Part 4 – В темноте каньона и отблесках надежды

Холод пробирал до самых костей, заставляя Скай мелко дрожать всем телом. Вокруг неё царила абсолютная, давящая темнота, нарушаемая лишь редкими, зловещими всполохами молний, которые на доли секунды озаряли сырые, покрытые склизким мхом стены узкой каменной расщелины. Кокер-пудель сидела на холодном гранитном выступе, поджав под себя лапы и отчаянно пытаясь согреться. Её некогда аккуратная розовая лётная куртка была покрыта слоем серой грязи и копоти, а левый рукав оказался разорван от самого плеча. Очки-авиаторы треснули, и Скай пришлось сдвинуть их на лоб, чтобы они не мешали и без того слабому обзору. Катастрофа произошла так стремительно, что в памяти остались лишь обрывки образов: дикий скрежет заклинившего винта, бешеное вращение земли и неба перед глазами, а затем — оглушительный удар, от которого из лёгких вышибло весь воздух. Ей повезло. Невероятно, чудодейственно повезло. Вековые сосны Клыкастого ущелья приняли на себя основную силу удара, ломая собственные ветви, но замедляя падение розовой машины. Когда вертолет окончательно затих, уткнувшись носом в раскисшую землю, Скай на секунду показалось, что она ослепла и оглохла. Но суровые тренировки Райдера и вбитые в подсознание инструкции сработали сами собой. Почувствовав запах гари из моторного отсека, она расстегнула ремни, выбила треснувшую дверь и из последних сил отползла подальше от падающих обломков. — Ох... мамочки... — тихо застонала Скай, осторожно вытягивая перед собой левую лапку. При малейшем движении конечность пронзала острая, пульсирующая боль. Мордочка собаки исказилась от гримасы страдания. Лапа не была сломана, но сильный ушиб и растяжение связок делали её абсолютно бесполезной. Передвигаться на трёх конечностях по скользким каменистым кручам Туманной Низины в разгар сильнейшего урагана было чистой воды самоубийством. Она попыталась вызвать Райдера или Чейза, но её коммуникатор на ошейнике издавал лишь унылое, мертвое шипение. Мощный электромагнитный импульс от ударившей рядом молнии полностью выжег внутренние платы передатчика. Скай осталась одна. Отрезанная от всего мира, раненая, посреди дикого каньона, где, по слухам, бродили стаи голодных волков и медведей, потревоженных штормом. Кокер-пудель шмыгнула носом, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы. Ей было страшно. По-настоящему, до леденящего ужаса страшно, как никогда в жизни. Даже во время самых опасных миссий в небе она знала, что под ней надёжная техника, а на земле её страхует Райдер и её верная команда. А сейчас... Сейчас она могла рассчитывать только на себя. Скай прижала уши к голове и уткнулась носом в лапы, пытаясь сдержать подступающие рыдания. И в этот самый момент, сквозь яростный завывающий свист ветра и монотонный гул ливня, до её слуха донёсся странный, едва различимый звук. Это не было раскатом грома или треском ломающегося дерева. Это был голос. Далёкий, сильно искажённый эхом каменных стен, но такой знакомый, что сердце Скай пропустило удар. — ...Скай! Скай, отзовись! Это Чейз! — послышалось где-то на самой границе восприятия. Скай резко вскинула голову, её карие глаза широко распахнулись в темноте. Чейз? Ей показалось? Изголодавшийся по безопасности разум сыграл с ней злую шутку, подкинув голос того, о ком она думала каждую минуту после крушения? Она затаила дыхание, превратившись в одно большое слуховое ухо. — Скай! Гав, мегафон! Если ты слышишь меня, подай знак! Скай!!! — голос повторился, и на этот раз он прозвучал чуть четче. Это определенно был Чейз. И в его голосе, даже несмотря на искажение эха, слышалось такое дикое, неподдельное отчаяние и боль, каких Скай никогда раньше у него не замечала. Наш суровый, строгий полицейский пёс буквально срывал связки, выкрикивая её имя в темноту каньона. В груди Скай разлилось странное, щемящее тепло, заставившее её на секунду позабыть о холоде и боли в ушибленной лапе. Он пришел. Чейз пришел за ней. Он спустился в этот проклятый каньон посреди шторма, рискуя собственной жизнью, просто чтобы найти её. Кокер-пудель попыталась закричать в ответ, но её горло, пересохшее от дыма и холодного воздуха, выдало лишь слабый, хриплый сип. — Я здесь... Чейз, я здесь... — прошептала она, понимая, что в таком шуме бури её