Не доверяй Шёпоту

Большой зал гремел привычным гомоном, но для Гермионы звуки будто доносились сквозь толщу воды — приглушенные, далекие. Она переступила порог, упорно глядя прямо перед собой, на длинный стол, застеленный алой скатертью. Не смотреть по сторонам. Не искать их. Ей отчаянно хотелось верить, что все произошедшее в библиотеке — лишь плод её переутомленного сознания или коллективная истерия, что вот-вот кто-нибудь рассмеется и все объяснит. Она выбрала место подальше от общего веселья, у самого края скамьи, надеясь укрыться в одиночестве, перевести дух и хотя бы попытаться осмыслить этот взрыв мозга, эту коллективную галлюцинацию, это… что бы это ни было. Но её планам не суждено было сбыться. Рядом с ней с глухим стуком уселся Рон, а напротив — Гарри и Невилл. Они не произнесли ни слова. Тишина, повисшая между ними, была густой, звенящей и красноречивее любых громких слов. Рон беспокойно барабанил пальцами по столу, его веснушчатое лицо было бледнее обычного. Невилл смотрел прямо перед собой, но взгляд его был пустым и устремлённым куда-то вдаль, будто он снова видел то мрачное помещение. Гарри же сидел с неестественно прямой спиной, его руки лежали на коленях, сжатые в кулаки, а челюсть была напряжена. Он не выглядел запуганным — скорее, собранным, как струна, готовый к атаке. Гермионе стало невыносимо. Нужно было что-то сказать, разорвать эту тягостную паузу. — Ну… как вам первый учебный день? — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал, и глядя куда-то в пространство между тарелками. Реакция была мгновенной и разнообразной. Рон разразился коротким, отрывистым и чуть истеричным смешком, который прозвучал неестественно громко в тишине их маленькой группы. Пара старшекурсников обернулась на него с удивлением. — Просто замечательно! — фыркнул он, игнорируя взгляды. — Трансфигурация, заклинания, а под конец — коллективный сеанс галлюцинации с видением об умирающей женщине! Очень мило. Очень… ошеломляюще. Невилл резко, почти раздражённо шикнул на него и прикрыл глаза, будто пытаясь собраться с мыслями. — Согласен, — сказал он, но в его голосе звучала не паника, а усталая обречённость. Гарри медленно снял очки и сжал двумя пальцами переносицу. Он выглядел очень измождённым, будто это видение забрало у него последние силы. — Что это было, Гермиона? — тихо спросил он, и в его зелёных глазах читалась неподдельная растерянность. — Ты… ты что-нибудь поняла? — Я не знаю, — честно ответила она, и её собственный голос прозвучал чуждо. В этот момент на столах с привычным волшебным изяществом появились блюда с едой. Аромат жареной курицы и печёного картофеля, обычно вызывающий зверский аппетит, сегодня казался приторным и тошнотворным. Ребята машинально наложили себе еды, но больше ковыряли её вилками, чем ели. После долгой паузы, вновь нарушил молчание Рон, понизив голос до почти шёпота. — Слушайте, а… а они тоже это видели? — он кивнул в сторону других столов. — Все эти… слизеринцы? И та девочка, Боунс? Или это… только нам так «повезло»? — Уверена, что да, — твёрдо сказала Гермиона.   