Мисс Г. Грейнджер

19 сентября 1990 года, Лондон Серый свет осеннего утра едва пробивался сквозь занавески, отбрасывая размытые тени на стены комнаты, заваленные стопками книг и плакатами с формулами и картами звездного неба. За окном коттеджа на тихой улочке Чизвика струи дождя бежали по стеклам, рисуя причудливые узоры. На втором этаже, укрывшись одеялом, спала девочка. Гермионе Грейнджер снился сон. Знакомый, как дыхание, и все такой же неуловимый. Она сидела в просторной, теплой комнате с высокими потолками, портреты на стенах оживали: старинные дамы в мантиях, важные господа в париках смотрели на нее с одобрением, а один веселый рыцарь даже помахал рукой. Воздух был напоен ароматом старых книг, воска и чего-то сладкого, пряного, но главное – над ее головой, прямо в воздухе, танцевали крошечные светящиеся огоньки – золотые, серебряные, изумрудные. Они мерцали и прыгали, строго следуя ритму нежной, колыбельной мелодии. Песню пела Женщина. Она сидела рядом, нежно обняв Гермиону за плечи. Темные, как вороново крыло, кудрявые волосы обрамляли ее лицо, скрывая черты в полумраке, но Гермиона чувствовала исходящие от нее тепло и безграничную любовь, её голос был низким, бархатистым, убаюкивающим. Слова песни были незнакомы, полны шипящих и звенящих звуков, но мелодия проникала прямо в сердце, обещая покой и защиту. «...там тот последний в моем племени легко Расправит крылья — железные перья...» Гермиона прижалась к Женщине, пытаясь разглядеть ее лицо, но тени сгущались, а огоньки начинали танцевать все быстрее, сливаясь в ослепительные вспышки. Тук-тук-тук. Резкий, реальный стук в дверь вырвал Гермиону из сна. Она вздрогнула, широко открыв глаза. Комната была залита серым утренним светом - никаких движущихся портретов, никаких светящихся огоньков. Только знакомые стены и заунывный стук дождя по крыше. Знакомая, сладковато-горькая грусть сжала ее сердце. Этот сон… он приходил снова и снова с тех пор, как она себя помнила. Обрывки тепла, любви и чего-то волшебного, что тут же растворялось в серости будней. – Гермиона? Просыпайся, солнышко! – послышался мягкий голос за дверью. Это была Джейн, ее опекунша. – Уже половина восьмого. Джон приготовил завтрак, его знаменитые оладьи! – Сейчас, Джейн! – отозвалась Гермиона. Она не говорила никогда об этом сне, об этой женщине. Понимая, что, возможно, для её приемных родителей это будет не самая приятная тема, но они никогда бы это не показали. И хоть ей было всего два года, когда Джейн и Джон Грейнджеры взяли её под опеку, она помнила то, недолгое время, проведенное в церковном приюте. Единственное, что у неё было из другой прошлой жизни это кулон в виде дракона и её имя. И она ценила это очень сильно. Прохладный воздух комнаты заставил ее поежиться. Она встала, потянулась и подошла к зеркалу. Карие глаза все еще хранили отблеск сна. Она машинально поправила свои густые, непослушные каштановые кудри, которые, казалось, жили своей жизнью, особенно по утрам. На шее, поверх пижамы, висел маленький старинный кулончик – крошечный дракончик из темного металла, свернувшийся клубочком. Она не помнила, откуда он у нее, он был с ней всегда, как и сон. Легонько коснувшись прохладного металла, Гермиона накинула теплый халат и спустилась вниз, на кухню, где уже пахло кофе, жареным беконом и оладьями. Завтрак прошел в теплой, привычной атмосфере. Джон, ее опекун, коренастый мужчина с добрыми глазами за очками и неизменной газетой в руках, подмигнул ей, подкладывая на тарелку стопку пухлых оладий. – Так, мисс Грейнджер, сегодня важный день? – спросил он, откладывая газету. – Контрольная по алгебре, – вздохнула Гермиона, поливая оладьи кленовым сиропом. – И практическая работа по биологии. Мы с Сарой заканчиваем проект по фотосинтезу. – О, фотосинтез! – воскликнула Джейн, ставя на стол чашку горячего чая. Она была стройной женщиной с гладкими, темно-русыми волосами, собранными в аккуратный хвост. – Превращение света в жизнь. Почти волшебство, не правда ли? Гермиона улыбнулась. Джейн всегда находила поэзию в науке. – А на