Глава 22. Примени ко мне легилименцию.

Гермиона смотрела на Гарри так, будто видела его впервые. Никогда прежде она не чувствовала такой отстранённости от лучшего друга, как сейчас. Когда-то родные глаза смотрели на неё с ненавистью и злобой — непонятной, жгучей, необъяснимой. Он знает её имя... Но откуда? Неужели Снейп их предал? — Предлагаю сразу прояснить ситуацию, — прорезал тишину голос Гарри. Он возвышался над ними, словно они были мышами, а он — хищником. — Я всё знаю. О вашем весёлом «приключении» во времени и о вашей цели. Этому не бывать. — Гарри, послушай... — начала Гермиона, но в ответ получила только короткое, хлёсткое: — Силенцио, — голос Гарри был твёрдым. — Мы с тобой уже говорили, хоть ты и не помнишь. Впервые — а может, не впервые? — Гермиона ощутила, как магия Гарри была направлена против неё. Без палочки. Он не сделал ни единого взмаха, но сила, исходившая от него, была почти зримой, завораживающей и пугающей. По щекам скатились непрошеные слёзы. Что же теперь делать? И тут она почувствовала: в её голове что-то зашевелилось. Это не было вторжением, не было и следа легилименции — её бы она узнала сразу. Но внутри словно вскрывалась давно запечатанная шкатулка. Образы всплывали один за другим: вот она идёт от Драко, сердце трепещет... Гарри останавливает её... Империо... Поход в Паучий тупик. Какой ужас. Он... стёр ей память. — Ты что, наложил на неё Обливиэйт?! — рявкнул Драко, вмиг сообразив, что произошло. — Зачем? Зачем тебе это понадобилось?.. Постой... Он замолчал. В глазах Малфоя мелькнуло осознание — догадка вспыхнула в его разуме чуть позже, чем в голове Гермионы. — Это ты её похитил? — Это не твоё дело! Что ты сделал с настоящим Драко?! — голос Гарри сотрясал воздух. Он кричал так, что старая штукатурка осыпалась с потолка, с глухим стуком падая на каменный пол. Гермиона невольно поёжилась — страх перед ним оказался всепоглощающим, чужим, холодным, как ледяной прилив. — А где твой папочка, Поттер? Пытает очередных грязнокровок? — бросил Драко с вызовом. — Это тебя не касается. Отвечай на вопрос! — Драко, которого ты знал, исчез! И не вернётся никогда! — закричал Малфой в ответ. Гарри метнулся к нему и не колеблясь. Круцио. Тело блондина выгнулось в агонии, он задрожал и задыхался от боли. Гермиона закричала — вернее, попыталась. Но изо рта не вырвалось ни звука. Внутри всё клокотало от ужаса и бессилия. Она яростно дёрнулась, пытаясь сорвать с себя верёвки. Заклинание, произнесённое мысленно, не сработало. Ничего. Драко бледнел на глазах. Гермиона больше не видела его — всё застилали слёзы. Беззвучные рыдания сотрясали её тело. Она корчилась, сжимая зубы, — безмолвный крик утопал в заклинании тишины. — Каков был ваш план? Убить отца? Украсть маховик? — наконец отступив от Драко, спросил Гарри, устроившись в широком кресле напротив них. — Поттер, ты не понимаешь... — слишком тихо начал Малфой. — Это всё не по-настоящему. Это не твой мир. — Не тебе решать, — холодно отрезал Гарри. Он вскинул обе руки — и, не произнеся ни слова, заставил ребят левитировать. Они плыли по коридорам особняка Реддлов, не в силах сопротивляться. Драко выкрикивал ругательства, взывал к разуму, яростно пытался сорваться с пут — всё тщетно. Гермиона же могла лишь безмолвно подчиниться. Они достигли запертой двери. Гарри, молча, достал палочку, провёл ею по своей ладони, рассёк кожу — и, не дрогнув, приложил окровавленную руку к поверхности. Конечно. Вот оно. Его кровь открывает дверь. Родовая магия ни при чём. Они искали ответ не там, где следовало. Волдеморт разрешал доступ только самым приближённым. И, разумеется, Гарри был одним из них. Когда дверь отворилась и их впустили внутрь, Гермиона тут же заозиралась. Комната будто дышала магией — тяжёлой, удушающей, самой тёмной, какую только можно вообразить. Крестражи. Несомненно. Он собрал их здесь. Она насчитала семь предметов. Один из них был заключён в незримый барьер — тот едва заметно искрил в воздухе, словно сама реальность вокруг дрожала. Гермиона сразу узнала его. До боли