Глава 47: В Преддверии Маскарада

Он ждал у входа в деревню Судрак вместе с Абелем, Мизельдой и Тариттой. Напряжение висело в воздухе, густое, как предгрозовая духота. Абель стоял, скрестив руки на груди, его лицо, скрытое под маской Они, было непроницаемо, но Субару чувствовал исходящую от него ауру настороженности и холодного расчета. Мизельда и Таритта, вооруженные луками и короткими мечами, стояли чуть позади, их взгляды были прикованы к тропе, ведущей из леса.   Субару рассказал Абелю все, что знал о Фрирен – о ее магии, о ее спокойствии, о ее странной одержимости древними гримуарами и… о ее иногда пугающей бесчеловечности, ее неспособности понять обычные человеческие эмоции. Он не стал упоминать о ее возможном знании о его «Возвращениях» – это была слишком опасная информация. Но даже того, что он рассказал, хватило, чтобы Абель погрузился в глубокую задумчивость.   «Эльфийка, живущая тысячелетия… Маг, чья сила сравнима с сильнейшими… Союзник, чьи мотивы неясны… – вероятно, такие мысли крутились в голове свергнутого императора. – Опасный инструмент. Или опасный враг. Нужно быть осторожным.»   Наконец, на тропе показалась фигура. Фрирен. Она шла неспешно, ее серебристые волосы мягко развевались на легком ветерке, посох мерно постукивал по земле. Она была одна, как и сказала Утаката. Приблизившись, она остановилась в нескольких шагах от них, ее спокойные, древние глаза обвели их по очереди, задерживаясь на Абеле, затем на Субару. — Фрирен! – Субару не сдержал радостного возгласа, делая шаг вперед. Он хотел подбежать, спросить, как она, что случилось, но строгий взгляд Абеля остановил его.   Фрирен едва заметно кивнула ему, затем перевела взгляд на Абеля. — Абель, я полагаю? – ее голос прозвучал ровно.   Абель не ответил на ее вопрос. Он лишь молча, внимательно изучал ее сквозь прорези маски Они. Он ощущал ее ауру – спокойную, но безмерно глубокую, как океан. В ней не было враждебности, но и подобострастия или страха – тоже. Лишь холодное, отстраненное любопытство исследователя. — Леди Фрирен, – наконец произнес он, его голос был лишен обычных интонаций, он звучал глухо из-под маски. – Нацуки Шварц говорит, что вы – союзник. Но вы прибыли из враждебного королевства. И ваша сила… она способна изменить ход войны. Каковы ваши истинные цели здесь, в Волакии?   Фрирен спокойно встретила его испытывающий взгляд. — Мои цели просты, Абель, – сказала она. – Я ищу знания. И я выполняю данное обещание – найти Нацуки и Рем, и помочь им вернуться, однако, к сожалению, с этим придётся повременить. К тому же… мое недавнее столкновение с Архиепископом Чревоугодия и… другой сущностью… выявило пробелы в моих знаниях об этом мире. Я намерена их восполнить.   Абель усмехнулся под маской. Ответ был честным. И пугающим в своей отстраненности. Она рассматривала их войну как… поле для исследований.   Абель медленно выпрямился. Он прошелся взад-вперед, обдумывая ее слова. Затем остановился, снова повернувшись к Фрирен. — Итак, леди Фрирен, вы предлагаете свои услуги в обмен на доступ к информации и… возможность изучать наши «аномалии»? – в его голосе под маской прозвучала нескрываемая ирония, но и деловой интерес. — Я предлагаю вам свое присутствие и, возможно, защиту для Нацуки Субару, – спокойно поправила Фрирен. – Его феномен требует пристального изучения, особенно его реакция на экстремальные условия и… определенные влияния. Это в моих личных, исследовательских интересах. Ваша кампания по захвату Гуарала… она может создать более стабильные условия для моих наблюдений. Я буду сопровождать вас, но не ждите, что я стану активно участвовать в ваших политических играх или городских боях, если только это не будет связано с прямой угрозой от сил уровня Архиепископов или той… другой сущности. Моя помощь будет заключаться в обеспечении безопасности Субару и, возможно, предоставлении информации, если это совпадет с моими целями. Моя лояльность принадлежит не коронам и титулам, Абел, а знанию.   