с этого момента вы предпочтёте называть меня Гермионой, — предложила Гермиона, и Снейп выглядел так, словно пожалел, что вообще что-то сказал.       — О, не будь таким, Северус. В своё время ты обучал половину Магической Британии, и она уже выросла, — проницательный взгляд Макгонагалл немного смягчился. — И вышла замуж. Поздравляю, Гермиона.       — Спасибо. — У неё чуть перехватило горло от искренности, прозвучавшей в голосе бывшего декана. Втайне она беспокоилась, что Макгонагалл может не принять приглашение, а если и примет, то будет осуждать.       — Не стоит так нервничать. Хотя поначалу я была немного удивлена, чем больше я думала об этом, тем больше мне приходилось соглашаться с Горацием. Вы подходите друг другу, теперь, когда он вырос из той чепухи, которой учил его отец.       — Минерва, — предостерегающе сказал Снейп, — или теперь ей следует думать о нём как о Северусе? — изогнув бровь таким образом, что любой первокурсник сразу бы съёжился. Гермиона слегка удивилась тому, что он заступился за Люциуса. Они были близки, но она никогда не слышала, чтобы Северус открыто защищал кого-то.       — Я знаю, что он спас твою жизнь, но он был настоящей занозой в заднице, когда был главой попечительского совета Хогвартса, — в голосе её бывшего профессора очень ярко выражался шотландский акцент. — Просто пообещай мне, что вы не будете заводить детей, пока я не выйду на пенсию. Одного соперничества между Поттером и Малфоем было вполне достаточно для моей преподавательской карьеры.       — Не беспокойтесь, профессор. Мы не планируем детей в ближайшее время — заверила Гермиона Макгонагалл, которая, казалось, испытала облегчение. Зная, сколько неприятностей они доставили в своё время, она не могла её винить. Даже без Волдеморта на заднем плане, они бы нашли множество причин поссориться с Драко.       — Маленькие милости, — улыбка Макгонагалл была немного материнской и очень весёлой. — А теперь, я думаю, тебе следует спасти своего новоиспечённого мужа от когтей Горация, иначе ты можешь не получить его трезвым.       Заметив, что Слизнорт как раз вручает Драко очередной бокал, а её муж выглядит слегка отчаявшимся, Гермиона согласилась.       Вырвать Драко из рук профессора оказалось довольно просто, потребовалось только произнести: ‘о, а это не Гарри?’, и голова Слизнорта повернулась, а взгляд остановился на новой цели. Гермиона мысленно извинилась перед своим другом, который совершенно не подозревал о своей судьбе, разговаривая с Джинни и Хагридом. Но иногда жертвы были необходимы.       — Спасибо, — пробормотал Драко и слегка наклонил голову, чтобы поцеловать её в щёку. — Что сказала Макгонагалл?       — Ну, — её щека продолжала приятно покалывать после его поцелуя, — после того, как она настояла, чтобы Северус обращался ко мне по имени, она назвала твоего отца занозой в заднице, заставила меня пообещать, что у нас не появятся дети, пока она не уйдёт на покой, а затем сказала, что мы с тобой хорошо подходим друг другу.       — Даже не знаю, на что первым мне стоит обратить внимание. Возможно, нам стоило беспокоиться не об отце и Артуре, — размышлял он.       — Цветочные композиции ещё не были обращены в оружие, и, поскольку поблизости нет ни одной книги, я вполне оптимистично смотрю на то, что всё останется цивилизованно, — но это не помешало ей оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что ни один из мужчин — или, скорее, Люциус — не собирается вступать в словесную перепалку. Но Люциус был занят налаживанием и поддержанием связей, а Артур, похоже, с удовольствием общался с коллегами из Министерства.       Но когда её взгляд пробежался по залу, он остановился на довольно необычной картине. Лахлан и Джульетта стояли рядом с высоким волшебником чуть постарше, а Юриана нигде не было видно. Хотя он тоже был приглашён.       — Кто это? — спросила Гермиона, и Драко проследил за её взглядом.       — Это Годвин Шарп, отец Лахлана. Он держится в стороне от общественности и не знает об их связи с Юрианом, так что они предпочитают вести себя более сдержанно в его присутствии, — спокойно объяснил он. — В целом, довольно приятный человек. С тех пор как пятнадцать лет назад он передал дела Лахлану, он занимается поддержанием семейного состояния и игрой в крокет.       — Хм, — промычала она и, наконец, заметила Юриана, которому очень плохо удавалось притворяться, что он не смотрит на Лахлана и Джульетту каждые несколько секунд. Её сердце немного сжалось от жалости к ним. Если она и могла в чём-то понять его, так это в сокрытии своих чувств.

___________________________

      Гермиона думала, что вечеринка по случаю помолвки была утомительной, но это не шло ни в какое сравнение с огромным количеством гостей, которым её представили — включая отца Лахлана. Он казался довольно сдержанным, но, как и сказал Драко, в целом приятным собеседником. Не было ни малейшего намёка на то, что он придаёт её статусу крови бóльшее значение, чем его сын и невестка. Их разговор длился лишь несколько минут, прежде чем он, смеясь над вредными привычками, извинился и, достав сигару, вышел на улицу.       Это дало им возможность спокойно поговорить с Джульеттой и Лахланом, которые тихо поблагодарили их за то, что они пригласили Юриана и признали то, чего никто не осмелился подтвердить. Джульетта казалась особенно тронутой, хотя и была молчалива и избегала пересекаться взглядом с Гермионой. Вместо этого её взгляд, казалось, был прикован к её ожерелью. Возможно, она заметила отсутствие того, которое Гермиона носила раньше и которое теперь лежало на её туалетном столике — она так и не смогла расстаться с ним.       После того, как они вдоволь исполнили роль хозяев — и оказались не менее четырёх раз втянуты в наполненные слезами объятия Хагрида, — все постепенно переместились к столам. Изящные карточки с именами были зачарованы, чтобы гостям не пришлось тратить слишком много времени на поиски своего места, и Гермиона вздохнула с облегчением, когда наконец смогла присесть.       Она редко чувствовала себя настолько измотанной, как сейчас, и впереди их ждал ещё целый ужин из пяти блюд, включающий пятиярусный нежно-розовый торт, покрытый цветами и сахарными бабочками. А затем и предстоящее празднование…       Гермиона уже мечтала о своей ванне и постели.       К счастью, общество друзей немного взбодрило её. Когда они с Нарциссой планировали рассадку, Гермиона с облегчением отметила, что столы были достаточно большими, чтобы вместе с ними можно было разместить всех её друзей, включая Тео и Дафну. Даже если Невилл выглядел так, словно предпочёл бы сидеть как можно дальше от Драко. Но присутствие Луны рядом с ним, казалось, достаточно отвлекало его от нахождения в обществе не менее трёх слизеринцев.       Гермионе было приятно просто наблюдать, как её друзья разговаривают и веселятся, особенно когда Драко потянулся к её руке под столом, не отпуская её, пока не было подано первое блюдо. После закусок последовал лёгкий суп, а за ним — небольшой салат и основное блюдо, после чего эльфы приступили к нарезке изысканного свадебного торта.       Драко протянул ей свою вилку, и щёки Гермионы слегка покраснели от игривого замечания Джинни, но она всё же откусила кусочек шоколадного торта и чуть затаила дыхание, когда заметила, что его взгляд задержался на её губах.       Пожалуй, это был самый вкусный ужин в её жизни, даже если еда её особенно не волновала. Это, безусловно, был самый вкусный ужин в жизни Рона, который вычистил каждую тарелку до блеска и выглядел немного уныло каждый раз, когда блюдо заканчивалось. Но после толстого куска торта даже он, казалось, насытился настолько, что поделился с Ханной, которой так понравилась нежная глазурь, крылышками сахарной бабочки.       