знакомый, золотистый, круглый, похожий на миниатюрные песочные часы, насаженные на ось. Маховик времени. Он был прямо перед ними — но недоступен. Недосягаем, словно издевался своим присутствием. — За этим вы и охотились? — Гарри подошёл вплотную к маховику времени и, не колеблясь, снял с него барьер. Длинная цепочка мягко скользнула на его ладонь, отражая дрожащие огоньки неугасающих свечей. — И можете не сомневаться: я прекрасно знаю, для чего вам Мортиферум. — Поттер! Ты не понимаешь, что творишь! — Малфой яростно дёрнулся, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее впились в кожу. — Отпусти нас! Мы всё исправим! У тебя будет девушка, друзья… семья, в конце концов! — Семья, говоришь?.. — голос Гарри задрожал. В его глазах — боль. Настоящая. Рвущая изнутри. — А как же моя мать? Что будет с ней, Драко? — Мне жаль... — произнёс тот мёртвым голосом. В лице не осталось ни гнева, ни надежды. Только усталость. — Это уже нельзя исправить. Он сдался. Это было видно по глазам. Гарри не откажется от шанса быть с матерью. Ни за что. Гермиона поняла это одновременно с Драко. Это конец. — Эта штука, — Гарри поднёс маховик ближе к их лицам, — заберёт не только моего отца… но и мать! Как вы вообще смеете думать, что я позволю вам сотворить такое? Он бросил маховик на пол — тот глухо ударился о камень. Мгновение спустя Гарри наложил защитную сферу, и внутри неё с грохотом разорвалось заклинание. Вспышка. Ударная волна. Бомбарда была настолько мощной, что, не защити её сфера, разнесла бы весь особняк в щепки. Гермиона почувствовала, как в ушах зазвенело. Она инстинктивно попыталась зажать их — но не смогла даже пошевелиться. Она взглянула на маховик — теперь тот лежал на полу, словно кто-то лишь слегка ударил его молотком. Удивительная магия, — пронеслось в её голове. Краем глаза она увидела, как кричит Драко, рвущийся с места, но слышать его она не могла. И всё же даже сквозь это беззвучие и оцепенение она почувствовала, как в ней вспыхнула магия. Потеря слуха и голоса обострила всё остальное. Сердце колотилось, как бешеное, но разум был предельно сосредоточен. Гермиона вновь попыталась рассечь верёвки. Мысль отчётливо формулировала: Диффиндо. Диффиндо. Диффиндо. — Нет! — прочитала она по губам Малфоя в тот миг, когда Гарри вновь вскинул палочку к маховику. Внезапно тело Драко окутала густая, чернильно-чёрная дымка — настолько плотная, что за ней не было видно ничего. Это отвлекло Гарри — на одно короткое, но решающее мгновение. И тогда Драко рванулся вперёд. Верёвки с треском лопнули, и он кинулся на Поттера — с глазами, в которых не осталось ни зрачков, ни белков. Только кромешная тьма. Гермиона сразу догадалась, что эта вспышка агрессии, которую спровоцировал Гарри является последствием применения тёмного заклинания. Она резко дёрнулась, из последних сил пытаясь собрать в кулак всё, что оставалось от её магии. В сознании вспыхнуло контрзаклятие. Её тело задрожало от напряжения, из носа потекла тёплая струйка крови. — Прекратите! — закричала она, и голос её прорвал тишину, словно расколол невидимую оболочку. Ей оставалось только одно — продолжать пытаться вырваться. Верёвки сковывали тело, но магия, даже без палочки, пульсировала в ней, будто ждала приказа. Беспалочковое колдовство давалось проще, и Гермиона верила — рано или поздно она вырвется. Главное, чтобы эти двое не поубивали друг друга до того. Тем временем комната сотрясалась от вспышек. Гарри и Драко метали друг в друга заклинания, одно опаснее другого, уворачиваясь с ужасающей скоростью. В воздухе витал запах озона и палёной ткани. И в этом хаосе Гермиона вдруг с болезненной ясностью поняла: она боится за Драко. Больше, чем за Гарри. Стыд кольнул грудь, но она не могла солгать самой себе. Это не был её Гарри Поттер. Перед ней стоял чужак с его лицом, голосом, силой… но без сердца, которое она знала. Гарри по-прежнему был сильнее. Она всегда знала, каким одарённым волшебником он был. Иногда Гермиона даже думала — окажись он на тёмной стороне, кто бы смог ему противостоять? Но сейчас