Абель молчал, обдумывая ее слова. Его неподвижность под маской Они казалась почти угрожающей. Затем он медленно выпрямился. — Ваши условия… неприемлемы, – наконец произнес он, и каждое слово упало, как камень. – Я не собираюсь превращать свою борьбу за трон в полигон для ваших отстраненных наблюдений. Мне нужны союзники, готовые сражаться за мое дело, а не бесстрастные исследователи, какими бы могущественными они ни были. Если вы не готовы разделить риски и цели, то ваше присутствие здесь… излишне.   Субару похолодел. Отказ. Прямой и безоговорочный. Он хотел что-то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Фрирен же, казалось, ничуть не была удивлена. Она лишь едва заметно кивнула, словно принимая его решение как должное, и уже собиралась повернуться, чтобы, вероятно, обсудить с Субару их дальнейшие, теперь уже совершенно туманные, планы. — Однако, – голос Абеля снова прозвучал, останавливая ее. На этот раз в нем не было прежней жесткости, скорее – вкрадчивая, расчетливая интонация. – Прошу вас, будьте моей гостьей в деревне. Мы можем обсудить это… и другие, менее официальные вопросы… в более спокойной обстановке. Возможно, мы найдем компромисс, который устроит обе стороны.   Субару удивленно моргнул. Абель передумал? Или это какая-то хитрая игра? Фрирен посмотрела на свергнутого императора своим спокойным, проницательным взглядом, словно пытаясь прочесть его истинные намерения. Затем она снова кивнула. — Хорошо, Абел. Я выслушаю вас.   Они прошли в главный зал для собраний племени Судрак. Грубо сколоченный стол, карты, оружие – все говорило о войне, а не о мирных переговорах. Абель жестом указал Мизельде, Таритте и Субару на выход. — Оставьте нас, – сказал он коротко. – У меня будет частная беседа.   Субару с неохотой подчинился, бросив последний тревожный взгляд на Фрирен. Он не знал, что задумал Абель, но чувствовал, что сейчас решается нечто важное. Когда дверь за ними закрылась, Абель медленно снял маску Они. Без нее его лицо, отмеченное шрамами, выглядело моложе, но и суровее. Он подошел к Фрирен, которая осталась стоять посреди зала, спокойная и невозмутимая. — Леди Фрирен, – начал он тихо, его голос был лишен всякой маскировки, в нем звучала мрачная уверенность. – Вы говорите о знаниях. Но есть знания, от которых стынет кровь в жилах, которые заставляют содрогнуться даже камни этой древней земли. Пророки моей Империи твердили одно. Моя смерть… или мое окончательное поражение в этой борьбе… станет сигналом. Началом Великого Бедствия. Катастрофы, которая поглотит не только Волакию, но и, возможно, весь этот мир. Хаос, который перекроит все сущее, сотрет границы, уничтожит то, что мы знаем.   Он сделал паузу, его острые глаза впились в лицо Фрирен, пытаясь уловить ее реакцию. — Я не знаю точно, что это за Бедствие. Их слова туманны, пророчества полны метафор. Но я верю им. Моя борьба – это не просто жажда вернуть себе трон, леди Фрирен. Это отчаянная, возможно, последняя попытка удержать этот мир на краю пропасти. Вы ведь совсем недавно столкнулись с силами, способными переписывать реальность, изменять саму ткань бытия. Не думаете ли вы, что это грядущее Бедствие… может быть их рук дело? Что моя смерть – это лишь необходимый им сигнал, последняя деталь в их чудовищном замысле?   Фрирен слушала, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глубине ее древних глаз мелькнул огонек неподдельного, аналитического интереса. «Великое Бедствие… Пророчества… Связано со смертью ключевой фигуры… Пандора… Она говорила о "настоящих изменениях", о том, что я "мешаю ходу событий". Ее цель – не просто хаос, а полное переписывание мира. Смерть Абеля, устранение одного из тех, кто может ей помешать, может стать именно тем катализатором, который ей нужен. Это… это логично. И очень опасно.» — Ваши слова… заслуживают внимания, Абель, – медленно произнесла она, взвешивая каждое слово. – Теория о Великом Бедствии и его возможной связи с… недавними событиями… представляет для меня определенный исследовательский интерес. Хорошо. Я останусь. Буду наблюдать. За вами. За Субару. И за развитием событий. Но попробуйте то, что вы планировали. А потом… посмотрим. ***   Ранним утром, когда первые лучи солнца только коснулись верхушек деревьев, небольшая, странная группа готовилась покинуть деревню Судрак. Субару, морщась от фантомной боли в отрубленной руке и гудящей голове, заканчивал перевязывать свежие раны на плече Рем – результат их отчаянного бегства из Гуарала в одной из стертых реальностей. Рем сидела на краю повозки, молчаливая и отстраненная, позволяя ему это делать, ее светло-голубые глаза были пусты. Луис Арнеб, маленькая, инфантильная версия Архиепископа Чревоугодия, копошилась у ее ног, перебирая какие-то травинки, ее присутствие все еще вызывало у Субару смесь ужаса и странной, извращенной ответственности.   