Часть 3

***

В следующий выходной Сатору проснулся с утра и, как всегда, был настроен на свою личную свободу. Он не любил проводить время в доме, особенно в эти моменты, когда чувствовал, что ему нужно просто отключиться от всего. Когда он встал, он даже не поздоровался с Элзи, хотя она была на кухне, готовя завтрак. Сатору быстро вышел, не оборачиваясь, а она осталась одна. Это стало её привычкой — молчать, когда он уходил, и начинать свой день без него. В эту же минуту - она решила провести время по-своему, устроив себе небольшой перерыв. У неё была подруга, с которой она познакомилась за эти полгода в Токио. Девушку звали Нори, и она была единственным человеком, с которым Элзи чувствовала себя хотя бы немного на своём месте в этом чуждом городе. Нори предложила встретиться в кафе, и Элзи с радостью согласилась. Время, проведённое с ней, всегда приносило облегчение. Когда она пришла в кафе, Нори уже ждала её за столиком. Подруга сидела с чашкой кофе, выглядела расслабленно и, как всегда, одета с небрежной изысканностью, которая делала её привлекательной. Она сразу заметила, как Элзи выглядит немного усталой и тоскливой. — Ты как? — спросила Нори, поднимая взгляд и улыбаясь, когда увидела её. — Всё нормально? Ты как вообще? Элзи вздохнула и села напротив. — Всё как обычно, — ответила она, её взгляд был немного отстранённым. — Сатору снова ушёл с друзьями, и я осталась одна. Нори слегка наклонила голову, проявляя заботу. — Я думала, что всё будет по-другому... — Нори спокойно вела разговор, стараясь не задеть Элзи, но её слова как-то резонировали в её голове. Элзи молча кивнула, но на её губах не было привычной улыбки. Всё, что она могла сделать — это просто быть рядом с подругой, пытаясь забыть о своих переживаниях хотя бы на пару часов. — Ты не одна, — сказала Нори, протягивая ей чашку кофе. — Я с тобой. И ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Элзи взглянула на неё с благодарностью, но её глаза всё равно оставались задумчивыми. — Я не знаю, что мне делать, Нори. Я пыталась... Пыталась найти способ быть с ним, но он всё равно не видит меня. Не видит меня вообще. Мы так и не разговаривали нормально. Подруга тихо выдохнула, понимая её чувства. — Ты не должна жертвовать собой ради кого-то, кто не ценит тебя, Элзи. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Элзи улыбнулась, но её взгляд был всё таким же потерянным. — Я просто не знаю, как отпустить это. Нори сделала паузу и наклонилась чуть ближе, её голос был мягким, но уверенным. — Иногда отпустить — это значит дать себе шанс быть счастливой. Ты не должна вечно искать причину в себе. Если Сатору не видит этого, возможно, пришло время задуматься о том, что важно для тебя. Эта встреча в кафе стал для Элзи некоторым облегчением. Она могла просто быть собой, не скрывая ни эмоций, ни печали. Нори говорила много вещей, которые заставили её задуматься, но она ещё не была готова принять это как окончательное решение. Тем временем, Сатору продолжал развлекаться с друзьями, совершенно не обращая внимания на то, что происходило в доме. Бары, клубы, шумная компания — ему это доставляло удовольствие, но в какой-то момент, даже среди этих весёлых моментов, ему, возможно, тоже становилось пусто. Но он не осознавал этого. Всё было как всегда.