Драко в ярости. Им управляет сама тьма, и потому их силы почти сравнялись. Если я освобожусь… — мелькнуло в сознании. Если… я смогу помочь. Гарри отшвырнул Драко к стене. Гермиона увидела, как из бедра того хлестнула кровь — алая, густая, тревожная. Он поднялся, слегка прихрамывая. Очевидно, Диффиндо, разрезало артерию. — Сектумсемпра! — выкрикнул Гарри. Но Драко, прижав ладонь к ране, отпрыгнул в сторону. Резко, почти машинально, он запечатал повреждение и вновь ринулся в бой. Он сбил Гарри с ног, повалил на каменный пол. Гермиона застыла: из кончика палочки Малфоя исходил зелёный свет — пульсирующий, живой, смертоносный. — Нет! Не делай этого! — закричала она, наконец сорвав с себя путы. — Драко! И этого оказалось достаточно. Его имя, вырвавшееся из её уст, пронеслось сквозь грохот заклятий, зацепило его разум. Он замер — на долю секунды, но Гермионе хватило этого. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула она, и тело Гарри мгновенно застыло. Она подбежала к Драко, и, не раздумывая, схватила его за плечи, крепко, почти с отчаянием. Тот ещё дышал тяжело, его глаза были всё ещё тёмными, как шторм. — Уходим… быстрее, — прошептала она, ощущая, как заклинание ослабевает — Гарри уже начинал шевелиться. В ушах ещё звенело, но слух понемногу возвращался. — Тебе нужна помощь! Драко моргнул, и тьма в его глазах рассеялась, уступив место привычному холодному металлу. Он поднял руку и провёл ладонью по её щеке. Гермиона вздрогнула — неожиданно, почти болезненно — но не отстранилась. Секунду поколебавшись, она склонилась к нему и коснулась его губ быстрым, мимолётным поцелуем. В следующую же секунду отпрянула, будто только что нарушила древнее, незыблемое правило — на глазах у почти обездвиженного Гарри. — Ты в порядке? — прошептал Драко, поднимаясь с пола. В его руках были обломки маховика. Гермиона взглянула на артефакт. Сердце кольнуло: корпус треснут, цепочка оборвана… но песок внутри остался цел. Она выдохнула с облегчением. — Да. Пойдём. Скорее! — Она вцепилась в его ладонь, и они бросились к лестнице. Гарри медленно приходил в себя. Времени почти не оставалось. — Акцио, метла! — выкрикнул Драко. К нему стремительно подлетела новенькая метла — из последних моделей, с обтекаемым корпусом и тёмным глянцем. Гермиона сглотнула. Она ненавидела летать… но другого пути не было. Аппарировать из особняка они не могли. Стиснув зубы, она смотрела, как Драко с трудом забирается на метлу, морщась от боли. Он протянул ей руку — и она тут же ухватилась за неё, забираясь позади него. Обвила его руками, будто от силы её хватки зависела сдача всех СОВ и ЖАБА разом. — Расслабься, — буркнул Драко сквозь сжатые зубы. — А то раздавишь меня. На полпути к выходу они столкнулись лицом к лицу с Нарциссой и Люциусом. Те стояли, словно окаменевшие. В их взглядах смешались потрясение, тревога и что-то иное — то, что Гермиона не успела прочитать. — Драко? — голос Нарциссы дрогнул. — Что происходит? Драко не стал отвечать — лишь молча вскинул палочку и метнул в отца заклятие. Люциус, с холодной точностью дуэлянта, отбил его, едва шелохнувшись. В следующее мгновение и Нарцисса выхватила палочку — воздух вспыхнул от множества заклятий. — Держись крепче! — бросил Малфой через плечо, резко накреняя метлу. Он маневрировал между вспышками, как будто воздух вокруг них был натянутыми струнами — один неверный поворот, и всё оборвётся. Гермиона взвизгнула, когда один из лучей прошел так близко, что обжёг воздух рядом с ухом. Но ни Нарцисса, ни Люциус не стреляли на поражение. Они пытались сбить их с курса. Удержать. Заставить ответить. Метла вырвалась из особняка, воздух стал чище, звуки — громче, а магия позади — всё дальше. Пролетев ещё несколько сотен футов, Драко резко выдохнул: — Аппарируем. Он сжал её руку, и Гермиона ощутила знакомый удар в живот, будто их разом потянуло в узкое горлышко. Пространство скрутилось, завертелось — и выплюнуло их через несколько мучительных секунд. Они рухнули на деревянный пол. Гермиона, задыхаясь, села и обвела взглядом помещение. Её глаза расширились, а на губах появилась нервная улыбка, почти истеричная. — Мерлин… — выдохнула она. — Я знаю это место.