никто не услышит. Ей нужно было выбраться ближе к выходу из расщелины, чтобы её фонарь или хотя бы силуэт стали заметны. Превозмогая жгучую боль, Скай начала медленно, сантиметр за сантиметром, ползти в сторону выхода, волоча за собой поврежденную лапку. Тем временем в нескольких сотнях метров от неё Чейз и Маршалл продирались сквозь настоящую полосу препятствий, созданную разбушевавшейся природой. Туман здесь, среди гранитных скал, стал настолько плотным, что поисковые фонари щенков упирались в сплошную белую стену, отражая свет обратно и слепя глаза. Дождь превратил землю под лапами в скользкое жидкое месиво, смешанное с острыми обломками сланца. — Скай! — в очередной раз прокричал Чейз в свой супершпионский мегафон, но ответом ему был лишь издевательский свист ветра. Овчар опустил мегафон, его грудь тяжело вздымалась, а с мокрой шерсти ручьями стекала вода. — Черт, Маршалл, это бесполезно! Нас заглушает буря. Мой локатор не ловит её ошейник, дождь смыл все следы. Что, если мы пошли не в ту сторону? Что, если она лежит где-то под завалом, а мы просто проходим мимо?! Маршалл подошел к другу ближе, чтобы его голос не уносило ветром. Лицо далматина было серьезным, но спокойным. Он положил мокрую лапу на дрожащее плечо Чейза. — Чейз, посмотри на меня. Соберись, — твердо сказал Маршалл. — Мы идем правильно. Тот единственный отпечаток лапы у вертолета вел именно к этой гряде. Скай умная, она знает основы выживания. Она не стала бы сидеть на открытом месте под ледяным дождем. Она ищет пещеру или грот. А эта каменная гряда — единственное место, где есть укрытия. Мы найдем её, слышишь? Просто не теряй голову. Если ты сейчас поддашься панике, ты пропустишь её след. Чейз глубоко вздохнул, закрыв глаза и заставив себя сделать несколько медленных вдохов, как учил Райдер. Друг был прав. Паника — худший враг спасателя. Он должен быть командиром. Ради Скай. — Спасибо, Маршалл, — тихо произнес овчар, открывая глаза. В них снова появилась прежняя решимость. — Ты прав. Двигаемся дальше. Внимательно осматриваем каждую расщелину. Они двинулись вперед, шаг за шагом преодолевая крутой подъем. Наземный рельеф становился всё более опасным. Внезапно Чейз замер, его чуткие уши резко дернулись вперед. Сквозь общий шум урагана до его слуха донеслось странное, низкое ворчание, исходившее из-за ближайшего крупного валуна. Овчар мгновенно выставил вперед лапу, приказывая Маршаллу остановиться, и потянулся к своему шпионскому рюкзаку. — Маршалл, назад, — одними губами прошептал Чейз. Из-за скалы медленно выплыла огромная, массивная тень. Мощный поисковый фонарь Чейза выхватил из тумана густую, лоснящуюся от влаги бурую шерсть, огромные когтистые лапы и массивную морду. Это был дикий горный медведь. Очевидно, шторм и грохот падающих деревьев выгнали зверя из его берлоги, и сейчас напуганный, разъяренный хищник искал новое прибежище. Заметив перед собой двух маленьких щенков, медведь угрожающе поднялся на задние лапы, встав во весь свой гигантский рост, и издал такой оглушительный, яростный рев, от которого, казалось, задрожали сами скалы вокруг. Маршалл от неожиданности вскрикнул и сделал несколько шагов назад, едва не поскользнувшись на мокром камне. Его рюкзак с медицинским оборудованием тяжело звякнул. — Ма-ма-мамочки... Чейз, это же кадьяк! Настоящий горный медведь! Что нам делать?! У меня в рюкзаке только бинты и мази, они вряд ли помогут против такой туши! Любой другой пес на месте Чейза в этот момент испугался бы и бросился наутек. Встреча с разъяренным медведем в узком каньоне — это смертный приговор. Но внутри Чейза сейчас горел такой мощный, испепеляющий огонь, перед которым бледнел любой животный страх. На кону стояла жизнь Скай. Каждая секунда, потраченная на обход или бегство, уменьшала её шансы на спасение. Этот медведь стоял между ним и его любимой, и Чейз не собирался уступать ему ни сантиметра этой каменистой земли. — Назад не отступаем! — яростно выкрикнул Чейз, делая шаг вперед и заслоняя собой Маршалла. Его шерсть на загривке встала дыбом, а зубы обнажились в грозном, предупреждающем оскале. В его глазах не было страха — только чистая, концентрированная решимость вожака стаи. — Гав! Полицейская сеть, огонь! Из его рюкзака с громким хлопком вылетела прочная спасательная сеть из