Мальчики удивлённо посмотрели на неё. — Откуда такая уверенность? — нахмурился Гарри. — Потому что я была не одна, когда это началось, — объяснила Гермиона. — Я была в библиотеке. И там был Драко Малфой. На лице Рона появилось слегка недоверчивое выражение, но он сдержался, лишь неодобрительно хмыкнув. Гермиона продолжила: — Он видел то же самое, Рон. Я точно знаю. Он стоял в двух шагах от меня, и когда видение исчезло… он был таким же бледным и перепуганным. Он смотрел на меня, и в его глазах был точно такой же ужас. Так что да, они видели. Невилл и Гарри невольно бросили быстрые взгляды на стол Слизерина. Гермиона тоже обернулась. Её взгляд скользнул по заплаканному лицу Сьюзен, которую утешала Ханна Аббот, обняв её за плечи. А затем она встретилась глазами с Дафной Гринграсс. Светловолосая слизеринка сидела с невозмутимым видом, но её пальцы бессознательно сжимались вокруг ножки кубка с соком. Девочки пересеклись взглядами. И тогда Дафна едва заметно кивнула в сторону огромных дубовых дверей Зала, а потом скользнула взглядом по Гермионе, Невиллу, Гарри и Рону. Призыв был ясен: «Нам нужно поговорить. Всем». Гермиона так же незаметно кивнула в ответ и повернулась обратно к своим однокурсникам. — Думаю, нам всем стоит встретиться после ужина, — тихо, но твёрдо сказала она. — Обсудить…всё это. — Что, с ними? — с лёгким стоном выдохнул Рон, отодвигая тарелку. — Серьёзно? Мало ли что это было… Может, это они какую-нибудь пакость слизеринскую устроили! — Рон, — спокойно, но твёрдо возразил Невилл. Его голос не дрожал. — Ты же сам всё понял. Они все были в таком же шоке, как и мы…Что бы это ни было, оно коснулось всех нас, несмотря на факультеты. Рон закатил глаза, но не стал спорить. Его недовольство исходило не из личной неприязни — он этих слизеринцев толком и не знал. Оно было глубинным, на уровне инстинкта, подпитанным общим предубеждением, витавшим в Хогвартсе. Идея сотрудничества с Слизерином казалась ему противоестественной, но логика брала верх. — Ладно, ладно, — сдался он, раздражённо взъерошив рыжие волосы. — Только где мы встретимся? Кричать об этом на всю округу не хотелось бы. — Я знаю одно тихое место, — неожиданно предложил Невилл. Он говорил ровно, с лёгкой властью человека, знающего своё дело. — Возле третьей оранжереи есть скамейка, за большой кадкой с ядовитой тентакулой. Там редко кто бывает, особенно вечером. Профессор Стебль показывала мне сегодня. План был принят. Остаток трапезы они провели в тяжёлом, задумчивом молчании, каждый погружённый в свои мысли. Когда десерты исчезли с тарелок, и студенты начали расходиться, гриффиндорская четвёрка вышла из-за стола. Выйдя из шумного Большого Зала в прохладный, полупустой вестибюль, ребята сразу же заметили у дальней стены, в тени высокой готической арки, троих слизеринцев. Драко Малфой прислонился к каменной кладке, скрестив руки на груди, его классическая маска безразличия на этот раз выглядела хрупкой, как тонкий лёд. Теодор Нотт стоял чуть поодаль, углублённый в изучение потолка, а Дафна Гринграсс, увидев Гермиону, сделала едва заметный шаг вперёд. Поняв негласный сигнал, Гермиона оставила мальчиков и направилась к Дафне. Они отошли на несколько шагов, чтобы их не слышали остальные. — Вы тоже это видели? — тихо спросила Дафна, кивнув в сторону Гарри, Рона и Невилла. Её голос был ровным, но глаза выдавали напряжение. — Да, — так же тихо ответила Гермиона. — Мы все видели одно и то же. Вы… вы не говорили никому? Дафна покачала головой, и её светлые волны колыхались. — Пока нет. Это слишком… личное. И непонятное. — Она на мгновение замолчала, её взгляд скользнул к задумчивому Тео. — Я не совсем уверена, что это было. Но, мне кажется, что Тео что-то знает, однако он еще ничего не рассказал. — Нам нужно обсудить это все вместе, пока не начался отбой, — сказала Гермиона. — Невилл предложил встретиться возле оранжерей. Там тихо. Дафна нахмурилась. — Нет, это не годится. Уже темно, и, если нас заметят, выходящих на улицу вечером, могут возникнуть серьёзные вопросы. Нам не нужно привлекать лишнего внимания. — Она оглядела вестибюль, словно