***

— Серьёзно? Отель? — Гермиона с недоумением огляделась. Комната была точь-в-точь как та, в которой они с Драко скрывались несколько месяцев назад. Те же дешёвые обои, тот же глухой гул кондиционера, и тусклый свет из-за пыльной лампы. За окном царила ночь, а по стеклу, сливаясь в серую жижу, барабанили снег с дождём. — Это… единственное магловское место, которое я знал хорошо, — прошептал Драко и осел на пол. — Драко! — Гермиона рухнула рядом с ним на колени. Паника разлилась по телу. Сумочка, всё ещё привязанная к запястью, стала спасением. Она призвала её к себе заклинанием, выудила флакон Крововосполняющего зелья и осторожно влила в приоткрытые губы Малфоя. Горло судорожно дёрнулось. Сердце Гермионы заходилось от надежды. Она сжала его руку и прижала к себе, чувствуя, как пальцы холодны и безжизненны. Минуты текли мучительно медленно. Но глаза так и не открывались. С гулом в ушах она наклонилась ближе, чтобы осмотреть рану. И отпрянула, будто её обожгло. — О, нет… Это была не обычная рана от Диффиндо. Кожа вокруг зияющего пореза почернела, покрылась коркой, словно обуглилась изнутри, а кровь продолжала сочиться густыми тёмными каплями. Магия этой раны была глубже, темнее, словно сама тьма поселилась в его плоти. — Вулнера Санентур, — чётко произнесла Гермиона, направляя палочку на раненую ногу. Но заклинание не подействовало. Она быстро наложила лёгкий Глациус, пытаясь хоть немного заморозить рану и остановить кровь, чтобы выиграть время и обдумать следующий шаг. Внезапное озарение посетило её почти сразу. Недолго раздумывая, Гермиона вызвала своего патронуса. Выдра появилась не сразу — состояние девушки далеко не способствовало вызову счастливых воспоминаний. Подсвеченный холодным голубым светом зверёк быстро пробежался вокруг неё, затем замер, внимательно ожидая приказов. — Найди Теодора Нотта, — произнесла она твёрдо. — Скажи ему, что это Гермиона, и я прошу отправиться в кабинет по Алхимии, залезть в мой шкафчик и взять зелье, которое нам задавали. Пусть оставит его в Воющей хижине. И никому ничего не говорит — я всё объясню при встрече. Настало время томительного ожидания. Гермиона быстро наложила трансформирующее заклинание на одежду, надеясь, что оно продержится достаточно долго. Бегло взглянув на себя в зеркало, она аккуратно поправила чары гламура, чтобы не выдавать своего истинного состояния, и подошла к Малфою, который был всё ещё без сознания. Оставив нежный поцелуй на его лбу, прошептала: — Я скоро вернусь. Держись. Аппарируя прямо в Воющую хижину, Гермиона осознавала, насколько велик риск. Гарри, без сомнения, их ищет. Возможно, он уже пытает родителей Драко, оставшихся в особняке в полном замешательстве. Мысли жгли сердце, и девушка отчаянно пыталась отогнать их, но шок быстро накрыл её с головой. Что теперь делать? Маховик сломан, Гарри всё знает и охотится за ними, Малфой ранен… Она была совершенно без сил. В попытке прийти в себя, девушка лишь сильнее зарыдала, пока не услышала взволнованный шёпот: — Гермиона? Тео подбежал и опустился на колени перед ней, устроившись у самых её ног. Она сидела в том самом кресле, с которого Драко когда-то наблюдал за ней, пока та корчилась в муках от галлюцинаций. — Что случилось? — в его голосе звучало искреннее волнение, не притворное, не вынужденное — настоящее. Гермиона почувствовала, как совесть болезненно кольнула её изнутри. Она встретилась с ним взглядом — в этих синих глазах не было ни намёка на осуждение. Только тревога. И всё же… она не могла рассказать ему всего. Это было бы слишком опасно — и для неё, и для него. Один неверный шаг, и Тео окажется под ударом. Она сглотнула, собравшись с силами, и попыталась выровнять дыхание. Некоторую правду придётся сказать. Но не всю. — Малфой ранен. На него напал… зверь. Это похоже на укус тёмной дворняги, но я не уверена. Мне нужно зелье, чтобы помочь ему, — ложь, слетевшая с её губ, не вызвала ни капли