Глава 45. Долгая ночь

      Как только последний луч солнца исчез за западной горой, на лес и озеро тут же опустились густые сумерки, которые очень быстро перешли в кромешную темноту. Гермиона пошла в палатку и села на постель, которую она занимала во время поисков крестражей. Злость на Рона все не унималась, и даже то, что он признался ей в любви, не смягчало ее сердце. Что он ее любит, она и так уже давно поняла. Это было очевидно еще по его поступку в Австралии. Но при всем этом он даже не пытается как-то выйти из-под подчинения Мишель, безропотно выполняя все ее приказы! Зато сам почему-то возомнил, что имеет право принимать решения за нее!       Из гневных мыслей ее вывел пискнувший из-под подушки телефон Рона. «Он даже умудрился телефон забыть», — пронеслась очередная уничижительная мысль в ее голове.       Телефон пискнул еще раз, и Гермиона подошла к койке, чтобы посмотреть, что там. Связи в этой глуши, естественно, не было, а телефон этими звуками напоминал, что скоро разрядится. Конечно же, Рон не додумался зарядить телефон перед поездкой! Гермиона опять мысленно наградила Рона нелестным эпитетом. А еще из-за него они даже план не составили! «Пусть теперь делает, что хочет! Завтра же утром я трансгрессирую обратно», — твердо решила Гермиона. И как только они вернутся в Лондон, нужно срочно съезжать от него и начинать самостоятельную жизнь.       С этими мыслями она опять улеглась на свою койку и попыталась составить план по своей дальнейшей жизни в Лондоне. Нужно будет пойти к министру и поговорить по поводу работы в Министерстве. И, конечно, необходимо найти новую квартиру. Еще нужно вернуться в Австралию и забрать оттуда свои вещи и Живоглота. Жаль, конечно, расставаться со Стейси, но к своим родителям она будет приезжать в гости в любом случае, так что общение их не оборвется совсем…       За всеми этими мыслями Гермиона потеряла счет времени, и когда, наконец, взглянула на черно-белый экран своего маленького телефона, то поняла, что Рона нет уже почти три часа.       «И что можно там делать так долго?» — в Гермионе опять начал закипать гнев и злость. Дом небольшой, на дорогу тоже хватит получаса. «Да он же специально задерживается, чтобы побесить меня!» — догадалась она. «Ну что ж, пусть торчит в лесу, я не собираюсь подыгрывать его ободе», — твердо решила она и опять раскрыла книгу. Еще минут пятнадцать она пыталась читать, но сконцентрироваться ей не удавалось. Ее слух то и дело пытался уловить какие-нибудь звуки снаружи. Но там были слышны лишь обычные шумы ночного леса — стрекот насекомых и пение каких-то птиц.       «Нет, он решительно обнаглел!» — Гермиона опять начала мысленно осыпать ругательствами Рона. Он пытается заставить ее переживать о нем! Наверно, надеется заслужить таким образом ее прощение. «Плохо же ты меня знаешь, Рональд Уизли. Я на это не поведусь», — ругалась с ним мысленно Гермиона, все больше злясь.       Но внезапно, как ослепительная вспышка молнии, Гермиону пронзило осознание, что Рон не будет так с ней поступать — пытаться где-то задержаться, чтобы заставить волноваться. Ведь он прекрасно знает, что Гермиона пойдет его искать! И эта мысль ледяным душем смыла всю злобу и обиду на него с ее души. То, что он не возвращается, означает лишь то, что с ним что-то случилось!       Гермиона резко встала и заметалась по палатке, пытаясь собраться с мыслями. Страх за Рона путал ее мысли, не давая мыслить здраво. Она схватила свою сумочку и, выхватив палочку, бросилась из палатки. Сначала она решила трансгрессировать к особняку, но потом поняла, что Рон может быть где-то в лесу, поэтому пошла пешком.       Сейчас в ночи тропинка не была заметна вообще, и Гермиона отчаянно надеялась, что идет все-таки в верном направлении. Она освещала себе дорогу палочкой, иногда направляя ее вокруг себя и негромко звала Рона.       Гермиона была одна ночью в лесу в чужой стране, полной непонятных монстров, способных передвигаться под землей, но сейчас она даже не думала об этом. Страх за Рона гнал ее вперед. Она старалась заставить себя не поддаваться панике и мыслить рационально. Если она не найдет Рона где-то в лесу, то значит, он в доме. Нужно будет использовать дезиллюминационное заклинание, и она искренне надеялась, что ее состояние позволит ей справиться с ним.       Деревья начали редеть, и Гермиона поняла, что практически подобралась к поместью. Впереди замаячил огонек, и, когда она подошла ближе, то поняла, что это светится окно на втором этаже.       «Неужели Рон там?» — пронеслась мысль у нее в голове, и она уже начала вспоминать алгоритм действий для наложения дезиллюминационного заклинания, когда услышала слабый стон у забора. Она быстро погасила палочку и как можно тише начала пробираться в сторону звука. В темноте тяжело было рассмотреть хоть что-то, и луна не давала практически никакого света, но зато это могло скрыть саму Гермиону от посторонних глаз.       — Рон, — чуть слышно выдохнула она и остановилась, прислушиваясь.       — Гермиона, — отозвался едва слышный голос где-то со стороны забора.       Гермиона бросилась на звук, пытаясь найти Рона в темноте. Она осторожно шла вдоль ограждения, надеясь, что никто сейчас за ней не наблюдает из дома, и пристально смотрела под ноги. Наконец что-то начало темнеть вдали, и, подойдя ближе, она поняла, что видит только ногу, торчащую из-под мантии. Она была изогнута под неестественным углом и явно сломана.       — Рон! — вскрикнула Гермиона громче, чем следовало, и тут же сама себе зажала рот ладонью. Она пошарила рукой над местом, где должно было быть тело Рона и, нащупав мантию, стянула ее.       — Рон, ты как? — прошептала Гермиона, но он ей не ответил.       Она обхватила ладонями его лицо, и сейчас в темноте оно белело, как полотно.       — Рон, — еще раз позвала она, но глаза его были все так же закрыты, а губы неподвижны.       Гермиона поспешно вытащила палочку и, направив ее на ногу Рона, произнесла сращивающее заклинание. Кости громко хрустнули, возвращаясь на место, а Рон громко ахнул. Видимо, боль от заживления костей вернула его в сознание.       — Гермиона, — прошептал он. — Ты только не пугайся.       — Кого? — прошептала в ответ Гермиона и начала озираться по сторонам.       — Я, кажется, поранился об забор, — едва слышно проговорил Рон и опять потерял сознание.       И только сейчас Гермиона поняла, что его футболка и джинсы темные с левой стороны не потому что он испачкался в грязи. Они были все в крови…       Дрожащими руками она приподняла футболку, которая пропиталась кровью настолько, что можно было подумать, что ее кто-то опустил в ведро с краской и, не выжимая, надел на Рона. Под ней также расплывалось темное пятно, и среди этой кровавой мешанины рассмотреть рану было совершенно невозможно. Но, судя по количеству крови, которую Рон уже потерял, рана была серьезной. Гермиона спешно применила заживляющее заклинание, направив палочку на его живот, и приняла решение трансгрессировать с ним к их палатке.       Как только они оказались на берегу озера, Гермиона рухнула на землю под тяжестью мужского тела. Ей пришлось применить левитационное заклинание, чтобы переместить его на постель в палатку.       Сейчас при свете ламп она видела, что Рон бледный, как снег, а это значило, что он очень сильно обескровлен. Гермиона отчаянно пыталась вспомнить, что именно из настоек можно ему дать. В идеале, конечно, его нужно было доставить в больницу, но она боялась, что он не перенесет такую длительную трансгрессию. Она точно знала, что взяла с собой настойку белой омелы — она должна была остановить внутренние кровотечения, если заклинание не сработало так, как надо. Но нужно еще как-то восстановить объем крови в организме. Гермиона помнила, что читала о подобном заклинании и сейчас в спешке пыталась найти нужную книгу в своей сумочке.       Трясущимися руками она достала сборник «Заклятия от всех болезней» и начала его листать. Наконец она нашла то самое заклинание и, внимательно перечитав инструкцию, направила палочку в сторону Рона, прошептав «Сангимус дамнумис», и замерла, вглядываясь в его лицо. Ладони ее были прижаты к груди, в которой, казалось, даже сердце сейчас остановилось от страха за жизнь Рона. Гермиона не знала, что еще можно сделать в этой ситуации, и потому могла только ждать. В эти минуты, тянущиеся как нескончаемая вечность, она всматривалась в его лицо, пытаясь рассмотреть хоть какие-нибудь изменения, но лицо его оставалось таким же белым.       У Гермионы навернулись слезы от охватившего ее отчаяния и ужаса. Внутренне она проклинала себя за промедление: если бы она не сидела здесь, упиваясь своей обидой, то Рон не потерял бы столько крови! А если он умрет, как переживет это Джинни? Она же беременна! А миссис Уизли? А она сама?!       Сухие рыдания раздирали ей горло, и она упала на колени, раздавленная гнетущим отчаянием.       — Рон, — тихо зашептала она, — Пожалуйста, только не умирай… Прошу тебя… Я не смогу без тебя. Я ведь тебе так и не сказала, что тоже…       Нет, все будет хорошо! Гермиона постаралась собраться. Нельзя поддаваться панике. Сейчас у Рона есть только она, и ему больше никто здесь не сможет помочь. А это значит, что ей нельзя опускать руки! «Только бы забор не был проклят или смазан каким-нибудь ядом», — внутренне взмолилась Гермиона. Если это был просто металл, то всего, что сейчас она сделала, будет достаточно для спасения жизни Рона. Она еще раз пристально всмотрелась в его лицо, и ей показалось, что веснушки на нем стали не такие яркие, а это значит, что кровь в его организме начала циркулировать как надо.       Гермиона присела на маленький стульчик у койки Рона и приготовилась следить за изменением его состояния. Кажется, это будет ее самая долгая ночь…