Обретение дома.

Мужчина, возвышающийся над толпой первокурсников как добродушный великан, поднял свой огромный фонарь.— Эй, первокурсники! Ко мне! Не бойтесь, тропинка тут протоптана, хоть и темновато! — его громовой голос легко перекрывал общий гул голосов. Он повел их по узкой, скользкой тропе, что вилась вниз, в густую мглу. Воздух стал влажным и прохладным, пахнущим мхом, влажной землей и чем-то еще, незнакомым и таинственным — возможно, самой магией. А потом до них донесся запах воды и тихий плеск. — Не больше четырех человек в лодку! — скомандовал великан, указывая на флотилию крошечных деревянных шлюпок, пришвартованных у берега. Они качались на темной, почти черной воде, выглядели хрупкими и ненадежными. Гермиона, сжимая в кармане мантии медальон для уверенности, шагнула в ближайшую лодку. За ней последовал Невилл, озираясь с легкой паникой, словно ожидая, что шлюпка вот-вот перевернется. К ним присоединилась пухленькая девочка с очень бледным, серьезным личиком и густыми медно-рыжими волосами, собранными в аккуратный хвост. Замыкал их компанию мальчик с живыми темными глазами и густыми каштановыми кудрями. — Места хватит? — вежливо спросила рыжая девочка, устроившись рядом с Гермионой.— Вполне, — кивнула та. — Я Сьюзен Боунс, — представилась девочка. — А я Терри Бут, — сказал кудрявый мальчик, энергично протягивая руку для рукопожатия сначала Гермионе, потом Невиллу, который слегка опешил от такой непосредственности. — Ого, посмотрите! Никаких весел! И правда, как только последний первокурсник занял свое место, лодки сами, без единой команды, плавно тронулись с места и бесшумно понеслись по зеркальной глади озера. Воцарилась почти мистическая тишина, нарушаемая лишь мягким плеском воды о носы лодок.

***

И тогда он предстал перед ними. Хогвартс. Сначала это были просто огоньки, мерцающие в густой темноте. Затем гигантские очертания башен, устремляющихся в небо. Бесчисленные окна, сияющие золотым светом, отражались в черной воде, удваивая великолепие. Замок был огромен, величественен и невероятно стар. Он не просто стоял на скале — он вырастал из нее, был ее продолжением, олицетворением несокрушимой силы и многовековой тайны. Гермиона замерла, забыв дышать. Она читала, что Хогвартс красив, но никакие книги не могли подготовить ее к этому прекрасному виду. Это был не просто замок. Это был живой организм, который пульсировал тёплым светом и магией, которая витала в воздухе. Её сердце забилось чаще — от восторга, от благоговения и от внезапного осознания, что это всё правда. — Обалдеть, — прошептал Терри, и в его голосе звучало неподдельное благоговение. — Ничего подобного я в жизни не видел, — тихо сказал Невилл. Сьюзен молча кивнула, её широко раскрытые глаза блестели в отраженном свете. Лодки причалили к пристани. Дети выбрались на камни, дрожа не столько от холода, сколько от переполняющих их эмоций. Их проводник провел детей по туннелю и, наконец, к огромным дубовым дверям. Он поднял кулак трижды громко постучал. Двери бесшумно отворились, и на их фоне возникла строгая фигура профессора Минервы МакГонагалл. — Первокурсники прибыли, профессор МакГонагалл, — произнес Хагрид почтительно.— Благодарю вас, Хагрид. Я проведу их дальше, — её голос был четким. Она обвела собравшихся пронзительным взглядом сквозь очки в прямоугольной оправе, и толпа мгновенно затихла. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она. — Вскоре начнется Приветственный Пир в вашу честь, но прежде вам предстоит пройти распределение по факультетам. Здесь, в Хогвартсе, ваш факультет станет для вас вашим домом на ближайшие семь лет. Вы будете учиться вместе и жить в общих гостиных. Успехи будут приносить очки вашему факультету, а любые нарушения — лишать их. В конце года факультет, набравший наибольшее количество очков, получит Кубок факультетов. Я надеюсь, каждый из вас будет приносить своему факультету славу. Она сделала паузу, дав словам проникнуть в сознание каждого испуганного первокурсника. — Распределение пройдет перед всем школой. Я советую вам пока привести себя в порядок, насколько это возможно, — её взгляд на мгновение задержался на мальчике, который тут же начал застегивать мантию. — Я вернусь, когда всё будет готово. Пожалуйста, ведите себя тихо. С этими словами она развернулась и исчезла в Большом зале, оставив детей в просторном каменном вестибюле. Напряжение слегка спало, и дети начали тихо перешептываться. Гермиона машинально поправила мантию и провела рукой по распущенным волосам, стараясь выглядеть презентабельно, искренне жалея, что с собой не догадалась взять заколку для волос. Её взгляд скользнул по вестибюлю. Неподалеку стояла сплоченная группа ребят, которых она встретила во время поисков Тревора. Дафна Гринграсс что-то тихо говорила темноволосому мальчику, Теодору Нотту, Блейз Забини слушал их с небольшой отстраненностью. Рядом с ними, прислонившись к стене с видом полнейшего превосходства, стоял Драко Малфой. С ним была девочка с короткими темными волосами и острыми чертами лица, а также два крупных, широкоплечих мальчика. Чуть поодаль, в тени огромной каменной колонны, притулились Гарри Поттер и Рон Уизли. Рон что-то живо рассказывал, размахивая руками, а Гарри тихо посмеивался, но выглядел все таким же уставшим. Вдруг он почувствовал на себе взгляд Гермионы, встретился с ней глазами и коротко, почти застенчиво помахал ей рукой. Гермиона ответила теплой улыбкой. Было приятно видеть уже знакомые лица. Рядом с ней Невилл и Терри Бут оживленно обсуждали какое-то растение, сбор которого строго зависел от лунной фазы. Гермиона с интересом прислушалась, но поняла, что ничего об этом не знает. Сьюзен Боунс тем временем болтала с двумя девочками-близняшками с оливковой кожей и длинными черными косами, которые, как представились позже, были Падма и Парвати Патил. Внезапно в зале стало леденяще холодно. Свет от факелов померк и затрепетал. И сквозь стены, один за другим, стали просачиваться полупрозрачные, мерцающие фигуры. Призраки! Они плавно проплывали над головами ошеломленных детей, ведя свою беседу. Как раз в этот момент вернулась профессор МакГонагалл. — Встаньте в шеренгу по двое и следуйте за мной, — строго сказала она, и никто не осмелился ослушаться. Огромные двери распахнулись, и Гермиона замерла на пороге, пораженная открывшимся зрелищем. Большой зал Хогвартса был грандиозен. Тысячи свечей парили в воздухе, освещая четыре длинных стола, за которыми сидели ученики всех возрастов. Их лица, обращенные к двери, сияли от любопытства и ожидания. Но больше всего поражал потолок — вернее, его кажущееся отсутствие. Над их головами простиралось бархатное ночное небо, усеянное яркими звездами. Оно было таким реальным, таким бесконечно глубоким, что у Гермионы на мгновение закружилась голова. — Оно заколдовано, — прошептала она, не в силах оторвать глаз. — Здесь изображено небо снаружи. Я читала об этом в «Истории Хогвартса», но не думала, что это настолько... реально. — Да, — кивнула Сьюзен. — Говорят, это заклятие поддерживается со времен самих Основателей. Я бы очень хотела узнать, как им удалось создать такое долговременное и стабильное заклятье. Гермиона с новым интересом взглянула на Сьюзен. Девочка казалась тихой, но явно была хорошо образована. Профессор МакГонагалл мягко подвела их к небольшому возвышению, где на табуретке лежала старая, потертая, вся в заплатах Распределяющая шляпа. Перед ним стояли четыре стула для преподавателей, а за длинным столом напротив сидели учителя. В центре сидел и наблюдал за ними пожилой мужчина с длинной бородой в забавной мантии, расшитой звездами. Гермиона поняла, что это был профессор Альбус Дамблдор – директор Хогвартса. Воцарилась тишина. И вдруг край шляпы затрещал, как рот, и она запела — своим хриплым, но мощным голосом — песню о единстве четырех факультетов и о том, что именно в их стенах ребята найдут свой настоящий дом Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Шляпа снова замерла. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, развернув длинный пергамент.— Когда я назову вашу фамилию, вы подойдете, наденете шляпу и сядете на табуретку для распределения, — пояснила она и начала выкрикивать имена. — Аббот, Ханна! Пухленькая девочка с румяными щечками и светло-русыми хвостиками едва не подпрыгнула от страха и, чуть споткнувшись, подбежала к табуретке. Шляпа коснулась ее головы и через мгновение крикнула: «ХАФФЛПАФФ!» С правого стола раздались радостные крики, и Ханна, сияя, побежала к ним. — Боунс, Сьюзен! Сьюзен глубоко вздохнула, выпрямилась и с достоинством прошла вперед. Время её распределения было чуть дольше, чем у Ханны, однако результат был тот же. И счастливая Сьюзен отправилась за стол Хаффлпафа. Гермиона старалась глубоко дышать, она понимала, что скоро очередь дойдет до неё и это будоражило и нервировало её одновременно. Она почувствовала легкое прикосновение к своей руки и с удивлением обернулась, увидев Дафну Гринграсс, которая всем своим видом пыталась её подбодрить. Гермиона ничего не сказала, улыбнувшись кончиками губ. Тут она услышала, как профессор МакГонагалл называет её имя. — Грейнджер, Гермиона! Девочка слышала, как её сердце колотится где-то в горле, заглушая собой и аплодисменты, и шепот в зале. Казалось, все взгляды сидящих за столами студентов уперлись в неё одну. Она сделала шаг вперёд, затем другой, стараясь, чтобы походка была уверенной, а спина — прямой. «Не споткнись, только не споткнись», — лихорадочно повторяла она про себя, подходя к табуретке. Она искала поддержки во взгляде профессора, но та лишь коротко, деловито кивнула, её лицо оставалось непроницаемой маской. Это совершенно не успокаивало. Гермиона опустилась на табурет, и мир сузился до ощущения грубой ткани старой шляпы, сползающей на её глаза. О-о-о, — раздался в её голове не голос, а скорее мысль, облачённая в бархатный, чуть хриплый тембр. — Очень, очень интересно. Гермиона замерла. Ум… острый, отточенный, жаждущий знаний. Прекрасная память. Способность к глубочайшей концентрации. Да, здесь всё кричит о Рейвенкло. Дом Ровены стал бы для тебя прекрасным пристанищем. Там ты могла бы погрузиться в науки с головой, и тебя бы ценили именно за твой интеллект, за твой ненасытный ум. Там ценят индивидуализм, а ты, я вижу, привыкла полагаться только на себя. Слова Шляпы текли плавно, взвешенно, и Гермиона невольно соглашалась с ними. Райвенкло… Башня с её звёздным потолком и библиотекой… Разве не об этом она мечтала? Привычный мир книг и знаний, где её любовь к учебе не сделает её белой вороной. Что-то знакомое и обычное, в этом незнакомом новом мире. Но погоди-ка, — голос вдруг стал живее, любопытнее. — Что это? Горячее сердце бьётся под грудью из фактов и логики. Любопытство? Да, но не только к книгам. К людям. К приключениям. Жажда доказать свою храбрость не только в учёбе, но и в деле. И это страсть! Страсть к победе, к справедливости. И ты отчаянно хочешь быть частью чего-то большего, частью команды. Ты ищешь не только знания, девочка. Ты ищешь семью. Слова Шляпы били прямо в цель. Гермиона мысленно увидела себя на платформе, одинокую среди весёлых групп друзей. Услышала свой же внутренний монолог: «Я обязательно найду друзей. Настоящих». «Вот именно, — мягко продолжил голос, ловя её ход мыслей. — Рейвенкло ценит индивидуальность, но Гриффиндор