сожаления. Врать становилось всё легче. Тео достал из глубокого кармана мантии несколько склянок и протянул их ей. Когда Гермиона потянулась за зельем, он ненадолго задержал её руку, ласково проведя пальцами по её коже, будто хотел успокоить, передать хоть каплю тепла. Но тут же отдёрнулся, словно что-то понял, и вгляделся в её лицо. — А что ты делала с Малфоем? Да ещё в таком виде? — его голос дрогнул, обида в нём звучала почти физической болью. Он быстро сложил два и два, но даже не догадывался, насколько уравнение сложнее. — Тео, я не могу сейчас об этом говорить… — прошептала Гермиона, сжимая склянки в ладонях так, будто это был её последний шанс. — Нет! — в голосе Тео зазвенело напряжение. — Ты сказала, что объяснишь мне всё. Если на него напал зверь, то почему я не должен был никому рассказывать? Почему вы не обратились в Святого Мунго? Или хотя бы к мадам Помфри? Гермиона, ты должна мне… — Тео, прости, — прошептала она, вскидывая палочку. Глаза наполнились слезами, когда она увидела, как в его взгляде вспыхнули боль и разочарование. Он смотрел на неё, будто видел впервые. Но даже сейчас — не потянулся к своей палочке. Не защитился. — Обливиэйт. Тео замер, затуманенный взгляд застыл, и Гермиона уже собиралась аппарировать, как вдруг почувствовала, что кто-то крепко сжал её запястье. Мгновение — и они оба исчезли, растворившись в вихре магии. Они материализовались в номере отеля. Теодор стоял рядом, оглушённый, но совершенно трезвый. На кровати по-прежнему лежал Малфой, бледный, недвижимый, с распухшей от яда раной на ноге. — Какого чёрта, Тео?! — закричала Гермиона, пятясь назад. — Почему заклинание не сработало?! Он стоял, тяжело дыша, глаза полные недоверия и ярости. — Нас учат противостоять Обливиэйту и Империо с детства, — тихо, но с явным раздражением бросил Тео. Его голос звенел, как натянутая струна. — Ты не знала этого, когда переводилась в Хогвартс? Как она могла забыть? Гермиона резко вспомнила тот самый первый разговор со Снейпом, в котором между строк читалось предупреждение. Тео подошёл ближе к кровати. Его кобальтовые глаза задержались на ране Драко, которая теперь выглядела ещё ужаснее — вокруг чернела расползающаяся сетка прожилок, словно сама смерть пыталась вползти внутрь. Воздух в комнате сгустился от напряжения, и Гермионе стало трудно дышать. Она хотела, чтобы он ушёл. Немедленно. — Послушай, Тео… — она попыталась сделать голос спокойным, ровным. — Спасибо за помощь. Но дальше я сама. Оставь нас. Пожалуйста. Он застыл. Потом резко развернулся и начал ходить по комнате, всё быстрее, всё шире. В его взгляде полыхала не просто злость — обида, боль, предательство. Наконец он остановился, его глаза уставились на золотистый предмет, который сжимала рука Малфоя. О нет. Тео медленно подошёл ближе, глядя на блестящий корпус, на тонкие оси, на застывшие внутри кристаллы песка. В его лице не осталось ни капли прежнего недоумения — только холодное, почти пугающее осознание. — Это… — начал он, но голос предал его. Он сглотнул. — Это маховик времени. Один из последних. Ты… вы… Сломанный маховик времени покоился рядом с безжизненной ладонью Драко. Он больше не сжимал его — пальцы были расслаблены, словно выпустили последнюю надежду. Гермиона в мгновение оказалась рядом, схватила артефакт и, не медля ни секунды, направила палочку на Тео. — Это то, о чём я думаю, Гермиона? — тихо спросил он, почти с мольбой. Его взгляд метался между её лицом и сломанным маховиком в её руках. — Даже не смей подходить! — голос её дрожал от усталости, но в нём было достаточно ярости, чтобы заморозить воздух между ними. Она не уберёт палочку, пока не будет уверена, что Тео не представляет угрозы. Одним движением она склонилась к Малфою и осторожно влила в его рот зелье. Рана на его ноге зашипела, вокруг неё поднялся лёгкий пар. Ткань сгорела, оголив растрескавшуюся кожу, но уже через несколько секунд начала затягиваться ровным рубцом. Он всё ещё не приходил в себя, но дыхание стало глубже, ровнее. Жизнь возвращалась. Сработало. Гермиона молча кивнула в