Часть 5

Моника, золотое трио и некоторые гриффиндорцы поднимались по лестнице, когда вдруг что-то случилось — лестница неожиданно задвинулась в сторону. Старосты метались от одного края к другому, а среди учеников нарастала толчея, и все перешептывались, не понимая, что происходит. В этот момент к входу подошел Перси Уизли и громко объявил, стараясь звучать строго и убедительно: — Никто не войдет в комнату, пока ее не осмотрят. Эти слова прозвучали с холодной решимостью, так что все поняли — это не шутка. Как только его слова достигли ушей людей, мимо проскочила Джинни, вся на взводе. — Вы что, не видели? Полумная дама исчезла! — в ее голосе звучал страх и тревога. Как бы то ни было, все уже привыкли к таким происшествиям. Полотно на стене выглядело угрожающе, оно было изрезано, и это создавало жуткое впечатление. Всеми картинами и старостами овладела паника, и они начали искать Призрака, чтобы выяснить, что произошло. Не прошло и пяти минут, как Филч закричал: — Разойдитесь, пропустите! Когда ученики в сторонку, мы увидели Дамблдора, вокруг которого собралась группа взволнованных школьников. Он бережно прикоснулся к разорванному полотну, а затем обернулся к Филчу. — Пусть все призраки проверят весь замок и каждую картину, — приказал он, хотя видно было, что сам начинает переживать, стараясь не показывать этого на людях. — Не нужно искать, профессор, вот она здесь, — с явным облегчением сказал Филч, держа в руках фонарь. Все бросились смотреть, шептались, и толкание возобновилось. Моника же, изрядно утомленная непогодой, не торопилась следовать за толпой, но ее неуемное любопытство заставляло двигаться вперед. — О, Мерлин, они могут нормально пройти или умеют только толкаться? — недовольно упрекнула она, чувствуя, как ее пятый раз задели за плечо и толкнули. Состояние напряженности нарастало, и в воздухе ощущалась смесь любопытства и страха. Несмотря на все неудобства, ей было любопытно узнать, что за тайна скрывалась за исчезновением Полумной дамы. Может, это как-то связано с теми странными событиями, которые происходили в школе в последнее время? Моника, осматриваясь, увидела рядом с собой Рона и Гермиону, они, похоже, тоже были не в восторге от толкотни, но пыл их интереса простым недовольством не замедлял: их глаза светились от желания разгадать таину, которая возникла в Хогвартсе. У них было ощущение, что это — лишь начало чего-то более масштабного и загадочного. После того как Дамблдор подошел к Полумной Даме, он с заботой спросил: — Кто вас так напугал, милая леди? Он прекрасно понимал, что и кто мог испугать её, но ему нужно было подтвердить свои догадки. Моника тоже была на 100% уверена в правоте своих мыслей: Сириус Блэк пробрался в замок. — Глаза, как у дьявола, страшные, душа черная, как и его имя. Это он, директор, тот, о ком все говорят. Он здесь, у нас в замке. Сириус Блэк, — произнесла она, сдерживая слезы. Явно испугавшаяся, она продолжала хныкать, видимо, в глубине души осознавая всю серьезность ситуации. — Так и знала, — пронеслось в мыслях у Моники, и сердце её забилось быстрее от волнения. — Обыщите весь замок, Филч! — приказал директор решительным тоном. — Все идите в Большой зал. Мне срочно нужно принимать меры. Перси Уизли начал провожать всех в зал, где уже были маленькие диваны и всё необходимое для сна, чтобы обеспечить минимальный комфорт в такое тревожное время. — Я проверил всё, ничего нет, — отвечал Филч, убеждая директора, что всё должно быть в порядке. В этот момент к ним подошел Северус Снейп. — Директор, я тоже проверил всё. Всё пусто, — мрачно произнес он, намекая на то, что такое проникновение могло случиться только при помощи кого-то близкого к школе. Все понимали, что он намекал на Ремуса Люпина. После этого разговор продолжился, а Моника, не в силах заснуть, прислушивалась к их беседе. В голове у неё царили тревожные мысли о Сириусе Блэке, который казался ей настоящим дьяволом, не знающим пощады. Когда наступило утро, все начали собираться на урок профессора Снейпа. В этот момент Теодор подошел к Монике и, распахнув руки в стороны, с улыбкой предложил: — Мони, сходим погулять? Я плачу за всё! Он надеялся, что её настроение улучшится, и, может быть, проведя время вместе, они смогут отвлечься от всех ужасов, происходящих в замке. Моника, колеблясь между страхом и желанием провести время с другом, взглянула на него. Её мысли о Сириусе и его злодеяниях всё еще преследовали её. — В первую очередь, что за "Мони"? — немного удивленно спросила она, ведь даже Роза, её тётя, так не называла её. — Во-вторых, я подумаю. Слишком много учёбы в последнее время, когда будет свободное время, то