прощупывая пространство. — На втором этаже, рядом с кабинетом Заклинаний, есть несколько заброшенных классов. Мы можем попробовать найти подходящий нам сегодня. Гермионе понравилась эта логичная и осторожная идея. — Хорошо. Давайте так: вы идёте искать подходящее место, а мы найдём Сьюзен Боунс и приведём её. Встречаемся у кабинета Флитвика через десять минут. Девочки обменялись короткими кивками, и каждая вернулась к своей группе. — Что сказала Ледышка? — буркнул Рон, когда Гермиона подошла. — Рон! — укоризненно сказал Гарри. — Они согласны, — быстро пересказала Гермиона, игнорируя комментарий. — Дафна права, идти на улицу ночью — плохая идея. Они пойдут искать свободный кабинет на втором этаже. Наша задача — найти Сьюзен и привести её туда же. Лица Гарри и Рона на мгновение вытянулись от разочарования. Мысль о ночной вылазке, пусть и вызванная жуткими обстоятельствами, всё же будоражила мальчишескую кровь. Но Невилл, к их удивлению, поддержал решение. — Это правильно. Сейчас нам нужна осторожность, а не приключения. Они отошли в сторону, к высокой мраморной лестнице, откуда был виден выход из Большого Зала. Вскоре они заметили Сьюзен: она выходила, крепко держась за руку Ханны Эббот. Ханна что-то говорила ей тихим, утешительным тоном. Снова взяв на себя роль парламентёра, Гермиона подошла к ним. — Сьюзен, привет. Можно тебя на минутку? — она постаралась сделать своё лицо как можно более мягким и невинным. Ханна тут же насторожилась, её круглолицее лицо выразило подозрение. — А в чём дело? — Всё в порядке, Ханна, — тихо сказала Сьюзен. Её серые глаза, ещё немного красноватые от слёз, смотрели на Гермиону с пониманием. Она обняла подругу. — Я потом всё расскажу. Обещаю. Ханна неохотно отпустила её руку и пошла в сторону факультетской гостинной. Когда Гермиона и Сьюзен подошли к группе гриффиндорцев, Сьюзен робко со всеми поздоровалась. Её «здравствуйте» было тихим, но твёрдым. Ребята ответили ей с той же сдержанной вежливостью. Никаких лишних слов не требовалось. Поднявшись на второй этаж, они направились к знакомой двери кабинета заклинаний. В полумраке коридора их уже поджидал Теодор Нотт. Увидев их, он не сказал ни слова, лишь коротко махнул рукой, давая знак следовать за ним. Он привёл их к неприметной, тёмной двери в самом конце коридора. Дверь скрипнула, пропуская их внутрь. Заброшенный класс встретил их запахом пыли, старого дерева и замкнутого воздуха. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое запылённое окно, выхватывал из полумрака груды старой мебели: стулья, сложенные горкой, парты, прислонённые к стене, пустые шкафы с выбитыми стёклами. В центре комнаты, однако, кто-то уже успел выставить восемь стульев в тесный круг. Дафна и Драко стояли рядом. Драко, как и прежде, держался обособленно, его взгляд был устремлён в окно, но по напряжённой спине было видно, что он всецело присутствует здесь. Никто не спешил занять место. Воздух в комнате был густым от неловкости, недоверия и подавленного страха. Восемь пар глаз нерешительно скользили друг по другу, словно пытаясь найти точку опоры в этом абсурдном союзе. Первыми сели Гермиона и Дафна, почти синхронно. Их примеру медленно последовали остальные. Тяжелое молчание, последовавшее за этим, длилось, казалось бы, вечность. Оно было густым, как болотная трясина, и каждый сидел в нем, увязнув в своих мыслях. Взгляды, избегающие встречи, были обращены на пыльный пол, на собственные руки, в темноту запыленного окна. Мысли витали вокруг одного и того же образа: женщины с темными волосами и глазами, полными муки. Первым не выдержал Гарри. Он