выходных, напоминаю, у нас билеты! – продолжил Джон. – «Пигмалион» в Олд Вик. Джейн настояла. Говорит, тебе пора приобщаться к высокому. – Я очень жду! – искренне обрадовалась Гермиона. Театр был одним из их семейных ритуалов, и Шоу ей нравился. Дальнейший завтрак прошел в уютной тишине под аккомпанемент дождя по крыше дома. Собираясь в школу, Гермиона прокручивала в голове снова свой сон, отчего-то сегодня он ощущался реальнее, чем когда-либо, и ей от этого было немного не по себе. Еще раз поправив свою итак идеально сидящую форменную рубашку, девочка взяла школьную сумку и отправилась на занятия. Школа – Лондонская Средняя Школа для Девочек – встретила ее привычной суетой коридоров и звонками. Гермиона была образцовой ученицей: прилежной, любознательной, всегда с поднятой рукой. Учителя ее обожали. С одноклассницами отношения были… корректными. Никто ее не дразнил открыто, но и близких подруг не было. Она была "слишком": слишком умная, слишком серьезная, слишком погруженная в книги. Ее главные социальные контакты ограничивались учебными проектами и Клубом Юных Биологов. Перед биологией она встретила Эллисон Стивенс, свою партнершу по проекту. Эллисон, высокая блондинка с острым подбородком, ждала ее у кабинета, листая конспекты. – Гермиона! Наконец-то. Я перепроверила данные по контрольной группе. У нас небольшой разброс в показателях влажности под колпаком номер три. Ты не забыла записать точные время замера? – Все записано, Эллисон, – Гермиона достала свою увесистую тетрадь с цветными закладками. – Время: 10:15 утра. Влажность: 78%. Отклонение минимальное, в пределах допустимой погрешности. Я добавила примечание. Эллисон кивнула, удовлетворенно. Их общение всегда было таким – деловым, конкретным, лишенным лишних эмоций или болтовни. – Отлично. Тогда сегодня просто соберем финальные графики и подпишем выводы. Уверена, мисс Хопкинс поставит нам «отлично». – Да, – согласилась Гермиона, следуя за Эллисон в кабинет. Она ловила на себе взгляды других девочек, их тихий смешок над чьей-то шуткой, в которую ее не посвятили. Легкая, знакомая тяжесть опустилась на сердце. Она была здесь своей, но… не до конца, и почему-то сегодня это чувство было острее. Шел урок за уроком, а у нее не покидало странное, навязчивое ощущение: что-то должно случиться. Что привычный, отлаженный механизм ее жизни вот-вот даст сбой. Как будто где-то глубоко внутри зазвенел тихий, настойчивый колокольчик перемен. Возвращаясь домой под моросящим дождем, Гермиона старалась отогнать странное предчувствие. Она толкнула калитку и улыбнулась, увидев свет в кухонном окне. Джон еще на работе, значит, дома Джейн. – Я дома! – позвала она, сбрасывая мокрое пальто и школьную сумку в прихожей. – На кухне! – донеслось в ответ. – Поможешь с ужином? Кухня была наполнена аппетитными ароматами, Джейн, в фартуке с цветочным принтом, помешивала что-то в большой кастрюле. На столе уже лежали нарезанные овощи. – Пасту с томатно-овощным соусом и салат, – улыбнулась Джейн. – Начнешь с салата? – Конечно! – Гермиона помыла руки и подошла к столу. Она взяла нож и начала аккуратно резать огурец. Ее кудри, распушившись от влажного воздуха, то и дело выбивались из-за ушей и падали на лицо. – Ох уж эти волосы! – не выдержала она, отдувая непослушную прядь со лба. – Вечно лезут куда не надо. Вот бы они были как твои, Джейн – прямые и послушные. Джейн рассмеялась, ее карие глаза потеплели. – Милая моя, да я всю жизнь мечтала о таких волосах, как у тебя! – Она подошла и нежно тронула густую каштановую шевелюру Гермионы. – Такие объемные, живые, с характером! Мои прямые такие скучные, как спагетти. Твои – это настоящий подарок природы. Гордись ими! Гермиона покраснела, но улыбнулась. Джейн всегда умела ее успокоить. Она достала резинку и, собрав все свои бунтующие кудри, закрутила их в высокий, небрежный пучок, так хоть лицо было открыто. Они работали в приятном молчании, прерываемом только шумом дождя за окном и шипением соуса на плите. Гермиона нарезала помидоры, ее мысли снова вернулись к сегодняшнему