погуляем, — ответила Моника, в глубине души чувствуя, как её сердце наполняется противоречивыми эмоциями. Конечно, её ответ немного расстроил Теодора, но он понял, что это хоть и отдаленный, но всё же шанс провести время с ней. — Хорошо, буду ждать, Мони, — сказал он с улыбкой, в его голосе звучала лёгкая надежда. Моника вызывает у него слишком тёплые и влюблённые чувства, что он не мог злиться или грустить в ее присутствии . Несмотря на свою занятость и напряжение, она не могла не улыбнуться в ответ, прежде чем поспешить на урок к Северусу Снейпу. На прощание она посоветовала ему поторопиться, иначе профессор может оставить его без головы. Как только начался урок, профессор вошёл в класс, и атмосфера сразу же стала жуткой и неуютной. — Страница 394, — произнёс он с холодностью, как будто ему безразлично всё на свете. Ученики, как гриффиндорцы, так и слизеринцы, внезапно замерли в ожидании. Они начали искать нужную страницу, испытывая страх перед строгим преподавателем. Моника старалась сосредоточиться, но в ушах звенело от напряжения, и мысли о Теодоре, о Сириусе Блэке, о том, что происходит в школе, не давали ей покоя. Пока все открывали книгу, Северус Снейп медленно прохаживался по классу, его зловещая тень падала на каждого из учеников. Вдруг Гарри, не выдержав, произнёс с намерением, полным беспокойства: — Простите, сэр, а где профессор Люпин? В классе повисла гробовая тишина; многим, и самой Монике, стало интересно узнать ответ. Все навострили уши. — Вас это не должно касаться, Поттер, — произнёс Снейп, его голос был пронзительным и холодным. — Скажу только, что профессор не может присутствовать на уроке в данное время. А сейчас — страница 394! Слова профессора повисли в воздухе, создавая ощущение напряжённости и недовольства. У Моники на душе стало ещё тревожнее. Она оглядела класс и заметила, что многие одноклассники обменивались взглядами, полными сомнений и тревоги. Атмосфера на уроке была подавляющей, и Моника чувствовала, как страх охватывает её, словно тёмные силы кружатся вокруг них, готовясь доразоблачить секреты, таящиеся в стенах Хогвартса. — Оборотни? — произнёс Рон, его голос дрожал от удивления и даже лёгкого страха. Это слово вызывало у него не самые приятные ассоциации. — Но, сэр, мы только начали проходить болотников и водных, еще рано переходить к оборотням! — возмутилась Гермиона, её глаза полыхали негодованием. Моника усмехнулась про себя, понимая, что Грейнджер явно нарывается на гнев профессора. Снейп, казалось, был в прекрасной форме, и он отлично знал, как наказать тех, кто ослушивался его. — Молчать! — произнёс Снейп с такой силы, что в классе повисла гробовая тишина. Все, включая Гермиону, замерли в ожидании, чувствуя, как напряжение растёт. — Так, теперь кто объяснит разницу между анимагами и оборотнями? — задал он вопрос, бросая взгляд по классу. Моника подняла руку, полная решимости ответить, но он не обернулся, не заметив её попытки. — Что же, никто? Я разочарован, — произнёс он, хотя на самом деле его это совершенно не волновало, но следовало хоть что-то сказать. В этот момент Гермиона, поняв, что молчанием ничего не добьётся, попыталась взять слово. — Вы дважды выступили без разрешения, мисс Грейнджер! Вы не можете сдерживать свои порывы? Или гордитесь тем, что вы — невыносимая всезнайка? — его голос звучал яростно, и Моника лишь хмыкнула в ответ. Ей хорошо было известно, что Снейп в такие моменты становился беспощадным. Она догадывалась, что в ситуациях, подобных этой, лучше держать язык за зубами. — Минус пять очков Гриффиндору! — объявил он, и после этого в классе послышались шёпоты удивлённых учеников с факультета Гриффиндора, которые только что потеряли очки. Обсуждение привело к тому, что атмосфера в классе стала ещё более напряжённой. — Слава Мерлину, у нас таких выскочек нет, и ничего не нужно делать! — произнёс Теодор, бросив взгляд на Монику. Ответом ей послужила лишь лёгкая ухмылка, и она отвернулась, явно погружённая в свои мысли. Она чувствовала, что её трата энергии в бесполезных спорах только подводила её к ненужным ситуациям. Теодор понял, что говорить с ней сейчас бесполезно, поэтому до конца урока он не произнёс ни слова. Он наблюдал за ней издалека, пытаясь выловить хоть каплю её внимания, чувствуя, как между ними возникало странное, почти невидимое напряжение. Тем временем, Снейп продолжал объяснять материал, погружая класс в тёмные глубины магии, о которой они пока лишь начинали догадываться. Моника, отрешённо глядя в окно, думала о том, как много тайн скрывает этот мир, и как мало они о нём знают. Вдруг Гарри подал голос: — Но, сэр, завтра квиддич! — Ему было тяжело разорваться