поднял голову, и его зеленые глаза обвели сидящих в кругу. — Кто-нибудь… — его голос прозвучал хрипло, и он сглотнул, пытаясь придать ему твердости. — Кто-нибудь вообще имеет понятие, что это было? Хоть какое-нибудь? В ответ замотали головой все — Рон, мрачно хмурясь, Гермиона, с сосредоточенным и беспомощным выражением лица, Сьюзен, тихо всхлипнув, Невилл, сжав кулаки. Даже Драко, все это время хранивший ледяное молчание, отрицательно качнул головой, его взгляд был устремлен в пустоту. Тогда слева от Дафны тяжело вздохнул Теодор Нотт. Все взгляды немедленно устремились на него. Он сидел, ссутулившись, его темные волосы падали на лицо, скрывая глаза. — Я… — он начал и снова замолчал, будто набираясь смелости. — Я не знаю, что это было. Но… я, возможно, знаю, кого мы видели. Эффект был мгновенным. В воздухе повисло напряженное ожидание. Рон замер с полуоткрытым ртом, Гермиона невольно подалась вперед, а Гарри застыл, не мигая. Тео уперся локтями в колени, сцепив пальцы в замок, и уставился на пространство между своими ботинками. — У меня была тетя, — начал он тихо, монотонно, словно зачитывая сложный текст. — Младшая сестра моего отца. Ее звали Фелисити. Фелисити Нотт. Он сделал паузу, подбирая слова. — Она была… потрясающей. Умной. Доброй. И…немного странной. — Он рискнул поднять взгляд, скользнув по лицам слушателей, будто проверяя их реакцию. — Я помню, как пару раз, будучи еще маленьким, я заставал ее в библиотеке или музыкальной комнате нашего поместья, разговаривающей… сама с собой. Она не просто бормотала, а вела полноценный диалог, как будто с невидимым собеседником. Я никому об этом не рассказывал. Потому что знал: в нашем мире, где сама магия — норма, любое отклонение от этой самой «нормы» клеймится быстрее и жёстче, чем в любом маггловском суде. Существуй у нас инквизиция, она бы горела в Адском пламени. На этих словах Гарри внезапно вздрогнул, будто от внезапного удара по лицу. Его лицо побелело, и он быстро отвел глаза, уставившись в стену, будто вспоминая что-то очень плохое. Тео горько усмехнулся, не замечая реакции Гарри. — Магическая Британия закостенела и ужасно консервативна. Порой кажется, что волшебники — злейшие враги друг другу, куда хуже любой инквизиции. Когда мне было семь, тетя Фелисити ушла из дома по делам и… не вернулась. Отец искал ее. Искал везде. Но… ничего. Ни единого следа. И вот сегодня… я увидел ее снова. — Его голос дрогнул, и он замолчал, снова уткнувшись подбородком в скрещенные ладони. В комнате воцарилась гробовая тишина. — Ты… ты уверен, что это была она? — прошептала Сьюзен, ее голос дрожал от жалости и страха. Тео покачал головой, не поднимая глаз. — Не на все сто процентов. Прошло много лет. Но… черты лица, волосы… Ощущение. Оно было очень сильным. — И как ты собираешься проверять? — спросил Рон, на удивление, мягким тоном. Он смотрел на Тео без привычной подозрительности, с искренним участием. — Спросишь у отца? Может, он что-то знает… — Нет! — Тео резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнула отчаянная, почти животная решимость. Все вздрогнули от этой внезапной вспышки. Он сразу же осекся, смущенно провел рукой по лицу. — Извините. Просто… нет. Сейчас у меня с отцом… непростые отношения. Я не готов к этому разговору. — Он выпрямился, пытаясь вернуть себе самообладание. — Я поищу в библиотеке. Там хранятся старые фотографии выпускников Хогвартса. Попробую найти ее снимок. Удостоверюсь. Эти слова, казалось, зажгли какую-то искру в глазах Гарри. Он тут же оживился, его собственные вопросы нашли неожиданный выход. — А что действительно фотографии