Глава 3

      Одним прекрасным субботним утром Главная староста Хогвартса Гермиона Грейнджер нежилась в своей кровати, лениво размышляя о том, как проходит её седьмой год в Хогвартсе, и была довольна.       Свет зари едва пробивался в окно, и Гермиона всё ещё пребывала в том приятном состоянии между сном и бодрствованием, когда тело максимально расслаблено, а мысли были медленными и тягучими, словно патока. Её голова покоилась на груди её парня, одна из рук которого крепко прижимала её к себе. Улыбаясь, Гермиона вспоминала их ночные приключения, которые лишь слегка омрачались тем фактом, что совсем скоро ему предстояло покинуть эту спальню.       И хотя Гермиона клялась, что чары в комнате старосты девочек — да и в любом другом общежитии, если на то пошло — невозможно обмануть, Гарри, как обычно, сумел сделать невозможное. Насколько было известно и ей, и «Истории Хогвартса», никакая мантия-невидимка попросту не могла обмануть защитные чары, это было слишком очевидно, но, тем не менее, у Гарри всё получилось.       Конечно, Гермиона была рада этому — хотя и тайные встречи в ночных коридорах по-прежнему волновали её — но ей было трудно смириться с тем, что «История Хогвартса» наконец-то в чём-то ошиблась. И ещё она подозревала, что до самого конца жизни Гарри будет то и дело припоминать ей сей прискорбный факт.       Гарри же, как и следовало ожидать, гораздо меньше беспокоился о причинах произошедшего. Он лишь вскользь предположил, что, возможно, его мантия чем-то отличается от остальных, но Гермионе это показалось маловероятным. Мантия-невидимка и так была редчайшим артефактом, а уж такой экземпляр должен быть и вовсе уникальным.       Тем не менее, вскоре ему нужно было вернуться в свою комнату, пока остальные ученики не проснулись и не обнаружили его отсутствие. Нехорошо, если старосту застанут с парнем в её спальне.       А вообще они с Гарри уже несколько недель тайком проводили время вместе: иногда целовались, но чаще просто разговаривали. Но порой, как, например, прошлой ночью, их занятия оказывались куда как более увлекательными и волнующими.       Пока что, казалось, никто вокруг ничего не замечал. Или, если и замечал, то был слишком тактичен, чтобы говорить об этом. И это были, без сомнения, на тот момент лучшие недели в жизни Гермионы. В них было всё, что она любила в дружбе с Гарри, и даже больше.       Спустя некоторое время проснулся и сам Гарри. Сначала он заворочался, а потом слегка наклонился, чтобы поцеловать её в макушку, и медленно провёл рукой по её спине.       — Доброго утра, — негромко пробормотал он. — Как ты?       Она удовлетворённо вздохнула.       — Хорошо, — робко взглянув на него, ответила она. — Очень хорошо.       Учитывая обстоятельства, при которых они сошлись, Гермиона простила бы любого, кто удивился бы, узнав, что именно прошлой ночью они впервые занялись сексом — в некотором смысле. По её мнению, трудно было отрицать, что они занимались этим уже несколько недель, но до прошлой ночи всё ограничивалось только пальцами, руками и губами.       В своих мыслях она вновь увидела картинку того, как скачет верхом на Гарри, с наслаждением принимая в себя его член, закинув руки за голову, выгибая тело, а его большой палец скользит между её ног. Вот он тянется вверх, чтобы взять в рот один из её твёрдых сосков, касаясь сначала языком, а затем зубами. Умеренного давления, лёгкого укуса и едва заметного натяжения оказалось более чем достаточно, чтобы она выгнулась, прижимаясь грудью к нему. Она наклонилась, чтобы ему не пришлось тянуться, сохраняя контакт, и дальше действовала уже чисто инстинктивно. Обе его руки скользнули по её спине, слегка царапая кожу ногтями — достаточно, чтобы вызвать у неё нетерпеливый стон, заставить дрогнуть всем телом, но не настолько, чтобы оставить следы.       