строит семью. Куда же нам отправишься? В Башню к Орлам? Или в Башню ко Львам?» Выбора для Гермионы не было. Никакого. «Гриффиндор, — отчаянно, изо всех сил подумала она. — Пожалуйста, отправьте меня в Гриффиндор». Что ж, — послышалось в ответ. — Быть по сему! Так уж и быть — ГРИФФИНДОР! Последнее слово Шляпа проревела на весь зал. Свет хлынул в глаза, когда шляпу с её головы сняли. На лицах студентов Гриффиндора расцветали улыбки, они аплодировали и кричали ей «Добро пожаловать!». Гермиона спрыгнула с табуретки, её ноги сами понесли её к столу, покрытому красными с золотым скатертями. Ей казалось, что под шляпой она просидела целую вечность — пятнадцать, нет, двадцать минут! — но судя по взглядам, ждавших своей очереди, первокурсников прошло не больше двух минут или около того. — Добро пожаловать в Гриффиндор, мисс Грейнджер! — Перси Уизли подвинулся, уступая ей место рядом с собой. Он сердечно потряс ей руку. — Позволь представить, это мои братья, Фред и Джордж, — он кивнул на двух рыжих близнецов, сидевших напротив, которые синхронно подмигнули ей. — Это Кэти Белл, — девочка с добрыми глазами и тёмной косой дружелюбно улыбнулась. — Очень приятно, — просияла Гермиона, чувствуя, как тяжёлый клубок напряжения наконец-то распутывается у неё в груди. Её окутали тёплые волны облегчения и радости. Она оглянулась на возвышение, как раз в тот момент, когда профессор МакГонагалл выкликнула: «Гринграсс, Дафна!» Шляпа едва коснулась аккуратно уложенных светлых волос Дафны, как тут же выкрикнула: «СЛИЗЕРИН!» Та спокойно, с достоинством сошла с табуретки и направилась к изумрудному столу, где её уже встречали аплодисментами. Распределение продолжалось, дети шли ровным потоком, кого-то распределяли моментально, кто-то сидел с шляпой на голове чуть больше. Но у всех них было общее облегчение, когда они направлялись к своим факультетам. — Лонгботтом, Невилл! Гермиона задержала дыхание. Невилл, бледный как мел, подошёл к шляпе, и та съехала ему на глаза. Он просидел под ней довольно долго, его губы беззвучно шевелились, будто он о чём-то горячо умолял невидимого собеседника. В конце концов, Шляпа крикнула: «ГРИФФИНДОР!» Невилл сорвался с табуретки и, забыв снять шляпу, побежал к их столу. Ему пришлось вернуться под всеобщий смех. Его лицо пылало румянцем, когда он опустился на скамью рядом с Гермионой. — Отлично, Невилл! — прошептала она ему. — Я так рада!— Я… я тоже, — пробормотал он, утыкаясь взглядом в стол. Мальчик выглядел очень смущённым и немного подавленным. Гермиона нахмурилась. Это было странно. Таким же — как будто не в своей тарелке, тихим и запуганным — она видела его лишь однажды: в магазине, когда он пересекся с профессором МакГонагалл. Тогда она списала это на внезапность встречи и авторитет профессора. Но сейчас, после их совместно проведенного времени в поезде, эта метаморфоза выглядела еще более подозрительной. Она решила не выпытывать ничего при всех, но обязательно вернуться к этому позже. —Нотт, Теодор! — позвали следующего. Мрачноватый мальчик с задумчивым лицом подошёл к шляпе, и та накрыла его с головой. Прошла минута, затем другая. «Брови» Шляпы нахмурились в глубокой задумчивости. Наконец, её «рот» раскрылся: «СЛИЗЕРИН!» Теодор встал и медленно, не глядя ни на кого, пошёл к своему столу. Он выглядел глубоко погружённым в свои мысли, будто во время распределения он узнал что-то для себя неожиданное. Наконец, настал черёд последних фамилий. —Поттер, Гарри! — гул разнёсся по залу. Было видно, как сосредоточился преподавательский состав школы, в особенности директор Дамблдор. Шляпа просидела на голове у Мальчика-Который-Выжил дольше, чем на чьей-либо ещё. Лицо Гарри было искажено напряжением, он яростно шептал что-то под нос. Гермиона даже успела подумать, что он, как