всех учеников хранятся в библиотеке? — спросил он с внезапным жаром. В его голосе звучала личная, неподдельная заинтересованность, выходившая за рамки текущего разговора. — Да, как и подшивки «Ежедневного пророка» и других газет, — быстро откликнулась Дафна, подхватывая нить. Ее практичный ум уже работал над планом. — За много лет. Если исчезновение Фелисити Нотт как-то освещалось, там можно попытаться найти информацию. — Да, конечно, — пробормотал Гарри, его взгляд стал немного отсутствующим. Гермиона же молча кивнула, мысленно добавляя этот метод в свой арсенал для будущих, сугубо личных изысканий. И тут раздался голос, который все это время хранил ледяное молчание. Драко Малфой не двигался, но его холодные серые глаза теперь были прикованы к Тео. — Прекрасный план, Нотт, — произнес он, и его голос прозвучал резко, почти грубо. — Найдем мы фото. Удостоверимся, что это твоя тетя. Только она пропала, а теперь, судя по всему, еще и мертва. И что дальше? Она вряд ли с того света объяснит нам, в чем смысл этого цирка. Мы просто будем знать, что видели призрак твоей родственницы. На лицах Тео вспыхнуло возмущение. — Драко! — строго окликнула его Дафна. Рон и Невилл поморщились, но промолчали. Как ни неприятен был тон Малфоя, в его словах была неуклюжая, но трезвая логика. Именно тогда в разговор вступила Гермиона. Ее голос звучал спокойно и рассудительно, разрезая нараставшее напряжение. — Ты прав в одном, — сказала она, глядя вначале на Драко, а затем обводя взглядом всех остальных. — Мы не знаем, что делать дальше. Но на данный момент это — единственная зацепка, которая у нас есть. Пока мы работаем с ней — ищем фотографии, проверяем газеты, — мы можем наткнуться на другую информацию. Может, мы узнаем, что это было за коллективное видение. Может, мы найдем кого-то, кто сталкивался с подобным. Сидеть сложа руки и ждать, повторится ли это… снова, — она чуть помедлила на этом слове, — по-моему, гораздо хуже. Ее слова возымели эффект. Даже Драко не стал спорить, лишь скептически хмыкнул и отвел взгляд. Невилл, до сих пор наблюдавший за дискуссией, решил подвести черту. Он выпрямился на стуле, и его голос прозвучал непривычно твердо и ясно. — Значит, так. Пока наша задача — помочь Тео найти информацию о Фелисити Нотт. Смотрим старые фото, листаем газеты. Одновременно внимательно следим за всем необычным вокруг. И самое главное, — он посмотрел на каждого по очереди, и в его взгляде была непоколебимая серьезность, — мы ни словом не обмолвливаемся об этом ни с кем за пределами этой комнаты. Ни с друзьями, ни с профессорами. Пока мы не поймем, с чем имеем дело, лишнее внимание нам только навредит. Все согласны? В ответ прозвучали негромкие, но единодушные утвердительные ответы. Даже Драко коротко кивнул, его лицо все так же оставалось невозмутимым, но в согласии был виден холодный расчет. Наступила неловкая пауза. Цель встречи была достигнута, хрупкий союз заключен. Рон первым поднялся со стула, косясь на пыльное окно. — Ладно… Пора бы уже по гостиным. Скоро отбой. Все медленно и как-то нехотя поднялись. Восемь стульев, образующих круг, остались стоять в центре заброшенного класса, немые свидетели странного сборища. Они вышли в темный коридор поодиночке или парами, стараясь не привлекать внимания. Гриффиндорцы пошли в одну сторону, слизеринцы и Сьюзен — в другую. Они не прощались, не договаривались о новой встрече. Просто разошлись, унося с собой общую тайну, которая теперь намертво связала их, хотели они того или нет. Обратный путь в гостиную Гриффиндора прошёл в гнетущем молчании. Четверо ребят шли по пустынным