Она инстинктивно двигала бёдрами навстречу его движениям, наслаждаясь его тихими стонами, и вдруг удивлённо распахнула глаза — оргазм накатил внезапно, словно волна. Но, наверное, этого и следовало ожидать после того как её клитор тёрся о Гарри неизвестно сколько времени, но ей было совсем не до мыслей о времени. А ещё она удивилась не потому, что это было каким-то образом плохо — напротив, чёрт возьми, это было прекрасно! — а потому, что, судя по хихиканью девушек в ненароком подслушанных разговорах, она ожидала, что именно Гарри кончит первым. Позже она поняла, что в этом был свой смысл: тогда она с энтузиазмом бросилась в омут, отбросив все запреты и ограничения, полностью отдавшись ему, а ведь после всего того, что они делали вместе в последнее время, его вряд ли можно было назвать неопытным.       Дрожа и постанывая, она шептала ему на ухо непристойности, когда кончала, совсем недавно обнаружив, что ей втайне нравится рушить свою безупречную репутацию наедине с Гарри. Казалось, он всегда удивлялся, восхищался и возбуждался, когда она так дразнила его, и ей нравилось его удивлять. И, что самое главное, где-нибудь на людях он никогда не вёл себя так, будто знал о ней нечто подобное, не упоминал об этом, если она сама не заводила разговор, но, казалось, каждый раз до самых глубин души был очарован Гермионой Грейнджер, когда та проявляла свою дикую сторону.       После этого она рухнула на него, но, переведя дыхание и набравшись сил в его объятиях, совсем не нуждалась в уговорах, чтобы вновь принять его в себя. На этот раз они кончили вместе: он — сзади, а она — с рукой между бёдер. Остаток ночи они провели в объятиях, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, пока наконец не уснули.       Радуясь воспоминаниям, Гермиона уже собиралась открыть рот, не зная, подразнить его или же честно признаться, насколько сильно ей понравилась прошлая ночь, когда их мирное уединение внезапно нарушили, причём самым бесцеремонным образом.       Раздался отчаянный стук в дверь. Несомненно, это была Джинни Уизли, только она умела ни свет ни заря ломиться в двери с такой энергией.       — Гермиона! Быстрее, Гарри пропал!       Они оба замерли. Мало того, что этим своим времяпровождением они нарушили как минимум полтора десятка школьных правил, так к тому же они ещё никому не рассказывали о своих отношениях. Гермиона блаженно наслаждалась их общим секретом, этими украденными мгновениями, принадлежавшими лишь им двоим, и только неубедительно оправдывалась перед собой, что для объяснений просто не нашлось подходящего момента.       — Подожди! — громко и испуганно крикнула она. — Дай мне секунду!       Почувствовав, как кровь приливает к щекам, она вскочила с кровати, наспех натянула длинную ночную рубашку и схватила мантию-невидимку. Остальную его одежду она запихала под кровать, накинула на Гарри мантию и шикнула, приказывая молчать. Как только он исчез из виду, она открыла дверь и увидела взволнованную подругу.       — Рон говорит, что Гарри пропал, — затараторила Джинни. — Когда он ложился спать, то заметил, что балдахин на кровати Гарри был задёрнут, а утром, когда проснулся раньше всех — ему что-то нездоровится — решил сказать Гарри, что не пойдёт сегодня на тренировку, распахнул балдахин, а его там нет! И мантии-невидимки тоже нет. А вот метла была. Скорее всего, Гарри не было всю ночь! А ведь он вчера не говорил, что куда-то собирается. Ты что-нибудь об этом знаешь? Куда он мог деться?       Быстро сообразив, как выйти из положения, не раскрывая их отношений столь публично и постыдно, Гермиона решительно взяла дело в свои руки.       — Ладно. Собери нескольких гриффиндорцев, которым можно доверять. Если получится, можешь передать сообщение ещё и Луне. Мы разделимся и проверим все места, где он может быть... Не хочется этого делать, но если не найдём его, придётся сообщить профессору МакГонагалл. Хорошо хоть, что сегодня выходной, иначе мы бы не успели до занятий. Надеюсь с ним всё в порядке, и он просто заночевал где-нибудь у Хагрида.       Внутренне удивляясь тому, как это ей удалось так гладко выкрутиться, не выдав и тени смущения, Гермиона стрельнула взглядом вслед стремительно удаляющейся Джинни и закрыла дверь. И только после этого облегчённо выдохнула, прислонилась к ней спиной и расслабилась.       