Глава III

      Все ближе и ближе подходя к знакомому дому, она чувствовала, как вина сковывала каждую мышцу. Казалось, еще пара шагов, и ее охватит паралич. Сильвия нервничала, а ее ладони потели. Дрожь то и дело проходила сквозь тело. Эльфийка множество раз пыталась представить себе, как развернется разговор с родителями Астариона спустя месяц после пропажи. Пыталась предугадать все возможные исходы и выбрать, что именно будет говорить в собственное оправдание. Но за что ей оправдываться? Разве она виновата в том, что любимый жених угодил в передрягу, из которой сам не смог выбраться? Разве она была виновата в том, что пыталась днями и ночами напролет найти хоть какой-то след и ничего не находила? Наверное, она испытывала вину, потому что была уверена, что нарушила клятву оберегать его.       Горло сдавил ком, и слезы защипали глаза. Сильвия, прикусив нижнюю губу, с трудом перевела дыхание и наконец занесла руку, чтобы постучаться в дверь фамильного особняка Анкунинов. Через пару минут дворецкий открыл дверь и, сразу узнав ее, пустил в дом. Сильвия не решилась проходить дальше, пока он не предупредит хозяев.       — Проходите в гостиную, госпожа Амариэ, — сказал дворецкий, как только вернулся обратно в прихожую.       Сильвия, коротко кивнув, направилась в гостиную. Сердце заколотилось громче, отдаваясь стуком в висках. Взгляд аметистовых глаз задержался на диване, где сидел эльф с белыми волосами, забранными в косу. В правой руке он держал бокал вина, а в левой — книгу. Все в его вальяжной позе напоминало Сильвии об Астарионе, отчего щемящее чувство грудь заполонило ее. Матери Астариона в гостиной не было. Видимо, она, как и всегда, занималась алхимией у себя в кабинете на третьем этаже особняка.       Заметив эльфийку, мужчина захлопнул книгу и отставил бокал на стол перед диваном.       — Сильвия, — его голос всегда звучал строго, отчего было непонятно, какие эмоции он испытывал на самом деле. Она грустно улыбнулась. В два счета господин Анкунин преодолел между ними расстояние и опустил ладони на хрупкие плечи. — Почему ты не пришла раньше?       Сильвия понурила голову. Судорожный вздох сорвался с губ.       — Я не знаю…       — Мы ждали тебя в тот же вечер, когда вышел этот проклятый выпуск газеты, — он погладил ее по плечам, когда услышал тихий всхлип. — Посмотри на меня, — Сильвия подняла глаза, наполненные слезами. — Когда последний раз медитировала?       Она неопределенно повела плечом. Время уже потеряло свое значение. Теперь ее волновали только судьба Астариона и желание его отыскать любой ценой. Сильвия постаралась угомонить эмоции, вытерла слезы и отступила. Кажется, такой теплый прием со стороны свекра сбил ее с толку, и она совсем позабыла, зачем в итоге пришла. Пришлось заставить себя собраться с мыслями.       — Это не имеет значения. Я ищу Астариона. Мне помогает один из арфистов, — тихо рассказала она, обняв себя за плечи и остановившись возле камина, в котором потрескивал огонь. — Мы выяснили, кого похищали в последнее время. Из знатных людей пропало еще трое. Но связи с Астарионом нет никакой. Одного из пропавших недавно нашли убитым в канализации в Нижнем городе.       Эльф внимательно ее слушал не перебивая.       — Недавно нашли тело обескровленного мужчины, и… мой знакомый полагает, что это дело рук вампира, — она повернулась к господину Анкунину. Он нахмурился. — Я предполагаю, кто это может быть, но я не знаю наверняка. Поэтому я и пришла спросить. Вы давно живете во Вратах Балдура. Есть ли в городе вампир, настолько могущественный, что убийства и похищение разных существ ему сходят с рук?       — Понятия не имею, Сильвия, — честно ответил эльф, устало опустившись на диван. — Почему ты думаешь, что моего сына похитил вампир?       — На месте, где он пропал, было очень много крови. Его крови.       — И ты уверена, что Астарион выжил?       Сильвия вновь склонила голову, не в силах сдержать слезы.       — Я знаю, что он жив. Я чувствую это. Он не мог… не мог так глупо умереть.       — Ох, дорогая, — впервые за восемь лет их знакомства в его голосе она расслышала нотки сочувствия, — как мне жаль, что ты влюбилась в моего непутевого сына. Ты заслуживаешь намного большего, чем он.       — Не говорите о нем так…       — А что я еще могу сказать, Сильвия? Разве он не понимал, на что идет, когда брал взятки или сажал в тюрьму тех, кто ни в чем не виновен? Разве он действительно не понимал, что рискует всякий раз нарваться на неприятности? Ты не думаешь, что всё, что произошло, — это лишь закономерный исход всех его поступков, — сочувствие мгновенно сменилось на злость. — Мой сын никогда не был идиотом, но все равно поступал как идиот. Он должен был — обязан был — перестать брать взятки и вести себя как последний мерзавец, как только ты появилась в его жизни. Но он этого не сделал.       — Зря я к вам пришла, — пробормотала Сильвия. — Даже зная, что ваш сын, возможно, погиб, вы умудрились найти повод отчитать его. Вместо того, чтобы пытаться его найти, вы сидите в своем доме и ничего не делаете!       — Астарион заслужил то, что с ним случилось.       — Нет!       — Я уже сказал, почему так считаю.       — Вы отвратительный и мерзкий. Вы ужасный отец, который во всех своих оплошностях винит собственного сына! — взъелась Сильвия, повышая голос. — Вы ничуть не лучше, чем он. Такой же мерзавец, который так же по собственной воле убил кучу невинных людей! Вы были таким же коррумпированным судьей, и от своих грязных дел вы отмылись только за счет тех денег, которые заработали нечестным способом! И всю эту гниль вы вложили в него. Взрастили в нем и направили. Вы заставляли его так поступать, потому что уверены, что другого способа нет! И его пропажа или… или смерть на ваших руках! Вы виноваты в том, что он пропал. Из-за вас я лишилась мужа! — Она закричала, тыкая в него пальцем. Горячие слезы побежали по щекам. — И не надо на меня смотреть такими удивленными глазами. Он мне всё говорил про вас. Я всё знаю.       Мужчина раздраженно закатил глаза и уже явно готовился ответить, но Сильвия опередила:       — Вот только не надо сейчас оправдываться и говорить, что Астарион это всё выдумал, потому что у вас были плохие отношения. Я сама прекрасно видела, как вы с ним обращались. Мне хватило двух встреч с вами, чтобы все понять. И знаете, что? Мое мнение о вас окончательно испортилось. — Она быстро направилась прочь из гостиной, а на выходе добавила: — Если я найду его, мы уедем из города. Я сделаю всё, чтобы вы никогда больше не увиделись с ним. Потому что Астарион не заслуживает такого отца, как вы.       Она быстро ретировалась и громко хлопнула входной дверью, привлекая к себе внимание всей прислуги. Кажется, ее гневную тираду не слышали только те, кто находился на втором и третьем этажах. На свежем воздухе Сильвия устало провела рукой по волосам, попыталась перевести дыхание и унять бурю эмоций. Гнев отзывался во всем теле яростным желанием что-нибудь разрушить. Плетение вихрем наполняло, и кончики пальцев искрились. Сжимая и разжимая кулаки, чародейка поспешила в сторону дома.       Вечер холодом опустился на город. Ветер проникал через открытое окно кабинета, в котором Сильвия сидела и перебирала все документы Астариона. Свет свечей ровным теплом окутал ее. Напряжение по-прежнему наполняло изнутри, и она не знала, как его снять. На мгновение, отбросив все бумаги и свитки, она оперлась на стол и закрыла лицо ладонями.       — Бусинка моя вся в работе, — его нежный шепот ласково защекотал ухо. Сильвия, измазанная в краске, скрючившись перед холстом, наконец отвлеклась. Теплые ладони легли на затекшую спину, начиная поглаживать. — Не хочешь отвлечься ненадолго?       — У меня и так все сроки горят, любимый, — устало ответила она, выпрямившись. Астарион воспользовался этим, и его губы тотчас коснулись шеи, вызывая шквал мурашек. — Если я не закончу до утра, то лишусь пары тысяч золотых.       — Всего-то, — усмехнулся он, не переставая целовать ее шею. — Не понимаю, зачем ты делаешь эти дурацкие портреты для патрициев. Я вполне могу тебя содержать, чтобы ты не изводила себя, чтобы отдыхала и развлекалась. Наслаждалась праздной жизнью.       Сильвия, вздохнув, тихо рассмеялась, когда его губы уже оставили пару поцелуев на щеке.       — Не хочу, чтобы ты один тянул всё на себе.       — Ты моя заботливая прелесть, — шепнул Астарион, и Сильвия уже потянулась к его губам сама. — Я ценю твое рвение. Ценю каждое твое усилие и упорство. Но всё же смотреть на то, как ты себя изводишь, мне тяжело. Тебе нужно отдыхать. Давай примем ванну вместе, а потом я сделаю тебе массаж?       — Ох, звучит очень заманчиво, — улыбнулась эльфийка. Он потянул ее за ладонь, заставляя подняться с места. Светлые зеленые глаза всмотрелись в пурпурные. Астарион погладил ее большими пальцами по щекам, улыбаясь так же нежно. — Я не могу устоять перед тобой, особенно когда ты так настойчив.       — Пойдем.       Сильвия открыла глаза, очнувшись от воспоминания. Казалось, всё это было еще вчера. Тоска и отчаяние тотчас одолели ее, заставляя тяжело вздохнуть. Сжав переносицу пальцами, она откинулась на спинку стула. Интересно, сколько еще потребуется времени, чтобы столь сильные эмоции перестали сдавливать грудь? Она надеялась, что поиски завершатся в скором времени. Надеялась, что Астарион вернется домой целым и невредимым, и они снова будут счастливы вместе, совсем как раньше.

***

      Стрелки часов остановились на трех ночи. Она провалилась в полудрему из-за навалившейся на плечи усталости, но стук в дверь кабинета заставил очнуться. Дворецкий, появившийся на пороге в спальном колпаке и смешной полосатой пижаме, сказал, что ей принесли срочное письмо. Немедля Сильвия подскочила с места и раскрыла конверт. Пришлось зажечь почти полностью расплавившиеся в подсвечниках свечи, чтобы в кромешной тьме хоть что-то разглядеть.       «Я разобрался, куда ведет след.       Это может показаться странным, но все мои прежние домыслы о вампирах – чушь собачья. Забудь всё, что я тебе говорил. Думаю, его увезли в Глубоководье работорговцы. Оттуда его могут на корабле отправить дальше на север. Спросишь, как я могу быть уверенным в этом? Всё просто. Я навел справки через Гильдию Теневых воров. Они видели его…»       Сильвия, поначалу смутившаяся от того, что Кристофер отказался от всех своих предыдущих версий, вдруг загорелась энтузиазмом. Кто-то видел Астариона живым. Кто-то действительно его видел. Значит, шанс, что его можно вызволить и спасти, увеличился в несколько раз.       «Ты должна поехать туда. Встретимся там. Я буду ждать тебя в таверне на въезде в город. Дальше решим, куда двигаться, уже на месте.       P.S. Только слишком не обольщайся. Возможно, к моменту, как ты прибудешь в Глубоководье, твой драгоценный мальчишка может быть уже мертв».       Она не придала последним словам никакого значения, в отличие от старого полуэльфа, который осторожно ее предупредил, что письмо вполне могло быть написано кем-то другим. Однако Сильвия уже не слушала. Сломя голову, она понеслась в спальню, где в гардеробной быстро начинала собирать вещи в дорогу.       — Хоун, предупреди моих родителей, что я уезжаю из города на неопределенный срок, — накидывая черную мантию с тяжелым капюшоном на плечи, сказала Сильвия и схватилась за свой любимый магический посох.       — Госпожа, я вас прошу, не торопитесь…       — Как я могу не торопиться, Хоун? — взъелась Сильвия, но затем сделала глубокий вдох и выдох. — Извини. Но я не могу сидеть на месте, зная, что Астарион жив и его еще можно спасти. Я сделаю всё, что угодно, чтобы помочь ему. Я пойду на всё, чтобы он был в целости и невредимости.       — Остановитесь и задумайтесь хотя бы на минуту, как подозрительно выглядит это письмо, — не унимался дворецкий, следуя за ней по коридору второго этажа к лестнице. — Вам не кажется, что бывший арфист, который только пьянствовал на протяжении нескольких лет, не стал бы писать письмо, а пришел бы лично на порог вашего дома? И, честно, — он заглянул в письмо, — он не выглядит, как человек, который способен настолько связно выражать свои мысли на бумаге.       