По мере того как солнце постепенно пропадало с неба, феи, сидящие на украшениях и порхающие под высокими потолками, начинали светиться всё ярче и ярче, придавая комнатам мягкое свечение. В бальном зале вновь заиграл зачарованный оркестр, и более половины гостей поднялись, чтобы присоединиться к празднеству, в то время как другие остались сидеть, предпочитая продолжать налаживать связи или заключать договорённости.       Гермиона почувствовала облегчение ещё в тот момент, когда она начала составлять планы с Нарциссой и читать о волшебных обычаях, где и узнала, что первого танца молодожёнов не будет. Было достаточно неприятно, когда ей пришлось танцевать с Виктором Чемпионский вальс на Святочном балу на глазах, казалось, у половины школы и всего преподавательского состава, и она не хотела, чтобы это повторилось.       Она была уверена, что они определённо привлекли внимание нескольких гостей, когда Драко повёл её на танцпол и заключил в объятия. Они танцевали несколько раз, когда посещали публичные мероприятия и на своей помолвке, но на этот раз всё ощущалось совсем иначе.       Рука, державшая её руку, казалась теплее, его прикосновение к пояснице было более заметным — и, возможно, чуть ниже, чем следовало. Казалось, он прижал её к себе крепче, и если раньше он оглядывался по сторонам, то теперь, казалось, смотрел только на неё.       — Кто-нибудь уже сказал, как ты прекрасна? — пробормотал Драко, и Гермиона улыбнулась.       — Хм, пара человек, — она почувствовала, как платье колышется у её ног. — Нарцисса, а потом Джинни, и Дафна, и Ханна. Да, и ещё Гарри. И, думаю, ещё Макгонагалл.       — А твой муж? Он уже сделал комплимент своей жене? — спросил он с заразительной улыбкой на губах.       Гермиона склонила голову набок.        — Хм, нет, думаю, он ещё не сделал ничего подобного.       — Непростительно, — волшебник покачал головой. — Тебе следует немедленно бросить его.       — Ну, в остальном он был довольно сносным. Так что, думаю, я пока останусь с ним. К тому же, свадьба ещё не закончилась, так что, полагаю, у него ещё есть время, — её голос был мягким, но подразнивающим, и у неё перехватило дыхание, когда он замедлил шаг, чтобы поцеловать её.       — В таком случае, ты прекрасна, — прошептал он ей в губы. — И когда ты шла к алтарю, я на миг задумался, не верными ли были мои подозрения о том, что ты наполовину вейла.       Гермиона слегка опустила голову, чтобы скрыть свои вспыхнувшие щёки. Сердце бешено колотилось в груди, и это настолько отвлекало, что она бы оступилась, если бы не Драко, уверенно ведущий её по мраморному полу.       — Ты мне льстишь, — мягко упрекнула она и подняла на него взгляд, но сразу же была притянута для очередного поцелуя.       — Я говорю правду. Ты восхищаешь меня, моя дорогая жена. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, будь то в этом платье или в пижаме, я думаю, что никогда не видел ничего прекраснее. — Ещё один поцелуй, потом ещё, пока его рука спускалась всё ниже по её спине, пока их внезапно не прервали.       — Бесстыдники, — щёлкнула языком Джинни и попыталась придать своему голосу строгость, хотя на её лице была широкая улыбка. — Абсолютные бесстыдники. Малфой, что скажут твои благородные чистокровные родители, как ты домогаешься своей невесты посреди вальса?       — Учитывая, что мы теперь женаты, сомневаюсь, что у них будет много поводов для жалоб, — парировал он, и рыжеволосая девушка радостно рассмеялась.       — О, похоже, сегодня ты обрёл не только жену, но и чувство юмора, — поддразнила она. — Что ж, надеюсь, ты не планируешь держать Гермиону в заложниках весь вечер, потому что ни Рон, ни Гарри не одобрят этого. Да и я — по традиции жених и невеста должны станцевать со свидетелями.       — Артуру известно, как ты жаждешь потанцевать с Драко? — спросила Гермиона, и Джинни усмехнулась.       — Если бы я хотела шокировать папу, я бы пригласила Люциуса Малфоя на танец. Хотя теперь, когда я задумалась об этом... в этой идее есть свой шарм, — её размышления заставили Гарри слегка встревожиться. — Как думаете, он бросит Круцио в меня на публике, если я несколько раз наступлю ему на ноги в отместку за тот маленький трюк с крестражем в моём котле?       — Прошу, не делай этого. Я и так не нравлюсь ему, а на следующей неделе я снова буду проверять его палочку, — взмолился Гарри, но Джинни, слегка маниакально хихикая, просто подтолкнула Драко к остальным танцующим парам.       Гермиона решила воспользоваться возможностью и потанцевать со своими друзьями.       Сначала с Гарри, который тихо, но искренне поздравил её, затем с Роном, который не мог оторвать взгляд от её обручального кольца, а после — с Невиллом, который при каждом удобном случае поглядывал на Луну, которая танцевала с Тео.       Тео стал её следующим партнёром и, казалось, получал особое удовольствие, резко наклоняя её, словно оркестр играл танго, а не вальс, и заставил её рассмеяться до боли в животе, когда наколдовал розу и зажал её между зубами.       Он подарил цветок Дафне, которая аккуратно заправила его за ухо, и позволил Чарли занять своё место. Это привело к тому, что она потанцевала со всеми мужчинами семейства Уизли — даже с Перси, — а затем с несколькими представителями Министерства и важными персонами, за которыми последовали Юриан и Лахлан, которые очень убедительно притворились лишь простыми знакомыми.       Следующий партнёр удивил её.       — Мистер Лоу, — удивлённо произнесла она и получила в ответ очаровательную улыбку.       — Мисс Грейнджер, или, скорее, леди Малфой, — сказал он, почтительно положив руку ей на спину. — Пожалуйста, простите меня, но я не смог устоять.       — О, ничего страшного. Я просто не ожидала вас увидеть. — Она не видела его на торжестве ранее, но запомнила двух Лоу в списке приглашённых. — Единственные Лоу, о которых мне известно — Арчибальд и Дариус.       Магнус Лоу поморщился.        — Арчибальд — мой отец, а Дариус — ужасное имя. Я предпочитаю, чтобы меня называли Магнусом, так что не стесняйтесь обращаться ко мне именно так.       — Тогда я настаиваю, чтобы вы называли меня Гермионой, — она улыбнулась. — Я ещё не привыкла к обращению миссис Малфой, не говоря уже о леди Малфой.       Он рассмеялся.        — Не могу вас винить. Должно быть, это большая перемена, особенно учитывая вашу должность в Министерстве. У вас уже есть какие-нибудь планы относительно благотворительности?       — Да, но мы на самых ранних этапах. — Она с нетерпением ждала возможности приступить к этому проекту. — Но я очень взволнована, хотя понимаю, что это будет длительный процесс.       — В таком случае, возможно, ещё не слишком поздно просить вас рассмотреть моё резюме, — он провёл её мимо Люциуса и Нарциссы, которые, казалось, были погружены в свой собственный маленький мир, к большому облегчению Северуса, который был её последним партнёром.       — Ваше резюме? Вы собираетесь уйти из Министерства? — теперь Гермиона была действительно удивлена. Хоть Магнус и поддерживал её идеи, он никогда не проявлял особого интереса к её работе.       — Так и есть, — он слегка нахмурился. — Недавние события заставили меня… пересмотреть свою работу в Министерстве. И моему отцу никогда не нравилось слишком непосредственное участие в политике. Я хочу добиться чего-то в своей жизни, а не быть очередной шестерёнкой в огромной машине, которая только и делает, что ставит и удерживает у власти тех, кто этого не всегда заслуживает.       