Из-под мантии появилась голова Гарри.       — Слава Мерлину, что Дамблдор всё-таки вернул мне её, — с кривой усмешкой пробормотал он.       Гермиона рассмеялась и с улыбкой заметила:       — Вряд ли, передавая тебе эту бесценную семейную реликвию, он предполагал именно такое её использование, Гарри.       — Как знать, как знать… Ладно, так какой у нас план? Я одеваюсь, иду куда-нибудь и жду, пока вы меня найдёте? Думаю, вы вполне могли бы найти меня…       Гермиона сначала согласно кивнула, но потом почти тут же перебила его:       — Не говори мне, куда именно ты пойдёшь. Мне ведь нужно выглядеть не менее озадаченной и удивлённой, чем остальные, когда мы тебя всё же найдём.       Гермиона порылась в шкафу и достала свежевыстиранную одежду, включая маггловские джинсы и зимний джемпер с высоким воротом. На мгновение ей представилось, как она надевает одну из его квиддичных футболок с именем на спине. Обычно она считала это немного глупым — ей казалось гораздо более логичным носить вещи не с чужим, а со своим именем, — но она уже начала учиться не осуждать себя за такие странные порывы. По крайней мере, когда дело касалось Гарри.       В обычных обстоятельствах она бы непременно приняла душ перед выходом из башни, но для большей правдоподобности ей пришлось изобразить такую же спешку, как и у всех остальных.       Гарри тоже поспешно одевался, и Гермиона заметила его разочарование. Сначала она боялась, что со временем острота ощущений от их близости притупится или что их связь окажется исключительно физической, но всё вышло ровно наоборот — близость с ним лишь усиливала все её чувства. Поцелуи, чтение, разговоры, еда, учёба, прогулки — всё становилось гораздо лучше, если это можно было разделить с ним.       И ещё Гермиона с уверенностью отметила, что и он стал чаще улыбаться. Чаще смеяться.       Поэтому его следующий вопрос прозвучал особенно неожиданно.       — Ты стесняешься наших отношений, Гермиона? — негромко поинтересовался Гарри, надевая один из джемперов.       Она замерла, поражённая. Слова застряли в горле. Как он мог подумать такое?       — Просто мы до сих пор почему-то это скрываем, — тем временем продолжал он. —       И мне, знаешь ли, нравится быть твоим секретом и всё такое, не пойми неправильно, чертовски нравится. Например, в четверг за завтраком ты разговаривала с Невиллом, поймала мой взгляд и подмигнула, а я был рад тому, что мы сидим за одним столом, а вокруг никто даже и не догадываются, что прошлой ночью мы лежали, положив головы друг другу на бёдра… ну, ты понимаешь. И я точно так же не хочу, чтобы меня поймали, когда я буду красться из твоей комнаты этим утром, как и ты, но…       Гарри чуть помолчал, затем вздохнул и продолжил:       — Но помимо всего этого, больше всего я горжусь именно тем, что ты выбрала именно меня, что мы с тобой вместе. Ты для меня очень важна, и я хочу, чтобы люди это знали. Я хочу ходить, держа тебя за руку и…       В дверь вновь забарабанили:       — Эй, Гермиона, где ты там? Мы уже все готовы! Ты чего застряла?       Гарри тихо вздохнул и накинул на себя мантию-невидимку. В глубине души она была даже рада, что больше не видит его смущённого и полного сомнений выражения лица. Его слова и этот мрачный взгляд вдребезги разбивали её сердце.       — Прости, забудь, что я сказал, это был неподходящий момент. Давай сначала разберёмся со всеми этими проблемами, хорошо?       И хотя Гермиона была абсолютно готова объяснить всё здесь и сейчас, стук в дверь всё не прекращался, и теперь она буквально разрывалась между необходимостью разыграть сцену поиска Гарри и желанием доказать ему, насколько чудовищно и глупо он ошибается.       Но она так и не успела ничего решить. Гарри взял инициативу на себя и открыл дверь, что вынудило её взять себя в руки и начать свою игру, пока он их не выдал. За дверью она увидела Джинни, которая была уже одета в зимнее пальто и нетерпеливо притопывала ногой. Гермиона постаралась дать Гарри побольше места для побега и только убедившись, что он ушёл, прикрыла за собой дверь.       