ощущению надвигающейся перемены. Что это могло быть? Новый кружок? Неожиданная олимпиада?.. Дзииинь-дзииинь Резкий звонок от парадной двери нарушил кухонную идиллию. – Наверное, Джон забыл ключи, – предположила Джейн, вытирая руки о полотенце. – Откроешь ему, милая? Гермиона кивнула и направилась в прихожую. Она мысленно готовилась подшутить над Джоном за забывчивость. Повернула ручку, распахнула дверь… и замерла. На пороге стояла незнакомая женщина - высокая, прямая, она казалась еще выше в своем строгом, старомодного покроя костюме изумрудно-зеленого цвета, который странным образом оставался абсолютно сухим, несмотря на ливень. Ее волосы были туго стянуты в безупречно гладкий пучок на затылке, открывая строгие, но не лишенные благородства черты лица. За очками в тонкой металлической оправе горели проницательные глаза. Весь ее вид излучал властность и некую потустороннюю собранность. – Я… – растерялась Гермиона. – Вам кого? – Мисс Гермиона Грейнджер? – спросила женщина. Ее голос был низким, четким, с легким шотландским акцентом. Он звучал так, будто привык отдавать приказы, которые беспрекословно выполняются. – Да… – ответила девочка, чувствуя, как странное предчувствие сжимает горло. – Джейн! – позвала Гермиона, не отрывая взгляда от незнакомки. – Здесь… к нам… Джейн появилась в дверном проеме кухни, вытирая руки. Увидев гостью, она на мгновение застыла, а затем подошла ближе, настороженно. – Добрый вечер, – сказала женщина, ее взгляд скользнул с Гермионы на Джейн. – Прошу прощения за беспокойство в такой час. Мое имя – Минерва МакГонагалл. Я профессор школы чародейства и волшебства Хогвартс. В прихожей повисло недоуменное молчание. Дождь за окном застучал громче. – Школы чего? – медленно переспросила Джейн, бросая быстрый взгляд на Гермиону, которая чувствовала, как сердце колотится у нее в груди. Чародейства и волшебства? – Чародейства и волшебства, – подтвердила профессор МакГонагалл с невозмутимой серьезностью. – И я здесь, потому что ваша дочь, Гермиона Грейнджер, была записана в нашу школу с момента своего первого магического всплеска по праву рождения. – Пожалуйста, проходите, профессор, – наконец проговорила Джейн, отступая в сторону. Ее голос дрожал лишь слегка, но глаза выдавали бурю эмоций – от недоверия до внезапной, жгучей надежды. Возможность узнать хоть что-то о прошлом Гермионы? Это было слишком важно, чтобы отмахнуться, даже от столь… невероятного заявления. Они прошли в гостиную. Профессор МакГонагалл села в кресло с царственной осанкой. Гермиона и Джейн устроились на диване напротив. Гермиона не могла оторвать взгляда от гостьи. Записана с момента первого магического всплеска? Магия? – Я понимаю, это звучит невероятно, – начала профессор, ее взгляд был тверд и спокоен. – Но я не требую от вас слепой веры. Мир магии существует параллельно с вашим, магловским, миром. Мы скрываем свое существование по многим причинам, главная из которых – безопасность обеих сторон. Несмотря на то, что наш мир достаточно закрытый, бывают случаи, когда в семье у неволшебников, маглов, рождаются дети с волшебными способностями. Нет однозначного объяснения этому явлению, за много лет, наши ученые не пришли к единому мнению. Возможно далеко в прошлом, в вашей семье были волшебники, которые утратили свой Дар и спустя века, он вернулся, а возможно сама Магия одарила вашу дочь, так как посчитала её достойной. В любом случае, мисс Грейнджер, вы – волшебница. – Волшебница? – выдохнула Гермиона, ее глаза расширились. – Да, мисс Грейнджер. Позвольте Вам показать кое-что. – Профессор вынула из складок своего платья гладкую, темную палочку из дерева. Она выглядела одновременно просто и могущественно. МакГонагалл легким, точным взмахом направила палочку на пустую чайную чашку, стоявшую на журнальном столике. – Вингардиум Левиоса! Чашка плавно поднялась в воздух, зависла на секунду, а затем так же плавно опустилась обратно на блюдце. Никаких проводов, никаких скрытых механизмов – только чистая, невозможная магия. Гермиона вскрикнула, вскочив с дивана. Ее охватил