***

Ночь наступила, и Элзи, как обычно, сидела в гостиной, по-прежнему в ожидании. Она уже не могла точно объяснить себе, зачем ждала его возвращения. Возможно, это была привычка, возможно, какая-то слабая надежда, что он вернется и хотя бы в этот раз заметит её. Девушка сидела в тишине, вся в ожидании, постоянно глядя на часы, стараясь быть спокойной. Элзи чувствовала, как в груди нарастает тревога, но пыталась её подавить. В какой-то момент она уже была готова просто лечь спать, но не смогла. Через некоторое время, в коридоре раздался звук открывающейся двери. Он вернулся. Шум его шагов в коридоре заставил сердце Элзи забиться быстрее. Когда он вошел в комнату, она сразу заметила — его взгляд был размытым, а одежда смята. Рубашка была расстёгнута, а на ней заметны были следы помады. Он вдыхал сильно, как будто стараясь удержаться на ногах, а его движения были неуверенными. Элзи встала с дивана и сделала шаг в его сторону. Её лицо было напряжено, а глаза полны гнева и боли. — Ты… Ты изменяешь мне? — голос её дрогнул от эмоций, но она сдерживала себя, не давая слабости себе проявиться. — Ты… Я пытаюсь всеми силами угодить тебе и быть идеальной для тебя! Я на всё готова ради тебя! А ты... Ты изменяешь? — её голос резко поднялся. — И ещё хватает наглости заявляться в наш дом в таком виде? Сатору замер на пороге, явно в замешательстве, не сразу осознавая, что она заметила. Его взгляд был затуманен, и он только пытался найти слова, чтобы оправдаться. — Элзи… — он потёр лицо, как будто пытаясь отряхнуться от пьяного тумана. — Не нервничай... — Не нервничай?! — она скрестила руки на груди и в глаза ему не смотрела. — Ты пришёл домой поздно, пьяный, с чужими поцелуями на своей рубашке, и говоришь, чтобы я не нервниичала? Ты изменяешь мне, и ты даже не думаешь, как это меня ранит? Ты даже не переживаешь об этом! — она не могла сдержаться, её голос звучал как выкрик. Сатору слегка поморщился, как будто слова её заставили его внутренне вздрогнуть, но он снова потёр лоб, пытаясь принять в себя всю ситуацию. Он явно не знал, как ответить, и его голос стал тихим, почти усталым. — Я хотел немного развеяться. Ты понимаешь, у меня бывают моменты, когда мне нужно что-то, что не связано с этим домом. — О, я понимаю! Я понимаю, как тебе нужно "развеяться"! Ты пошёл и развлекался, да? В клубах, с девушками. Это твоё развлечение? Ты не видишь меня! Ты даже не замечаешь меня, Сатору! Я живу с тобой как с тенью, и я всё время пытаюсь угодить тебе, быть женщиной твоей мечты, но ты даже не обращаешь на меня внимания, кроме как как на хозяйку этого дома! Сатору замедленно снял обувь, не особо обращая внимания на её слова. Он слегка усмехнулся, и его взгляд был безразличным, даже насмешливым. — Ну и что? — сказал он, немного шатаясь. — Ты же всё равно остаёшься здесь, не так ли? Ты же всегда рядом, Элзи. И ты ведь не уйдёшь, правда? Она стояла в полной растерянности, не в силах поверить в его слова. — Что ты говоришь? — её голос снова дрогнул, и она шагнула ещё ближе. — Ты… Ты думаешь, что я просто буду сидеть и смотреть, как ты меня предаёшь? Я столько времени пытаюсь угодить тебе! Быть женщиной твоей мечты, быть хорошей женой, а ты даже не можешь ценить это! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Он не ответил сразу. Вместо этого он расстёгнул рубашку и тяжело вздохнул, потом с лёгкой ухмылкой посмотрел на неё, как на что-то незначительное. — Я не собираюсь с тобой объясняться. Ты для меня не больше, чем просто мебель в этом доме. Что тебе ещё нужно от меня? Её лицо покраснело от боли. Она не могла поверить своим ушам. — Мебель? Ты так меня называешь? — её слова вырвались с сильным потрясением. — Ты предал меня, и ты даже не испытываешь никакого стыда! Сатору опять усмехнулся, его взгляд был пустым и холодным. — Стыд? — он слегка покачал головой, как будто ей было не понять. — Мне не стыдно. Я просто делаю, что хочу. Ты же всё равно не уйдёшь. Ты, Элзи, никогда не сможешь уйти. Так что давай, не делай из этого трагедию. Её руки сжались в кулаки, но она не могла больше продолжать этот разговор. Она обратилась к нему, сдерживая слёзы, но с отчаянием, которое не могла скрыть. Элзи выбежала в свою комнату, не оглядываясь, и громко захлопнула дверь, как будто хотела запереть весь мир за собой. В её груди всё сжалось, её дыхание стало прерывистым, а мысли — бессвязными. Она не могла больше сдерживаться. Она, как и все эти месяцы, сдерживала слёзы, пряча свою боль за маской спокойствия. Но сегодня это было слишком. Сегодня она не могла больше быть идеальной. Всё, чему её учили с детства, всё, во что она верила, — рухнуло. И вот теперь, в тишине её комнаты, она не могла больше скрывать это отчаяние. Её жизнь — была как театр. Театр, в котором она должна была быть идеальной, послушной, покорной. Где все её действия, все её эмоции должны были быть сдержаны. Она не могла позволить себе слабости. Но теперь всё, что она строила, разбилось о камни жестокой реальности. Девушка села на пол, опустив голову, и оказалась в темном уголке своей комнаты. Луна мягко освещала её фигуру через окно, придавая ей призрачное сияние. В этот момент её лицо покрылось горячими слезами. Она не могла остановиться. Не могла сдержать этот поток, который вырывался изнутри, срывая её сдержанность, ломая все маски. Её руки сами собой закрыли её лицо, как будто пытаясь спрятаться от этого мира, который сломал её. Она сжала пальцы в кулаки и пыталась быть тихой, потому что с детства её учили, что слёзы — это признак слабости. Её тело дрожало, как будто весь её мир рухнул. И хотя она старалась быть как можно тише, чтобы никто не услышал, она не могла остановиться. Маленькая девочка, которая когда-то мечтала о том, чтобы её любили, чтобы её ценили, теперь была разрушена. Все иллюзии, все мечты о семье, о счастье — всё оказалось ложью. И в этот момент, под светом луны, она поняла, что её жизнь стала трагедией, из которой не было выхода.