Он знал, что они должны спешить. Гуарал. Тодд Фанг. Этот кошмар мог повториться в любой момент. Он должен был что-то сделать. И единственная, кто мог ему помочь, стояла неподалеку, наблюдая за суетой сборов со своим обычным, невозмутимым видом. Фрирен.   Собравшись с духом, Субару подошел к ней. Эльфийка как раз заканчивала проверять крепления какого-то небольшого, но тяжелого на вид сундука, который, очевидно, собиралась взять с собой. — Фрирен-сан? – он постарался, чтобы его голос не дрожал. – Можно вас на минуту? Она обернулась, ее древние глаза спокойно встретили его встревоженный взгляд. — Я… я должен вас предупредить, – начал он, с трудом подбирая слова. – Там… в Гуарале… есть один человек. Солдат. Его зовут Тодд Фанг. Он… он очень опасен. Я… я уже сталкивался с ним. Он невероятно хитер и безжалостен. Он знает меня. Моя… моя магия, та теневая завеса, которой я научился, она не помогла. Он видел меня насквозь. Он… он как будто читает мысли. Я не знаю, как его остановить.   Фрирен слушала, не перебивая, ее лицо не выражало ни удивления, ни сочувствия. Она видела его неподдельный ужас, почти панический страх перед этим Тоддом. — Ты боишься его, – констатировала она, когда он закончил. Это не было вопросом. — Да! – выдохнул Субару. – Он… он другой. Не как Архиепископы с их безумной силой. Он… он просто солдат. Но он всегда на шаг впереди. Я… я не знаю, что делать. Могли бы… помочь? Если он снова появится? Фрирен несколько мгновений молчала, ее взгляд был задумчивым. Затем она сказала: — Я видела, как ты использовал силу, похожую на силу того Архиепископа Лени. Ты назвал это "Невидимой Дланью Провидения", если я правильно запомнила твой театральный монолог. — Покажи мне это снова, – продолжила Фрирен. – Здесь. Сейчас. Объясни, что ты чувствуешь, когда это используешь. Если я пойму природу этой твоей… способности, возможно, я помогу тебе с твоим… солдатом. Субару растерялся. Показать? Как? Это же… это же не магия. Это… это что-то другое.. Но взгляд Фрирен был настойчивым, выжидающим? Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь вызвать то самое ощущение.. Он вспомнил свою беспомощность… и свою ярость. Фрирен наблюдала за ним, ее магическое чутье было обострено до предела. Она видела, как вокруг Субару начинает искажаться мана, как его собственная аура, смешанная с Миазмами, вибрирует, меняется. И она ощутила их. Слабые, почти призрачные, но безошибочно узнаваемые эманации той самой силы, что принадлежала Петельгейзе. Невидимые Руки. Они не были материальны, но их присутствие ощущалось как искажение пространства, как сгустки концентрированной, темной воли, готовые подчиниться его неосознанному желанию. «Так вот оно как… – Фрирен сделала мысленную пометку.» — Хорошо, Субару. Я… присмотрю за твоим Тоддом Фангом, если он появится. Но взамен… ты позволишь мне изучать эту твою… "Длань Провидения". Когда у меня будет время и подходящие условия. Договорились? Субару сглотнул. Позволить ей изучать это? Звучало… немного жутко. Но если это цена за помощь против Тодда… — Договорились, – кивнул он. — Вот и славно, – Фрирен едва заметно улыбнулась. – А теперь… твоя магия. Ты говорил, что тренировался с маной Инь. Что у тебя начало получаться с теневой завесой? Покажи. Субару немного удивился смене темы, но послушно кивнул. Он снова закрыл глаза, сосредоточился, на этот раз вызывая то самое ощущение холодной пустоты внутри, которое он научился хоть немного контролировать за последний год. Он представил, как эта пустота, эта тьма, окутывает его, скрывает. Фрирен наблюдала. Она видела, как аура Субару слегка меркнет, как его очертания становятся менее четкими, словно