и она, оказался перед трудным выбором. И вот, наконец: «ГРИФФИНДОР!» Зал взорвался. Гриффиндорцы вскакивали со своих мест, аплодируя и крича так, будто выиграли какой-то важный чемпионат. Гарри, сияя, присоединился к ним, сев напротив Гермионы и Невилла. —Уизли, Рональд! Рон, серый от напряжения, подошёл к шляпе. Она сползла ему на глаза, и почти сразу же её поля сморщились в странной гримасе. Рон что-то бубнил ей в ответ, и его лицо стало решительным. Небольшая тихая перепалка длилась не слишком долго, и, наконец, Шляпа, будто с неохотой, крикнула: «Ладно уж, ГРИФФИНДОР!» Рон, выглядя так, будто только что выиграл дуэль, повалился на скамью рядом с Гарри, и уронил голову на руки в изнеможении. Когда последний ученик — Блейз Забини — был распределён в Слизерин, профессор Дамблдор поднялся с своего центрального места. Он сиял, его глаза искрились за стеклами очков. — Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие студенты, — произнёс он, и зал мгновенно затих. — Прежде чем мы начнём наш пир, разрешите сказать несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Благодарю за внимание и приятного аппетита! Он сел под одобрительный смех и аплодисменты. Гермиона только успела подумать, что директор, судя по всему, весьма эксцентричная личность, как вдруг… на пустых золотых тарелках перед ними волшебным образом появились горы еды. Жареная говядина и баранина, варёные окорока, сосиски, жареные цыплята, отварной картофель, печёный картофель, картофельное пюре, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и, непонятно как и почему появившиеся, мятные леденцы. Это было самое ошеломляющее и самое восхитительное зрелище, которое Гермиона видела в жизни. Напряжение окончательно улетучилось, уступив место восторгу и зверскому аппетиту. Гермиона, чей аппетит разыгрался после долгого и волнующего дня, с благодарностью положила себе на тарелку куриную ножку с хрустящей корочкой, картофельное пюре с подливкой и горку зелёного горошка. Еда была восхитительной — такой домашней и сытной. За столом царила оживлённая, дружеская атмосфера. Гарри оживлённо расспрашивал Перси Уизли о преподавателях. Гермиона решила не вмешиваться в их разговор, но с интересом прислушивалась к ним. — А как зовут того преподавателя, что сидит рядом с профессором Квиррелом? Он выглядит….сурово — спросил Гарри, с опаской косясь на преподавательский стол, где худой, черноволосый мужчина с крючковатым носом сидел с отсутствующим видом. — Профессор Снейп. — Перси фыркнул, поправляя свои очки. — Он строг. Чертовски строг и благоволит немногим, в основном своим слизеринцам. Но он гений зельеварения. Если ты сможешь угодить ему — а это, считай, практически невозможная миссия — ты узнаешь о зельях больше, чем из любой книги. Но готовься, что твои работы будут рассматриваться предельно внимательно. — А что насчёт профессора Квиррела? — не унимался Гарри. — Он вроде… немного нервный? Я частично видел его во время похода за учебниками. — Да, в этом году он вернулся из своего отпуска совсем другим. Говорит, что столкнулся с вампирами в Трансильвании, и те, видимо, напугали его до полусмерти. Теперь он трясётся от собственной тени и носит этот дурацкий тюрбан, который, по его словам, отпугивает злых духов. И он теперь ведет Защиту от Темных Искусств, — с лёгким недовольством в голосе сказал Перси. Гермиона мысленно отметила эту информацию. Профессор, боящийся собственного предмета — это было… странно. Но её внимание переключилось на Гарри. Он выглядел куда более расслабленным, чем в поезде. Он улыбался, шутил с Роном, и тёмные круги под его глазами казались менее выраженными. В противоположность ему был Невилл, сидевшего рядом с ней. Он почти не притрагивался к еде, лишь ковырял вилкой пюре на тарелке, опустив