***

Через неделю, как если бы ничего не произошло, в их дом пришел отец Сатору — строгий, властный мужчина, обладающий огромным авторитетом в своей семье и в обществе. Он был человек старой закалки, привыкший к порядку и уважению, и всегда считал, что его семья должна служить примером для окружающих. Сама мысль о том, что его сын, несмотря на свою силу и статус, не проявляет уважения к своему браку, возмущала его до глубины души. Сатору сидел за столом, как обычно, выпивая кофе, когда дверь резко распахнулась, и в прихожую вошел его отец. Он был в строгом костюме, его взгляд был таким, что казалось, он может пробить стены. Он не стал терять времени на пустую вежливость и сразу перешел к делу. — Сатору, ты что, с ума сошел? — сказал он, не скрывая раздражения в голосе. — Я слышал, ты вообще перестал появляться с Элзи на людях! Люди говорят, что ты изменяешь направо и налево, и что ты бросил свою жену, как ненужную вещь! Это позор! Сатору медленно поднял взгляд от чашки и встретился с ним. Он был невозмутим, как всегда, но в его глазах проскользнула тень недовольства. — Отец, я не обязан играть в идеальную пару на публике. У меня есть свои причины, и ты прекрасно знаешь, что личные дела — это личные дела. Отец, однако, не собирался отступать. Он резко шагнул к нему и сел напротив. — Нет, ты обязан. Ты и твоя жена живете, как посторонние? Ты хочешь, чтобы наш род был посмешищем? Ты думаешь, я буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты теряешь лицо? Не для этого мы с матерью вложили в тебя все силы! Ты должен быть примером! Сатору, казалось, не особо воспринял его слова всерьез, но в его действиях стало заметно, что он слегка ослабил свою позицию. Он задумался и, возможно, впервые за долгое время ощутил какую-то ответственность. — Я понял, — сказал он, и его голос стал ровным и холодным. — Мы начнем показываться на публике. Так тебе будет спокойнее. После этого разговора всё изменилось. С того дня началась игра в «идеальную пару».