он растворяется в тенях. Эффект был слабым, далеким от настоящего невидимого заклинания, но он был. — Неплохо, – сказала она, когда он снова стал полностью видимым. – Концентрация улучшилась. Поток маны Инь более стабилен, хоть и все еще слаб. Ты используешь ее для сокрытия. Примитивно, но для начала – приемлемо. Магия Инь – это не только тени и невидимость, Субару. Это также ослабление, иллюзии, манипуляция негативными эмоциями, даже работа с пространством на определенном уровне. Твои Врата имеют к ней предрасположенность. Продолжай тренировать концентрацию и контроль. Возможно, со временем ты сможешь использовать ее более… творчески. Субару слушал, впитывая каждое слово. Это было больше, чем он ожидал. Фрирен не просто констатировала его слабость, она… дала ему направление, как было год назад. — Твоя правая рука, – она кивнула на его конечность. – Покажи. Субару удивленно посмотрел на нее, затем на свою руку. — А… что с ней? Выглядит… нормально, вроде? Даже лучше, чем левая, – он попытался пошутить, но голос дрогнул. Фрирен проигнорировала его попытку юмора. — Я хочу осмотреть ее. Это необычно. «Необычно – это мягко сказано», – подумал Субару, чувствуя, как холодеют ладони. Фрирен взяла его ладонь своими тонкими, прохладными пальцами. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но Субару почувствовал, как по его руке пробежала волна слабой, анализирующей магии. Она внимательно осмотрела его кожу, суставы, ногти. Затем попросила его сжать и разжать кулак, пошевелить пальцами. — Попробуй использовать немного маны, – сказала она. – Самое простое. Концентрация. Субару сглотнул. Закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь вызвать то самое ощущение холодной пустоты… Фрирен наблюдала, ее взгляд был прикован к его руке. Она видела – или, скорее, ощущала – как слабые, почти незаметные потоки маны Инь, смешанные с его Миазмами, неуверенно собираются в его ладони. Рука не светилась, не менялась. Она просто… была. Функционировала. «Регенерация полная, – ее внутренний анализ был быстр и точен. – Никаких следов прежнего повреждения или влияния крови Похоти. Фактор Лени, который он, возможно, коснулся при одержимости, или который теперь является частью его, тоже не оставил видимых следов на этой конечности. Если тело восстанавливается после смерти, то почему эта регенерация была такой… специфической? Рука была не просто исцелена – она была заменена. И что стало с Фактором Похоти, который был в той черной крови? Он исчез? Нейтрализован? Или… ассимилирован чем-то другим внутри него? Например, его связью с Ведьмой Зависти? Или его собственным, Фактором Лени?» Ее Голод к знаниям, теперь постоянно присутствующий, тихий, но настойчивый, требовал ответов. Субару был живой загадкой, и каждая его аномалия была крупицей информации, которая могла помочь Фрирен понять не только его, но и природу Факторов, Авторитетов, и, возможно, ее собственного, новоприобретенного, запечатанного проклятия. — Любопытно, – наконец произнесла она, отпуская его руку. Ее голос был как всегда бесстрастен. – Твое тело… оно обладает удивительной способностью к восстановлению. Продолжай свои тренировки по контролю маны. Возможно, это поможет стабилизировать… некоторые процессы. Субару растерянно посмотрел на нее, но чувствуя облегчение от того, что она не стала задавать больше вопросов.   Cтранная группа покинула деревню Судрак. Нацуми Шварц, с лютней за спиной и нервной улыбкой на губах. Бьянка, закутанная в темный плащ с капюшоном, скрывающим ее лицо и волосы, ее движения были полны скрытой силы. Флора, с барабаном на боку, пытающаяся выглядеть веселой и беззаботной. Таритта и Куна, одетые в чуть более скромные, но все же экзотические наряды, их лица были серьезны, а в руках – замаскированные под музыкальные инструменты короткие копья. И Фрирен. Она шла чуть позади, в простом темном дорожном платье, ее посох выглядел как обычная палка для ходьбы. Она была молчаливым, почти невидимым наблюдателем, тенью, следующей за этой причудливой труппой. Их путь лежал в Гуарал. Навстречу опасности, интригам и, возможно, еще одному кровавому представлению в этом безумном театре войны.