голову. Его плечи были ссутулены, и он всеми силами старался быть как можно менее заметным, будто пытаясь слиться с резной спинкой скамьи. Это было так непохоже на того Невилла, что с энтузиазмом обсуждал с Терри Бутом свойства различных растений или рассказывал ей о буднях магического мира. Желание поговорить с ним только усилилось, но девочка не хотела навязываться и очень своими вопросами отпугнуть своего первого друга. Внезапно стало холодно. Из стола прямо перед тарелкой Рона медленно поднялась полупрозрачная фигура в камзоле с жабо. Мальчик ахнул и чуть не уронил кубок с тыквенным соком. — Добрый вечер! — прогнусавил призрак, с элегантным поклоном обращаясь к первокурсникам. — Позвольте представиться — сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Хотя большинство знает меня как Почти Безголового Ника. — Почти… безголового, это как? — с любопытством переспросила Гермиона, забыв на мгновение о своем обещании быть сдержанней.— А вот так, юная леди! — И с этими словами он взялся за свою голову и слегка дёрнул её. Голова отклонилась набок и ужасным образом перекосилась, удерживаясь на шее лишь тонким лоскутком кожи. Со стороны было видно, как сквозь неё просвечивает другая сторона зала. Несколько человек ахнули. Девочка-первокурсница со светлыми волосами, сидевшая чуть поодаль, вскрикнула и закрыла глаза. — Вот видите? — произнёс сэр Николас, возвращая голову на место. — Меня казнили топором, но он был отвратительно затуплен. Потребовалось сорок пять ударов, и в результате… недоделали работу, так сказать. — он меланхолично вздохнул. — Привидений в Хогвартсе много, мы все рады помочь новым ученикам. Если у вас возникнут вопросы о замке, его истории или о… э-э-э… тонкостях посмертного существования, не стесняйтесь обращаться. Он ещё раз поклонился и, грациозно взмахнув рукой, провалился сквозь пол, оставив после себя лёгкую морозную дымку. Когда последние крошки волшебного пудинга исчезли с тарелок, а сами тарелки вновь стали сиять идеальной чистотой, профессор Дамблдор снова поднялся. В зале мгновенно воцарилась тишина. — Итак, — его голос прозвучал легко, но был слышен в самом дальнем углу зала. — Теперь, когда мы все сыты и довольны, позвольте озвучить несколько напутствий. Напоминаю, что запрещённый лес… остаётся запрещённым для всех учеников. Мистер Филч, наш смотритель, попросил меня также напомнить, что в коридорах запрещено устраивать дуэли. Список запрещённых предметов, длиною в сорок три пункта, вы можете найти на двери его кабинета. И, наконец, — тут глаза Дамблдора, казалось, на мгновение сверкнули, — я должен предупредить, что коридор на третьем этаже, на правой стороне от входа, закрыт для всех, кто не желает умереть мучительной смертью. На этом всё. Спокойной ночи! Он снова сел, оставив за собой лёгкое недоумение. Запретный лес и правила — это было ожидаемо. Но коридор, ведущий к мучительной смерти? Гермиона обменялась с Невиллом встревоженными взглядами. Это звучало… серьёзно. — А теперь — школьный гимн! — весело провозгласил Дамблдор, и из его палочки вырвался золотой поток света, который завился в воздухе, образуя слова. — Каждый может выбрать любимую мелодию, — пояснил он. — Поехали! Поднялся невообразимый шум. Каждый запел на свой собственный мотив. Близнецы Уизли тянули гимн на мотив похоронного марша, невероятно медленно и трагично. Перси выводил его чётко и строго, как военный марш. Хагрид ревел что-то невнятное на мотив какой-то застольной песни. Гермиона, покраснев, просто прочитала слова про себя, не решаясь петь. Гимн закончился последней нотой у близнецов, которым Дамблдор хлопал громче всех, с глазами, полными слёз от смеха. — Ах, музыка! — вытер он глаза. — Магия, превосходящая все наши искусства. Ну, что ж, ко сну! За дело, старосты!