***

Сатору стал более активно выводить Элзи на свет, будто выполняя роль хорошего мужа. Их начали замечать на выставках, посещать модные магазины, ходить на светские мероприятия, посещать дома друзей Сатору, и всё это с идеально подобранными улыбками и взглядом, который не выдал бы ни малейшего признака их истинных чувств. Элзи, как всегда, старалась быть идеальной. Она носила на себе лучшие наряды, выбирая наряды, которые подчеркивали её красоту и создавали ощущение гармонии. На фотографиях они выглядели как идеальная пара, с вежливыми улыбками, в которых было мало живых эмоций, и её глаза, хотя и выглядели спокойными, иногда прятали в себе горечь. Сатору не был особо вовлечён в этот процесс, но, похоже, ему нравился эффект, который производила эта картинка. Он, по сути, ничего не менял в своём отношении к ней, но вот в обществе он начал показываться с ней чаще, как будто их брак был нормой, а не фикцией. Каждый раз, когда Элзи старалась изо всех сил поддерживать эту иллюзию, она ощущала, как её душа разрывается, но она не показывала этого. Она продолжала улыбаться, продолжала делать вид, что всё в порядке, потому что с детства ей говорили, что это и есть идеальная роль — быть "правильной" женой, даже если её сердце тонет в болоте.