сторону двери. Тео, не говоря ни слова, подчинился. Оказавшись в коридоре, он обернулся — и снова увидел перед собой палочку, направленную прямо в его грудь. Она дрожала — не от страха, а от усталости, которая пропитала каждую клетку девушки. Он, казалось, совсем не был этим смущён. Сделал шаг вперёд, и кончик палочки вдавился ему в грудную клетку. — Пожалуйста, — проговорил он мягко. — Объясни, что происходит. Я ведь не враг тебе. Он осторожно отодвинул древко, и Гермиона не сопротивлялась. Больше не было сил. В её глазах появилось что-то отчаянное, и Тео это заметил. — Примени ко мне легилименцию, — сказала она тихо. — Что? — он отшатнулся, но она не отводила взгляда. Не умоляла, не требовала — просто предлагала истину. Он заколебался, но всё же поднял палочку. Вторжение было неприятным, липким и скользким. Но Гермиона не сопротивлялась. Наоборот — будто помогала: мягко направляла, раскрывая ему нужные воспоминания, словно раздвигала занавеси и открывала окна. Не всё, только главное. Только то, что он должен знать. Через несколько минут Теодор резко отшатнулся и вжался в стену, будто желая стать с ней единым целым. Лицо побледнело, в глазах — ужас и ошеломление. Он смотрел на неё, словно впервые. Гермиона стояла с опущенной палочкой. Отдаваясь на волю. — Какого Мерлина... — прохрипел Тео. — Что это было? Что ты показала мне?.. Это... этого не может быть. Это невозможно. Но он знал — это было правдой. Тео не сразу смог заговорить. Он пристально смотрел на маховик, который Гермиона всё ещё крепко сжимала в руке, будто кто-то мог вырвать его в любой момент. Он моргнул, потом протёр глаза, словно не верил тому, что видел. Словно всё ещё надеялся, что это бред, игра света, наваждение. Гермиона тяжело вздохнула. Пора было сказать вслух всё, что и так уже всплыло на поверхность. — Мы с Драко не из вашего мира, — начала она ровным, усталым голосом. — Как ты уже понял. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я маглорожденная. Училась в Хогвартсе на Гриффиндоре. В моём мире Тёмный Лорд пал много лет назад. Его победил Гарри Поттер. Он был… моим лучшим другом. До недавнего времени. Гермиона вернулась в номер и дождалась пока Тео последует за ней. Она кивнула в сторону неподвижного Драко. — Это он сделал с Малфоем. Гарри. Но это не тот Гарри, которого я знала. Он… совсем другой. Мы были на пороге Второй магической войны, когда всё случилось. Мы должны всё вернуть. Всё исправить. Тео открыл рот, но звука не последовало. Он снова посмотрел на неё, потом на Драко, потом — на осколки маховика. Его лицо было бледным, как мел. — Гарри Поттер… сын Тёмного Лорда… твой лучший друг? — прошептал он. — Был, — тихо ответила Гермиона. — Но теперь… всё иначе. Мы не должны были сюда попасть. И точно не должны здесь оставаться. Тео отступил на шаг. Затем ещё. Его дыхание стало неровным, а в глазах читался страх, глубокий и инстинктивный, как у животного, загнанного в угол. — Нет… Нет, — покачал он головой. — Это слишком. Это… это против всего, чему нас учили. Против самой структуры. Если ты говоришь правду… — он осёкся. — Мне нужно подумать. — Тео… — начала Гермиона, но он уже повернулся к двери. — Я не выдам вас, — бросил он, даже не глядя на неё. — Но мне нужно… разобраться. Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Не успела Гермиона и слова сказать, как Тео аппарировал, оставив после себя лишь еле уловимый хлопок воздуха. Она сразу бросилась к Драко, который уже пришёл в себя и теперь сидел на кровати, опершись на руки. Его влажные пряди беспорядочно спадали на лоб, а фрак выглядел так, словно его пожевал тролль и со скукой выплюнул. Но именно сейчас, в этой помятой уязвимости, он казался Гермионе особенно притягательным. Без маски идеальности, без ледяного выражения лица — просто человек. Такой же, как она. — Что за шум? С кем ты говорила? — голос его звучал хрипло, с ноткой раздражения, но и беспокойства в нём было не меньше. Гермиона подошла ближе, осторожно положила ладонь на его лоб, проверяя температуру. Он слегка дёрнулся, но не