***

Перси и другая староста-девушка, стройная и высокая, поднялись и начали собирать первокурсников Гриффиндора. Они строем вышли из Большого зала и поднялись по бесчисленным лестницам. Гермионе приходилось быть настороже — некоторые ступеньки внезапно исчезали под ногой, а портреты, мимо которых они проходили, шептались и указывали на них пальцами. Наконец они остановились перед портретом леди в старомодном розовом платье.— Пароль? — важно спросила она. — Капут Драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглое отверстие в стене. Они вскарабкались внутрь и оказались в уютной круглой комнате, залитой тёплым светом камина. Всюду были пуфы, кресла, столики и всё — в алых и золотых тонах. На стенах висели гобелены с изображением львов. — Добро пожаловать в гостиную Гриффиндора, — объявил Перси, обводя рукой комнату. — Здесь вы можете проводить свободное время, отдыхать, делать домашние задания. Пароль меняется раз в две недели, новый пароль будет висеть на доске объявлений. Ваши вещи уже доставлены в ваши спальни. Он сделал паузу, дав им осмотреться. — Завтра утром, ровно в семь тридцать, я буду ждать здесь всех первокурсников, чтобы раздать расписания и проводить вас в Большой зал на завтрак. Не опаздывайте. На этом всё. Спокойной ночи. Девочки, сбившись в кучу, поднялись по витой лестнице и нашли дверь в свою спальню, на которой висела доска с надписью «Первый курс». Внутри стояли кровати, прикроватные тумбочки, шкафы. Над каждой из четырёх кроватей с тяжёлыми столбами и тёмно-красными покрывалами висела табличка с их именем. Гермиона с облегчением увидела свой чемодан у кровати у окна. В комнате вместе с ней были Лаванда Браун — пухленькая весёлая девочка с массой светлых кудряшек, Парвати Патил — одна из близняшек, с которой Гермиона познакомилась в вестибюле, и Фэй Данбар — миниатюрная тихая девочка с большими серыми глазами и короткими тёмными волосами. — Ну, наконец-то! — воскликнула Лаванда, падая на свою кровать. — Я вся измотана! Ох, девочки, а вы знаете, что я слышала в поезде? Не дожидаясь ответа, она запустила настоящий водопад сплетен. — …и что команда Гриффиндора по квиддичу в этом году снова без ловца, прошлый выпустился и все были этому только рады! А вы слышали новейший сингл Селестины Уорлок? Она же просто божественна! Мой папа достал мне билеты на их концерт в прошлом году! Это было потрясающее событие, я даже мельком видела Гилдероя Локхарта, в жизни он еще красивее! Парвати живо поддерживала её, обсуждая последние магические модные тенденции и знаменитостей. Фэй помалкивала, но кивала, явно понимая, о чём речь. Гермиона молча распаковывала свой чемодан, кладя книги на тумбочку и вешая мантию в шкаф. Она чувствовала себя так, словно попала на чужой праздник, где все говорят на непонятном языке. Волшебные певцы, люди, о которых она никогда не слышала… Она ощущала острую, колющую неловкость. Она была здесь чужой. Лаванда заметила её молчание. — Эй, Гермиона, а ты что слушаешь? Ты же магглорожденная? В маггловском мире же тоже есть что-то такое крутое? Все взгляды устремились на неё. Гермиона почувствовала, как краснеет. — Ну… — она замялась. — Есть, конечно. Например, есть певица Мадонна. Она очень популярна во всем мире. — Ого! — оживилась Парвати. — А на что похожа её музыка? О чём она поет? Гермиона попыталась описать, но её объяснения выходили скомканными и неубедительными. Она поняла, что, в сущности, никогда не интересовалась поп-культурой. Пока другие девочки слушали музыку и обсуждали популярные фильмы, она читала энциклопедии и научные журналы. — …ну, в общем, это не совсем моё, — сдалась она наконец. — Я больше… книжки люблю. Читать. Наступила короткая, но красноречивая пауза. Девочки вежливо кивнули, но их глаза потухли. Интерес к ней, как к экзотическому существу из мира магглов, быстро угас, сменившись лёгким недоумением и неловкостью. Разговор тихо затух, и они вернулись к обсуждению своих тем. Гермиона почувствовала, как сжалось её сердце. Она первой потянулась к своей сумке за зубной щёткой. — Я, пожалуй, пойду первой, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она закрылась в ванной комнате, и тишина, наконец, обрушилась на неё. Она умывалась, чистила зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Оттуда на неё смотрела девочка с очень грустными глазами. Да, сегодня был прогресс. Гермиона познакомилась с большим количеством новых людей, с которыми ей было интересно и весело. Она прошла распределение! Но сейчас, в этой тихой ванной комнате, она снова чувствовала себя одинокой. «Всё нормально, — строго сказала она себе. — Это только первый день. Нельзя же стать лучшими подругами за пять минут». Она вышла из ванной, пожелала всем спокойной ночи и задернула тёмно-бордовые пологи своей кровати. Засыпая, она слышала, как девочки тихо перешёптываются о чём-то своём. Ей стало немного горько. Но усталость взяла своё. Буквально через пару минут она провалилась в глубокий, исцеляющий сон. И ей снова приснилась та же песня — нежный, колыбельный напев песни. И снова разноцветные огоньки танцевали у неё над головой, тёплые и успокаивающие, как далёкие, но верные звёзды в ночном небе Хогвартса.