Спустившись по лестнице, Гермиона окинула взглядом гостиную и остановилась как вкопанная. Количество собравшихся на поиски Гарри просто поражало. Все семикурсники, шестикурсники и большая часть пятикурсников Гриффиндора, юноши и девушки, стояли наготове, ожидая указаний.       Она была тронута до глубины души и после того эмоционального потрясения от слов Гарри ей пришлось на полном серьёзе сдерживать слёзы. Гарри всегда пользовался популярностью, особенно после побед в квиддиче и курсов по Защите, которые он вёл последние годы, но до этого момента она не понимала, как много людей по-настоящему заботились о нём. Все эти люди были готовы пожертвовать ради него своим субботним утром, причём собравшись максимально быстро и без всякой награды. Никто даже не выглядел недовольным.       Джинни подтолкнула её, явно ожидая, что она обратится ко всем.       — Ах, да, извините, — она откашлялась и повысила голос, — Гарри… здесь нет. И нам нужно его найти. Так что разделитесь на группы, не меньше двух человек, и начинаем поиски. Когда сформируете группы, подойдите ко мне и я скажу, в какую сторону вам двигаться. Через час встретимся здесь же и… посмотрим, что из этого вышло.       Задумавшись на мгновение, она продолжила:       — Конечно, я бы хотела, чтобы Гарри был сейчас здесь. Хотя бы потому, что тогда нам не пришлось бы его искать, — кто-то в толпе захихикал, — но больше всего мне хотелось бы, чтобы он увидел, как много из вас готовы его поддержать. Он был бы глубоко тронут, поэтому я от его имени благодарю вас всех за помощь.       Но всё же, помимо искренней признательности, её, как и, наверняка, Гарри, терзало чувство вины — ведь все эти хлопоты случились только из-за того, что они так и не смогли удержаться от ночных встреч.       Следующие несколько минут прошли в суматохе: она раздавала указания, следила, чтобы никто не набрал маршрутов больше, чем остальные, и чтобы в каждой группе был хоть один ответственный ученик. Гермиона не хотела организовывать новые поиски, если кто-то вдруг решит сбежать. Кто-то просто молча кивал и отправлялся на поиски, а кто-то даже заверял, что рад помочь Гарри после всего, что случилось на втором курсе с василиском и на третьем с дементорами. А кто-то даже вспоминал, как Гарри заступался за них, когда к ним приставал кто-то из старшекурсников из других факультетов. Похоже, Гарри действительно прославился своей готовностью защищать нуждающихся в защите.       Даже Рон, бледный и явно ещё не оправившийся после ночного недомогания, тоже предложил свою помощь. Гермиона попыталась было отправить его обратно в постель — в таком состоянии искать кого-то в промозглых коридорах замка было форменным безумием — но он таки упросил дать ему для проверки Больничное крыло, чтобы, как он выразился, убить двух зайцев одновременно.       Когда все получили свои маршруты и разошлись по сторонам, Гермиона осталась с Джинни, которая сообщила, что всё же позвала Луну. Блондинка с шестого курса уже давно стала частью их компании после того, как Гарри вступился за неё, пытаясь остановить травлю со стороны рейвенкловцев. Попытка оказалась успешной лишь отчасти, но тем самым они обрели себе верного друга в лице этой загадочной девушки.       Территории за пределами замка, за исключением Запретного леса, разумеется, Гермиона поручила самым старшим ученикам, а себе оставила осмотр самых высоких башен. Чувство вины за обман такого количества народа попросту не позволило ей взять более лёгкий маршрут — пусть лучше она сама выбьется из сил, покоряя этот миллион ступеней, чем обречёт на это кого-то другого.       Луна ждала их у гриффиндорской башни. Началось первое из нескольких утомительных восхождений. Они почти не разговаривали, Гермиона всё обдумывала его последний вопрос.       «Как так получилось, что он ничего не понял? И как так получилось, что она сама так и не смогла ничего ему объяснить? Как вообще он может так заблуждаться?!»       