Гермиона была склонна согласиться, хоть и выразилась бы иначе.       — Я давно восхищаюсь вашей самоотверженностью, когда дело доходит до помощи волшебным существам, и я убеждён, что ваша организация со временем охватит и другие сферы. И я хочу быть её частью. Я знаю, что у меня не слишком высокая квалификация, но я приобрёл большой опыт за время работы в Министерстве, а связи моей семьи — пусть и не столь обширные, как у Малфоев, — могут оказаться полезными, — он был прав, и ей нравилось, что он, казалось, проявлял искренний интерес к её работе и целям.       Было бы полезно иметь как можно больше искренних сторонников, если она желает успеха своей благотворительной организации.       — Я бы сочла это за честь. Хотя может пройти ещё несколько недель или месяцев, прежде чем мы будем готовы предложить вам работу, — в её голосе слышались извиняющиеся нотки, но Магнус покачал головой.       — Я терпеливый человек. И, несмотря на то, что я не согласен с решениями Министерства, я искренне наслаждаюсь своей работой, — он снова открыл рот, но оказался прерван.       — Разрешите вмешаться, — раздался спокойный голос, и Магнус тут же отступил в сторону.       — Я напишу вам касательно должности для вас, — пообещала ему Гермиона.       — Благодарю, я с нетерпением буду ждать возможности поработать на вас и предложить свою поддержку, Гермиона, — Магнус улыбнулся и передал её свёкру, который без колебаний занял его место.       — Налаживаешь связи? — спросил он, положив одну руку ей на спину.       — Разве не для этого устраиваются свадьбы? — парировала она, и он усмехнулся.       — Верно. Хотя я надеялся, что тебе понравится этот вечер. Особенно танцы. Я не мог не заметить, что твои навыки намного превосходят дуэльные. Кто тебя обучал? — спросил Люциус, критически оглядывая её сверху вниз, явно отмечая её позу и шаги. Гермиона не приняла это на свой счёт.       — Макгонагалл. Но я также посещала магловские занятия, шаги почти не отличаются, — объяснила она и вскрикнула от удивления, когда кто-то чуть не врезался в неё. Только благодаря быстрой реакции Люциуса... креативная интерпретация вальса Луны не привела к тому, чтобы брачная ночь Гермионы закончилась поездкой в Святой Мунго.       — Ах, полагаю, она обучала учеников Гриффиндора перед Святочным балом. Северус получил сомнительное удовольствие от обучения нескольких слизеринцев, которые не знали ни одного па. Он без конца стонал из-за этого на протяжении многих недель, — свёкор повёл её через танцпол, мимо Гарри, который танцевал с Дафной, и подальше от Луны.       Гермиона попыталась представить себе стонущего Северуса Снейпа, но потерпела трагическую неудачу. Но, с другой стороны, она также не смогла представить себе, как он давал уроки танцев ученикам Слизерина. Было довольно неловко наблюдать, как Рон танцевал с Макгонагалл, и Гермиона задумалась, что, может, какую-то бедную девушку постигла участь танцевать с Северусом.       Ученики съёживались лишь от его взгляда. Должно быть, было по-настоящему пугающим испытанием оказаться в пределах его досягаемости. Люциус вырвал её из раздумий, нежно сжав её руку.        — Я должен ещё раз поблагодарить тебя, Гермиона. Хотя я выполнил свою часть сделки, боюсь, я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала для моей... для нашей семьи.       — Я лишь выполнила свою часть сделки, — мягко возразила Гермиона, но он покачал головой.       — Нет. Ты помогла моей жене исцелиться и стать такой же замечательной, жизнерадостной женщиной, какой она была до войны. Ты помогла вернуть её улыбку. И ты вернула мне моего сына. Я боялся, что мои ошибки и прегрешения отбросят тень на его душу, и, возможно, так оно и было.        