баллистического нейлона. Она развернулась в воздухе и точным броском накрыла медведя, опутав его мощные лапы и туловище. Хищник от неожиданности потерял равновесие и с тяжелым глухим стуком рухнул на землю, яростно барахтаясь и пытаясь разорвать прочные путы своими когтями. — Маршалл, фонарь на максимум, слепи его! — скомандовал Чейз, активируя на своем ошейнике мощную сирену. — Гав! Мегафон, режим «Ультразвук»! По каньону разнесся пронзительный, режущий уши вой полицейской сирены, смешанный с высокочастотным писком мегафона. Для чуткого слуха дикого зверя это было невыносимо. Ослепленный ярким светом двух мощных фонарей, опутанный сетью и оглушенный жутким звуком, медведь окончательно потерял боевой дух. Он понял, что эти маленькие существа в форме представляют для него слишком большую опасность. Издав жалобное, испуганное ворчание, гигант кое-как выпутался из сети, развернулся и со всех лап бросился наутек, исчезая в густых зарослях кустарника на дне ущелья. Маршалл обессиленно опустился на хвост, тяжело выдыхая и вытирая лапой пот со лба, который смешивался с каплями дождя. — Фух... Ну ты даешь, Чейз. Ты только что обратил в бегство трехсотмиллиграммового медведя. Я думал, мы тут и останемся. Ты был... невероятно крут. — Не время для комплиментов, Маршалл, — Чейз быстро свернул остатки сети обратно в рюкзак, даже не дрогнув. Его взгляд снова был устремлен вперед, на скалистую гряду. — Звук сирены мог напугать Скай, если она рядом. Нам нужно спешить. Пошли! Они продолжили свой путь, поднимаясь всё выше по каменистому склону. Туман на секунду разошелся под воздействием сильного порыва ветра, и Чейз вдруг заметил впереди, примерно в тридцати метрах над ними, небольшое черное отверстие в скале — вход в узкую сквозную пещеру. И у самого этого входа, едва заметная в полумраке, виднелась маленькая, промокшая фигурка в грязной розовой куртке. Сердце Чейза пропустило несколько ударов, а затем бешено заколотилось, готовое буквально выпрыгнуть из груди. Это была она. Его Скай. Она была жива. Она стояла, опираясь на три лапки, прижавшись боком к холодному камню скалы, и испуганно смотрела в их сторону, очевидно, привлеченная звуками недавней борьбы с медведем. — СКАЙ!!! — закричал Чейз, и в этом крике уже не было прежнего отчаяния — только чистая, безграничная, сумасшедшая радость. Овчар позабыл обо всех инструкциях, правилах безопасности и осторожности. Он сорвался с места и на полной скорости помчался вверх по крутому, скользкому склону, перепрыгивая через камни и расщелины. Его лапы скользили, он падал, обдирая колени в кровь, но мгновенно поднимался и бежал дальше, не чувствуя боли. В его мире в этот момент существовала только она — маленькая отважная летчица, которая ждала его на вершине этой проклятой скалы. Скай услышала его крик и увидела быстро приближающийся луч фонаря. На её грязной, измученной мордочке появилась самая счастливая улыбка в её жизни. — Чейз! — из её горла наконец вырвался звонкий, чистый звук. — Чейз, я здесь! Чейз взлетел на финальный уступ скалы и в один прыжок оказался рядом с ней. Он резко затормозил, тяжело дыша, и замер на расстоянии полушага, не зная, что делать. Его лапы дрожали, глаза были полны непролитых слёз радости. Ему безумно, отчаянно хотелось прямо сейчас сгрести её в охапку, прижать к себе так сильно, чтобы она почувствовала, как бешено стучит его сердце, и никогда, больше никогда не отпускать. Ему хотелось выкрикнуть ей те самые слова, которые он кричал Райдеру на обрыве. Но в самый последний момент железные тиски его дурацкой, въевшейся в кровь сдержанности и страха перед раскрытием чувств снова сомкнулись на его горле. Чейз вспомнил, что Скай ничего не знает о его признании по радио. Она не слышала его криков. И если он сейчас сделает то, что велит ему сердце, он разрушит ту хрупкую стену дружеских отношений, которую они строили годами. Овчар судорожно сгнул, насильно гася внутренний порыв, и сделал глубокий вдох, пытаясь придать лицу выражение профессиональной заботы. — Скай... Слава богу, ты жива... — выдохнул Чейз, и его голос все-таки предал его, сорвавшись на нежный, вибрирующий шепот. Он осторожно опустился на колени перед ней, осматривая её повреждения. — Ты... как ты? Где болит? Мы с Маршаллом обыскали весь вертолет, там