отстранился. Кожа была горячей, но не обжигала — зелье подействовало. — Это был Тео, — призналась Гермиона без попыток лгать. Смысла не было, да и она понимала, что правда лучше. Видя, как Малфой закипает и готовится наорать, она поспешила добавить: — Рана была слишком серьёзной, мне пришлось взять наше зелье, и я попросила его помочь. Я пыталась применить Обливиэйт, но на нём оно не сработало, и Тео последовал за мной сюда. — Салазар… И что он знает? — напряжённо спросил Драко. — Всё, — тихо ответила Гермиона. Её немного мучила совесть за то, что приняла всё решение сама, но тут же нахлынул гнев: — Вообще-то я спасла твою задницу, Драко Малфой! Ты мог погибнуть, и мне нужна была помощь! — Я не злюсь, — неожиданно мягко сказал он и потянул её к себе. Гермиона упала ему на грудь, но быстро отскочила и прислонилась к спинке кровати. Малфой тихо вздохнул, но тут же заговорил, словно стыдясь своих слов: — Спасибо, что спасла мне жизнь. Снова. Звуки улицы оставались где-то за окнами гостиничного номера, едва пробиваясь сквозь плотные занавески. В комнате царила полутьма, лишь мягкий свет лампы отражался в его глазах, придавая им необычайную глубину. Гермиона тяжело дышала, всё ещё ощущая адреналин, пульсировавший в венах. Рубашка Драко была расстёгнута, обнажая синяки и ссадины, а на её собственных руках заметились следы от верёвок — боль уже отступила, уступив место усталости. Она медленно приблизилась, не отводя взгляда. В их глазах читалась благодарность, облегчение — и нечто большее, пробуждённое опасностью, едва не забравшей их жизни. Он протянул руку, и она осторожно взяла её, чувствуя тепло и силу. Пальцы её дрожали, но не от страха — от осознания того, что они могут потерять. Гермиона наклонилась, их лица оказались так близко, что она уловила дыхание на коже. Он поднял руку и нежно коснулся её щеки, большим пальцем ласково провёл по губам. Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, затем вновь открыла, встретившись с его взглядом, полным тихого желания. Его губы приблизились, сначала касаясь её нежно и осторожно, словно давая время привыкнуть к этому мгновению. Она ответила на поцелуй с растущей страстью, ощущая, как их тела тянутся друг к другу невидимой силой. Поцелуй стал глубже — их губы двигались в идеальном синхроне, передавая всю напряжённость, что копилась внутри. Её руки скользнули по его плечам, чувствуя напряжённые мышцы под пальцами. Сердцебиение Драко било быстро и сильно, и это разжигало её собственные чувства ещё сильнее. Он притянул её ближе, и она оказалась у него на коленях, их тела сливались в одно, отдавая друг другу тепло и энергию. Их поцелуй становился всё более откровенным и жадным — время и пространство перестали существовать. Только они, их дыхание, прикосновения и огонь, вспыхнувший между ними, способный сжечь любые преграды. Его руки скользнули вниз по её спине, крепко обнимая, будто боясь, что она вот-вот исчезнет. Драко нежно провёл пальцами сквозь мягкие локоны, и тело Гермионы откликнулось на эти прикосновения — смешанные чувства страха, радости и облегчения переполняли её. Внезапно он мягко, но решительно перевернул её, оказавшись сверху. Она слегка напряглась, но это напряжение быстро уступило место другому — желанию. Гермиона запустила руку в его светлые волосы и притянула его ещё ближе. В ответ он аккуратно снял с неё платье — оно мгновенно вернулось в свой первоначальный вид после трансформации. Лёгкий румянец застил глаза девушки, но Драко, не давая ей усомниться, покрывал поцелуями сначала её шею, а затем осторожно опустился ниже, аккуратно стянув лямки бордового белья. В этот момент Гермиона растворилась в чувствах, которые были ей новыми — нежностью, страстью и лёгким трепетом, никогда прежде не испытанными с кем-либо. Разделавшись с ненужным предметом гардероба, Драко принялся нежно поглаживать её грудь, поочередно целуя то один сосок, то другой. Гермиона застонала, она до боли желая продолжения. Девушка выгнулась, как дуга ему на встречу и слегка расставила ноги. Драко оторвался от