***

Когда они впервые пришли на одно из светских мероприятий — званый ужин, организованный для богатых и влиятельных людей Токио — все глаза были направлены на них. Сатору в своём строгом костюме выглядел так, как будто был высечен из мрамора, его высокий рост и уверенная осанка притягивали взгляды, а его неземная красота и холодная, почти невозмутимая улыбка производили неизгладимое впечатление. А рядом с ним, Элзи — в элегантном платье, которое подчеркивало её стройную фигуру, с её яркими серо-голубыми глазами, которые сияли на фоне её слегка кокетливой улыбки, создавали образ женщину, способную покорить любого. Они стояли вместе, образуя совершенную пару, и это не прошло незамеченным. Люди шептались, обменивались взглядами, завидовали и восхищались. — Посмотрите на них, — говорили в толпе, — как они идеально смотрятся вместе! Сатору и его прекрасная жена… Это просто идеальная пара. И она умная, красивая, с отличным воспитанием... Она — настоящий идеал! Мужчины, завороженные красотой Элзи, искренне восхищались её внешностью, но в их голосах всё чаще звучал оттенок зависти. — Какой красавец этот Сатору... И такой богатый, невероятно богатый! Просто мечта. В разговоре с друзьями Сатору не уделял ей слишком много внимания, но она была рядом, идеально вписываясь в картину их общественного положения. Элзи, с её вниманием к каждому движению, сдержанности и почти идеальной манерой поведения, создавала впечатление женщины, которой ничто не угрожает. Она буквально стала олицетворением успеха, совершенства и благополучия. А ещё больше внимания они привлекли, когда выиграли конкурс "Идеальные супруги", который проводился в одном из престижных светских журналов. Это был конкурс, в котором парам предстояло продемонстрировать не только физическую привлекательность, но и совместную гармонию, интеллигентность, уровень культуры. — Какая восхитительная пара! — говорил кто-то, наблюдая за их победой. На них сыпались поздравления, бокалы шампанского звенели, руки пожимались, вспышки ослепляли. Всё было идеально — по крайней мере, внешне. Сатору чуть наклонился к Элзи, не сводя с лица дежурной улыбки. — Интересно, сколько ещё мне придётся терпеть этот цирк, прежде чем ты наконец исчезнешь из моей жизни? Он говорил тихо, без эмоций, почти лениво, глядя при этом куда-то поверх её плеча, в зал, словно не признавая её за собеседника. Элзи медленно повернулась к нему, её глаза сияли, губы изогнулись в лёгкой светской улыбке. — Ну, надеюсь, достаточно долго, чтобы ты хотя бы раз запомнил, с какой стороны тебе лучше стоять? В анфас? Ты ведь всегда любил идеальную картинку, верно? Сатору хмыкнул, сделал глоток шампанского, но даже не посмотрел на неё. — Ты как муха, которая красиво сидит на торте. Блестишь, но портишь вкус. — А ты как вино, — тихо и сладко произнесла Элзи, приближаясь к нему чуть ближе. — Чем старше, тем больше в тебе кислоты. Но не волнуйся, Сатору, я уже научилась делать вид, что наслаждаюсь вкусом. Он слегка склонил голову и наклонился к ней, притворяясь, будто хочет прошептать ей что-то нежное. — Удивительно, как ты ещё не задохнулась в этой роли. Или у тебя нет души, чтобы было, чем дышать? Она медленно отступила на шаг, улыбаясь гостям, которые как раз проходили мимо и кивая им. — Знаешь, ты мог бы быть артистом. Такая трагическая маска… Только вот, как ни старайся — пустота за ней всё равно проглядывает. Они оба сделали вид, что смеются, словно обмениваются любовной шуткой. Рядом стоящие пары переглядывались, одобрительно улыбались. — Какая гармония! — прозвучало где-то слева. А внутри — ни гармонии, ни тепла. Только обида, усталость и бесконечный, театральный фарс. Сатору стоял, опираясь на край мраморной колонны, держа в пальцах бокал с шампанским, и наблюдал за тем, как Элзи изящно скользнула прочь от него, будто с облегчением, — как птица, которая наконец получила передышку от клетки. Она подошла к одной из влиятельных женщин, хозяйке дома, леди с безупречной репутацией и внушительным положением в обществе. Элзи быстро вошла в нужный ритм разговора, легко рассмеялась, немного наклонив голову — ровно настолько, чтобы подчеркнуть линию шеи и волосы, мягко уложенные в вечернюю прическу. Платье облегало её фигуру, как вторая кожа, каждая деталь на ней говорила о вкусе, утончённости и идеальной выдержке. Сатору не сводил с неё глаз. Его начинало злить, как легко она вписывается в любую обстановку. Как на каждом приёме, где он мечтал, чтобы она выглядела неуместно, неуклюже, — она, наоборот, блистала. Он хотел, чтобы её унесли прочь, как ненужную декорацию, но вместо этого она становилась центральной фигурой. "Пора напомнить ей, где её место", — подумал он с холодной злостью и усмешкой, глядя, как официанты проносят мимо фужеры и миниатюрные закуски. Ему пришла в голову идея. Он шепнул что-то официанту, и через пару минут на подносе появился бокал с вином, в который была капнута небольшая доза... не яда, нет — но достаточно терпкого лимонного сока, чтобы испортить вкус напитка. Не опасно, не вызывающе — просто, чтобы её лицо скривилось, чтобы она смутилась при даме, с которой говорила. Он следил за официантом, как за послушной фигурой на шахматной доске. Бокал был подан Элзи. Она, не глядя, приняла его с улыбкой, сделала глоток… и совершенно не изменилась в лице. Она даже не поморщилась. — Прекрасный букет, — сказала она, повернув бокал, словно разбираясь в вине профессионально. — С кислинкой. Очень тонко. Женщина, с которой она беседовала, одобрительно кивнула: — Какой у вас тонкий вкус, миссис Годжо. Я лично выбрала это вино из личной коллекции. Большинство бы скривились, а вы — как истинная леди. Сатору сжал зубы. Его собственная ловушка сработала в обратную сторону — он снова невольно подсветил её достоинства. Элзи чуть повернула голову и встретилась с его взглядом через зал. Её улыбка была холодной, почти ледяной — но внешне по-прежнему идеальной. Она подняла бокал, словно в тосте, и медленно, без слов, сделала глоток, глядя ему прямо в глаза. Он не услышал ни одного упрёка. Но это и было самое обидное — она не дала ему ни капли победы. Снова.