восторг, смешанный с абсолютным изумлением. Она подбежала к столику, осторожно коснулась чашки – обычный фарфор. – Это… это настоящее! – прошептала она, обернувшись к Джейн. Та сидела, бледная, сжав руки на коленях, но в ее глазах читалось не только потрясение, но и растущее понимание: значит, не просто так оставили… значит, есть причина… – Совершенно настоящее, – подтвердила профессор. Она достала из кармана конверт из плотного, желтоватого пергамента и протянула его Гермионе. – Это ваше официальное приглашение в Хогвартс, мисс Грейнджер. Гермиона дрожащими руками взяла конверт. На нем был написан зелеными чернилами изысканным почерком адрес: «Мисс Г. Грейнджер, Малая гостиная, Коттедж с Сиреневыми Ставнями, Чизвик, Лондон». Она вскрыла конверт и вытащила лист пергамента. ХОГВАРТС Школа Чародейства и Волшебства Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина Первого класса, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Грейнджер, Имеем честь предложить Вам место в Хогвартской школе чародейства и волшебства. Учебный год начнется 1 сентября. Занятия заканчиваются 18 июня... Она пробежала глазами список необходимых книг и предметов. Это было невероятно! – Но сегодня… сегодня же 19 сентября, – вдруг сообразила Гермиона, поднимая глаза на профессора. – Учебный год уже начался! Профессор МакГонагалл позволила себе легкую улыбку. – Верно подмечено, мисс Грейнджер. Но сегодня также ваш день рождения. Вам исполняется одиннадцать лет. В нашем мире это возраст, когда магические способности обычно проявляются в полной мере, и дети начинают свое обучение. Поэтому вы поедете в Хогвартс в следующем году, 1 сентября 1991 года. Однако, – она сделала значительную паузу, – достижение одиннадцатилетия позволяет вам уже сейчас начать знакомство с магическим миром. Чтобы подготовиться должным образом. – День рождения? – растерянно переспросила Гермиона. – Но… я не знала, что сегодня мой день рождения. В приюте сказали, что точная дата неизвестна, а имя дал тот мужчина… – Она умолкла, глядя на Джейн. Джейн кивнула, ее лицо выражало глубокую печаль. – Это правда, профессор. Мы удочерили Гермиону из монастырского приюта Святой Агнессы, когда ей было около двух лет. Молодой человек, который ее принес… он очень спешил, выглядел напуганным. Сказал только, что ее зовут Гермиона, и просил о ней позаботиться. Больше никаких документов не было. Никаких записок, ничего. Когда мы её смогли официально забрать, мы с мужем решили сделать этот день её днём рождения, так как настоящей даты мы не знали. Но откуда её знаете вы? Профессор МакГонагалл вздохнула, и в ее обычно строгих глазах мелькнуло что-то похожее на боль. – Существует магический артефакт – Книга Доступа, – объяснила она тихо. – Она хранится в Хогвартсе и записывает имя и дату рождения каждого волшебного ребенка, рожденного в Британии, в момент его появления на свет. Имя «Гермиона Грейндер» и дата «19 сентября 1979 года» были внесены в нее, как только у вашей дочери начались магические всплески. Откуда взялась фамилия «Грейнджер» и почему вас оставили в магловском приюте… – Она покачала головой. – Я боюсь, это тайна мне неизвестная. Около десяти лет назад наш мир пережил жестокую войну. Многие семьи… многие волшебники применяли мощные чары сокрытия, ритуалы для защиты своих детей, чтобы укрыть их от опасности. Иногда такие ритуалы включали изменение имени, сокрытие следов… Узнать ваше истинное происхождение сейчас невозможно. Пока ваша семья сама не отыщет вас, или пока не будет снято заклятие тем, кто его наложил… если этот человек жив. Гермиона слушала, затаив дыхание. Война… Сокрытие… Родственники могли быть живы! Эта мысль ударила ее, как ток. Не просто абстрактные «родители погибли», а реальные люди, которые, возможно, искали ее, прятали, чтобы спасти! В ее глазах загорелась надежда, яркая и жгучая. – Значит… есть шанс? – прошептала она. – Теоретически, да, – осторожно подтвердила профессор. – Но не возлагайте пока больших надежд, дитя. Тайны войны глубоки и часто мрачны. Сейчас ваша задача – подготовиться к школе. В июле следующего года вы получите полный список необходимых книг и снаряжения. А уже в ближайшие выходные, если позволите, я могу сопроводить вас в место, где волшебники покупают все необходимое – на Косой переулок. Это даст вам и вашим опекунам представление о нашем мире. – О да! Пожалуйста! – воскликнула Гермиона, забыв о сдержанности. – Мы… мы должны обсудить это с Джоном, – сказала Джейн, все еще выглядя ошеломленной, но уже собравшейся. – Но… да. Да, конечно, профессор. Мы будем рады. – Прекрасно, – кивнула МакГонагалл, поднимаясь. – Тогда я зайду в субботу, около десяти утра. До свидания, мисс Грейнджер, миссис Грейнджер. Она направилась к выходу. Гермиона и Джейн молча проводили ее взглядом. Не успела профессор скрыться за поворотом, как они вернулся Джон. Ужин в тот вечер был необычайно тихим, пока Гермиона и Джейн, перебивая друг друга, не выложили Джону всю историю. Его реакция была предсказуемой. – Магия? Школа волшебников? Косой переулок? – Он отложил вилку, уставившись на них. – Джейн, Герми, вы в своем уме? Может, эта женщина… гипнотизерша какая? Или розыгрыш? Чашка летала? Вы уверены, что не показалось? – Она летала, Джон! – настаивала Гермиона, ее глаза горели. – Совсем без проводов! И профессор… она была такая настоящая! И про книгу, про день рождения… – Джон, – тихо сказала Джейн, кладя руку ему на руку. – Я не верю в гипноз. И я видела это. И… и это объясняет многое. Почему ее оставили так странно. Почему у нее всегда были эти… необъяснимые вещи в детстве. Помнишь, как плюшевый мишка сам чинился? Как цветы в ее комнате цвели зимой? Джон молчал, потирая переносицу. Он был врачом, человеком фактов и логики. Но он также любил свою жену и эту невероятно умную, странную девочку, которую они воспитали. – Ладно, – тяжело вздохнул он. – Ладно. Выходные. Посмотрим на этот… Косой переулок. Но не возлагай больших надежд, дорогая, - Джон взглянул на Гермиону. – Это все еще может оказаться плохой шуткой. Суббота наступила быстро. Ровно в десять в дверь снова постучали. На пороге стояла профессор МакГонагалл в том же зеленом костюме и остроконечной шляпе, что придавало ей еще более внушительный вид. Джон встретил ее с явным скепсисом. – Профессор МакГонагалл, – начал он, не приглашая войти. – Прежде чем куда-то идти, я должен задать несколько вопросов. Эта школа… Хогвартс. Где она находится? Кто ее финансирует? Какая программа обучения? Какие гарантии безопасности для ребенка? И самое главное – как вы можете доказать, что все это не… эээ… массовая галлюцинация? Профессор выслушала его, не моргнув глазом. Ее взгляд был терпелив, но тверд. – Мистер Грейнджер, – ответила она ровным тоном. – Хогвартс – одно из старейших и самых престижных магических учебных заведений в мире. Он расположен в Шотландии, местонахождение защищено мощными чарами невидимости и неприступности. Финансируется за счет пожертвований выпускников, государственной казны Министерства Магии и небольшой платы за обучение, от которой, как я уже говорила, ваша дочь будет освобождена как сирота и магглорожденная. Программа включает магические дисциплины, которые понадобится мисс Грейнджер для дальнейшей жизни в магическом мире. – На этих словах Джон нахмурился. - Что касается доказательств… – Она вынула свою палочку. – Араниа Экзарай! Из кончика палочки вырвалась тонкая струя шелковых нитей, которые мгновенно сплелись в изящную паутинку, зависшую в воздухе между Джоном и профессором. Джон отшатнулся, его глаза стали размером с блюдца. Он осторожно протянул руку, коснулся паутинки – она была настоящей, прочной и слегка липкой. – Боже правый… – прошептал он, отдергивая руку. Он посмотрел на Гермиону, на Джейн, потом снова на невозмутимую профессоршу. Скепсис в его глазах сменился на чистый, неподдельный шок, а затем – на робкое любопытство. – Невероятно, это просто…. - Магия – закончила за него профессор МакГонагалл, слегка улыбнувшись. – Можем выезжать? Джон кивнул, и пропустив дам вперёд, последним вышел из дома, и все вместе они направились к его машине.