Глава 31. Приближение неизбежного

       Гермиона вышла из аэропорта Мельбурна, уставшая от перелета и от собственных мыслей, которые терзали ее весь полет. Ей хотелось только одного — как можно скорее попасть в свою квартиру и упасть на кровать. Австралийский запрет на трансгрессию был ненавистен ей сейчас, как никогда.       Она уже направилась к стоянке такси, когда знакомый мягкий голос окликнул ее сзади. Кровь отхлынула от лица, и она медленно повернулась, чувствуя, как рот наполняется горечью отвращения.       — Привет, дорогая, — Нортон стоял неподалеку, облокотившись на капот своей машины. — Ты хорошо провела время.       — Да, неплохо, — бросила Гермиона ледяной взгляд.       — Это был не вопрос, — Нортон снял с пальца обручальное кольцо, демонстрируя под ним ярко-красный след, как от ожога. — Это след твоей измены, милая.       Он отстранился от капота и, сильно хромая, направился к водительскому месту.       — Садись в машину! — резко бросил он через плечо.       Гермиона почувствовала, что это очередной его приказ. Но, к ее удивлению, разряд, пронзивший тело, на этот раз был намного слабее. Он прошелся легкой волной от макушки до пяток, почти не причинив боли. «Неужели измена ослабила чары?» — пронеслась мысль. Тем не менее, она не стала пытаться противостоять приказу и послушно села в автомобиль.       — Как тебе это удалось, Гермиона? — Нортон повернулся к ней лицом. — Вообще-то наш обряд не должен был позволить тебе изменить мне. — Он внимательно всматривался в ее лицо, словно пытаясь прочесть мысли. — Но не обольщайся. Главное, что между нами ничего не было, а остальное уже не так важно…       — Зачем тебе все это? — Гермиона постаралась говорить как можно спокойнее. Она не понимала — Нортона злит ее поступок или забавляет.       — Я же сказал, что в свое время ты все узнаешь. Не волнуйся, ждать осталось недолго.       И он замолчал до конца пути. Высаживая ее у дома, он отдал очередной приказ:       — До лунного затмения ты не будешь искать способы обойти заклятье!       Гермиону вновь пронзила волна дрожи, но сознание осталось ясным, что вселяло надежду: все-таки она сможет с этим бороться.       — До встречи на работе! — глухо попрощалась она с ним и направилась в свою квартиру.       Войдя домой, она тут же бросилась к шкафу, чтобы проверить, действует ли на нее его приказ. Она судорожно попыталась перечитать книги о свадебных обрядах, но руки будто наливались свинцом. Глубокое разочарование пронзило все тело не хуже магического приказа… Вся накопленная усталость навалилась разом. Даже принятие душа стало подвигом. Она кое-как вытерлась, едва волоча ноги, доплелась до кровати и провалилась в пустую, без сновидений, мглу.       Следующие несколько дней до поездки Гермиона провела в обычном рабочем режиме: вовремя приходила на работу, выполняла поручения и возвращалась домой. Но это было лишь внешнее спокойствие. Внутри нее бушевали возмущение и страх. Она каждый день отчаянно пыталась обойти запрет, но тело каждый раз подводило ее, подчиняясь теперь не ее, а чужой воле.       В день отправления в условную экспедицию Нортон приказал Гермионе ждать его рано утром у своего дома. Официальная версия гласила, что они едут запечатлеть древние послания в пещере, но только Гермиона знала, что это не так. Хотя и истинные мотивы ей были неизвестны.       Стоя у дома в ожидании мистера Брэдбери, она передернула плечами, ощущая уже прохладное дыхание надвигающейся австралийской зимы. Промозглый дождь хлестал по лицу, и даже надвинутый на глаза капюшон не спасал от сырости. Гермионе казалось, что она стоит на краю обрыва, и любой, даже легкий толчок отправит ее в пропасть.       