между игрой и заданием от Снейпа. — Тогда будьте осторожнее, мистер Поттер, потеря конечностей не станет оправданием. Страница 394, — сказал Снейп, его голос звучал с жесткостью и неприязнью, обращенной к Гарри. Наступило время игры в квиддич. Дождь лил как из ведра, и практически ничего не было видно. В сердце Моники нарастала тревожность, словно что-то могло пойти не так, но она старалась отогнать эти мысли прочь. Хотя она с Гарри и не были близкими друзьями, скорее хорошими знакомыми, ей не хотелось, чтобы с ним произошло что-либо ужасное — сломал ногу или вывихнул плечо. Вокруг раздавались громкие крики болельщиков, и Монике стало некомфортно. Ей казалось, что такие громкие возгласы, наоборот, не подбадривают, а мешают сосредоточиться. На улице дождь усилился, и вдруг началась сильная гроза — это вызывало испуг даже у профессоров, которые, казалось, обычно сохраняли хладнокровие. Когда игра началась, Гарри вскоре оказался в гуще событий. Он элегантно маневрировал на мётле, когда вдруг его внимание привлек снитч. В момент, когда он начал перемещаться к нему, его глаза случайно схватили образ, который вначале показался ему сказочным — на облаках в небе появилась собака. Гарри на мгновение впал в ступор, удивлённый видением, но как только заметил снитч, его инстинкты вернулись, и он снова сосредоточился на охоте. Пока Гарри гнался за снитчем, игроки из команды Пуффендуя тоже заметили его, и начали преследование. Однако, как только один из них попытался дотронуться до золотого мяча, его парализовала молния, ударившая в него с неба. Гарри, находясь на пике своей скорости, был готов помочь сопернику, но снова отвлекся — на облаках таинственно парила огромная собака. К этому моменту небо стало ещё более тревожным — в облаках спрятались дементоры, чьи черные фигуры внезапно окутали стадион мрачной атмосферой. Когда они приблизились, Гарри, не справившись с неожиданной волной ужаса, налетел на мётлочника соперника, и в результате столкновения потерял равновесие. В это время один из дементоров, охотно воспользовавшийся моментом, начал высасывать из него силы, и Гарри стремительно моментально начал падать вниз, уступая безжизненной тяжести облаков. Когда Моника и другие болельщики увидели эту сцену, их охватил ужас. В толпе начали раздавались крики, некоторые рыдали, а кто-то, стараясь сохранить надежду, шептал, что с Гарри все будет в порядке. — Это был последний раз, когда я была на какой-либо игре, — пробормотала Моника, явно недовольная происходящим. Игра была впечатляющей, но она выматывала ее нервы до предела. На лицах остальных болельщиков читались тревога и страх. Вблизи медсестры Порфи образовалась группа, все обсуждали состояние Гарри. — Ребят, давайте потише, он все-таки больной, — произнесла Моника. Ей было непонятно, зачем так громко говорить в больнице. И в этот момент Гарри, словно почувствовав её голос, очнулся. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Гермиона, тревога в её голосе выдавала, насколько она переживала за Гарри, ведь они дружили с первого курса. — Ты нас испугал, приятель, — проговорил где-то в углу голос близнецов Уизли, в его интонации звучала легкая шутливость, пытающаяся скрыть заботу. — Что произошло? — спросил Гарри, находясь в неумении. Он не мог вспомнить факты, о которых говорили его друзья, и это его пугало. — Ты свалился с метлы, — неуверенно проговорил Рон, пытаясь осмыслить случившееся. — Правда? А как закончилась игра? — в голосе Гарри слышалось волнение, он надеялся на победу своей команды, ожидая ответа от друзей. Но заметив их лица, в которых читалась грусть, он понял, что что-то не так. — Никто тебя не винит, Гарри. Дементорам нельзя заходить на территорию, — сказала Моника, стараясь придать ему уверенности. Ей хотелось, чтобы он знал, что он не виноват и что это была всего лишь ужасная случайность. — Дамблдор рассердился, он спас тебя и выгнал их, — поддержала Гермиона, чувствуя, как ее сердце непроизвольно замирает от волнения. — К сожалению, у нас есть еще плохая новость, Гарри. Когда ты упал, твоя метла угодила в Гремучий лес и сломалась, — с тяжелым сердцем сказал Рон, понимая, что ему нужно было рассказать об этом. На лицах друзей отражалось беспокойство, и, несмотря на недавние события, они старались быть рядом с Гарри, делясь с ним поддержкой. Гарри, осознав весь масштаб случившегося, нахмурился, его мысли кружились вокруг проделок дементоров и беды, которую они принесли. Он понимал, что это может повлиять на команду и его друзей, но в глубине души ощущал, что они вместе смогут справиться с любыми трудностями. Обняв своих друзей, Гарри попытался найти в них утешение.