Хотя он уже давно перестал быть Люциусом Малфоем, пугающим, предвзятым Пожирателем Смерти, которому всё сошло с рук, и превратился в Люциуса Малфоя, яростно оберегающего и до крайности несовершенного отца, который всегда ставил семью на первое место, она всё равно продолжала удивляться нежной улыбке на его лице.       — В этом мире нет другой ведьмы, которая была бы способна на то, что сделала ты, Гермиона. Ты дала моему сыну смысл жизни, и что бы ни несло в себе будущее, знай, что никто и никогда не будет так благодарен тебе за доброту и сострадание, как я, — Люциус медленно остановился, и его рука исчезла с её талии. Он нежно приподнял её голову и поцеловал в лоб, прежде чем отступить. — А теперь наслаждайся своим медовым месяцем. Мы и так слишком долго продержали тебя в этом ужасном театре.       — О, — Гермиона с некоторым удивлением поняла, что они оказались в укромном уголке рядом с одним из боковых выходов. В её руке, за которую он держал её всего несколько секунд назад, было что-то твёрдое, и когда она разжала пальцы, то обнаружила на ладони изумруд, от которого исходило жутковатое сияние. Портключ?       Она снова взглянула на Люциуса, прокручивая в голове сказанные им слова.        ‘Что бы ни несло в себе будущее’. Что-то в этой фразе тревожило её. Хотя говорил он спокойно, а на его губах была улыбка, ей показалось, что в его глазах было что-то странное. Тяжесть, которая заставляла её сердце сжаться.       Гермиона открыла рот, но прежде чем она успела что-либо сказать, вокруг её талии обвилась рука.       — Я так понимаю, ты рассказал ей? — спросил Драко, и Люциус усмехнулся.       — Только самое необходимое. Эльфы уже забрали ваш багаж, к вашему прибытию всё должно быть готово. Если... Когда вы вернётесь, произнесите заклинание, и портключ активируется, — сказал он и положил руку на плечо Драко. — Мало что в жизни может сравниться с медовым месяцем. Цени каждое мгновение.       — Спасибо, отец, — его рука на её талии была тёплой, а большой палец мягко очерчивал круги, которые она чувствовала сквозь тонкую ткань платья. — Тебе следует найти маму, она разрывалась между безутешностью из-за нашего отъезда и восторгом от всех похвал, которые она получила за приём.       — Тогда я вмешаюсь, прежде чем она начнёт планировать следующее мероприятие, — усмехнулся Люциус и оставил их, отправляясь на поиски своей жены.       — Я не знала, что у нас будет медовый месяц, — Гермиона взглянула на своего мужа, нежно поглаживая изумруд большим пальцем. — Ты не думал рассказать мне?       — Это был сюрприз. И я не скажу, куда мы отправляемся, — он наклонил голову и коснулся поцелуем её губ. — Готова?       Она оглянулась на шумный зал, где смеялись её друзья, Люциус танцевал с Нарциссой, а Макгонагалл заставила не кого иного, как Северуса Снейпа, танцевать с ней вальс. Его выражение лица, которое было ещё более мученическим, чем когда Нарцисса приказала ему сопровождать её на танцполе.       Несмотря на то, что многое из этого было притворством, Гермиона могла с теплотой вспомнить бесчисленные моменты.       И большинство из них включали Драко.       — Готова, — сказала она и протянула ему руку.       Он взял её, их пальцы переплелись, и портключ в её руке начал пульсировать.       Первый удар, второй, третий.       Бальный зал исчез, сменившись чёрным небом, усеянным звёздами.       Гермиона вдохнула аромат тысяч ночных цветов, наполнявший воздух — он не был подавляющим, просто приятным — и вздрогнула, когда лёгкий ветерок коснулся её, словно приветствуя.        Вдалеке, прямо в центре тёмного, раскидистого сада, стоял дом. Из больших окон лился мягкий свет, и даже издалека он казался тёплым и гостеприимным.       — А теперь, — прошептал Драко, его голос был низким и хриплым, — я буду наслаждаться своей дорогой маленькой женой.