груди и просунул руку меж её ног, отчего Гермиона не сдержала стон. Он начал массировать самую чувствительную точку в её теле, при этом жадно целуя её в губы. Девушка практически билась в экстазе и принялась скорее стягивать оставшееся на ней белье, а затем резко привстала, чтобы расстегнуть его ремень. Драко ухмыльнулся, но не было в этой ухмылки зла, скорее ему нравилось очевидное возбуждение Гермионы. Заметив её дрожащие пальцы, он сам поспешил снять брюки и вновь приблизился к ней. — Это первый раз? — шёпотом спросил он у неё прямо в губы. Гермиона осторожно кивнула, и почувствовала, как он прикасается к ней там своим затвердевшим членом. Пытаясь максимально расслабиться, она поддалась ему навстречу, и он вошёл осторожным движением. евушка вцепилась ногтями в широкую спину и вскрикнула. Лёгкую боль сменило наслаждение от этого кусочка взрослой жизни, который Гермиона наконец вкусила. Драко двигался нежно и аккуратно, отчего ведьма почти не ощущала дискомфорта. С каждой минутой его темп ускорялся, а глаза всё чаще закрывались. Он опускал голову и целовал её губы и шею. Поднимался обратно и сжимал грудь. Чувствуя пульсацию его члена, Гермиона инстинктивно начала двигать бедрами ему в такт, а он положил руку на клитор и стал активно его массировать. Ведьма не сдерживала стонов наслаждения от его прикосновений. Чувствуя всплеск эмоций и приближение оргазма, она протянула руку к его ладони и слегка ускорила его движения. Последующие секунды буквально разделили её жизнь на "до" и "после". Нет, она и раньше испытывала оргазм наедине с собой, но быть в постели с желанным мужчиной — совершенно иное чувство. Драко двигался в ней всё быстрее, и резко вышел из неё, забирая с собой приятное чувство наполненности. Он издал лёгкий стон, а затем откинулся на кровать. Достав палочку и прошептав короткое заклинание очищения, Драко мягко притянул Гермиону к себе, накрывая её плечо ладонью. Его прикосновение было тёплым, спокойным — словно он оберегал что-то хрупкое. А она лежала, будто окаменев, не в силах даже пошевелиться. Мысли путались. Всё происходившее казалось нереальным — это был её первый раз. С Драко Малфоем. Он, напротив, выглядел удивительно расслабленным. Его губы изогнулись в ленивой полуулыбке, а в глазах отражался неподдельный интерес — будто он изучал новую, едва открытую книгу. — Я… в ванную, — пробормотала Гермиона, не выдержав тяжести его взгляда, и смущённо натянула на себя одеяло до самого подбородка. Зайдя в ванную, Гермиона встала перед раковиной и оперлась на неё обеими руками. Из зеркала на неё смотрела вроде бы та же девушка, с растрёпанными волосами и покрасневшими губами, но что-то в этом взгляде изменилось. В нём появилась тень новой, непривычной ей уверенности. Проведя пальцами по алой отметине на шее — напоминанию о произошедшем, — она неожиданно улыбнулась. Тихо, почти испуганно, но искренне. Затем шагнула в душ, позволяя горячей воде смыть усталость и напряжение. Когда она вышла, обернувшись полотенцем, Драко уже спал, не меняя позы с тех пор, как она ушла. Его дыхание было ровным, лицо спокойным, почти безмятежным. Гермиона на мгновение застыла, не зная, как себя вести. Но спустя секунду отбросила все сомнения и легла рядом, чувствуя себя поразительно уязвимой — и в то же время в безопасности. Он тут же, почти во сне, обнял её, прижав к себе, словно это было самым естественным в мире. Его ладонь легла на её спину, пальцы лениво скользнули по коже. Гермиона затаила дыхание. Впервые за долгое время она позволила себе не думать, не анализировать — просто почувствовать это хрупкое, тёплое "сейчас". И уже через минуту её глаза закрылись, унося её в спокойный, глубокий сон. — Привет, голубки, — донёсся насмешливый голос у самого уха. Гермиона резко открыла глаза. Солнечный свет заливал комнату, проникая сквозь щели в занавесках. Драко всё ещё спал, а рядом, прислонившись к стене с выражением полного удовольствия, стоял Тео. — Что ты здесь делаешь? — прохрипела она, натягивая на себя одеяло до подбородка и сверля его взглядом.