Она постаралась максимально подготовиться, насколько это было возможно в ее положении. Палочку держала в кармане куртки, готовая в любой момент ее выхватить, а в рюкзаке и ботинке были спрятаны ножи. И хоть сердце сжималось от ужаса при мысли, что ей придется пустить их в ход, она была готова даже к этому.       Нортон, как всегда пунктуально, подъехал к ее дому. Открыв пассажирскую дверь изнутри, он приказал Гермионе сесть в машину. И хоть приказ никак не влиял на ее способность мыслить, тело беспрекословно подчинилось.       Она молча села и пристегнулась.       — Доброе утро, Гермиона! — весело поприветствовал ее Нортон. — Нас ждет прекрасный день!       — Прекрасный день для чего?       — Прекрасный день, проведенный в дороге! Я бы хотел сказать, что мы будем любоваться красотами Австралии, но я не люблю врать. Наша дорога будет пролегать в основном через пустыню, поэтому пейзаж будет скудноват. Но мы проведем это время в компании друг друга. Наедине. Только ты и я…       В ноте его голоса мелькнуло что-то теплое, почти романтичное.       — У нас с вами разные взгляды на прекрасное, — холодно ответила Гермиона.       — А я и не думал, что ты такая колючая. Знаешь, ты производила впечатление более покладистой девочки.       — Простите, что разочаровала.       — Наоборот. Даже будет жаль с тобой расставаться… — Нортон окинул ее взглядом и будто действительно расстроился. — Мне вот не дает покоя мысль, как тебе удалось мне изменить? Если верить обряду, то это сделать практически невозможно. Наша магическая связь не должна была позволить тебе этого.       Гермиона сейчас точно не собиралась обсуждать это с ним, но, мысленно вернувшись в тот день, она поняла, что абсолютно не чувствовала никакой помехи.       — У меня две версии, — продолжил свои рассуждения мистер Брэдбери. — Либо так повлияло расстояние. Все-таки, когда этот обряд создавался, люди и предположить не могли, что между мужем и женой может быть десятки тысяч миль. Либо ты действительно любишь его…       «Либо и то, и другое», — с грустью подумала Гермиона, но вслух лишь произнесла:       — Я не собираюсь с вами это обсуждать.       — Я ведь могу и приказать, — угрожающе произнес Нортон, и с его лица исчез даже намек на расположение.       Гермиона сжала палочку в кармане и приготовилась к очередному приказу, но его почему-то не последовало. Они погрузились в тяжелое молчание и провели в нем несколько часов.       Спустя четыре часа пути, когда за окнами осталась лишь безжизненная пустыня, Нортон остановил машину. Молча, стиснув зубы от боли, он вышел и сделал несколько неуверенных кругов вокруг внедорожника — его хромота в безлюдной тишине стала особенно заметной.       — Жаль, что ты не умеешь водить, — сказал он Гермионе, возвращаясь на водительское сиденье. — Мы могли бы сменять друг друга.       Дорога петляла вдоль песчаных барханов, среди которых изредка попадались валуны из спрессованного песка. За одной из таких гряд Нортон, снисходя к «естественным нуждам», разрешил Гермионе отлучиться. Он щедро отмерил на все три минуты, следя за секундной стрелкой с бесстрастной точностью тюремного надзирателя.       К ночи силы стали покидать ее. Бесконечная тряска и гнетущая тишина сломили волю. Не выдержав, Гермиона тихо, сквозь усталость, спросила, сколько еще ехать.       — Уже скоро, — жестко бросил Нортон. Было заметно, что он тоже сильно устал.       За окном давно сгустилась тьма, и лишь свет фар выхватывал ближайшие несколько метров желтой песчаной дороги. Гермиона уже почти проваливалась в сон, когда вдалеке замелькал огонек. Но чем ближе они подъезжали, тем крупнее он становился. Сквозь темноту уже можно было разглядеть огромный костер, и по тому, как напрягся Нортон, стало ясно — это и есть их конечная цель.       Сон у Гермионы как рукой сняло. Дикое, паническое волнение поднялось из глубины души, заставляя сердце колотиться о грудную клетку, как испуганную птицу.