***

Зал был ослепительно роскошным — золотистые люстры отражались в бокалах с шампанским, пол блестел, как зеркало, а живая музыка наполняла пространство плавным ритмом вальса. Все вокруг сияли — платья, драгоценности, улыбки. Это был вечер иллюзий и масок. Сатору, в чёрном строгом фраке, выглядел безупречно — как воплощение элегантности. Его белоснежные волосы были уложены чуть небрежно, что придавало ему налёт дерзости. Он молча повернулся к Элзи и протянул ей руку. — Танцуем? — прозвучало не как предложение, а как безапелляционный жест. Элзи, в тёмно-синем бархатном платье, которое плотно облегало её фигуру, вложила свою ладонь в его — ладонь дрожала совсем немного, почти незаметно. — Конечно, — ответила она, улыбаясь, будто в фильме. Он повёл её на середину зала, и музыка мягко захлестнула их, вальсируя между свечами и золотом. Они двигались синхронно, точно, идеально, вызывая восхищённые взгляды. — Улыбайся, — шепнул он, наклоняясь ближе. Его губы чуть задели её ухо, но это не было ласково. Это было приказом, обёрнутым в бархат. — Ты выглядишь так, будто тебе плохо. Люди могут подумать, что я тебя мучаю. — А ты не охре...? — попыталась было тихо ответить Элзи, удерживая грацию в каждом движении, но он резко прервал: — Хотя... Может, и не ошибутся. Он усмехнулся уголком рта, не отрываясь от её глаз. — Ты как идеально отшлифованное украшение, Элзи. Такое красивое. Такое пустое. — Его голос был холодным, ровным, почти любезным. — Ты знаешь, как хорошо ты смотришься рядом со мной? Настолько хорошо, что почти забываешь, какая ты на самом деле. Она напряглась, но не позволила ни одному мускулу на лице дрогнуть. Лишь чуть сильнее сжала его ладонь в своей. — По крайней мере, я здесь. Рядом. — ответила она спокойно, будто бы они обсуждали вино. — Не как некоторые, кто сбегает при первой возможности. Он на секунду задержал взгляд на ней, и в глазах его мелькнул холодный огонёк. — Ты же знаешь, почему я не ухожу. — Он чуть наклонился. — Удобство. Удобная мебель не требует слишком много. Она наклонила голову, глядя на него с почти вежливой иронией: — Как жаль. Потому что я — не мебель. И в отличие от тебя, я знаю, как выглядит настоящее достоинство. Он чуть прижал её ближе в танце, словно пригрозив телом, как если бы мог сжать её силой в этом движении. — Ты хороша, Элзи. Правда. — его голос стал почти шёлковым. — Но запомни: хорошая жена должна знать своё место. — И хороший муж должен помнить, что маска с лица тоже может слететь, — её улыбка не дрогнула. — Даже у тебя. Она чуть повернула голову к нему, удерживая взгляд на лице, полном нарочитого спокойствия. Он усмехнулся, и в его глазах на миг вспыхнуло что-то опасное. — Я — сильнейший маг на этой планете, Элзи. Не забывай, с кем ты танцуешь. — И в этот момент он ещё сильнее сжал её руку, будто напоминая ей, какая между ними пропасть. Боль пронзила её пальцы, но Элзи только чуть глубже вдохнула. Она не дрогнула, не отпрянула. Лишь наклонила голову в бок, как будто наслаждалась моментом. — Конечно. И всё же, сильнейший... — её голос был мягким, почти певучим, — не может справиться с одной-единственной девушкой в собственном доме? Сатору резко развернул её в танце, почти бесцеремонно, но публика, поглощённая зрелищем, не заметила ни малейшего диссонанса — только восхищение. — Осторожно, — прошептал он. — Ты забываешь, что живёшь только потому, что я позволяю тебе это. — И ты забываешь, что твоя красивая картинка разрушится, стоит мне лишь моргнуть не в том ритме. Он сжал её талию чуть сильнее, как будто проверяя, сможет ли заставить её отступить. Но она не дрогнула. Только чуть улыбнулась и продолжила танец, будто ничего не произошло. В этот момент танец подошёл к концу. Аплодисменты гостей, звон бокалов, музыка затихает. Сатору слегка поклонился, отпуская её руку, но прежде чем отойти, наклонился и прошептал: — Никто тебе не поверит. Никто. Они все видят лишь то, что я им показываю. — А я покажу, что есть настоящая сила, — тихо ответила она, и отвернулась первой, оставив его стоять посреди зала. И хотя казалось, будто сцена закончена — на этом их игра только начиналась.

***