вечерним коридорам, не говоря ни слова, погружённые каждый в свои мысли. Гермиона машинально достала карту, полученную от мадам Пинс, и они, сверяясь с ней, ни разу не сбились с пути. Этот простой, практичный жест казался островком нормальности в море хаоса, который обрушился на них сегодня. «Капут Драконис», — пробормотал Невилл, и портрет Полной Дамы отъехал в сторону. Уютная, залитая тёплым светом гостиная встретила их привычным гулом голосов и потрескиванием камина. Несколько старшекурсников играли в шахматы, другие болтали, разваливаясь в креслах. — Спокойной ночи, — тихо, почти шёпотом, сказала Гермиона своим спутникам. — Ага, спокойной, — без особой надежды отозвался Рон, выглядевший очень уставшим. Невилл просто кивнул, Гарри же молча направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Гермиона поднялась по лестнице в свою комнату. Открыв дверь, она была встречена взрывом беззаботного смеха. Лаванда и Парвати сидели на кровати последней и взахлёб обсуждали прошедший день, а Фэй, устроившись поудобнее, слушала их с лёгкой улыбкой. — …а профессор Флитвик такой маленький, я думала, его на стуле вообще не будет видно! — хохотала Лаванда. Гермиона замерла на пороге. Её обдало волной странного, почти болезненного диссонанса. Прошёл всего один день. Всего один день с момента, как она впервые переступила порог Хогвартса. А ощущение было будто пройдены недели, если не месяцы. Между волнительным, но все же беззаботным утром и этим вечером пролегла целая пропасть, наполненная магией, страхом и жуткой тайной. — Гермиона! Наконец-то! —заметила её Парвати. — Мы уж думали, ты в библиотеке заснула! Гермиона натянуто улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка жжёт губы. — Нет, я после ужина решила погулять немного по замку с Сьюзен Боунс и Невиллом. Мы захотели осмотреться. Она сознательно опустила упоминание о Роне, Гарри и, конечно, слизеринцах. За этот короткий срок она уже успела уловить ту невидимую, но прочную стену предубеждения, что стояла между Гриффиндором и Слизерином. То, что она только что провела время со слизеринцами, показалось бы её соседкам по меньшей мере странной, если не подозрительной, даже несмотря на вроде спокойное общение перед уроком Флитвика. — О, и что, нашли что-нибудь интересное? — оживилась Лаванда, её глаза заблестели от любопытства. — Говорят, в замке полно потайных ходов! — Пока что только несколько заброшенных кабинетов, — пожала плечами Гермиона, стараясь говорить как можно естественнее. Она подошла к своей тумбочке, чтобы избежать прямых взглядов. — Ничего особенного. Но если наткнёмся на что-то стоящее, обязательно расскажу. — Обещаешь? — подхватила Парвати. — А то мы с Лавандой уже планируем, как будем исследовать замок на выходных! — Обещаю, — кивнула Гермиона и отвернулась, делая вид, что разбирает книги. Её взгляд упал на аккуратно сложенные на тумбочке пергаменты с конспектами с первых пар. Они лежали там, где она их оставила перед роковым походом в библиотеку. Мирные, нормальные заботы ученицы. Мысленно она вернулась к тому моменту, к предложению Парвати потанцевать. А что, если бы я осталась? Прошла бы эта гроза мимо? Она тут же отбросила эту мысль. Видение настигло не только её в библиотеке, но и других ребят, находящихся в самых разных уголках Хогвартса. Оно было неизбежным. Судьбоносным. После того как она собрала вещи на завтрашний день, сверяясь с расписанием, Гермиона первой направилась в ванную комнату. Тёплая вода душа должна была смыть напряжение дня, но ощущение тяжёлой странности не проходило. Стоя перед зеркалом и расчёсывая свои