Помимо того, что их тайные встречи имели свою прелесть — хотя она сразу признавала, что всё их очарование бледнело перед тем безумным счастьем, которое он ей дарил, и как ей хотелось, чтобы он чувствовал то же самое, — Гермиона хранила их секрет потому, что просто хотела быть с ним наедине. Не делить его ни с кем, кто мог бы отвлечь его какими-то просьбами или пустопорожними разговорами. Чтобы и ему не приходилось делить её с теми, кто нуждался в помощи с домашними заданиями.       Должно быть, её мысли в полной мере отражались на её лице, потому что Луна улыбнулась и мечтательно пропела:       — Не волнуйся, мы найдём его.       Да, это могло бы успокоить, если бы Гарри действительно пропал, или если бы Луна в тот момент не «искала» его внутри случайного доспеха, заглянув под приподнятое забрало.       Они молча раз за разом поднимались по лестницам, пока не осталась последняя башня. И, вопреки всему — учитывая размеры замка и количество поисковых групп — они его всё-таки нашли.       Гарри торчал посреди широкой прямой лестницы, застряв ногой в одной из коварных проваливающих ступенек.       — О, привет, Гарри, — улыбнулась Луна, — как забавно встретить тебя здесь. Мы как раз говорили о тебе.       — Она имеет в виду, — пояснила Джинни, — что мы уже обыскали весь замок. И вот ты здесь, попавшийся в ловушку, о которой знают даже первокурсники. Тебе самому не стыдно?       Это была одна из тех особенностей замка, о которых предупреждали с самых первых дней в школе: одни лестницы просто двигались, а другие — заманивали в ловушки и держали до тех пор, пока кто-нибудь не придёт на помощь. В обычных обстоятельствах попасть в такую ситуацию было бы крайне неловко, но сейчас даже Гермиона признала гениальность его выхода из ситуации. Это и объясняло его отсутствие в спальне, и было достаточно забавным, чтобы отвлечь от лишних вопросов.       — Ах, да, — он смущённо взъерошил волосы на затылке, — попался вот… Не поможете? И… быть может, вы могли бы никому об этом не рассказывать?       — Слишком поздно, — со смешком отозвалась Джинни. — Все уже тебя ищут по всей школе. А все — это значит все. Они захотят узнать, где ты был.       Гарри страдальчески застонал, и Гермиона не смогла понять, действительно ли он смущён настолько, насколько показывает.       — Как думаешь, ты смогла бы немножко… приукрасить действительность и рассказать им, что я занимался чем-то более… героическим?       Три девушки переглянулись, рассмеялись и хором ответили:       — Нет!       Джинни уже собралась было помочь ему освободиться, но Гермиона положила ей руку на плечо.       — Подожди, дай мне поговорить с ним. Постой здесь с Луной, хорошо?       Подруги переглянулись и пожали плечами. Гермиона же развернулась и поднялась по лестнице поближе к Гарри, остановившись в нескольких шагах от него.       — Гарри, — прошептала она так, чтобы другие не услышали, — мне не стыдно за тебя.       Она на мгновение замолчала, смахнула слезу тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула.       — Я люблю тебя, чёртов ты идиот! Самой мне не нужно, чтобы об этом знал кто-то ещё, кроме тебя, но… теперь я понимаю, что для тебя это важно.       Гермиона сократила расстояние между ними и вцепилась в его мантию. Её руки казались такими маленькими на фоне его груди. На его лице мелькнула паника, но коварная исчезающая ступенька всё ещё не давала ему пошевелиться.       Встав на цыпочки, она мягко прикоснулась губами к его губам. Его шок длился лишь мгновение, а затем он нежно обнял её. Это было так трогательно, что Гермиона готова была остаться здесь навсегда.       Даже свист Джинни и восторженные вопли Луны не отвлекли её.       Скоро — слишком скоро, по мнению Гермионы — Гарри отстранился, прижался лбом к её лбу и прошептал:       — Спасибо. Я тоже люблю тебя, Гермиона. Хотя, конечно, не так я себе представлял, как признаюсь тебе, но… я рад, что всё же сделал это.       Гермиона почувствовала, будто готова взлететь от счастья. Взяв его за руку, она улыбнулась:       — Всё в порядке, Гарри. У тебя впереди будет ещё много-много возможностей повторить это в будущем.       И эти возможности у них и правда были.