была кровь... Я чуть с ума не сошел... то есть, вся команда очень за тебя переживала! Скай смотрела на него, и в её глазах, помимо радости, читалось легкое удивление. Она заметила эту секундную борьбу на его морде, заметила, как покраснели кончики его ушей и как судорожно сжимались его когти на лапах. Ей показалось странным, что Чейз пытается говорить так официально, хотя его глаза буквально кричали о чем-то совершенно другом — о чем-то глубоком, нежном и бесконечно теплом. — Я в порядке, Чейз, правда, — тихо ответила Скай, делая осторожный шаг вперед и непроизвольно накреняясь в его сторону, когда поврежденная лапка снова отозвалась болью. — Только лапка... кажется, сильный ушиб. Сама идти я не смогу. И вертолет... мой бедный вертолет полностью разрушен. В этот момент на уступ наконец поднялся тяжело дышащий Маршалл. Увидев Скай, далматин радостно залаял и тут же бросился к своему рюкзаку. — Скай! Живая! Ура! Так, без паники, медицинский патруль уже на месте! Сейчас мы всё осмотрим, перевяжем и доставим тебя на базу в лучшем виде! Маршалл быстро и профессионально приблизился к кокер-пуделю, открывая отсек с медикаментами. Чейз вынужден был сделать шаг назад, освобождая место для лучшего друга, хотя каждый сантиметр отдаления от Скай причинял ему физическую боль. Он стоял чуть в сторонке, прикрывая их своим телом от порывов штормового ветра, и не сводил со Скай обожающего, преданного взгляда. Пока Маршалл накладывал на лапку Скай прочную фиксирующую повязку и обрабатывал небольшую царапину на её носу (которая и была источником тех нескольких капель крови в кабине), далматин то и дело бросал на Чейза многозначительные, полные хитрого торжества взгляды. Он нарочно делал всё очень медленно, будто испытывая терпение своего командира. — Ну вот и всё, Скай, повязка готова, — наконец произнес Маршалл, убирая остатки бинта в рюкзак. Он хитро посмотрел на Чейза, а затем снова перевел взгляд на раненую летчицу. — Идти сама ты, конечно, не сможешь. Скалы очень скользкие, а путь назад долгий и опасный. И у нас тут возникла серьезная тактическая проблема. Мой рюкзак слишком тяжелый, я едва держу равновесие. Рокки и Зума заняты на базе у вертолета. Так что... у нас остался только один свободный спасатель с сильными лапами, способный донести тебя до лагеря в полной безопасности. Скай удивленно моргнула, переводя взгляд с Маршалла на Чейза. Овчар в этот момент почувствовал, как у него внутри всё замерло, а затем рухнуло куда-то вниз. Он понял, к чему клонит этот пятнистый интриган. Чейз грозно посмотрел на Маршалла, мысленно обещая устроить ему завтра самую суровую тренировку в истории Щенячьего патруля, но далматин лишь весело подмигнул ему в ответ. — Чейз, — Маршалл повернулся к командиру с абсолютно серьезным, почти официальным выражением лица, хотя в глубине его голубых глаз плясали чертики. — Как старший медицинский офицер на этой миссии, я выдаю официальное предписание. Ты должен взять Скай на спину или на лапы и доставить её в безопасную зону у вертолета. Это приказ... то есть, рекомендация по спасению пострадавших. Ты справишься, командир? Или мне позвать Крепыша? Чейз почувствовал, как его морда снова превращается в спелый, ярко-красный помидор. Он судорожно вздохнул, пытаясь вернуть остатки самообладания, и сделал шаг к Скай. — Я... я справлюсь, Маршалл. Безусловно. Это мой долг как спасателя, — выдавил он из себя, стараясь не смотреть Скай в глаза. Овчар аккуратно повернулся к ней спиной и чуть присел, позволяя кокер-пуделю устроиться на его широкой, надежной спине. Скай осторожно обхватила его шею своими маленькими лапками, прижимаясь всем телом к его теплой мокрой шерсти. В это мгновение Чейзу показалось, что весь мир вокруг него — шторм, молнии, холодный дождь, разбитый вертолет и коварный Маршалл — просто перестал существовать. Осталась только она. Её дыхание у его уха, её мягкие лапы на его плечах и то невероятное, космическое чувство безграничного счастья, которое затопило его душу до самого края. — Держись крепче, Скай, — тихо шепнул он. Они начали медленный спуск обратно к разбитому вертолету, даже не подозревая, что у подножия скалы их уже ждут Рокки, Зума и Крепыш, которые приготовили для своего влюбленного командира целую лавину новых, незабываемых подколов.