непокорные волосы, она ловила на себе собственный взгляд. Волшебный мир, — подумала она с горьковатой иронией. Он постепенно теряет своё очарование. Парадокс был в том, что чем больше она узнавала о магии — настоящей, а не книжной — тем менее волшебной и более… опасной и сложной она ей казалась. Оказалось, что за сиянием парящих свечей и движущихся портретов скрываются те же предрассудки, страхи и необъяснимые, пугающие явления, что и в мире магглов. Она невесело усмехнулась своему отражению. Её размышления прервал настойчивый стук в дверь. — Гермиона! Ты там не заснула? — раздался голос Лаванды. — Мы тоже хотим умыться! — Сейчас, уже выхожу! — крикнула она в ответ, быстро умывшись и собрав свои принадлежности. Выйдя, она извинилась перед однокурсницами и почти бегом направилась к своей кровати. Ей отчаянно хотелось уединения. Пожелав всем спокойной ночи, она побыстрее задернула темно-бордовый полог. И только тут, в полной безопасности за этой небольшой баррикадой, когда притворяться больше не было нужды, на неё накатила волна эмоций. Слёзы подступили к горлу внезапно и неудержимо. Они бесшумно текли по её щекам, горячие и солёные, впитываясь в подушку. Всё пережитое за день — волнение и восторг от уроков, шок от видения, напряжение тайного сговора, груз ответственности — всё это разом навалилось на неё. Она сжалась в комок, стараясь не издавать ни звука. Впервые за долгое время ей до боли захотелось домой. К Джейн и Джону. К знакомому уюту, к простым и понятным вещам, где нет видений умирающих женщин и зловещих тайн. Понадобилось несколько минут, чтобы справиться с приступом отчаяния. Утирая слёзы краем одеяла, она твёрдо пообещала себе, что завтра же первым делом напишет письмо домой. Это решение принесло некоторое успокоение. С этим намерением она медленно провалилась в беспокойный сон. Ей снова снилась та комната. Тёплая, просторная гостиная с высоким потолком и камином, в котором весело потрескивали поленья. Стены были украшены живыми портретами, совсем как в Хогвартсе, но эти лица были добрыми и странно знакомыми, они мягко улыбались ей. Та самая Женщина с тёмными волосами сидела в глубоком кресле, прижав Гермиону к себе. Девочка прижалась спиной к её груди, вдыхая запах корицы и меда и чего-то неуловимого и до боли знакомого. Ощущение абсолютного покоя и защищённости. Но на этот раз сон был иным. Исчезли танцующие огоньки, не звучала колыбельная. Вместо этого, в другом кресле, напротив них, сидела молодая девушка. У неё были прямые, чёрные как смоль волосы, уложенные в элегантную причёску, на ней было надето изысканное синее платье. В своих изящных пальцах она держала фарфоровую чашку с блюдцем. Гермиона с удивлением поняла, что это — молодая версия той самой женщины, которую они видели в видении. Фелисити Нотт. Та самая, чьё лицо было искажено предсмертной мукой, теперь выглядела спокойной и доброжелательной, однако в глазах девушки читалась глубокая печаль. И тут она подняла взгляд и посмотрела прямо на Гермиону. Её глаза были тёмными и проницательными. Она поставила чашку на стол, и тишина комнаты стала звенящей. «Не доверяй Шёпоту», — произнесла она. Её голос был чистым и твёрдым, и звучал не снаружи, а прямо в сознании Гермионы. Слова прозвучали не как предупреждение, а как приказ. Как завет. Гермиона резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось в груди. В ушах стояла звенящая тишина спальни, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих девочек. Но эхо этих слов — «Не доверяй Шёпоту» — звенело в её голове, такое же реальное, как и всё, что случилось с ней наяву.