Сильвия резко замерла посреди лестницы, чтобы посмотреть на слугу.       — Как ты можешь об этом судить?       — Госпожа, я всего лишь делаю выводы из того, что увидел лично, когда этот арфист приходил к нам домой.       — И я могу тебе верить, а ему – нет? — злобно процедила сквозь зубы чародейка, поднимаясь на ступеньку. — Может быть, это ты причастен к исчезновению Астариона и сейчас всячески пытаешься остановить меня, потому что на самом деле знаешь, где он? Если это так, Хоун, то я не пожалею ни капли своей магической силы, чтобы выбить из тебя всё.       — Госпожа! — оскорбленный дворецкий испуганно сделал шаг назад. — Как вы могли так подумать?! Я работаю на вас, на семью Амариэ, с момента вашего рождения, как я…       — Вдруг тебе мой отец предложил деньги? Вдруг мой отец захотел таким образом избавить меня от «обузы», которой он всегда считал Астариона, — Сильвия вцепилась в рукоять посоха.       — Госпожа Амариэ, я клянусь вам, клянусь вам своей жизнью и жизнью своей матушки, — попытался ровным тоном проговорить полуэльф, но голос предательски дрогнул, — я никак не причастен к исчезновению вашего господина. Я действительно не знаю, где он. Если бы я только знал, то сделал бы всё, чтобы вы тотчас встретились с ним. И обязательно помог. Все ваши сомнения во мне безосновательны. Я клянусь вам. Я всего лишь призываю вас к благоразумию и не действовать столь поспешно только потому, что вам пришло письмо весьма странного содержания.       Сильвия отступила. Резко нахлынуло осознание, что из-за ярости, обиды и усталости из-за всего случившегося она готова была наброситься на собственного дворецкого, который действительно верой и правдой служил дому Амариэ уже много лет. Господи, да что это с ней? В горле вмиг пересохло. Эльфийка обессиленно опустилась на ступеньки и закрыла лицо ладонями.       — Прости меня, Хоун, — с судорожным вздохом пробормотала Сильвия, — прости. Не знаю, что на меня нашло.       — Всё в порядке, госпожа, — тихо сказал он, присев рядом и осторожно опустив руки на ее плечи. — В вас говорит усталость, и я всецело понимаю вас. Пожалуйста, попробуйте поспать, а с утра отправляйтесь в путь. Мы с Элеонорой подготовим вам припасы в дорогу.       — Я не могу оставаться здесь больше… — со слезами на глазах призналась эльфийка. — Не могу. Я не могу спать в постели, где он всегда был рядом. Не могу ничего делать в этом доме, где каждый предмет, каждая деталь связана с ним, где всё вызывает воспоминания о нем. Я не могу сидеть сложа руки, зная, что он где-то заперт и не может никак выбраться. Я обязана ему помочь, понимаешь? Я обязана сделать всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы он вернулся.       Хоун поджал губы. Отговорить ее явно не получится.       — Тогда позвольте мне помочь вам собрать еды на неделю?       Сильвия, кивнув, поднялась на ноги и послушно направилась вслед за дворецким на кухню.       Через полчаса, когда небо уже медленно начали освещать лучи солнца, по вымощенным дорогам Верхнего города она направлялась в сторону моста, который выведет ее за пределы Врат Балдура. Беспокойство переполняло всё естество. Она не знала, что ее ждало в пути. Не знала, что и как будет делать, когда окажется в Глубоководье. Наверное, впервые за долгое время Сильвия уходила из родного города. Только теперь страх того, что может случиться что-то плохое, был практически непреодолимым, ведь никогда прежде ей не приходилось отправляться одной, не приходилось ни с кем сражаться и бороться за собственную жизнь. Наверное, рано или поздно это должно было случиться. Однако кто же мог подумать, что поводом для исследования Фаэруна станет пропажа любимого?       В пять часов утра Сильвия Амариэ вышла за пределы городской стены Врат Балдура, взяла коня в ближайшей конюшне и отправилась по единственной дороге в Глубоководье, понятия не имея, что ее обманули и вывели на ложный след одним глупым письмом.